Жанр: Боевик
Сплетающие сеть
...Пал Палыч сильно изменился. Куда девался толстяк, сибарит и пьяница? Вместе с нами, чаще всего впереди,
бежал поджарый, сильный дикарь. Он легко преодолевал подъемы и совершал такие прыжки, что хороший
спортсмен позавидовал бы.
Пал Палыч стал ДРУГИМ. Может быть, он вернул свою прежнюю сущность, давным-давно замурованную
под фундаментом личной карьеры, а возможно и впрямь сбрендил. Как бы там ни было, но Пал Палыч нам
здорово помог. Сдвинутый по фазе чиновник стал одним из тех невероятных факторов, которые
способствуют успеху самых смелых начинаний.
Несмотря на то, что у меня были спички, (я прикарманил их вместе с сигаретами, которые нам дали
охранники), костер мы решили не разжигать, - чтобы нас не заметила погоня. Ведь ночью огонь виден на
очень большом расстоянии.
- Пал Палыч, большое вам спасибо, - наконец решился я поблагодарить недавнего изгоя. - Вы нас спасли.
До этого момента мы практически не разговаривали. И Зосима, и Каролина поглядывали на Пал Палыча с
немым удивлением и даже страхом. Его дикарская одежда, забрызганная кровью, и топорик, который он не
выпускал из рук, и впрямь могли напугать кого угодно.
- Да... конечно, - ответил Пал Палыч без особых эмоций.
- Как вы нас нашли? - задал я в общем-то глупый вопрос; но мне хотелось его разговорить.
Конечно же, Пал Палыч все это время шел за нами. И, скорее всего, наблюдал, как нас пленили. Интересно,
а как он сумел не попасть на глаза охране? Это была загадка.
- Я следил...
- Но по периметру установлены видеокамеры и датчики, фиксирующие любое передвижение. А вы
пробрались на территорию комплекса незамеченным. Как это вам удалось?
- Я проник через главные ворота.
- Простите, не понял... - У меня от удивления отвисла челюсть.
- Сюда приезжал крытый КАМАЗ, привозил какие-то ящики и мешки. На подъеме я забрался в кузов.
- Блестяще! - не удержался я от похвалы новому Рэмбо. - Я так понимаю, вы каким-то образом выяснили,
что территория имеет охранную сигнализацию.
- Да.
- Извините мое любопытство, но каким образом?
Мое удивление выросло до необъятных размеров. Чтобы узнать о наличии сигнальных систем, нужно иметь
не абы какую подготовку. Может, Пал Палыч в молодые годы проходил службу в каком-нибудь спецназе?
- Мне помог лось. Не успел он пройти по ручью, а охранники уже тут как тут. Я видел, как они проверяли
место, где установлен прибор. И понял, что вокруг зданий полно таких хитрых штук. Поэтому я и забрался в
КАМАЗ. Охрана груз не проверяла.
- Я просто в восхищении. И безмерно удивлен - все это вы проделали на очень высоком профессиональном
уровне. Еще раз благодарю вас за наше спасение.
Пал Палыч что-то буркнул в ответ, и на этом наша беседа закончилась. Я не мог понять, что кроется за его
молчаливостью: стеснительность или замкнутость, приобретенная вследствие морального шока.
Он явно слегка сдвинулся на почве мании преследования. Это мне стало ясно после того, как Пал Палыч от
нас сбежал. Но теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Такой поворот не мог меня не радовать -
при всем том, нельзя было сказать, что Пал Палыч мне не симпатичен.
Когда мы проснулись, - а проснулись мы очень рано - Пал Палыча уже не было. Он как будто испарился -
ушел настолько тихо, что даже я не услышал.
Во избежание неприятных сюрпризов, как со стороны предполагаемой погони, так и от Пал Палыча, я
провел ночь в полудреме. Но даже мои органы чувств, которые были постоянно настороже, не уловили
никаких подозрительных шорохов. Пал Палыч растаял, как бесплотный дух.
