Жанр: Боевик
Сплетающие сеть
...то они сотворили бы со мной при нечаянной встрече в лесу...
Позвольте заметить - я вовсе не Геракл.
- Возможно... - Майор с большим сомнением посмотрел на мои плечи. - Но я просто обязан провести допрос
по всей форме. И не только... - Он уколол меня глазами как булавками.
- Запрете в кутузку невиновного? - поинтересовался я не без иронии. - Вот и оказывай гостеприимство
представителям власти. Кстати, а в заявлении не написано, что они тут делали, и было ли у них оружие?
Ведь я так понимаю, этих граждан избили где-то неподалеку от нашей деревни.
- Почему вы так думаете? - впился в меня глазами Усольцев.
- Хотя бы потому, что уже давным-давно я не покидал деревни. И вот тут у меня свидетелей - пруд пруди.
Кроме того, уж коль они обрисовали меня в подробностях, значит где-то видели. Где именно? Ответ может
быть только однозначным.
- А как случилось, что вы их не заметили? Ведь американский вездеход в этих глухих местах - событие из
ряда вон выходящее.
- Кстати, а где ваша техника? - спросил я не без задней мысли.
- Значит, вам уже известно... - сокрушенно вздохнул майор.
- Естественно. Здесь и впрямь чужие люди, а тем более на транспорте, - большое событие, о котором
становится известно практически моментально. Если в топи застрял наш, российский, вездеход, то что тогда
говорить об американском. Наверное, эти трое добирались в деревню пехом. И могли увидеть меня, когда я
удил рыбу в озере. В такие моменты я ничего вокруг себя не замечаю. Надеюсь, дальше объяснять не
нужно... если только вы любите рыбную ловлю. Но вот зачем они приходили в деревню - непонятно.
- И мне тоже... А что касается оружия... - Усольцев нашел нужную страницу. - Вас обвиняют в том, что вы
бросили две дорогие штучные двустволки и карабин в болотистый ручей.
- Вон значит как... - Я уже смеялся вполне откровенно. - По их байкам я почти Рэмбо. Это же надо: сначала я
отобрал у них оружие, а затем избил. Во-первых, с какой стати, а во-вторых - вы можете представить такую
картину?
- С трудом, - буркнул Усольцев. - А если учесть, что гражданин Лагин - местный бугор по кличке Чиж, то и
вовсе не верится. Нам хорошо известны его "художества".
- Так в чем вопрос?
- А вопрос в другом... - Майор закаменел лицом и впился в меня взглядом голодного удава. - Нам нужны все
известные вам сведения о том человеке, которого нашли неподалеку от деревни. Надеюсь, тут вы
отпираться не будете.
Я на мгновение оцепенел. Такого поворота я не ожидал. Вот тебе, бабка, и Юрьев день...
Усольцев по-прежнему смотрел на меня как на врага народа.
Глава 14.
Интересно, кто меня заложил? Неужели Зосима? Не верится... Тогда кто? Да что там гадать, конечно же,
старики Коськины (ведь Каролина сидела в моем погребе). А я ведь их строго-настрого предупреждал,
чтобы не отвязывали языки хотя бы в этом случае.
Но разве можно закрыть рот местному "информбюро"? Тем более, что нынче у нас на дворе двадцать
первый век, а значит полная свобода слова и сплошная демократия. Твою мать... Не было печали...
Чуяло мое сердце большие неприятности, ох, чуяло. Но разве от них спрячешься? Кому суждено быть
повешенным, того не расстреляют. Судьба... И что мне теперь лепетать? Поди, знай, о чем говорил Зосима.
А этот волчара в звании майора человек битый, опытный. Раскрутит, кого хочешь. Профессионал, одним
словом. Куда с ним тягаться простаку и деревенщине Зосиме.
Я поднял глаза на Усольцева и ответил:
- С какой стати я должен отпираться? Поведаю все, как на духу. Что вас интересует конкретно? Это я к
тому, что знаю немного - то же, что и старики Коськины. Поэтому, стоит ли в десятый раз пересказывать то,
что вам и так известно?
