Жанр: Боевик
Сплетающие сеть
... аварию?
- Помощь я вам уже оказал... за что и получил благодарность... - Я выразительно потер щеку, куда пришлась
оплеуха. - Вы живы и здоровы, а ваша одежда скоро высохнет. Вон в той избе есть телефон, можете
позвонить куда нужно, и за вами приедут ваши друзья или родственники. А ежели нет, то неподалеку от
деревни находится полустанок. Дорогу туда вам покажет дед Зосима. И даже отвезет на телеге... если вы ему
понравитесь. Он живет в том же самом доме, где установлен телефон.
- Черт знает что! - Она продолжала гнуть свою линию; эмансипированные женщины или забыли, или не
знают, что мужчинам импонирует мягкость и кротость. - В таком виде я не смогу показаться на людях. -
Девушка со злостью пнула ногой мокрый и грязный комбинезон.
- Это ваши проблемы. - Я был спокоен и невозмутим, словно буддийский монах. - Если у вас нет денег, могу
одолжить.
- Даже так!? - Она кипела от негодования. - Ах, как благородно! Не забудьте адресочек свой присовокупить
к деньгам. На деревню дедушке. Нет, мне от вас ничего не нужно!
Девушка резко отвернулась, а я, пожав плечами, продолжил свой путь. Злость улетучилась, и я, закрыв за
собой дверь избы, неожиданно расхохотался. Меня начала забавлять сложившаяся ситуация. Интересно, как
она поступит?
Ждать развязки неожиданной интриги пришлось недолго. Ровно через час в дверь раздался стук, и на пороге
появилась спасенная мною красавица.
Девушка уже была одета и с рюкзаком, похожим на воинский ранец. Ее волосы высохли, и она даже
умудрилась соорудить что-то наподобие прически. Легкий джинсовый комбинезон был выстиран и туго
облегал ее упругие формы.
- Мне некуда идти... - Теперь она была сама покладистость; ее светло-зеленые глаза полнились слезой. -
Пожалуйста, простите меня. Я такая глупая... - И она разрыдалась.
Женские слезы - страшное оружие, которое разит мужчин без промаха. Но слезы и последнее оружие. Так
что я мог торжествовать - крепость взята.
Однако победителем я себя не чувствовал. Мало того, такой оборот в наших отношениях мне совершенно не
нравился.
С одной стороны, я должен проявить гуманность и приютить заблудшую овечку, а с другой - от нее
явственно исходили флюиды какой-то пока неведомой опасности. В этом я был уверен на все сто.
Будь за моими плечами вполовину меньше прожитых лет, я бы с радостью и воодушевлением предложил ей
и кров, и очаг. Ну как же: на моем деревенском безрыбье, где одни старушки, заполучить золотую рыбку,
даже не шевельнув пальцем, - чего еще желать вполне здоровому холостяку с нормальными инстинктами?
Но моя прошлая жизнь давно остудила горячую юношескую кровь и приучила смотреть не на яркую
обертку, а что под ней. Я совершенно не сомневался, что ее слезы - всего лишь женская хитрость.
Такие крали, как эта красотка, так просто не сдаются. Они могут временно отступить, затаиться, чтобы
затем нанести неожиданный удар в самое уязвимое место. А еще у меня появились подозрения и другого
рода. М-да... И как мне теперь поступить?
- Заходите... - Я, наконец, решился; а что было делать? - Располагайтесь... Как насчет кофе?
- Я бы не отказалась и от обеда.
Да, от скромности она точно не умрет.
- Рыбу любите?
- Мне все равно. Я сейчас настолько голодна, что готова съесть сковородку жареных гвоздей.
- С гвоздями у меня туго...
Я критически посмотрел на сломанный табурет, ждавший починки второй месяц. Он служил мне в качестве
подсобного столика, на который я безбоязненно ставил горячие сковородки и кастрюли.
Сначала у меня не было охоты им заниматься, а затем оказалось, что в моей мастерской нет ни столярного
клея, ни подходящих гвоздей. Чтобы не забивать себе голову такими мелочами, я скрепил поломанные части
табурета проволокой и на том мой хозяйственный пыл угас.
