Жанр: Боевик
Сплетающие сеть
... эти мимолетные случайные связи... Нередко они оставляют в памяти более глубокий след, нежели
длинный, но бесплодный роман. Я тяжело вздохнул ей вслед... и, пренебрегая осторожностью, направился в
погреб - чтобы отнести Каролине ужин.
Почему так рано? Дело в том, что я намеревался немного порыскать по окрестностям деревни. Последние
три-четыре дня меня не оставляло ощущение, что за мною кто-то следит.
Я пытался вычислить неизвестного наблюдателя визуально, но он был или чересчур опытен, или мои
предположения оказались плодом разыгравшегося воображения. Для того, чтобы подтвердить или
опровергнуть их, нужно было посмотреть наличие следов. И это следовало сделать так, чтобы некто (если
он и впрямь существует) ничего не заподозрил.
Каролина встретила меня подчеркнуто холодно. Она даже не посмотрела, что там я достаю из ведра, которое
мне пришлось взять, чтобы ради маскировки принести в избу картошки и других овощей. Это на случай,
если наблюдатель взгромоздился на дерево.
- Щи и каша - еда наша, - сказал я с наигранным весельем. - Хлеб позавчерашний, уж извини. Бабка Дарья
профилонила - наверное, перенимала опыт у своих официальных коллег. В термосе кофе. Вечером меня не
жди. Скорее всего, домой приду поздно. Возможно, утром.
- Что, к своей докторше попылишь? - не выдержала, чтобы не уколоть, Каролина.
- Это мое личное дело, - отрезал я довольно грубо; но тут же смягчился: - Врачи уже уехали. Очень хотелось
бы надеяться, что отныне в нашей деревне воцарится мир и покой.
- Уехали? - переспросила, оживляясь, Каролина. - Это хорошо.
- Да уж... - ответил я и, не удержавшись, вздохнул.
- Переживаешь? - ехидно спросила девушка.
- С какой стати?
- Ну как же - столичная краля, изысканные манеры, верхнее образование... Мечта, кто понимает.
- Не будь язвой. Что было, то быльем поросло.
- Чай, прощаться приходила...
- Ошибаешься, - ответил я сердито. - И вообще - давай этот вопрос замнем... для ясности.
- Ты врешь и не краснеешь. Помаду вытри со щеки, Казанова. Похоже, она облобызала тебя с головы до ног.
Нашла сокровище...
- Не тебе об этом судить! - отгрызнулся я, заводясь с полуоборота.
- Это почему?
- По кочану. Я не твой муж и нечего устраивать сцены ревности.
- Я... ревную!? Ну, ты даешь... - Она даже задохнулась от праведного возмущения. - Нужен ты мне больно.
Нашелся... красавчик. Робинзон, трахнутый молью.
- Киса, не хами. Предупреждаю в очередной раз. Иначе вырежу розгу и отстегаю тебя по мягкому месту.
Похоже, твой папа-полковник упустил этот воспитательный момент, и я теперь вынужден пожинать плоды
его недальновидности и излишней мягкости.
- Не трогай папу! Ты недостоин даже подметки от его сапог.
- Куда нам... - Я положил в ведро три банки мясных консервов. - Простите, принцесса, мужлана за то, что он
осмелился оскорбить вашу сиятельную фамилию.
- Сукин сын!..
Каролина в бешенстве поискала глазами, чем бы в меня запустить. Ее взгляд остановился на кастрюльке с
горячими щами, и я уже начал опасаться, что она может здорово испортить мне шкуру, но тут девушка
опомнилась, и во избежание искушения засунула руки в карманы комбинезона.
Программа перевоспитания на марше, подумал я весело, и направился к выходу. В очередной раз мне
пришлось убедиться, что горбатого только могила исправит.
Каролина безуспешно делала вид, что меня не замечает...
Консервы я брал для того, чтобы не тратить время на охоту, случись задержаться в лесу дольше, чем
предполагалось. У меня всегда был наготове походный рюкзак с самым необходимым и я намеревался
пополнить запас продуктов.
В нем я держал две коробки спичек, (каждая была заключена в герметический "скафандр", представляющий
собой интимное изделие из резины), блок сигарет и мощный электрический фонарик. Кроме того, в рюкзаке
лежали нитки-иголки, небольшой запас патронов, соль, сахар, большая пачка индийского чая, упаковка с
таблетками сухого спирта, бензиновая зажигалка и аптечка с набором медицинских препаратов для первой
помощи.