Мы успели лишь умыться и оправиться, как из светло-серого предрассветья, укутанного легким туманом,
вынырнула знакомая дикарская фигура Пал Палыча. Он подошел ко мне и положил к моим ногам двух
зайцев.
- Это вам, - сказал он, старательно избегая встречаться со мной взглядом.
Затем Пал Палыч скромно отошел на некоторое расстояние и сел на поваленную бурей лесину. Его как
будто и не интересовала наша реакция на буквально родившийся из самых смелых фантазий вожделенный
завтрак.
Не мешкая ни секунды, мы развели костер, при этом стараясь, чтобы он поменьше дымил, и вскоре две
аппетитно подрумяненные заячьи тушки уже лежали перед нами на скатерти из листьев лопуха. Я, так же,
как и вечером, снова разделил еду на четыре части, и одну порцию торжественно преподнес Пал Палычу.
- Спасибо, не надо, - сказал он с деланным безразличием, граничащим со стоицизмом. - Я ведь сказал, что
это вам.
- Пал Палыч, мы с вами - одна команда. Нам еще топать и топать. А для этого нужны силы и энергия. Так
что давайте без фокусов. Кто знает, что будет через час, на следующий день, спустя сутки. Мы должны быть
готовы к любым неожиданностям.
Он колебался не дольше секунды. Затем взял свою половину заячьей тушки и тихо сказал, глядя в землю:
- Вы мне... простите. Пожалуйста...
- Пал Палыч, о чем разговор? Вот вам моя рука. И забыли. А сейчас, пока завтракаем, задачка для всех: в
какую сторону пойдем? Ешьте и усиленно думайте. Вопрос серьезный. И жизненно важный. В самом
прямом смысле.
Позавтракали мы со сногсшибательной быстротой. Нас совсем не смутило то, что мясо было не посолено.
Когда человек голоден, ему не до гастрономических изысков. Лишь бы чем-нибудь набить бунтующий
желудок.
- Что ты посоветуешь, Зосима? - спросил я, когда мы попили воды из ручья и кое-как вымыли жирные руки,
употребляя вместо мыла ил и песок.
- Дык, я так думаю, нужно забирать вправо. В той стороне нас точно искать не будут. Места там совсем
дикие, лес как стена.
- Эта идея прошла бы вчера, когда у нас были нож, лук, стрелы и рыболовные снасти. А сейчас мы голь
перекатная. Голодающие Поволжья. Чтобы сделать такой большой крюк, нам просто не хватит сил.
- А иначе нас всех переловят, как коршун глупых цыплят, - недовольно молвил Зосима.
- Бабка надвое гадала... Пал Палыч, а что вы предложите?
- Держаться дороги. Это самый легкий путь. Я знаю.
- Каролина?..
- Я тоже за дорогу. У меня ноги в кровь сбиты. И силы на исходе.
- Значит, мое мнение решающее... - Я сокрушенно покачал головой. - Из двух зол стараются выбрать
меньшее. Поди знай, что нас может ожидать на этих маршрутах.
- Мне кажется, они просто не поверят, что мы можем пойти по дороге, - сказала Каролина.
- Почему?
- Так ведь это очевидно. Во-первых, мы бежали в сторону от дороги. Значит, нам нужно возвращаться,
чтобы выйти на нее, а это небезопасно. Во-вторых, я не думаю, что они сочтут нас полными идиотами,
способными на такой безрассудный шаг. И в-третьих, они скорее всего будут искать нас в той стороне,
откуда мы пришли. Ведь те, которые нас допрашивали, уже знают, что среди нас есть проводник из
местных. А куда ему деваться, как не идти домой, в свою деревню?
- Логично, - согласился я. - Готов признать твою правоту. Но меня смущает одно обстоятельство...
- Какое именно? - спросила несколько раздраженно Каролина.
- Я думаю, на дороге есть посты, своего рода секреты. Дорогу на такой крутой, судя по всему, объект
должны охранять самым тщательным образом. Чтобы и мышь не проскочила, не то, что человек.
- Это лишь предположение, - упрямилась Каролина.
- Согласен. Но подкрепленное фактами.
- Объяснись, - потребовала девушка.