Оперативники при упоминании фамилии Коськиных быстро переглянулись. Значит, я угадал. Наверное,
баба Федора соловьем заливалась перед молодыми парнями. Как же, благодарные слушатели...
- Стоит! - с мрачной решимостью отчеканил майор. - Уж потрудитесь.
- Я не мастер слова, так что извините меня за косноязычие...
Я рассказал им все. За исключением самой малости - "забыл" упомянуть о своем совете Зосиме не светиться
в больнице, а также "постеснялся" высказать некоторые соображения по поводу нашей находки.
- Как вы считаете, кто этот человек? - спросил майор.
- Какой-то больной на голову, - пожал я плечами. - Наверное, сбежал из психушки.
- Он что-либо говорил?
- В таком состоянии? - Я изобразил удивление. - Он еле дышал. Ему было не до разговоров.
- Скверно... - Усольцев горько покривился, будто пожевал листок полыни. - Темный лес...
- Что вас так удручает? Расспросите этого человека, и он вам сам все расскажет. Если, конечно, в здравом
уме. Ведь он находится в районной больнице, в двух шагах от вашей конторы. А может, этот несчастный
умер? - На этот раз я задал вопрос не без тревоги; мне и впрямь было жалко найденного мужика.
Менты опять переглянулись и майор, решившись, нехотя процедил сквозь зубы:
- Он исчез.
- Не понял...
- Или сбежал, или его умыкнули.
- Кому он такой нужен? У него душа на одном гвозде держится. Ему лечиться надобно как минимум месяц,
чтобы принять человеческий облик. Постойте, постойте... Уж не думаете ли вы, что я причастен к его
исчезновению?
Господи, какой бред я несу! И все для того, чтобы заговорить ушлому оперу зубы, дабы он не копал
чересчур глубоко.
- У вас есть импортная машине? - спросил майор.
- Бог миловал. На кой она мне среди болот?
Усольцев критическим взглядом окинул убранство избы.
- Впрочем, судя по интерьеру, не исключено, что где-то стоит... в городском гараже, например, - сказал он,
как мне показалось, с завистью. - Так вот, вашего найденыша увезли на импортной тачке, если судить по
отпечаткам шин и показаниям некоторых штатских.
С какой стати он выкладывает оперативной данные? Похоже, усыпляет бдительность, редиска. Работает на
доверии. Иво, держи уши востро! Скорее всего, у майора за пазухой есть, как у фокусника, немало
сюрпризов. Хорошо бы мне ошибиться...
- Тогда беру свои слова обратно, - сказал я, непринужденно улыбаясь.
- Какие именно? - спросил с иронией Усольцев.
Похоже, этот змей не верит мне ни на йоту.
- Что он умалишенный. Наверное, ему удалось каким-то образом связаться с родней, и его забрали домой.
- Зачем? Ведь он сильно истощен и болен. И лечить его нужно только в стационаре. Это во-первых. А вовторых,
этот человек за время, что пробыл в больнице, не промолвил ни слова. Мы так и не узнали, кто он.
А как же вы узнали, где его нашли и кто, если он ни с кем не разговаривал? Я даже открыл рот, чтобы
сказать это, но вовремя прикусил язык. И заговорил совсем о другом:
- Возможно, родственники не хотят огласки. Все-таки здесь не город, слухи - нередко самые невероятные -
расползаются как тараканы. Не уследишь. И все по той причине, что людей тут всего ничего, раз, два - и
обчелся, и многие друг друга знают в лицо. А любая молва приносит лишнюю головную боль. Не
исключено, что кто-то из его родственников занимает в районной иерархии высокий пост. Зачем такому
человеку неприятности?
- Здравая мысль... - В голосе майора звучал скепсис. - Но она всего лишь одна из версий.
- Послушайте, у меня есть вопрос. Все время крутится на языке. Ежели что невпопад, уж извините...
- Валяйте, - милостиво разрешил Усольцев.
- С какой стати уголовный розыск занимается безымянным бродягой? Неужели у вас наступил кризис
жанра: вы пересажали всех бандитов и воров и вам больше делать нечего?
