Жанр: Боевик
Сплетающие сеть
...гораздо ближе - ровно в двух
метрах ниже уровня земли.
- Располагайтесь, - сказал я устало, и отправился обследовать нашу последнюю, как я предполагал, земную
юдоль.
За мной похромала и Каролина. Зосима и Пал Палыч, которых мы усадили возле двери, угрюмо
отмалчивались.
- Как ты? - спросил я участливо, с невольной нежностью глядя на ее бледное осунувшееся лицо с синяком
под левым глазом.
- Могло быть и хуже, - ответила она и вымученно улыбнулась.
- На всякий случай открою тебе тайну. Вдруг больше не будет такой возможности. Я с первой нашей
встречи знал, что все окончится печально.
- Ты хочешь таким образом подбодрить меня?
- Разозлить. Когда ты злая, то способна горы своротить.
- А это уже комплимент.
- Ни в коем случае. Просто в любой миг ситуация может кардинально измениться. И ты должна быть не
амебой, а пружиной, готовой к моментальному действию. Мне совсем не хочется изображать барана,
которого ведут на бойню. Умирать надо красиво, дорогая. Это мое жизненное кредо. Ты нужна мне,
Каролина...
Она посмотрела на меня долгим взглядом и сумрачно кивнула.
- Ты считаешь, что это наша конечная остановка? - спросила она изменившимся голосом.
- Лучше не заблуждаться. Иллюзии расхолаживают. И подавляют способность к сопротивлению.
Нам с Каролиной повезло. Мы нашли целую гору поломанных кресел и стульев. Оторвав у них спинки и
сидения, я соорудил "вертолет", как мы называли в армии деревянный лежак на гауптвахте, только не
одноместный, а широкоформатный и в мягком варианте.
Несмотря на огромное нервное напряжение, мы уснули, едва коснувшись импровизированного ложа.
Страшная, нечеловеческая усталость сразила нас наповал...
Долго отдыхать нам не дали. Мысленно задав вопрос своему внутреннему будильнику, я получил ответ, что
спали мы не более часа. Это могло быть правдой, а возможно и нет. Подтвердить или опровергнуть свое
предположение я не имел возможности.
Нам связали руки за спиной и повели к лифту (уже другому), чтобы поднять наверх, но не в главный
тоннель, а выше. Похоже, здесь находились кабинеты руководящего персонала, потому что лифт -
громыхающее доисторическое чудище с решетчатой дверью и топорно сработанным кнопочным пультом -
доставил нас прямо в большую квадратную приемную.
Там, за вполне современным столом, сидел строгий молодой человек в костюме и при галстуке. Возле него,
на приставных тумбах, стояли разнообразные телефоны, компьютер с лазерным принтером, ксерокс и еще
какая-то электронная аппаратура неизвестного мне назначения.
Нам пришлось ждать около десяти минут. Конвоир дышал мне прямо в затылок, и я был на пределе. Меня
просто тошнило от его зловонного дыхания и очень хотелось закрыть ему гнилозубую пасть хорошим
ударом кулака.
Но вот одни двери (самые большие, явно импортные, изготовленные из дерева ценных пород) отворились, и
оттуда вышла группа "яйцеголовых", как назвали бы их американцы, - человек пять-шесть, почти все
лысоватые, некоторые в очках, а двое в накрахмаленных белых халатах. Ну, чисто тебе солидное лечебное
учреждение...
Они мгновенно рассосались по другим кабинетам; на нас "яйцеголовые" даже не посмотрели, занятые
своими разговорами. Наверное, в этой весьма подозрительной шарашкиной конторе шеф проводил
вечернюю оперативку.
Нас завели в кабинет, где только что проходило совещание, спустя минуту. Это я уже знал точно, так как
прямо передо мною находились большие электронные часы, висевший над столом секретаря. Стало
известно мне и время - без двадцати восемь. Вот только непонятно - утра или вечера.
Кабинет оказался просто шикарным. Странно было видеть в глухомани вполне европейский офис с мягкими
кожаными креслами и дорогой итальянской мебелью.