- Пал Палыч сказал, что КАМАЗ, в котором он проник на территорию комплекса, никто не проверял. А это
означает, что машину досматривали на стационарном КПП. И возможно, еще на нескольких, блуждающих,
представляющих собой что-то вроде частной дорожной милиции. Убедил?
- Убедил, - уныло ответила Каролина. - Значит, по дороге не пойдем?
- Увы, пойдем. Как это ни глупо. Только по ней мы сможем быстро добраться до автотрассы. Словно по
компасу, не отклоняясь от верного направления ни на один метр. Лично я поддерживаю мнение Зосимы, но
жестокая необходимость доставить в областной центр не наши эфемерные души, а живые бренные тела,
заставляет меня согласиться с тобой и Пал Палычем и пойти на такой отчаянный шаг.
Выслушав меня, Зосима сумрачно кивнул. Лицо Пал Палыча осталось бесстрастным. По-моему, за две
недели, проведенные в лесах, он вообще утратил способность бояться за свою жизнь. Что касается
Каролины, то она была в смятении. Собственно, как и положено истинной женщине, у которой всегда семь
пятниц на неделе.
Спустя две-три минуты мы уже были в пути. Впереди я поставил Пал Палыча, который держал лук
постоянно наготове, - вдруг попадется какая-нибудь дичь. Сам я шел позади с толстой палкой в руках - со
своим единственным, и, как я понимал, совершенно бесполезным оружием.
На небе не было ни облачка. День обещался быть ясным и солнечным.
Глава 35.
Мы шли большей частью не по самой дороге, а подле нее. Благо она лежала в неглубокой долине, дно
которой представляло собой более-менее плоскую, прихотливо извивающуюся, ленту. Я решил, что
выходить на открытое место, когда за нами погоня, - а в этом никто из моей команды не сомневался, - было
чистым безумием.
Вдоль дороги высились деревья, но уже не вековые, а молодая поросль. Когда-то здесь производились
лесозаготовки, о чем напоминали печальные почерневшие пни, усыпанные шляпками поганок.
Идти по редколесью было легко. Но теперь нашу группу возглавлял я. Нам пришлось отпустить Пал Палыча
в свободный поиск, потому что, как заявил Зосима, к дороге дичь обычно приближается редко, а на ужин мы
не имели ни крошки.
До обеда нас никто не беспокоил. Дорога была пустынной, небо казалось бездонным и чистым, а
обмелевшая речушка, успокаивающе журчащая рядом с дорогой, рассыпала по прибрежным зарослям
мириады алмазных блесток. Лишь один раз по дороге проехал целый кортеж из микроавтобусов,
возглавляемый "джипом".
Мы шли споро, но осторожно. Сначала я всматривался и вслушивался при полной неподвижности своей
команды, затем совершал стремительный бросок вперед, держась в тени деревьев, снова слушал знойную
летнюю тишину, и только когда убеждался, что впереди все спокойно, давал отмашку Зосиме и Каролине.
Они в свою очередь тоже старались не шуметь и тщательно маскировались.
Весь превратившийся в комок нервов и слуховых окончаний, я несколько раз слышал гул легкомоторного
самолета. Но он летал на достаточно большой высоте, и я успокоился.
К полудню мы покинули холмистый массив Кадьи. Выветрившийся песчаник, из которого в основном
состояла возвышенность, уступил место черной, как уголь, земле. Она была пропитана водой словно губка.
Мы снова передвигались по болотистой местности, поросшей редколесьем.
Присоединившийся к нам Пал Палыч совсем замкнулся. Он был раздосадован, так как сумел подстрелить
всего лишь двух рябчиков. Но на болоте было немало грибов, растущих на сухих местах и взгорках, и мы
набили ими полные карманы.
И тем не менее, несмотря на царившую вокруг тишь и благодать, на душе у меня кошки скребли. Я был
уверен, что нас так просто не отпустят.
Они вышли на наш след, когда меня начал доставать просто зверский голод. По этому признаку я
определил, что сейчас третий час пополудни. Обычно в это время я обедал, и теперь желудок требовала
своего, устраивая забастовки, сопровождающиеся спазмами.