Майор посмотрел на меня, словно рублем одарил. Так я и знал: ему мой вопрос очень не понравится. Но мне
уже надоело прикидываться недалеким служакой, настолько тупым, что в его услугах даже наша
победоносная армия перестала нуждаться.
- Вы долго думали? - спросил он деревянным голосом.
- Не так чтобы очень... Но вопрос сам напрашивался.
- И напросился.
- Да уж...
- Придется вам сказать, никуда не денешься. - Усольцев посмотрел на меня испытующе и строго. - То, что
вы сейчас услышите, пока является секретом. Но вас я просто обязан проинформировать. У этого человека
обнаружена опасная инфекционная болезнь. Поэтому уже завтра сюда прибудут эпидемиологи, которые
сделают жителям деревни соответствующие прививки. А также обследуют окрестности и все живое на
предмет выявления всякой заразы. Вами, как человеком, имевшим непосредственный контакт с больным,
займутся в первую очередь. Но я рекомендую держать язык за зубами.
- Хорошенькое дельце... - Я невольно поежился.
Именно - невольно. По долгу службы я бывал в самых разных уголках земного шара, а потому мне были
сделаны прививки практически от всех известных науке инфекционных болезней.
Тогда я считал себя и своих сослуживцев подопытными кроликами, но сейчас почувствовал огромное
облегчение. В свое время нам кое-что демонстрировали, и мне вовсе не хотелось в расцвете лет сгнить
заживо от какой-нибудь тропической лихорадки. Ужасное зрелище.
- А почему врачи не приехали вместе с вами? - спросил я, успокоившись.
- В районе нет таких спецов. Вызвали столичных.
- Понятно...
Ах, черт возьми! Я так и знал... Чувствовало сердце, что моему покою придет конец. Понаедут сюда разные
господа-товарищи - и привет. Будет не уединенный патриархальный "остров", а большой базар, толковище.
И если вдобавок ко всему найдут здесь серьезную инфекцию... Спаси и сохрани нас, Господи!
Каролина, все дело в ней. Я еще раз утвердился в своем мнении, что она, как магнит, притягивает
неприятности. Но чтобы такие... И дернул меня нечистый спасать этот кладезь несчастий! Нет бы в тот день
поспать подольше. Гляди, все и обошлось бы...
- Ну, ладно, - сказал Усольцев. - Теперь вам известно все. Хорошо, скажем так - почти все. А вот мне коекакие
моменты пока не ясны...
Он многозначительно замолчал и снова пронзил меня своим колючим ментовским взглядом. Выдерживает
паузу, понял я, чтобы заставить клиента поволноваться. Опять готовит какой-то сюрприз.
Я смотрел на него широко распахнутыми честными глазами, выражая подчеркнутую готовность оказать
следствию любую помощь. И очень надеялся, что выгляжу добропорядочным гражданином и патриотом.
Любая фальшь могла выйти мне боком. Ведь не зря же он поначалу завел разговор про "бедных и
несчастных" туристов под командованием Чижа, которых отметелил некий гражданин, очень похожий на
отставного капитана Арсеньева.
По большому счету, ему было глубоко наплевать на заявление Лагина и его компании. Просто таким
макаром он дал понять, что усадил меня на крюк. И в любой момент может выудить гражданина Арсеньева,
как неразумного пескаря, и бросить его на раскаленную сковородку. Чего мне, естественно, очень не
хотелось бы.
- Какие именно? - спросил я лишь для того, чтобы прервать чересчур затянувшуюся игру в молчанку.
- Почему вы посоветовали гражданину Терентьеву соблюдать инкогнито?
Я опешил. И даже поначалу не сообразил, что Терентьев - это Зосима. По фамилии моего приятеля никто
никогда не звал, и я слышал ее только раз, уж не помню по какому случаю.
Значит, Зосиму в конце концов дожали... Собственно говоря, в этом я и не сомневался. Мой приятель был
уверен, что ничего криминального он не совершал, а потому лгать представителям закона не решился. Хотя
бы по той причине, что, благодаря Коськиным, о таинственном больном, заплутавшем в окрестных лесах,
знали даже деревенские шавки.