Там еще находились: острый нож с выкидным лезвием, штопором и приспособлением для открывания
консервных банок, моток тонкой и очень прочной бечевки, две пачки галет, небольшой котелок из
алюминия, миска, солдатская кружка, ложка, вилка, рулон туалетной бумаги и пять или шесть банок
консервов - мясных и рыбных.
Глава 18.
Для ночного отдыха во время охоты я поставил на скорую руку в укромных местах несколько примитивных
шалашей. Все они находились рядом с ручьями или возле ключей - без воды не смоешь пот и грязь, не
сваришь суп и не выпьешь чаю. А это очень важные компоненты полноценного лесного отдыха; ведь охоту
трудно назвать работой, особенно в моем случае.
Этот шалаш я соорудил из жердей и лапника на пригорке, удачно вписав в рельеф местности. Его можно
было заметить, только подойдя вплотную. Я расположил шалаш в густом подлеске, замаскировал невысокое
конусообразное сооружение, похожее на миниатюрный индейский вигвам, сухой травой и ветками. Я очень
гордился своим произведением, и в лесных походах останавливался на ночлег чаще всего в нем.
Главным, просто неоценимым, достоинством местности, где стоял шалаш, было почти полное отсутствие
комаров и мошек. Уж не знаю почему. Может, трава здесь росла такая или еще что.
А возможно причина такой аномалии была и вовсе мистической - неподалеку от шалаша я обнаружил
выветренные бесформенные камни, напоминающие языческих идолов. Они составляли круг, в центре
которого находился плоский обломок скалы с углублением посредине.
Я человек не шибко суеверный, но когда первый раз подошел к этому месту, у меня почему-то поджилки
затряслись. Это не был страх; скорее, беспокойство, не поддающееся анализу и логике внутренне
напряжение, вызывающее мрачные мысли.
Больше ходить туда я не решался. Терпеть не могу подобных экспериментов. Излишнее любопытство я
всегда считал пороком...
Впервые за свои лесные скитания я не стал разжигать большой костер, а обошелся маленьким - лишь бы
вскипятить воду для чая. В качестве горючего материала я использовал очень сухие ветки, которые давали
много тепла и мало дыма.
Я пил чай и зло посмеивался над самим собой. До чего дошло - даже в лесной глухомани ты, братец,
празднуешь труса. Кто заявится в эти места, кому ты нужен? Нет, право смешно...
Однако, мое второе "я" не очень праздновало этот сарказм. Оно молча сносило оскорбления и держало
ушки на макушке. Тревога, было исчезнувшая, когда я ужинал, снова восстала из пепла предусмотрительно
потушенного костра и начала царапать сердце крохотными коготками.
Ночь была лунной. Я лежал на охапке сена, служившей мне постелью, и никак не мог уснуть. Мне чудилось,
что лес полнился таинственными шорохами, которые таили угрозу.
Это меня неприятно удивляло - со мной такое случилось впервые. Раньше я спал в лесу как убитый. Мне
нравился кристально чистый лесной воздух и густой, напоенный запахами разнотравья, сенной дух,
действующий на организм словно сильное снотворное.
Но сегодня все было не так. Лес казался чужим, опасным, а в воздухе пахло болотной тиной и еще чем-то,
напоминающим вонь тлеющей самокрутки, которую набили заплесневевшей махоркой. Похоже, древние
идолы балуются по ночам табачком, подумал я невесело ухмыльнувшись.
Напрасно я смеялся. Не нужно было мне трогать тени давно забытых предков. Даже в мыслях. Потому что
едва я такое подумал, как где-то неподалеку раздались осторожные шаги и треск сухостоя.
Ах ты, Господи! Я почувствовал, как сильно забилось сердце, а на лбу выступила испарина. Неужели по
мою душу!? Неужели меня все-таки выследили товарищи того несчастного, который сгинул в болоте?
Стараясь не дышать, я осторожно потянул к себе ружье. Оно было заряжено. Так, на всякий случай. И он,
кажется, уже наступил...