Все это еще больше утвердило меня во мнении, что хозяева таинственного комплекса - люди очень богатые
и пользующиеся поддержкой в верхах. Пусть не столичных, но областных - точно.
Но больше всего меня поразило то, что кабинет имел окна. Комнаты верхнего этажа вырубили в скале, а
оконные проемы при необходимости маскировались специальными ставнями.
Сейчас ставни (или жалюзи) были открыты, и перед нашими глазами предстал во всем своем великолепии
малиновый закат. Засмотревшись на чудное зрелище, я как-то не обратил внимания на хозяев кабинета.
Они расположились за громадным столом. Их было двое. Один из них имел потрясающие уши: большие,
оттопыренные и прозрачные. Казалось, что сквозь них просматривается закатное небо.
Второй, в отличие от первого, худосочного, был плотный, с широкой шеей и сломанным носом
профессионального боксера. Он смотрел исподлобья каким-то отсутствующим взглядом, словно мыслями
был очень далеко от этих мест.
Что их роднило, так это цвет волос и смуглая кожа. Оба были чернявыми и носили усы. Этническая
принадлежность хозяев кабинета не вызывала разных толкований. Это были представители так называемой
"кавказской национальности". Но какой именно, определить с кондачка не представлялось возможным.
- Они? - спросил ушастый, глядя куда-то в сторону.
- Да, - раздался знакомый голос, и тут я увидел, что возле стены слева, на узкой оттоманке, сидит рыжий,
допрашивавший нас в сторожке. - Это они.
Куда и подевалась его наглая самоуверенность большого босса. Теперь он напоминал шавку,
подобострастно заглядывающую хозяину в глаза в ожидании, когда ей бросят кость.
- И эти... задохлики завалили Чеха и двух охранников? - В голосе ушастого явно слышалось сомнение.
- Вы сами просматривали видеозапись запись слежения... - глухо ответил рыжий, опуская глаза.
- Там мало что можно разобрать.
- Я докладывал о необходимости установки дополнительных видеокамер... где-то месяца два назад.
- Ну и?..
- Получил отказ.
- Разберемся. Но это не снимает с тебя ответственности за побег этих... - Ушастый не нашелся, как нас
обозвать, запнулся, но мысль все-таки закончил: - И за смерть наших людей. Ты обязан был предусмотреть
подобный поворот событий.
Рыжий виновато промолчал. Но в его красноречивом взгляде, который он бросил в нашу сторону,
плескалась дикая ненависть вперемешку с мстительностью. У меня даже мурашки побежали по коже: это же
надо было нажить себе такого врага. Теперь ждать пощады не приходится.
Я был знаком с типами, подобными рыжему. Они меняют ради денег веру и убеждения с такой же
легкостью, как перчатки. Из таких в свое время фашисты вербовали полицаев, карателей для зондеркоманд,
диверсантов, орудовавших в глубоком тылу.
Да и сейчас их немало. За время двух чеченских войн некоторые умудрились не только принять ислам, но и
стать более "правоверными", чем истинные мусульмане.
Патологическая жестокость подобных отщепенцев не знает себе равных. Чтобы прослыть своими среди
волчьей стаи, они льют кровь бывших соплеменников с ужасающей легкостью и невероятным садизмом. Их
даже людьми назвать трудно.
- Почему вы пытались сбежать? - спросил ушастый, ощупывая нас взглядом потревоженной змеи.
Поскольку он обращался ко всем, пришлось отвечать мне. Ушастый говорил с едва уловимым акцентом, но
я никак не мог точно определить его национальность. За то время, пока он разговаривал с рыжим, я лишь
перевел его из категории "кавказец" в категорию "восточный человек". Худосочный ушастик мог быть
арабом, турком, курдом и еще хрен знает кем.
- Нам не понравилось ваше гостеприимство, - сказал я как можно вежливей.
- Пусть так, - с подозрительной легкостью согласился ушастый; судя по всему, он и был здесь главным
боссом. - Но зачем же было убивать охранников?