Но что Зосима выдаст главного "советчика", я все-таки не ожидал. Значит, опять нужно изворачиваться и
корчить из себя туповатого отставного служаку.
- Извините, не понял... Это когда и по какому поводу?
(Глупее не придумаешь... Однако нужно внедрить в сознание майора, что совет я дал без задней мысли,
повинуясь лишь крестьянскому кредо, которое звучит так: "Моя хата с краю, ничего не знаю". Подобный
образ поведения и мышления большевики вдалбливали советскому народу семьдесят лет. Так что ничего
странного и противоестественного в моем объяснении Усольцев, при всей своей проницательности, не
заметит. По крайней мере, на это я здорово надеялся).
- Во время транспортировки им найденного Коськиными человека в больницу, - терпеливо, как мальцунесмышленышу,
объяснил мне майор суть проблемы.
- А-а... - Я многозначительно ухмыльнулся. - Вон вы про что... Так ведь найденыша могли и не взять на
лечение, объявись Зосима в приемном покое. Нынче все за деньги делается. Пока не дашь вату, бинты, йод,
шприцы и прочие лекарства, о госпитализации больного не может быть и речи. А Зосима ему не брат и не
сват. К тому же на его пенсию сильно не размахнешься.
- А на вашу?
- Я не альтруист. И благотворительностью не занимаюсь.
Усольцев смотрел на меня оценивающе, будто собирался купить с потрохами. Поверил или нет? Поди,
знай...
- Логично, - наконец сказал он, немного оттаивая. - И впрямь все могло выглядеть так, как вы рассказали.
- Именно так, и не иначе. - Я утвердительно кивнул. - Нам этот мужик нужен был как пятое колесо до воза.
Но лечение ему все равно было необходимо, как не крутись. Вот мы с Зосимой и придумали такой фортель.
- Именно - фортель.
Я сделал вид, что не уловил иронии в словах собеседника. И поторопился спросить:
- Кстати, а как вы узнали, что в больницу его доставил Зосима?
- У вас неважное мнение о наших профессиональных способностях. Поверьте, мы не зря государственный
хлеб едим.
- Верю, верю, - успокоил я напыжившегося майора.
А он, оказывается, большой честолюбец. Нужно это свойство его характера иметь ввиду. Гляди, когданибудь
такие сведения пригодятся. Но лучше бы с ним никогда больше не встречаться. Очень неглупый
мужик.
- А теперь я предлагаю все вами сказанное зафиксировать на бумаге. - Майор постарался улыбнуться как
можно добродушнее. - Извините - служба...
- О чем речь... - изобразил я повышенную готовность исполнить свой гражданский долг. - Надо, значит,
надо.
С официальной частью мы управились за пятнадцать минут.
- Вот и ладушки... - Усольцев закрыл папку, поднялся и сделал вид, что собирается отправиться восвояси. -
Да, кстати, едва не забыл... - Он остановился на полпути к порогу. - У вас тут какая-то девушка объявилась, -
сказал майор будничным тоном. - Кто она, вы не в курсе?
Вот сукин сын! Главное приберег напоследок. По тому, как ярко вспыхнули глаза молчаливого и внешне
невозмутимого лейтенанта Саидова, я понял, что этот вопрос весьма интересует не только майора, но и
младшего опера.
- Девушка? - Я тупо уставился на Усольцева. - Девушка... Простите, не врубаюсь.
- Квартирантка Коськиных, - невозмутимо объяснил майор. - Кажется, ее зовут Каролина.
Дальше темнить не было смысла. Иначе будет явный перебор, что не может не насторожить опытного
опера. Главного я достиг - дал понять ментам, что какая-то девушка мне по барабану и я не имею к ней ни
малейшего отношения.
- А-а, эта... - Я покривился, будто вспомнил что-то неприятное. - Мелькала тут... несколько раз. Кто она и
откуда - понятия не имею.