По пригорку, недалеко от моего пристанища, шли люди. Там была тропа, проторенная лесным зверьем. Они
направлялись вглубь леса.
Я слышал тихий говор и видел человеческие фигуры, подсвеченные суматошливыми лучами электрических
фонарей, которыми люди освещали тропу. Они шли уверенно, ходко; похоже, этот путь им был хорошо
знаком.
Как я не прислушивался, мне так и не удалось понять, о чем идет речь. И только когда они скрылись в
неглубокой балке, я понял причину своих затруднений: неизвестные разговаривали на чужом языке!
Мое пионерской прошлое, воспитанное на книгах о Павлике Морозове и героях-пограничниках,
моментально выдало результат наблюдения - шпионы! Но здоровый нигилизм, приобретение последних,
демократических, лет, тут же охладил мой патриотический пыл: остынь, дурилка, нынче шпионы по лесу не
шастают; они разъезжают на "мерседесах" под вполне легальным прикрытием.
Тогда кто эти люди? И что они забыли в наших краях?
Мне тут же на ум пришли те трое, что я повстречал возле таинственного зимовья. Восточные люди... И эти
говорили гортанно. Что, между прочим, ничего не доказывает.
Черт побери! Леса, которые я считал почти девственными, стали проходным двором! Интересно, есть ли в
нашей стране место, где можно уединиться без опасения, что твой личный огород вытопчут туристы или
просто праздношатающиеся бездельники? Вопрос, что называется, на засыпку...
Я так и не уснул до самого утра. Дремал, время от времени вздрагивая от малейшего шороха. Нет, нужно
отсюда выбираться, и побыстрее. Иначе может родимчик приключиться. Я ведь не на тропе войны, когда
состояние полной готовности - обыденное дело. И мне лишняя нервотрепка совсем ни к чему.
В деревню я возвратился кружным путем. Прежде чем зайти в избу, я тщательно обследовал рощицу,
примыкающую к моему подворью. И потерпел полное фиаско. То ли наблюдатели были большими
профессионалами, то ли я оказался никудышным следопытом, но ничего подозрительного отыскать мне не
удалось.
Дома меня ждал сюрприз. На крыльце сидел Зосима и сосредоточенно дымил трубкой. Завидев меня, он
живо вскочил и сказал тихим голосом - почти прошептал:
- Тебя разыскивают... эти...
- Кто - "эти"?
- Дык, которые... ну, в общем, милиционеры.
- Майор? - догадался я с первого раза.
- Ну...
- Что ему нужно? - Мой голос невольно дрогнул.
- Не сказал.
- Понятно... Где он?
- У Коськиных.
- Слушает "политинформацию"?
- Знамо, так...
- И давно?
- Около двух часов.
- Майор один?
- Нет. С ним шофер. Они приехали на "Ниве".
- Неужели "Нива" смогла одолеть топкие места? Чудеса...
Зосима замялся и виновато потупился. Я понял, что он хотел скрыть. И спросил прямо:
- Ты указал, где находятся мостки?
- Дык, я тут ни при чем... - Зосима сокрушенно покачал головой. - Это все Федора... Она рассказала майору
про мостки, и мне поневоле пришлось показывать дорогу. Заставили.
- Не было печали... - Я не сдержался, и выругался вслух.
"Мостки" - это обходной путь, о котором знали очень немногие. Дорога, соединяющая деревню и
полустанок, обычно была разбита и местами представляла сплошное болото. Кто-то из старожилов,
обладающий здравым умом и немалой хитростью, подсказал землякам блестящую идею. И они проложили
по самым топким местам рядом с главной дорогой толстые дубовые бревна, названные мостками.
По обходному пути обычно ездили тогда, когда основная, официальная, дорога становилась абсолютно
непроходимой. (Такое состояние наблюдалось большую часть года, за исключением зимы). Ездили не все,
только избранные. Как Зосима. Ему тайну мостков передал дед.
По осторожным намекам моего приятеля, я заключил, что его дедуля был еще тот фрукт. Не исключено, что
предки Зосимы немного разбойничали - как до революции, так и в годы советской власти. Правда, про то
история умалчивает. Видно мужики были не промах, если не попадались.