Девушка вытерла слезы и робко улыбнулась. Наверное, она решила, что я сподобился на шутку.
- А вот сковородку жареных карасей в сметане я вам гарантирую, - продолжил я, открывая холодильник.
- Ах, как здорово! - Она радостно захлопала в ладоши. - Обожаю карасей. Особенно в сметане.
- Да ну? - В моем голосе звучал неприкрытый сарказм.
Нужно отдать ей должное - она сделала вид, что не услышала реплики. Девушка оставила рюкзак возле
дивана и принялась рассматривать мое жилище. А я тем временем достал из холодильника выпотрошенных
карасей, мой вчерашний улов, и занялся стряпней.
- Это вы его?.. - Девушка, изобразив восхищение (ах, хитра, чертовка!), указала на медвежью шкуру над
диваном.
Мне очень хотелось соврать, но я ответил почти честно:
- Нет, не я. Охотник из меня никудышный. Друг подарил.
Шкуру я купил у Зосимы. Так же, как и лосиные рога, висевшие над камином. Пользуясь удаленностью
деревни от обжитых мест, Зосима потихоньку браконьерствовал. Правда, свою добычу рыночным
перекупщикам он не продавал, а делил ее между соседями, внося немалую лепту в их скудный
пенсионерский бюджет.
Мое жилище изобилием помещений не страдало: крыльцо, сенцы, кладовая, ванная, совмещенная с
туалетом, и просторная комната, служившая и кухней, и гостиной, и спальней. Кроме избы, на подворье
находились погреб, колодец и рубленая клеть, переоборудованная мною под мастерскую. Подворье окружал
дощатый забор, некогда добротный, а ныне прохудившийся донельзя.
Поначалу я хотел поставить новый, но по здравому размышлению передумал. Мне не хотелось, чтобы моя
изба чем-то выделялась среди остальных. Скромность украшает человека, а в особенности - отшельника.
- Какие запахи! - Девушка невольно сглотнула слюну, когда я водрузил посреди стола сковородку с
жареными карасями.
Похоже, она и впрямь сильно проголодалась. Невольно улыбнувшись, я продолжил сервировку стола.
Я поставил рядом со сковородкой стеклянный кувшин с холодным клюквенным морсом и бокалы, достал из
холодильника соленые грузди, порезал свежие помидоры и огурцы, которые вчера привез с рынка Зосима. А
также присовокупил ко всему прочему добрый кусок вяленого лосиного мяса и еще теплый
свежеиспеченный лаваш. Его час назад принесла бабка Дарья, помогавшая мне по хозяйству за умеренную
плату (привозной хлеб в деревне был редкостью).
- Блеск! - Не дожидаясь приглашения, девушка быстро уселась на мой личный стул с высокой резной
спинкой и начала накладывать на тарелку всего понемногу.
Нет, скромность точно не являлась ее главной добродетелью. Но я промолчал, чтобы не портить себе
аппетит. Мой завтрак состоял из чашки чая и сухариков, потому я был голоден не в меньшей степени,
нежели эта бесцеремонная девица.
Немного подумав, я вынул из холодильника еще и графин с отменным самогоном, изготовленным все тем
же Зосимой по особому рецепту и настоянным на травах. Под такую шикарную закуску просто грех было не
выпить.
У меня были и вина разных сортов, но предлагать их этой дамочке я категорически не захотел. Пожадничал,
честно говоря. Если я буду поить всяких приблуд, то мой винный погребок в скором времени прикажет
долго помнить о себе.
- Как вы относитесь к самогону? - спросил я с мстительной радостью, наполняя настойкой два
вместительных лафитника.
Я почему-то решил, что эта залетная фифочка просто не может так низко опуститься, чтобы глотать
самопальное спиртное. Но я просчитался.
- Временами очень даже положительно, - ответила она, и тяпнула рюмку одним махом, даже не
поморщившись.
Ни фига себе! Ну, народ пошел... Демократия на марше. Свободу раскрепощенной женщине! Эмансипация
в финальной стадии развития. Бедные мужики...