Чтобы успокоить пищеварительную систему, мне пришлось есть лебеду. Правда, сначала я наткнулся на
марь - растение, которой трудно отличить от лебеды. Я понял, что ошибся, только тогда, когда разжевал
серовато-зеленый с мучнистым налетом лист. У него был запах тухлой селедки. Я едва не вырвал, хотя марь
тоже съедобна.
Однако голод все-таки победил, и я уже согласен был на марь, но к тому времени мне попалась лебеда. По
вкусу она напоминала шпинат.
Я жевал аппетитно, с хрустом, - как заяц капусту - и все равно друзья по несчастью отнеслись к моему
начинанию довольно прохладно. И Каролина, и Зосима с вожделением поглядывали на рябчиков, которые
нес Пал Палыч.
Но до ужина еще было очень далеко, и они принялись за грибы. Я только вздыхал, глядя на их изможденные
лица. И предупреждал, чтобы сильно не увлекались, потому что грибы очень тяжелы для желудка, тем более
- пустого.
Только Пал Палыч переносил испытание голодом с удивительным стоицизмом. Он словно закаменел. Его
выдержке и выносливости можно было позавидовать. У меня все время теплилось подозрение, что он всетаки
не в себе...
Сначала появился вертолет. Он летел очень тихо и вынырнул из-за верхушек деревьев так стремительно,
что нам ничего иного не оставалось, как просто упасть на землю и притвориться болотными кочками.
Не знаю, заметили нас или нет, но проклятая стрекоза кружила над нами минут пять. А затем улетела в
сторону Кадьи.
Я посмотрел ей вслед. Да, это была та самая машина, что пряталась под маскировочной сетью на плацу.
Импортная, скорее всего, французского производства. Мне уже приходилось видеть такие элегантные
штуковины. Они стоили недешево.
- Туда! - указал я вглубь болот. - И побыстрее. Слушайте воздух и смотрите во все глаза. Бегом!
Мы помчались из последних сил, - чтобы убраться подальше от дороги. Никто не промолвил ни слова. Все
давно научились подчиняться без лишних прений. Беда - хороший учитель и воспитатель.
Дальнейшее превратилось в сплошной кошмар. Спустя какое-то время снова прилетел вертолет-разведчик -
тот самый, французский. А затем появился еще один, уже наш, цвета хаки, в отличие от заграничного -
белого с красными и синими полосами по борту.
Они жужжали над нашими головами как шершни. Мы и в кусты прятались, и под коряги, и к древесным
стволам прижимались, но "вертушки" не отставали. Точно определить, где мы находимся, они не могли, но
район поиска был определен с потрясающей точностью. Значит, эта буржуазная сволочь все-таки
высмотрела нас своими стрекозьими глазищами, когда прилетала первый раз. Бля!..
Я был зол как сто чертей. Лопухнуться на мякине! Нужно было не лебеду жрать, а небо слушать... олух
царя небесного! Голод сыграл со мной злую шутку.
А где были остальные!? Хороший вопрос, Иво Арсеньев. И главное, своевременный. Командир отвечает за
все, дружище. Или ты забыл прописную армейскую истину? Виноват - получи. И нечего на других кивать.
Наконец вертолеты улетели. Наверное, горючее было на исходе. Мы воспрянули духом и побежали дальше.
Хотя наше передвижение по болотистой местности скорее напоминало хоровод дистрофиков, нежели
полноценный бег.
Увы, не долго музыка играла. Не прошло и часа, как позади раздался приглушенный расстоянием собачий
лай. Мы с Зосимой переглянулись. Он печально кивнул и промолчал.
А что говорить? Козе понятно, что по нашему следу идут ищейки. Наверное, их доставили на Кадью в тех
микроавтобусах, что мы видели около полудня. А может, псы несли службу на объекте. Какая разница.
Главное заключалось в другом: от собачьей своры не спрячешься.
- Ручей, речка... - где?! - выкрикнул я, переводя дух. - В какую сторону, Зосима?