Сами бревна заметить было трудно. Со временем они окаменели и погрузились в ил. Но неглубоко. Вода
едва прикрывала мостки, и по ним можно было свободно проехать на телеге и даже машиной - такой,
например, как "Нива", которая имела привод на передние и задние колеса.
Возможно, когда-то обходной путь найти было легче, так как по нему ездили чаще. Но теперь его
использовал только Зосима. И то редко. Поэтому там не было даже колеи - только свободные от деревьев
участки, менее заросшие травой, нежели остальной лес.
- Так вышло... - Зосима тяжело вздохнул.
- Ладно, чего там... Не переживай. Подумаешь - тайна веков. Как приехали менты, так и уедут. Надеюсь, что
вскоре нас отставят в покое. У них других дел невпроворот.
Зосима согласно покивал головой.
- Сказать им, что ты уже пришел? - спросил он, направляясь к калитке.
- Скажи. Только не очень поспешай. Мне нужно полчаса, чтобы привести себя в порядок.
Зосима ушел. А я поторопился проверить, как себя чувствует добровольная узница.
Каролина на мое приветствие лишь вяло кивнула. Видимо, она чувствовала себя неважно, так как была
бледна, а под глазами виднелись темные круги.
- Ты, случаем, не заболела? - спросил я заботливо.
- Не дождешься, - попыталась она изобразить обычную бодрость духа.
- Не нужно хорохориться. Вид у тебя, прямо скажем, не ахти какой. Если больна, так и скажи. Будем лечить.
Лекарств у меня хватает.
- От этого не вылечишь. - Каролина скупо улыбнулась. - Женские дела...
- А-а... - Я поневоле смутился, почувствовав себя неловко. - Понятно...
- Как охота?
- Откуда знаешь, что я был на охоте?
- Ты сегодня на себя в зеркало смотрел?
- Не сподобился. Кроме того, мне и так известно, что я симпатичный мужчина в полном расцвете сил.
- От излишней скромности ты явно не помрешь. Что касается моих умозаключений, то, во-первых, у тебя на
брюках полно колючек, во-вторых, в волосах заплутались стебельки сухой травы, а в-третьих... Это уже
чисто субъективно. От тебя, как мне кажется, пахнет дымом костра, а сам ты какой-то первобытный -
хищный, настороженный. В общем - необычный.
- Не успел расслабиться... - Я ухмыльнулся. - Тебе бы аналитиком служить в какой-нибудь серьезной
государственной "конторе". Глаз - алмаз. А голова - компьютер.
- Не нужно нам ля-ля. Не лакируйте грубую действительность, юноша.
- За юношу спасибо. Меня давно так не называли. А что касается действительности, то ее не украсит даже
импортный позолоченный багет... - Тут я запнулся; мне очень не хотелось ее расстраивать сообщением о
новом набеге ментов. - Кстати, ты сильно голодна? - Чтоб потянуть время, я резко изменил тему разговора.
- Я сейчас на еду смотреть не могу. А ты мозги мне не компостируй. Что-то стряслось?
Каролина пыталась держаться стойко, но ее голос предательски дрогнул.
- Угадала. Правда, пока ничего серьезного, однако... - Я развел руками. - Поживем - увидим. Приехал майор
Усольцев, опер угрозыска. Уж не знаю, что ему еще нужно.
- Обыскивать... не будут? - Она смотрела на меня как затравленный зверек.
- С какой стати?
- Ну, не знаю... Мало ли что...
- Для этого нужны серьезные основания. Лично я пока ничего криминального не совершил.
Я пытался выглядеть уверенным и спокойным. А сам в этот момент думал: "В таких глубинках, как наша,
дорогая, живут не по закону, а по понятиям. Конституционные права для провинциальных бонз и
чиновников чаще всего пустой звук. Так что если пришла беда, то открывай пошире ворота. Хорошо бы мне
ошибиться в своих нехороших предположениях...".
- Ты... не сдашь меня? - Она попыталась заглянуть мне в глаза.
- Милиции? А разве есть за что?
- Нет!
Девушка сказала это чересчур поспешно, и у меня снова появились подозрения.
- Тогда не гони волну раньше времени. И запомни на будущее: свое слово я держу всегда. За что, кстати,
был не раз бит. Как в прямом, так и в переносном смысле.
- Я надеюсь...