- Меня зовут Каролина, - объявила, как бы между прочим, девушка, усиленно работая челюстями. -
Плесните еще чуток, - указала она глазами на свой лафитник. - Бодрящая вещь.
- Да уж... - буркнул я в изумлении, и снова наполнил рюмки до краев.
Самогон был тройной очистки и обладал крепостью никак не ниже пятидесяти градусов.
Да-а, сильна девица... Характер у нее если и не нордический, то истинно русский - точно. Вторая рюмка
тоже прошла без остановок, и девушка с явным удовольствием захрустела соленым груздем.
Я молча справлялся со своей порцией. Каролина по-прежнему была для меня загадкой. Мне очень хотелось
расспросить девушку кое о чем.
Для начала, например, я бы поинтересовался, как ее угораздило залететь в наши забытые Богом и родным
правительством места. И что находится в рюкзаке, на который она украдкой, время от времени, тревожно
косилась, будто кто-нибудь мог его слямзить. Но я решил держать марку до конца.
Захочет - сама расскажет, а нет - скатертью дорога и перо ей в хвост. Мне только и не хватало таинственной
незнакомки с манерами бой-бабы.
Чужие тайны в нашем захолустье могут обернуться большими неприятностями, способными разрушить мой
хрустальный мирок в мгновение ока. Увы, моя прошлая жизнь превратила меня из романтика в самого
заурядного реалиста-прагматика.
Обед мы завершили хорошо сваренным кофе. Это я умел делать мастерски - когда-то турки научили. А
затем я с наслаждением закурил. Мне некуда было торопиться, и я выжидающе посматривал на свою
незваную гостью.
По идее, как воспитанная женщина, она должна была помыть посуду, чтобы избавить меня от очередной
головной боли - этот процесс я терпеть не мог.
Временами мне казалось, что грязная посуда размножается самопроизвольным делением: не успеешь
оставить в мойке чашку или тарелку, как спустя час-другой там уже громоздится целая гора немытых
кастрюль, мисок и стаканов.
Нередко, отчаявшись бороться с таким феноменом, я оставлял все, как есть, пока посудный шкаф не
становился пустыней, а немытые тарелки, вилки, ложки, стаканы и прочая образовывали маленький
Эверест. Иногда меня выручала бабка Дарья, после чего я долго мучился угрызениями совести и старался
победить в себе неприятие посудомоечного процесса.
Но спустя очень недолгое время все возвращалось на круги своя. Я признавал себя побежденным бытом и,
чтобы уменьшить количество грязных тарелок, ел прямо из кастрюль и сковородок. Получалось не очень
интеллигентно, зато практично.
Каролина напрочь проигнорировал мой немой призыв. Втянув носом сигаретный дым, она спросила, явно
ерничая:
- Кадетик, не угостите ли даму сигареткой? А то мои размокли. У вас "Мальборо"?
- Так точно! - ответил я, изобразив повышенное рвение, и дал ей прикурить.
- Кстати, вы так и не представились, - сказала она, закинув ногу на ногу.
- Зовите меня Робинзоном, - нахально ухмыльнулся я в ответ.
- Экий вы лгунишка. - Она лукаво погрозила мне изящным пальчиком. - Так не пойдет. Ничего себе имечко
- Робби... - Каролина хихикнула.
Она явно начала заигрывать. Что насторожило меня еще больше. С чего бы?
- Не думаю, что наше знакомство будет продолжительным... - Я выразительно посмотрел в сторону
настенных часов. - Одежда ваша высохла, вы отдохнули, плотно перекусили, пора и в путь. Я договорюсь с
Зосимой, он отвезет вас к электричке. Нужно поторапливаться, чтобы успеть на полустанок засветло.
Потому называйте меня хоть горшком, только в печь не сажайте.
- Вы... вы меня выгоняете? - Она закусила губу.
Видно было, что девушка с трудом сдерживается, чтобы не вспылить. Она никак не могла подобрать ко мне
ключи, и это сбивало ее с толку.