Спрятать следы в воде - это был наш единственный шанс. Очень слабый, почти призрачный, - но шанс.
- Туда, - не очень уверенно показал Зосима.
Дискутировать было недосуг, и мы побежали в направлении, указанном Зосимой.
Погоня настигала. Нам уже были слышны голоса преследователей. Псы, чуя свежий, горячий след,
бесились, подвывая от злобы.
А больших водоемов все не было и не было. Нам встречались только мелкие бочажки и крохотные линзы
восхитительно чистой воды, образованные бьющими из больших глубин ключами.
Мне хотелось плюнуть на все, припасть к ним, и пить, пить, пить, наслаждаясь холодной, до ломоты в зубах,
живительной влагой. Жажда буквально сжигала меня изнутри. Но еще больше меня жгло чувство
собственной беспомощности.
Эх, если бы я имел хороший нож! И чтобы за моей спиной не маячили прилипалы - бестолковые и
беспомощные в таких ситуациях. Я имел ввиду Зосиму и Каролину.
Пал Палыч мог быть полезен. Но только в качестве живца, как это жестоко не звучит. Он был для меня
никто, ничто и звать никак, однако мог отвлечь на себя какое-то количество преследователей. И не более
того. Мне бы этого хватило.
Мечты, мечты... Что толку от них? Я не имел права рисковать жизнями друзей. Своей - пожалуйста. Я
столько раз ставил ее на кон, что чувство неприятной новизны притупилось, и осталась лишь обыденность с
немалой примесью фатализма.
Можно подумать, что кто-нибудь избежал закономерного конца...
Нас догнали, когда до озера было рукой подать. Оно оказалось неглубоким, но широким, и с достаточно
твердым дном, судя по почве под ногами. В общем, то, что нужно. Но перебрести озеро, чтобы скрыться в
камышах на противоположном берегу, мы не успели.
Сначала из зарослей выскочили псы, два здоровенных ротвейлера. Завидев нас, они дружно залаяли, и
наддали ходу.
Глядя на их налитые кровью и свирепостью глаза, на пасти, покрытые пеной, и клыки, способные нанести
смертельные раны, неискушенный человек запросто может потерять самообладание. И тогда пиши пропало.
Собаки инстинктивно ощущают, что человек испуган и подавлен. И атакуют еще более напористо.
- Зосима, Каролина, бегите к озеру! - скомандовал я. - Мы вас догоним. - Это я сказал, чтобы оказать им
моральную поддержку; у меня были очень большие сомнения в благополучном исходе схватки с
преследователями. - Пал Палыч, стрелы!
Пал Палыч удивил меня в который раз. Он совершенно хладнокровно приготовил лук и успел сделать три
прицельных выстрела, пока псы не приблизились к нам на расстояние последнего прыжка.
Попала только одна стрела. Но что такое камышовое древко с наконечником из жести? Стрела попала в
грудь одному из псов, но его железные мышцы сработали как щит, а неглубокая рана лишь добавила
ротвейлеру прыти и злобы.
Псы были обучены охоте на человека, это я понял сразу. А потому крикнул Пал Палычу, который стоял со
своим "томагавком", как вкопанный:
- Отвлеките пса чем-нибудь!
Пал Палыч понял меня сразу. Он быстро нагнулся и схватил тонкую сухую ветку. Молодой и поджарый
ротвейлер, бежавший впереди, заметил движение, и в прыжке попытался вцепиться в левую руку Пал
Палыча, которая держала ненадежное и хрупкое пугало.
Но наш Рэмбо оказался проворней; он взмахнул топориком, и пес с визгом покатился по земле,
разукрашивая зеленый травяной ковер красными полосами.
Все это я видел краем глаза. Мне было не до наблюдений. Второй ротвейлер, опытный и сильный боец,
хотел с разбега ударить мне в ноги. Он намеревался свалить меня на землю, чтобы потом катать по земле,
как большую куклу, и рвать мою кожу своими весьма внушительными клыками на полосы.