- Надежды юношей питают... Одна к тебе просьба: ни в коем случае не выходи наружу. Пока не дам добро,
сиди здесь как мышь в подполе.
- Я буду сидеть... сколько нужно.
- Надеюсь на твое благоразумие. Это, прежде всего, в твоих интересах.
- Да...
- Все, я ушел. Приду только тогда, когда буду уверен, что за мной никто не следит.
- А разве такое возможно?
- Еще как возможно. Но только в том случае, если у кого-то большие проблемы с законом. У меня их нет.
Я поторопился уйти, чтобы успеть до прихода Усольцева побриться и принять душ. Сейчас мне было не до
дискуссий.
Для маскировки - и не только - я захватил из погреба бутылку виски, кока-колу и банку маслин. Как-никак, а
я все-таки жду гостя. Того, что хуже татарина, если верить поговорке.
Усольцев появился на пороге в тот момент, когда я начал готовить свое фирменное блюдо - карасей в
сметане. Они лежали в холодильнике (уже почищенные), и я не успел их разморозить, но мне нужно было
спешить.
Я надеялся, что аппетитный запах стряпни побудит майора составить мне компанию за завтраком. Чтобы
под рюмку я мог поговорить с ним по душам. Гляди, удастся вытянуть из него хоть какую-то информацию.
- Место встречи изменить нельзя, - с иронией резюмировал я ситуацию, когда он чересчур вежливо, как для
видавшего виды опера, сказал мне "Добрый день". - А вот какой сегодня день - добрый или не очень -
выясниться через некоторое время. Я не прав?
- И да, и нет, - неопределенно ответил Усольцев и устроился в кресле. - Нужно поговорить.
- Для протокола?
- Пока о протоколе речь не идет.
- Пока?
- Не цепляйтесь к словам.
- Лады. Как вы насчет завтрака?
- Я не один...
- Знаю, знаю, с вами сержант-водитель. Но я на него не рассчитывал. Обойдется тормозком. Не велик гусь.
Майор пристально посмотрел мне в глаза и с пониманием кивнул.
- Согласен, - сказал он. - Действительно, нам лучше поговорить тет-а-тет.
Против спиртного Усольцев тоже возражений не имел. Мы быстро проглотили свои порции, опустошив
полбутылки виски, а затем я приготовил кофе.
- Давно я так не кейфовал... - Майор ослабил поясной ремень. - Спасибо.
- Что, заработки не позволяют?
- И заработки не очень, и времени не хватает, чтобы сходить на рыбалку.
- Тогда зайдите на рынок. Надеюсь, там есть рыбный ряд. Или это противоречит вашим моральным устоям?
Он рассмеялся.
- Это идея, - ответил он, закуривая. - Я как-то не додумался. Может, потому, что привык обходиться
бутербродами с вареной колбасой, которая только пахнет мясом.
- Хотите меня разжалобить?
- Почему вы так решили?
- Нынешняя детективная литература изображает сотрудника милиции большим трудягой и почти
дистрофиком, который пьет и ест на бегу (как раз пресловутую варенку), притом нерегулярно, а стресс
снимает дешевой водкой - каждодневно.
- Разве это неправда?
- Насчет трудолюбия спорить не буду. Все зависит от личных качеств сотрудника. Но что касается питания,
то в этом вопросе у меня есть сомнения.
- Какие именно?
- Внимательно приглядитесь к своим коллегам, в особенности к офицерам. Каждый второй из них - ладно,
пусть каждый третий - копия Винни-Пуха. Наверное, их так разнесло от голода.
- А вы - язва... - Усольцев рассмеялся. - Я что, тоже такой?
- Вы - нет, - откликнулся я с преувеличенной живостью.
- Не льстите мне. - Улыбаясь, он похлопал себя по животу. - Я и сам знаю, что нужно сбросить пять-семь
лишних килограммов. Да все недосуг походить месячишко в спортзал.
- Прискорбно...
Усольцев вдруг посерьезнел и пристально посмотрел на меня изучающим взглядом. Я не дрогнул, не отвел
глаз, но внутри появился неприятный холодок.
- Странно... - сказал он задумчиво - будто сам себе.
- Что именно?
- Я хотел вам это не говорить, но теперь считаю такие предосторожности излишними. Мне хочется
побеседовать с вами при открытых забралах.