- К глубокому сожалению, случилось недоразумение. - Я бросил выразительный взгляд на Пал Палыча. -
Наш друг подумал, что мы попали в руки вооруженных бандитов. А сейчас сами знаете, какие времена.
Погорячились маленько...
Я сдал Пал Палыча со всеми потрохам. И вовсе не потому, что я такой эгоистичный и трусливый сукин сын.
Причина моего "предательства" лежала, что называется, на виду.
Я совершенно не сомневался, что его (и мои) подвиги запечатлены почти в полном объеме, так как во время
схватки мы находились на своего рода центральной аллее, ведущей к тоннелю. Скорее всего, запись не
отражала всех перипетий заварухи, но суть и последовательность событий определить можно было.
А это значило, что я никого не предавал. Наоборот: я теперь должен был выглядеть в глазах босса честным,
прямодушным малым, который совершил большую ошибку. С кем не бывает...
- Это вас не оправдывает, - сказал босс вдруг потускневшим голосом; его жгуче-черные глаза словно
потухли и стали невыразительно-серыми. - Вы убили трех человек. Нам пришлось потратить уйму денег и
времени, чтобы отыскать вас. Мало того, вы еще, ко всему прочему, испортили двух псов. Один уже на
последнем издыхании, может, и не выживет, а второй по заключению кинолога покалечен и не способен к
работе. А вы говорите - недоразумение. И, наверное, ждете, чтобы вас помиловали. Но не слишком ли
обширен перечень ваших "заслуг"?
- Не спорю, это так. Но нас извиняет то, что мы, заблудившись, почти две недели бродили по лесам. Мы
были истощены до предела. И не столько физически, сколько морально. Мы просто не осознавали, что
делали. С нами приключилось временное помешательство. Разве можно судить человека, если он, по
независящим от него причинам, стал невменяемым?
- У вас хорошо подвешен язык. - Во вновь оживших глазах ушастого промелькнуло нездоровое
любопытство. - Вам он скоро пригодится.
- Вы хотите сказать, что нас отдадут под суд, и нам придется защищаться?
Неожиданно раздалось самое настоящее куриное кудахтанье. Я даже вздрогнул. И посмотрел в сторону
нелепых в таком шикарном кабинете звуков.
Смеялся второй хозяин кабинета, "боксер", о котором я как-то забыл, заговорившись с главным боссом. (А
может и не совсем главным, кто их разберет?) Он откинулся на спинку кресла и хохотал, показывая нам
идеально белые фарфоровые зубы.
- Махмут, хватит дурака валять, - насмеявшись вдоволь, сказал "боксер".- Нужно было бы пустить их в
расход, но у нас проблемы с живым материалом. Поэтому отправляй их в "обезьянник".
- Ты прав, Эртан. Нужно с ними заканчивать. К тому же я чертовски устал. Видит Аллах, не жди мы приезда
Первого, я уже был бы в нашем "гареме". Там такие умелицы, что мертвого поднимут.
- Это точно. Мне тоже не помешали бы баня и хороший массаж...
Я стоял оглоушенный. Они разговаривали на турецком языке! Вот это номер...
Боясь показать, что понимаю, о чем идет речь, я стоял со скорбной миной на постном лице и пялился в пол,
застеленный модерновым ковром с яркими геометрическими фигурами. А в голове работал компьютер,
просматривающий списки имен и фамилий, личные дела и фотографии.
Думай, Иво, думай! Вспоминай... Вспоминай! Сайн бейлер, бэн Тюркиеи чоктан бери зиярет этмек
истиердум.* Да на кой хрен она мне нужна! Что я там забыл?
Ладно, разговор не о делах давно минувших дней. Замнем для ясности. Но что забыли эти турецкие фраера в
русской глубинке? Какую пакость готовят Махмут и Эртан для русских Иванов? А в том, что это именно
так, я совершенно не сомневался. А иначе на кой ляд забираться под землю и держать солидный штат
головорезов, вооруженных до зубов?
* Сайн бейлер, бэн Тюркиеи чоктан бери зиярет этмек истиердум (тур.) - Уважаемые господа, я давно хотел
посетить Турцию.