Это я сказал с уверенностью. Ни я, ни Зосима не рассказывали местному люду о том, как девушка появилась
в деревне.
Она тоже на сей счет, насколько я знал, благоразумно помалкивала. Поэтому даже старики Коськины были
уверены, что на наш "остров" ее доставил Зосима, на своей телеге.
Правда, было одно опасение - что мой приятель выложил майору все, как на духу, в том числе и
мелодраматическую историю с падением в озеро мотодельтаплана и спасением несчастной беглянки. Но я
все же надеялся на его здравый крестьянский смысл.
Зосима не хуже меня понимал, что Каролина представляет собой, несмотря на внешнюю привлекательность,
сплошную тайну, от которой за версту веяло угрозой. Поэтому он, так же, как и я, считал, что о нашем
участии в ее судьбе лучше не распространяться.
- Неужели? - Майор многозначительно осклабился. - А мне тут говорили, что она иногда гостит у вас.
- Вы больше верьте бабе Федоре, - безмятежно улыбнулся я в ответ. - Я убежденный холостяк. Заходила эта
девица как-то раз... или два - точно не помню. Не считал. Хотела познакомиться. Ведь у нас здесь что-то
вроде колонии на необитаемом острове. Все друг друга знают, общаются. А как иначе? Без общения в этой
глухомани самый стойкий дачник сбежит отсюда через неделю.
- Неужели не понравилась? - фальшиво удивился Усольцев. - Мне говорила, что она девица видная. Даже
красивая.
- Все верно. Телка хоть куда. Однако, как гласит народная мудрость, есть квас, но не для вас. Она для меня
чересчур лакомый кусок. Я таких просто боюсь.
- Это почему?
- Разве непонятно? Я пенсионер, и денег у меня хватает только на удовлетворение личных нужд. А для
такой крали нужен вечнозеленый куст с листьями из американских долларов.
- Что верно, то верно... - Майор нахмурился - видно вспомнил свое, наболевшее. - А где она сейчас?
- Вопросов полегче у вас нет? Я к ней в сторожа не нанимался.
Саидов, не спускавший с меня своих черных жалящих глаз, сделал нетерпеливое движение рукой - будто
хотел вмазать мне между глаз. Но, повинуясь строгому взгляду майора, снова застыл в угрюмой
сосредоточенности.
- А говорили, что она пошла к вам, - сказал Усольцев, бросив мимолетный взгляд на кровать.
- Когда?
- Примерно два часа назад.
- Тогда она шла не ко мне, а в мою сторону. Как видите, я живу на самом берегу озера, а эта девица любит
принимать солнечные ванны в сочетании с водными процедурами. Если она вам нужна, ищите ее в какомнибудь
укромном местечке возле воды. Говорят, что эта мамзель любит купаться в натуральном виде.
- Поищем, - пообещал майор и направился к двери. - До свидания.
- Всего доброго. - Я был сама вежливость.
- Может, мы еще к вам зайдем. Не возражаете?
- Какие проблемы... - Я пожал плечами. - В любое время дня... но не ночи. Учтите - спать я ложусь очень
рано. У меня уже выработалась деревенская привычка нырять в постель с наступлением темноты, а вставать
с первыми петухами.
- Учтем. Обязательно учтем... - Голос Усольцева вдруг стал подозрительно мягким и доброжелательным; так
кошка, притворяясь сонной, прикрывает глаза и прячет свои острые когти, когда видит неразумную мышь,
приблизившуюся к ней на опасно близкое расстояние.
Они ушли. А я еще долго сидел в полной неподвижности, тасуя, как колоду карт, узловые моменты нашего
разговора.
Все выходило на то, что теперь менты от меня не отстанут. По крайней мере, до тех пор, пока не разыщут
Каролину.
У меня даже начала созревать подлая мыслишка: а может сдать ее со всеми потрохами правоохранительным
органам - и дело с концом? Поступить как Понтий Пилат - умыть руки. Тем более, что Каролина на роль
мессии никак не тянула. А значит, моя вина перед вечностью будет микроскопично мала. Как-нибудь
переживу.