- Ни в коем случае... - Я на мгновение запнулся, пытаясь правильно сформулировать свою мысль. - Но у
меня не постоялый двор. Кроме того, я сюда приехал, чтобы удалиться от мирской суеты. Любое общество
мне претит. Уж извините, лично вы тут ни при чем. А если хотите на некоторое время остаться в наших
палестинах, то вас могут приютить жители деревни.
- Да, я хочу остаться! - Каролина гневно сверкнула глазами и побледнела - то ли от злости на мою
твердокаменность, то ли по какой-либо иной причине. - Здесь остаться. - И добавила, уже просительно: - До
завтра. Пожалуйста...
- До чего мне нравятся воспитанные люди... - Я не знал, как поступить дальше - вспылить и послать ее куда
подальше или спустить ситуацию на тормозах. - Прежде чем сделать кому-либо пакость, они обязательно
расшаркиваются, любезно улыбаются, рассыпаются в комплиментах и непременно уснащают свою речь
словом "пожалуйста". Оно у них вроде наживки, на которую клюют глупые пескари и караси. Это я к тому,
что мне от вас, похоже, никуда не деться. Оставайтесь. Но только до завтра!
- Большое спасибо! - Эти слова она произнесла с чувством. - Вы хороший человек.
- В этом и кроются все мои беды, - буркнул я, закуривая очередную сигарету.
Каролина благоразумно промолчала.
Где-то вдалеке пророкотал гром. Со стороны полей небо стало иссиня-черным. Надвигалась гроза.
Глава 3.
Зосима появился как всегда некстати. Хлюпая болотными сапогами (дождь только что закончился), он
возник на пороге избы, словно призрак лесоруба из какой-то немецкой сказки. В руках Зосима держал
топор.
- Э-э! - воскликнул я, и Зосима, недовольно морщась и кряхтя, уселся на многострадальный табурет возле
входной двери и принялся стаскивать грязные бахилы.
У себя дома на такие мелочи он не обращал внимания. Потому пол в своей избе мыл три раза в год - перед
Рождество, за неделю до Пасхи и на языческий праздник Ивана Купала. В последнем случае Зосима еще и
устилал пол молодым свежескошенным камышом, следуя древней традиции.
В отличие от жилища Зосимы, чистота в моей избе была на уровне. Естественно, в большей степени
благодаря бабке Дарье, нежели мне. Лакированный пол из полированной доски (эту операцию произвели по
моему заказу строители) украшали пестрые домотканые дорожки, творение закарпатских мастеров, потому
мне вовсе не улыбалась перспектива после визита Зосимы устраивать очередную генеральную уборку.
- Кушаем? - вежливо осведомился Зосима; а затем, глазами испросив у меня разрешения, подошел к столу,
налил себе настойки и благоговейно, врастяжку, выпил. - Хе! - выдохнул он не без удовольствия, аккуратно
вернул пустой лафитник на место и потопал к дивану.
Не дождавшись помощи от Каролины, я сам занялся мытьем посуды. Но выпивку и вяленое мясо оставил на
столе.
Дождь продолжался битых два часа, потому мне пришлось коротать время за размышлениями, которые я
время от времени подогревал спиртным. Девушка, свернувшись калачиком, прикорнула на диване - похоже,
моя настойка подействовала на нее как снотворное. Она проснулась минут за пять до прихода Зосимы и
теперь плескалась в душе.
Зосима тоже слышал, что в ванной кто-то копошится. Но деликатно помалкивал, покуривая свою походную
трубку - короткую, пенковую. А я не спешил удовлетворить его любопытство.
- Тут, это... надо наточить, - осторожно начал Зосима, указывая на топор, оставленный им у порога. -
Понимаешь, какое дело...
- Нет проблем, - поспешно откликнулся я на попытку Зосимы завязать обстоятельный разговор, перебив его
на полуслове. - Вон на гвозде ключ от мастерской. Включаешь рубильник - и вперед. Точило в полном
порядке, но камень не новый. Поэтому не забудь про защитные очки. Они над верстаком, на полке.