- Уведите их, - приказал охранникам, которые стояли позади, ушастый Махмут, снова заговорив по-русски.
- Пусть поместят наших "гостей"... - он коротко хохотнул, - в санитарный блок. Там у них будет
достаточно времени для разговоров на самые разные темы. - Махмут снова рассмеялся.
Но выполнить приказ конвоиры не успели. Стремительно распахнулась дверь, и в кабинет буквально
ворвался невысокий крепкий мужчина с удивительно широкими мохнатыми бровями. Его нос смахивал на
орлиный клюв, а в фиолетовых глазах плескалось бешенство и, если хорошо присмотреться, сумасшествие.
Он явно был не в себе.
Я услышал, как стоявшая рядом Каролина тихо ахнула. Наверное, испугалась, подумал я, пристально
разглядывая вновь прибывшего. Мне показалось, что я где-то его видел.
- Какой идиот приказал вызвать вертолет поддержки?! Теперь у военных есть данные маршрута! Вы
понимаете, что это значит!? - Он говорил на турецком языке.
- У нас не было иного выхода, - виновато сказал Мехмет.
- Да что тут у вас, в конце концов, стряслось, черт побери!?
- Нам попались чересчур шустрые обезьяны... - Махмут умолк, колеблясь, но все-таки продолжил: - Они
сбежали, убив Чеха и еще двоих. Мы обязаны были вернуть их.
- Что верно, то верно. - Мужчина грозно посмотрел на "боксера". - Эртан, охрана подчинена тебе. Как
случилось, что Чех так опростоволосился?
- На него напали из засады. Есть запись...
- Это все равно тебя не оправдывает. Второй прокол за два месяца, - не много ли? Сначала побег
подопытного, теперь смерть охранников. Клянусь Аллахом, мое терпение не безгранично.
- У каждого бывают ошибки. Но я с тобой согласен - моя вина. Не все предусмотрел. Даю слово, что такое
больше не повториться.
- Смотри, ты сказал, я услышал. - В голосе Первого (видимо, это был он, как я понял из разговора)
прозвучала незамаскированная угроза; Эртан невольно поежился. - А для начала, как говорят русские,
ударим рублем. Ты будешь оштрафован. Все, больше никаких возражений! Вопрос решен. - Первый
обернулся к нам. - Это те самые обезьяны? - Он все еще говорил по-турецки.
- Те самые... - Это уже ответил Махмут, и тоже на своем родном языке. - Может, все-таки, отдать их нашим
парням, пусть потешаться? Уж очень они на них злы. Ну, а девке охранники обрадуются до потери штанов.
Если ее отмыть, прилично одеть и хорошо покормить с неделю, то она будет очень даже ничего...
- Девка, говоришь? - Первый впился взглядом в Каролину, которая стояла, низко опустив голову. - Смотри
на меня! - приказал он резко, словно бичом хлестнул. - Ну!
Каролина выпрямилась. Я взглянул на нее и испугался. Она была бледна, как сама смерть, а в ее глазах
таился даже не страх, а ужас. Неужели?..
Додумать внезапно возникшее предположение я не успел. При взгляде на Каролину у Первого неожиданно
отвисла челюсть. Он судорожно сглотнул и сказал тихо, почти шепотом:
- Каролина... Глазам своим не верю... Не может быть! Ты... здесь? Или я сплю? Тогда разбудите меня. Нет,
точно, она. Вот это удача... Здравствуй, девочка! Давно не виделись.
- Здравствуй... Ильхан, - прошелестела в ответ Каролина.
Ильхан! Мать твою... Час от часу не легче. Вот влипли, так влипли...
- А я уже тебя обыскался. Что же ты подводишь компаньона? Дела запутала, сам черт ногу сломит, и
улетела, упорхнула пташкой. Нехорошо. Банки по твоей милости отказываются платить по нашим счетам,
бывшие партнеры бегут от меня как черт от ладана... Катастрофа. Что молчишь?
- Я все сказала еще полгода назад. Надеюсь, память у тебя не девичья. - Каролина постепенно приходила в
себя.