Столичные медики достали меня до печенок. И не только меня, но и всех деревенских стариков. Я уже не
говорю о Каролине, ставшей на время нашествия эскулапов добровольной узницей.
Она стала просто невыносимой. Ради вполне объяснимой предосторожности я мог посещать погреб и
задерживаться там подольше только по вечерам, когда наступала темнота. Каролина, изнывающая от
безделья и неопределенности, едва не бросалась на меня с кулаками, будто я был виновником всех ее бед.
Но я прощал ей такое поведение. Зосима, большой знаток женских душ, растолковал мне ее
немотивированные выходки.
Он совершенно серьезно заявил следующее: слабая половина человечества потому так называется, что
умишком слабовата. Поэтому грех на женщин обижаться. Нужно быть к ним снисходительным.
Я последовал его совету, хотя у меня на сей счет имелись иные соображения. И не только по отношению к
Каролине.
Дело в том, что в составе группы столичных врачей-эпидемиологов прибыла некая весьма симпатичная
особа без комплексов по имени Лолита. Да-да, ни больше, ни меньше - Лолита.
Она тоже имела какую-то врачебную специальность, но, похоже, в компании столичных эскулапов была
чужой. Хотя и остальных, скорее всего, собирали, как говорится, с миру по нитке.
Однако они очень быстро нашли общий язык друг с другом, чего нельзя было сказать о Лолите. Она
держалась особняком и в основном выполняла мелкие поручения руководителя группы, солидного с виду
доктора наук с копной седых волос, которого звали Лев Борисович.
Врачи для начала обследовали всех жителей деревни. Больше всех досталось мне, Зосиме и старикам
Коськиным. Мы чувствовали себя подопытными кроликами. Столько различных анализов и проб я никогда
прежде не сдавал.
Что меня поразило, так это их техническая оснащенность, совершенно непривычная для нашей обнищавшей
страны. Они навезли столько разного оборудования, в основном современного, импортного, что я диву
давался. Похоже, наш найденыш был болен очень заразной болезнью.
А затем эпидемиологи начали рыскать по окрестностям: брали пробы земли, воды, изучали животный и
растительный мир. Старики были просто в ужасе. Некоторые даже считали, что наступает конец света, а
потому послали Зосиму, чтобы он привез из района в деревню батюшку - дабы исповедаться и
причаститься.
Но мой приятель вернулся ни с чем. Его просто не пустили дальше околицы. Оказалось, что наш "остров"
оцеплен солдатами. Короче говоря, было над чем задуматься.
Лолита нарисовалась в моей избе под вечер, на третий день после приезда врачей. Она вошла без стука,
будто старая добрая знакомая, даже подруга.
- Здравствуйте! - бодро сказала она, с интересом рассматривая мою персону.
В этот момент я был в одних плавках и, стоя у плиты, занимался стряпней.
- Наше вам, - ответил я, не меняя позы, лишь скосив на нее глаза, - у меня как раз на сковородке
дожаривались караси, мой ужин, и я боялся, что они подгорят. - С кем имею честь?..
- Фи, как официально... - Она прошлась по избе, осматривая обстановку с таким видом, будто собиралась
купить все на корню. - Зовите меня Лолитой. А вас как величать?
- Терпеть не могу притворщиков. Думаю, что вас уже просветили на мой счет. Так что не стоит темнить.
- Какие мы гордые... - Она рассмеялась. - Конечно же, просветили. И пробудили во мне вполне объяснимый
интерес.
- Это почему?
- Ну как же - молодой, симпатичный мужчина, не охваченный женской лаской. В наше время это большая
редкость.
- И вы решили меня облагодетельствовать. То бишь, охватить со всех сторон.
- А разве это предосудительно? Здесь такая скука... По вечерам хоть волком вой. Как вам удается в этой
глуши жить - не тужить? Для меня сие загадка.
- Ничего сложного. Я устранил из своей жизни главный компонент беспокойства, дурно влияющий на
безмятежность и бесконфликтность бытия. Поэтому я живу в радости и в полном согласии с самим собой. А
это главное.