И свалил бы, но только сегодня был не его день. Мне наконец пригодилась палка, которую я замаялся
таскать. Я нанес псу только один прицельный удар, но какой: он пришелся бедному ротвейлеру по носу. А
это у собак самое больное и уязвимое место.
Удар был очень резким, сильным и точным. Сраженный наповал невыносимой болью, пес разом потерял
злобу и боевитость, и с жалобным, почти человеческим, воплем завертелся юлой, даже не помышляя о
повторном нападении.
Я не стал его добивать. Теперь этот пес, случись нам когда-нибудь встретиться, будет бежать от меня, куда
глаза глядят. Он будет люто ненавидеть обидчика, но злобу ему придется вымещать на других - боль,
которая его терзала, никогда не забудется.
Мы недолго наслаждались плодами нашей маленькой победы. Зосима и Каролина едва вошли в воду, а мы
были от берега озера метрах в двадцати, когда из ближайшего леска вывалила целая толпа преследователей.
Вскоре, спустя две-три минуты, на горизонте показался и вертолет.
- Успеем... - бубнил себе под нос Пал Палыч, прыгая по кочкам, как горный козел.
- Успеем... - вторил я Пал Палычу без особой надежды.
Оно, конечно, штык - молодец, но ведь пуля - дура. А позади уже начали постреливать. Пока поверх наших
голов. Посылали нам первое предупреждение, чтобы мы остановились.
Это ничего, это мелочи. Но когда сыпанут очередями над самой землей, тогда беда. Шальная пуля слепа и
беспощадна. А между нами и нашими преследователями, вместо надежного щита, способного принять на
себя разящий свинец, всего лишь просматриваемое насквозь редколесье.
Но мы бежали. Из последних сил, надрывая жилы. Плюнув на инстинкт самосохранения, властно
приказывающий упасть на землю и закрыть голову руками.
Пал Палыч мычал от напряжения, а я - матерился. Потому как знал практически наверняка, что все наши
потуги - последнее собрание членов артели "Напрасный труд".
О том, что с нами будет дальше, я пытался не думать. Меня утешало единственное: те, что висели у нас на
хвосте, похоже, получили приказ взять двуногую дичь живьем. В противном случае по нам уже били бы
прямой наводкой.
Мы все-таки добежали до озера, и я с разбегу упал в воду, чтобы сделать несколько глотков. Три или
четыре. Мне показалось, что вода, попав на раскаленные стенки желудка, мгновенно испарилась. Но больше
пить я не стал - чревато.
Однако прислушиваться к новому для меня состоянию, - когда внутренности превратились в горнило печи -
было недосуг: над озером уже противно свистели винты низко летящего вертолета. И гад, который в нем
сидел, причесывал прибрежные травы с помощью крупнокалиберного пулемета.
Я медленно поднялся на ноги и обречено осмотрелся. Пал Палыч все еще упрямо бежал по мелкой воде,
смешно дрыгая коленками, Зосима стоял, как столб, подняв руки вверх, а Каролина, глядя на вертолет, чтото
кричала, - наверное, ругалась от бессильной злости и отчаяния.
Приехали. Какой бес дернул меня пуститься в бега!? Уж лучше бы я остался навсегда на деревенском
погосте. Там так тихо и уютно...
Я стоял и затравленно смотрел на приближающиеся серые фигуры. В душе царил мрак.
На это раз нашу команду не стали заводить в сторожку, а потащили прямиком под арку, где, как я и
предполагал, находился вход в тоннель. Именно потащили - догнавшие нас люди, одетые в темно-серую
форму, отвели душу, попинав меня и Пал Палыча ногами.
Досталось и Каролине с Зосимой. Им надавали оплеух. Зосиме разбили губы, и он всю обратную дорогу
сплевывал сукровицу, а девушка слегка прихрамывала - ей попало еще и по ноге пудовым ботинком одного
из уродов, принадлежащих к серой своре.
То ли он чересчур сильно приложился к ней, то ли, пользуясь моментом, нахально полез куда не следует, но
вспыхнувшая, словно спичка, Каролина зафинтилила его в нос изо всей силы. Так называемый "слепящий"
удар - тычком раскрытой ладонью снизу вверх - получился на славу.