- Что касается памяти, то по этому пункту у меня пока жалоб нет. - На смуглом лице Ильхана (где я его
видел, черт возьми!?) появилось выражение злобного коварства. - Ну, а если я что и забыл, то ты мне
напомнишь. Нам есть о чем поговорить...
Он с минуту смотрел на Каролину, упиваясь своей неограниченной властью, а затем повернулся ко мне.
Теперь, стоя лицом к лицу, мы узнали друг друга сразу. У меня будто пелена упала с глаз. Ну конечно же,
Ильхан! А я все гадал, откуда мне известно это имя, почему оно так неприятно царапало по сердцу, когда
Каролина упоминала его в наших разговорах?
Мы узнали друг друга.
Глава 37.
На какое-то время Ильхан потерял дар речи. Он просто не мог поверить, что сегодня ему привалила такая
удача. Бывает... Только порядочным людям почему-то везет гораздо реже, нежели мерзавцам, подобным
Ильхану.
- Вот так встреча... - сказал Ильхан, отступив на шаг. - Эртан, я был не прав. Извини. Ты заслуживаешь не
штрафных санкций, а премиальных. Позвольте представить вам, друзья, господина Иво Гесслера. В
Стамбуле я знал его как гражданина Германии, а на самом деле... - Ильхан злобно хохотнул. - На самом
деле это очень опасный человек. Вы связали ему руки? Правильно сделали. Господин Гесслер - крепкий
орешек. У него тигриная хватка. Он и на мне оставил отметину.
- По крайней мере, я не нападал с ножом из-за угла, как это сделал ты, Ильхан Бешик. Или в твоем паспорте
другая фамилия?
Наверное, по поводу его фамилии я оказался прав, потому что Мехмет и Эртан удивленно переглянулись.
Похоже, они не знали, что их босс, Первый, на самом деле резидент турецкой разведки МИТ и менял свои
установочные данные много раз.
- Естественно. - Ильхан злобно оскалился. - Так же, как и у тебя.
- Но я не злоумышлял против Турции, а ты явно строишь какие-то козни против России. Не так ли,
выкормыш "Серых волков"*?
- Ты!.. - Ильхан в бешенстве замахнулся.
- Бей, не бойся, я не в состоянии ответить. У меня связаны руки. Поэтому можешь корчить из себя храбреца,
сколько тебе влезет. Уж я-то знаю, на что ты способен, когда против тебя безоружный человек.
*"Серые волки" - профашистская экстремистская националистическая организация, созданная в 1948 г.
агентом нацистской разведки А. Тюркешом.
- Нет, я бить не буду. - Ильхан неожиданно успокоился. -А поведу тебя на экскурсию. - Он хищно
осклабился. - После экскурсии, я уверен, ты расскажешь, что привело тебя в эти места. Честно расскажешь,
без утайки. И не только это, а все, что меня интересует. Поверь, так оно и будет. Ты думаешь, что сильно
крутой. И что сможешь выдержать любой допрос. Наивный... - Обернувшись к Махмуту, он приказал: -
Этот идет со мной, остальных мужиков в "обезьянник", а девушку определите в мою комнату и приставьте
охрану.
Меня вывели из кабинета, а затем под бдительным оком двух охранников опустили в лифте на нижний этаж.
Ильхан шел впереди, я посредине, а охранники сзади. Знакомый коридор привел нас в тупик, который
заканчивался круглой герметичной дверью с надписью "Посторонним вход воспрещен".
Ильхан набрал код на цифровом замке, повернул штурвал, и толстенная бронированная дверь, издав
короткий всхлип, впустила нас внутрь обширного помещения, которое оказалось в несколько раз больше
того, где мы совсем недавно отдыхали. Часть его была поделена прозрачными барьерами на отсеки и ярко
освещена.
Почти в каждом отсеке сидел человек в белом халате - или возле компьютера, или за электронным
микроскопом. Немного дальше, и тоже за стеклом, находилась богатая лаборатория со склянками,
змеевиками, пробирками, колбами, автоклавами, какими-то приборами и стендами, сверкающими
никелированными частями.