С недавних пор мы перешли на "ты". Так решил Зосима. Это являлось высшим проявлением доверия к моей
персоне с его стороны. При всей своей широкой натуре, Зосима очень не любил панибратства. Силой
набиться ему в друзья-приятели было невозможно. Я даже гордился оказанным доверием, что было мне, в
общем-то, не свойственно.
Но Зосима не торопился направить свои стопы в клеть, переоборудованную под мастерскую. Видимо,
любопытство просто сжигало моего приятеля. Ведь он уже привык, что я всегда один, хотя сначала это
обстоятельство сильно его удивляло.
Каролина явилась перед нами в облике царицы Савской: большой полосатый тюрбан на голове,
сооруженный из полотенца, и красная туника, в которую превратилась махровая простыня.
У Зосимы глаза полезли на лоб от удивления. Он готов был увидеть кого угодно, но только не прекрасную
фею. А девушка, румяная от горячего душа и благоухающая дорогим шампунем, буквально лучилась,
показывая в "голливудской" улыбке все свои великолепные зубы.
- У нас гости? - лукаво полюбопытствовала она мимоходом, направляясь к одному из кресел. - Добрый день!
У нас! Черт возьми! У нас... Ну, блин, дела.
Зосима дернулся и, почему-то спрятав свои заскорузлые руки, хрипло ответил:
- Это... здравствуйте... кхе, кхе!
Он нервно заерзал, будто ему вдруг снизу припекло, и смущенно опустил глаза, чтобы не смотреть на голые
колени девушки, без всякого стеснения выставленные напоказ.
Каролина, пуская глазами чертики, небрежно листала какую-то книгу, позаимствованную на ходу из моей
скромной библиотечки, размещенной на четырех полках. Всем своим умиротворенным видом девушка
давала Зосиме понять, что ее присутствие здесь вполне закономерно и ничего необычного в этом нет.
Зосима перевел взгляд на меня. Он выглядел ошеломленным. Мне даже показалось, что череп Зосимы вдруг
стал прозрачным, и я вижу, с каким усилием вращаются внутри заржавевшие шестеренки.
Я понимал его состояние. Изба Зосимы стояла на другом конце деревни, над той самой единственной
дорогой, что связывала наш "остров" с внешним миром, и он видел всех, кто по ней идет или едет, так как
его любимые полати были обустроены возле окна. Поэтому присутствие в моем бунгало дамы - да еще
какой! - было для бирюка Зосимы явлением необыкновенным, таинственным, сродни приземлению на
околице инопланетного корабля.
- Ее зовут Каролина, - туманно ответил я на его немой вопрос и многозначительно умолк.
- Дык, конечно... ежели что... То есть... в общем... - Зосима не смог выпутаться из задуманной фразы и
растерянно умолк.
Я едва не рассмеялся. Ну надо же - признанный балагур и краснобай вдруг потерял дар речи! Похоже,
красота Каролины сразила Зосиму наповал. И это в его-то годы. Очень опасная дамочка, очень.
- Так я, это... пойду... - Зосима встал и едва не на цыпочках направился к двери.
- Топор не забудь! - крикнул я вослед своему совершенно обалдевшему приятелю, уже выскочившему за
порог.
- Хе-хе... - подобострастно хихикнул Зосима, возвращаясь. - Премного благодарны... - ляпнул он ни к селу,
ни к городу, схватил инструмент и поторопился исчезнуть.
Позади будто рассыпали серебро по полу. Я обернулся. Девушка хохотала взахлеб. Я невольно последовал
ее заразительному примеру.
- Это... это кто? - насмеявшись вдоволь, спросила Каролина.
- Зосима.
- Тот самый?..
- Ага. А по-иному наш местный Харон.
- Простите, не поняла... Кто?
- Ах, да, я забыл, что современные девушки не увлекаются античной историей. Они в основном изучают
посредством телевизионной рекламы достоинства и недостатки различных гигиенических прокладок.
Чтение умных и полезных книг нынче не входит в перечень женских добродетелей.
- Я вспомнила! - радостно заявила Каролина. - Харон - это лодочник, перевозивший умерших в царство
мертвых. Кажется так... - добавила она уже менее уверенно.