Парень минуты две ничего не соображал, ничего не видел и лил слезы, пополам с соплями и кровью из
расквашенного носа. А потом, оклемавшись, бросился качать права.
Каролине здорово повезло, что за нее вступился кто-то из старших; возможно, сержант, если у "серых"
были звания. Иначе она так легко не отделалась бы - всего лишь одним пинком; правда, ногой и от всей
души. (Это если не считать предыдущих оплеух).
Признаюсь: не будь я в таком аховом состоянии, - в этот момент "серые" считали мне ребра, а я изображал
футбольный мяч, - ударивший ее боец горько пожалел бы о своем не джентльменском поступке.
Но больше всех попало Пал Палычу. Бобик, которого он шандарахнул топором, был едва жив, и хозяин
несчастного ротвейлера просто озверел, увидев, что стряслось с его любимцем. Он как коршун набросился
на Пал Палыча, и, повалив его на землю, начал топтать ногами и охаживать прикладом карабина. Не
помешай избиению кто-то из серого начальства, нашему Рэмбо пришел бы конец.
Пал Палыч продолжал меня удивлять. Он не сопротивлялся (собственно, как и я; зачем доводить до
остервенения и так обозленных донельзя преследователей?), но и не кричал, не корчился от боли, хотя удар
прикладом сродни удару лошадиным копытом. Пал Палыч оказался стойким, как оловянный солдатик.
После увиденного я даже зауважал одичавшего чиновника.
Он был здорово избит. Если меня тащили под руки, - я притворялся полудохлым, намереваясь хоть так
уесть своих истязателей; пусть попотеют, чтобы жизнь им медом не казалось, - то Пал Палыча несли.
Правда, только до дороги. Там нас запихнули в микроавтобус, и мы отправились в обратный путь. Как я
подозревал, не только обратный, но и последний...
Тоннель был такой ширины и высоты, что в него мог свободно заехать трейлер. Освещение было
скудноватым - по маломощной лампе через каждые десять метров.
Как я успел определить, сюда не доходило централизованное энергоснабжение, - скорее всего, из
соображений безопасности. На подходе к арочному въезду я услышал шум работающей дизельной
электростанции, а пока отворяли калитку в воротах, увидел и ее.
Она была смонтирована в автомобильном прицепе, прикрытом маскировочной сеткой. Прицеп стоял возле
груды металлолома. Его и вблизи заметить было очень сложно, а с высоты птичьего полета - практически
невозможно.
Рядом находился и запасная электростанция - тоже под сеткой, и тоже на колесах. Предусмотрительные,
стервецы...
Мы шли минут пять. Затем сопровождавшие нас охранники свернули налево, и мы очутились в коробке
просторного лифта, который опустил нас метров на десять вглубь. Внизу тоже находился тоннель, но
гораздо уже - почти как обычный коридор в общественном здании, только со сводчатым потолком. В стенах
коридора были прорезаны ниши, закрытые металлическими дверями сейфового типа.
В одну из таких ниш нас и затолкали, предварительно огласив подземную тишину скрипом давно не
смазанных дверных петель.
Нас встретила пугающая безразмерная пустота. От неожиданности я остолбенел. Мне казалось, что за
сейфовой дверью должна находится каморка размером максимум четыре на четыре метра, не более. А мы
стояли на пороге зала ожиданий железнодорожного вокзала. Только он был плохо освещен, безлюден и не
имел скамеек. Что меня сразу же очень огорчило.
Противоположный конец бокса - назовем "зал ожидания" более подходяще - терялся в полумраке. Стены и
свод в дальнем конце, освещенные только плафоном у входа, будто таяли, казались размытыми, и чудилось,
что мы стоим в коридоре, ведущем в другие миры.
Но лязг закрывающейся за нами двери быстро вернул меня к жестокой, отнюдь не фантастической,
действительности. Скорее всего, мы и впрямь уйдем отсюда в другой мир. Только он находится не на
далекой планете, расстояние до которой исчисляется тысячами световых лет, а
...Закладка в соц.сетях