- Позвольте полюбопытствовать: что за компонент?
- Неужели непонятно? - Я иронично ухмыльнулся. - Посмотритесь вон в то зеркало, и вам все станет ясно.
- Женщины... Вы не любите женский пол. Может, у вас...
- Не стоит гадать, - довольно бесцеремонно оборвал я легкомысленный треп моей непрошеной гостьи. - У
меня вполне нормальная ориентация. И остальное тоже в порядке... Позвольте, я оденусь. А то как-то
неприлично щеголять перед незнакомой дамой в исподнем. Даже если это происходит в собственном доме.
- Не волнуйтесь, ваш вид в дезабилье ни в коей мере не оскорбляет мои лучшие чувства. Скорее, наоборот -
у вас великолепная фигура. Вы спортсмен?
- Угадали. Мастер спорта по прыжкам в сторону с разбега.
- У вас отменное чувство юмора. Значит, вы еще не потеряны для общества... в том числе и женского.
- Спасибо на добром слове... - Я быстро натянул шорты и майку. - Вы ко мне по делу или как?
- По делу я просто не решилась бы потревожить ваш покой. Я сама страсть как не люблю, когда мне мешают
отдыхать. Просто... мне стало очень одиноко, а от того грустно, и я решила поплакаться кому-нибудь - у
кого добрая душа и не злобный нрав. А вы как раз такой человек, если, конечно, верить рассказам
деревенских старух.
- Они вам наговорят...
Странно, если не сказать больше, но я вдруг почувствовал влечение к этой бесшабашной столичной крале.
Она меня возбуждала.
Бывает так: одна, вторая, пятая, десятая идет на контакт, ты к ней даже прикасаешься - и, как говорится, все
пули мимо. Никакой реакции. Приятная собеседница, не более того. Годна лишь на легкий флирт. Правда,
иногда случается и постельный вариант, но это от безысходности - на безрыбье и рак рыба.
А одиннадцатая или пятнадцатая даже не взглянет на тебя, только платьем прошелестит - и ты готов. Все
мужские фибры и жабры приходят в полную боевую готовность, и ты начинаешь нарезать вокруг нее все
сужающиеся круги. Отчего так получается? Кто бы объяснил...
Я где-то читал, что мужчина и женщина находят друг друга по запаху, который можно почуять лишь на
уровне подсознания. Это и называется настоящей любовью. Остальная гамма запахов - просто секс.
Примитивный блуд, если сказать по-русски. Чем пахнет тупая, развращенная до мозга костей, путана? Тото...
Она даже не пахла - благоухала. И я, не в силах совладать со своим мужским естеством, сдался. Пусть
остается, решил я. Посидим, погутарим... а там видно будет.
На любовь я, конечно, не претендовал - это было бы чересчур. А вот приятное общение - то, что нужно.
Интересно, найдется ли какой-нибудь мужчина в расцвете сил и возможностей, который осудит отшельника
Иво за проявленную слабость и осмелится бросить в него камень?
- Присаживайтесь... сюда... - любезно предложил я даме по имени Лолите одно из кресел. - Коль вы здесь, не
согласитесь ли отужинать?
- Ах, как я люблю галантных кавалеров! Спасибо. С удовольствием. Нас, конечно, кормят, но в основном
консервами и концентратами. Отвратительно... бр-р! А у вас, я чую, готовится что-то вкусненькое... О-о,
жареная рыба! Какая прелесть... Минуту... - Она открыла дамскую сумочку, которую не выпускала из рук, и
достала оттуда бутылку неплохого армянского коньяка; неплохого, если судить по наклейке. - Вот. Мой
взнос в товарищеский ужин.
- Он превосходит все мои ожидания.
- Как, вы ждали нечто подобное? - искренне удивилась Лолита.
- Я бы погрешил против истины, отрицая свой дар предвидения. А все, между прочим, объясняется очень
просто. Вы ведь знали, что я веду уединенный образ жизни, притом в глуши, где нет магазинов, а зна
...Закладка в соц.сетях