- Точно. Публика в восхищении и аплодирует вашим познаниям. - Я демонстративно ударил в ладоши. -
Наверное, часто смотрите передачу "Что, где, когда"?
- Терпеть не могу. Когда продают ум и знания за деньги, словно на рынке, притом торгуясь, как базарные
бабы, - это отвратительно. Такое зрелище унижает простой народ; по крайней мере, ту часть, которая еще не
разучилась мыслить. Подумаешь, избранные... фи!
Если только она не кинула мне леща, сумев с обычной женской проницательностью заглянуть в тайники
моей души, то в прелестной головке девушки все-таки кое-что имелось.
- Но почему Харон? - В ее голосе звучало недоумение.
- А потому, что большую часть года, когда ненастье, мы напрочь отрезаны от цивилизованного мира. Здесь
юдоль если и не мертвых, то потерянных для общества - точно. И только Зосима на своей телеге в состоянии
курсировать туда-сюда. Завтра вы в этом убедитесь.
- Завтра... - повторила, словно эхо, Каролина и ее лицо на мгновение омрачилось.
Но уже спустя минуту она о чем-то щебетала, как заводная игрушка. Я слушал ее даже не половиной, а
четвертью уха - ради приличия - и думал. Соображал. Мне почему-то показалось, что девушка вовсе не
торопится вернуться к своим родным и близким. И самое неприятное, что мои умозаключения при
детальном рассмотрении нравились мне все меньше и меньше. Пора переходить в атаку, решил я, и
бесцеремонно перебил ее бесконечный треп:
- А скажите-ка, милочка, какой бес занес вас в нашу глушь?
Конечно же, она ждала этот вопрос. Давно ждала. Потому и болтала безостановочно, чтобы оттянуть не
очень приятный момент. И, похоже, ко всему прочему, надеялась, что я не буду настолько бестактным,
чтобы спрашивать напрямую, в лоб.
Но мне уже надоело гадание на кофейной гуще и хотелось услышать добрую порцию изощренной лжи. Что
Каролина ответит правдиво, я очень сомневался. Эта красотка была совсем иного поля ягода. Но ложь тоже
несет определенную информацию, которая нужна была мне как воздух.
- Разве это так важно? - Она явно хотела увильнуть от прямого ответа.
- Чрезвычайно, - постарался я ответить как можно серьезней. - Во-первых, не терпится удовлетворить
естественное для любого человека любопытство, а во-вторых, не хочется выступать в роли глупого мужика,
пригревшего за пазухой некое пресмыкающееся. Имею я на это право, как хозяин будущей вашей
ночлежки? - Это я уже сказал с нажимом.
- Имеете, имеете, а как же, - "успокоила" меня Каролина; или как там ее - я уже начал сомневаться, что она
назвалась своим настоящим именем. - Все очень просто: я сбежала от мужа.
Она смотрела на меня такими честными, прозрачными глазами, что мне захотелось немедленно устроить ей
овацию. Может, Каролина и не оканчивала школу-студию МХАТа, но с системой Станиславского явно была
знакома не понаслышке.
- Оригинальный способ, - признал я, изобразив восхищение. - Вы сказали новое слово в супружеских
отношениях. Жена-камикадзе - право, это изюминка для романистов.
- Нет, что вы! Я вовсе не намеревалась бултыхнуться в озеро. Летный опыт у меня небольшой, а потому я
сбилась с курса. Всего-навсего.
- Объяснение принято. Кстати, в той стороне, откуда вы прилетели, есть более подходящие места для
посадки вашей стрекозы, нежели наша лесная глухомань.
- Я поняла это чересчур поздно, - ответила она с унылым видом.
- Понятно. Похоже, ваш суженый очень нехороший человек.
- Почему вы так решили?
- Обычно жены убегают к родителям или подругам, живущим неподалеку. А вы надумали улететь на край
света. Значит, вам угрожает большая опасность.
- Так оно и есть... - Каролина невольно вздрогнула и зябко повела мраморными плечами. - Ильхан очень
жестокий человек.