Там тоже трудились люди, но уже в голубых халатах. Наверное, цвет спецодежды определял их статус.
Мы миновали лабораторный корпус и, открыв очередную дверь сейфового типа, попали в раздевалку со
шкафами для одежды, пляжными тапочками и длинными деревянными скамейками. Здесь мы надели
герметические комбинезоны и тонированные прозрачные шлемы с вмонтированными в них сменными
фильтрами для очистки воздуха.
Затем Ильхан повел нас через душевую еще к одной двери. Она тоже была лабораторного типа (имела
специальные уплотнения по краям) и открывала путь в самый настоящий лазарет.
В нее вошли только мы с Ильханом, а конвоиры осталась в душевой. Я заметил, что они сильно нервничали
и шагали по лабораторному корпусу, словно по минному полю. С чего бы?
Я стоял в белоснежном коридоре, по бокам которого находились двери с оконцами. Возле каждой двери
висели таблички с надписями на латыни - какие-то медицинские термины, в чем я мало смыслил. Коридор
освещался ультрафиолетовыми лампами, свет которых убивает микробы, а потому даже через фильтры я
почувствовал запах озона.
- Подойди сюда! - приказал Ильхан.- И посмотри.
Приблизившись к указанной двери, я через толстое стекло заглянул внутрь. Помещение оказалось
обыкновенной больничной палатой на одного человека. Пациент, одетый в серую пижаму (знакомая одежка,
вспомнил я стариков Коськиных и их находку), лежал на койке, сложив руки на груди, и я поначалу
подумал, что он уже представился.
Но больной видимо услышал шум за дверью и приподнялся на локте. Взглянув на него, я почувствовал, что
мне стало дурно.
Его лицо было сплошной язвой. Вернее, лица как такового не было - только гноящееся мясо с лоскутами
пока еще живой кожи. Отвратительное и устрашающее зрелище.
- Ну как, нравится? - спросил Ильхан. - А теперь взгляни на этого типа.
В следующей палате тоже находился больной, но на нем не было даже пижамы. Он лежал в одних трусах и
представлял собой живую иллюстрацию к картине "Египетские казни". Его тело с головы до ног испещрили
гнойники; похоже, он был болен черной оспой, одной из самых заразных и смертельных болезней.
В том, что это так, я понял по мерам предосторожности. Больные (как первый, так и второй) находились не
только за стенами герметично закрытой палаты, но еще и в специальных стеклянных боксах, к которым
была подведена вентиляция и кислород, судя по надписям на табличках, и которые имели специальные
манипуляторы для инъекций и разнообразных процедур.
- Сюда! -потянул меня за рукав Ильхан, подводя к следующей двери.
А я в это время думал: убить его сразу или чуть позже? Большей ненависти, чем та, которая бурлила у меня
внутри, я еще никогда не испытывал.
Я наконец понял, что собой представляет этот "исследовательский" комплекс. Здесь подпольно готовилось
бактериологическое оружие. А в "обезьяннике" накапливался живой материал для исследований, который
отлавливали по окрестным лесам бойцы Мехмета. Возможно, это их я видел, когда охотился.
Но для кого предназначаются эти страшные вирусы? Похоже, след тянется за океан, вспомнил я взрывы
небоскребов в Нью-Йорке и белый порошок в почтовых конвертах, от которого заболевали сибирской язвой.
И не только за океан. Есть места и поближе...
Мы еще заглянули в три или четыре бокса. Но я уже мало что видел. Перед моими глазами висела красная
пелена, которую я никак не мог смахнуть рукой, потому что был в шлеме. В это момент я боялся лишь
одного, - что прямо сейчас сорвусь и наделаю глупостей. И сдерживал свои порывы страшным усилием
воли.
- Ну как, впечатляет? - с изуверской иронией спросил Ильхан.
Он стоял в двух метрах от меня (осторожничает, тварь!) и держал в руках странного вида пистолет. Я знал,
для каких целей предназначено это оружие. В нем, вместо боевых патронов, находились капсулы с
усыпляющими препаратами. Примерно такие используются во время отлова диких животных.