Ильхан! Имя ее муженька не понравилось мне сразу. Я ничего не имею против лиц восточной
национальности. Среди них немало достойных людей, но иногда встречаются и настоящие садисты.
Впрочем, как и у других народов - отмороженные ублюдки рождались во все времена и на всех
континентах.
- Что ж, любовь требует жертв.
На мое насмешливое резюме она отреагировала так, как я и ожидал: обожгла меня гневным взглядом, и с
видом глубочайшего презрения (не только ко мне, но и ко всему мужскому роду) демонстративно
отвернулась. Однако свой острый язычок придержала. Чему я порадовался.
Нет, не за нее, а за себя: оказывается, я не лишен некоторых способностей по части воспитания строптивиц.
Может, наняться учителем в женскую гимназию? Сейчас такие уже создаются. Я широко и плотоядно
ухмыльнулся, представив себя в этой роли.
Каролина, наблюдавшая за мною краем глаза, все-таки не удержалась от замечания:
- Ничего смешного в этом нет!
- Согласен. Если все, что вы мне рассказали, правда, то вам не позавидуешь. Оскорбленный в своих лучших
чувствах муж, в особенности ревнивец, страшнее дикого зверя. Ярость от обиды затмевает ему разум. И на
что он способен в таком состоянии, можно только представить.
- Вы тоже... сбежали сюда от жены? - Она смотрела на меня, прищурившись, - будто держала на мушке.
- Желаете пооткровенничать? - спросил я насмешливо.
- Вы первым начали.
- Резонно. Нет, я местный, - ответил я, не моргнув глазом. - Вернулся на землю отцов. Ностальгия,
понимаете ли.
- Судя по возрасту, ностальгия вам пока не грозит, - сказала она скептически. - Врете, чай?
- Ну зачем так грубо... - Я сделал обиженную физиономию. - Бывает иногда фантазирую, это верно. Но
чтобы врать... да еще красивой женщине... Ни в коем случае!
- Тогда возможно, пожалуй, единственное объяснение вашей "ностальгии": вы - отставной военный,
большой любитель природы и деревенской жизни, занявшийся после ухода из армии бизнесом и скопивший
неплохой капитал.
- А другой вывод, более приемлемый для летней поры, вам не приходил в голову?
- Это какой?
- Ну, например, что я простой, как сказали бы раньше, советский дачник. Может даже интеллигент.
Скажем, научный сотрудник какого-нибудь института, работающий над серьезной проблемой, требующей
уединения. На природе, вдали от городской суеты, думается лучше.
Она вдруг фыркнула и приняла совсем вольную позу. Махровая простыня-туника ослабила свои объятия, и
моему взору предстали ее ноги, обнаженные по... В общем, по самое некуда.
Я деликатно отвел глаза в сторону. Интересно, этот момент случайный, или?.. Скорее всего, второе. Как я
уже понял, эта дамочка ничего случайно не делает.
- У дачника, а тем более простого научного сотрудника, таких теремов, как ваш, не бывает, мистер
Робинзон, - сказала Каролина с издевкой.
- Это - терем!? - обвел я рукой светелку. - Пардон, мадам, мне кажется, у вас неправильные представления о
теремах. Это всего лишь жилище более-менее состоятельного холостяка, не привыкшего отказывать себе ни
в чем даже в такой глуши. Возразите, если сможете.
- Помните, как в песне поется: "Я милого узнаю по походке?.." - Она лукаво подмигнула. - У вас повадки и
выправка военного человека. Уж я-то знаю. Мой папа - полковник. Я с ним полстраны объездила. Так что
вашего брата навидалась вдоволь.
- И как это папа-полковник разрешил своей дочери выйти замуж за этого... как его?.. ах, да - Ильхана?
Каролина потупилась и тихо ответила:
- Мы с Ильханом не расписаны. У нас гражданский брак. А что касается папы... Он погиб.
- Простите... Соболезную.
Похоже, в этот раз девушка говорила правду...
Неожиданно снаружи донесся рокочущий звук. Неужели Зосима до сих пор упражняется с точилом? Но
спустя мгнове
...Закладка в соц.сетях