Ильхан не думал меня убивать. Он хотел поместить подопытную "обезьяну" по кличке Иво в одну из этих
палат. А затем подобрать ей какую-нибудь заразную болезнь с длительным инкубационным периодом,
чтобы насладиться местью в полной мере.
- Впечатляет, - ответил я коротко, занятый своими мыслями.
- Если мы найдем общий язык, то даю гарантию, что сюда ты не попадешь. А если нет...
Он начал свою игру. Ну что же, поиграем.
- То есть, ты меня просто расстреляешь.
- Зачем? Возможны и другие варианты. Мы с тобой профессионалы, а потому знаем, что все в этом мире
продается и покупается.
- Хочешь меня завербовать?
- А у тебя есть другой выход?
- Нет.
- Вот видишь... Так что ты мне скажешь?
- Пока только одно: я не горю желанием сгнить заживо.
- Это уже прогресс... - Я увидел через стекло его шлема, как он самодовольно ухмыльнулся. - Пойдем,
поговорим в более комфортной обстановке.
- Пойдем... - Я изобразил полную покорность судьбе.
Мы покинули инфекционный блок и присоединились к охранникам. Нас поставили под специальный душ и
минут пять мыли в разных растворах. А затем все направились в раздевалку, где начали стаскивать
затрудняющие движения комбинезоны.
Первыми разоблачились охранники. Когда дошла очередь до меня, они уже были одеты в свою серую
униформу, и держали в руках пистолеты. Предусмотрительные, сволочи! - подумал я, делая вид, что
запутался в застежках комбинезона.
Расчет оказался верен: один из охранников, не выдержав моей медлительности, начал мне помогать.
Похоже, эти парни не очень любили посещать инфекционный блок и старались убраться отсюда поскорее.
Ильхан сделал непростительную ошибку. Он развязал мне руки. А иначе нельзя было надеть комбинезон.
Наверное, турок думал, что увиденное в инфекционном блоке настолько потрясет меня, что я буду
совершенно неспособен к сопротивлению. К тому же два здоровенных лба со стволами могли отбить охоту
брыкаться у любого мало-мальски здравомыслящего человека. Не говоря уже о том, что сбежать из
подземного комплекса, по его уразумению, было просто невозможно.
Но дело в том, что я никогда не причислял себя к рассудительным и неимпульсивным людям. Правда,
Ильхан этого не знал. Не знал он и того, что я всегда предпочитал смерть позору предательства.
Изменник, в какие ризы его не облачай, все равно останется отщепенцем. Его презирают и те, кого он
предал, и новые хозяева. Грех предательства невозможно смыть даже кровью.
Недовольный охранник, засунув пистолет в наплечную кобуру, начал грубо терзать непокорные застежки
моего комбинезона. Я немного сместился в сторону, чтобы его широкая спина закрывала меня от его
напарника, и как бы нечаянно пошатнувшись, сильно ударил парня головой в подбородок.
Упасть охраннику я не дал. Схватив его левой рукой за пояс, я буквально выдрал пистолет из кобуры, и, не
медля ни мгновения, нажал на спусковой крючок, благо оружие было на боевом взводе.
Все-таки охранников учили не тому, что нужно и не так, как нужно. Профессиональных телохранителей
натаскивают годами, - а парни как раз и выполняли их функции, сопровождая Ильхана - прежде чем
доверить им столь важное дело. Потому так много особо важных персон гибнет, положившись на личную
охрану, которая в самый ответственный момент просто теряется.
Так случилось и на этот раз. Вместо того, чтобы стрелять по мне, невзирая ни на что, опешивший от
неожиданности охранник хотел удержать от падения своего товарища, которого я толкнул на него.
Этой заминки мне вполне хватило, чтобы выпустить по ним четыре пули. Охранники еще не успели упасть,
как я повернулся к Ильхану. Он уже стоял возле двери, готовый покинуть раздевалку первы
...Закладка в соц.сетях