- А до этого мы были закованы в панцири?
- Почти.
- Вы изъясняетесь загадками. Я, например, так не считаю.
- Тогда как объяснить тот факт, что на мой запрос в Министерство обороны по вашему поводу мне весьма
доходчиво ответили, чтобы я не совал нос, куда не следует?
- Так и написали?
- Я еще смягчил формулировку.
- Непонятно...
- Вот и я о том же.
- А я о другом. С какой стати уголовный розыск так сильно заинтересовался военным пенсионером,
исповедующим уединенный, законопослушный образ жизни?
- Интуиция... - Он неприятно покривился - наверное, попытался вежливо улыбнуться. - Все дело в интуиции.
И кое-каких фактах.
- Например?
- Вам они известны.
- Позвольте с вами не согласиться. Я человек мирный, с работой уголовного розыска не знаком, поэтому
какие-то факты, говорящие о чем-то, для меня темный лес.
- Хорошо, уточним. Во-первых, тот человек, которого нашли Коськины. Во-вторых, заявление Лагина. Втретьих,
неизвестная девушка.
- Все?
- Может быть. А разве этого недостаточно?
- Для вас - достаточно, для меня - нет. Я не вижу связи между этими событиями, которые вы считаете
фактами.
- Пока вас здесь не было, в деревне царили тишь да гладь и Божья благодать.
- Вы рассуждаете, как зловредная свекровь. Для нее во всем виновата только невестка.
- Не скажите. Что касается найденыша - пусть его. Но как вы отметелили Чижа и его отмороженных
дружков - это нужно было видеть. Жаль, что меня там не было...
- Я говорил, что хорошая драка мне не в новинку. По молодости ходил с дружками стенка на стенку.
Прежние навыки не забылись. А что касается вашего запроса в Министерство обороны, так ведь я имею
высшее техническое образование. Это о чем-нибудь вам говорит?
- Возможно. Намекаете, что служили в каких-нибудь засекреченных технических войсках? Пусть так.
Оставим эту тему. Есть другие, более важные. Не буду скрывать, я еще раз побеседовал с Лагиным и его
шестерками. Уточнил некоторые детали вашего... знакомства; скажем так. Интересная открывается картина,
доложу я вам. Вы не находите?
- Я ничего не терял, а потому и найти не могу.
- Будет вам... Не ерничайте.
- А вы не злитесь. Я хотел бы услышать что-то более конкретное, если пошел такой разговор.
- Пожалуйста. Как выяснилось, вы все-таки встречались с Чижом... несколько раньше.
- Без протокола?..
- Я обещал. - Мне показалось, что Усольцев даже обиделся. - Разговор между нами.
- Было дело. Да, действительно, я знаю этих уродов. Имел несчастье познакомиться, когда они приезжали
глушить рыбу электротоком в нашем озере.
- Это ближе к истине. Как они мне признались, при первой вашей встрече вы на них не произвели должного
впечатления.
- Так ведь раз на раз не приходится. Первый раз они мне бока намяли, а потом я немного повеселился.
Поэтому считаю, что мы квиты.
- История, конечно, не совсем прозрачная... Ну да ладно.
- Как вас понимать? Что значит - "не совсем прозрачная"? Вы считаете, что я лгу?
- Я так не сказал. Однако, здесь есть некая несообразность. Ведь вы хороший спортсмен. Не так ли? Так! Но
почему-то пытаетесь это скрыть. Я уверен, что и в первый раз вы могли им вправить мозги по полной
программе. Но не захотели. Почему?
- Пожалел. Тогда я еще не предполагал, с каким дерьмом мне пришлось столкнуться.
- Может быть... - В его голосе звучало сомнение; да, Усольцев мужик ушлый, его вокруг пальца обвести
трудно. - Но вот Лагин утверждает, что девушка, про которую вы говорили, что она вам малознакома, на
самом деле является вашей спасительницей. Она угрожала им ружьем.
- Это ни о чем не говорит. Она как раз пришла ко мне... кажется, что-то попросить... какую-то мелочь. Точно
не помню. И увидела в окно, что меня бьют. Мое ружье обычно висит на стене, вот она и пальнула в воздух,
чтобы разрядить обстановку.
- Разрядила?
- Еще как. По крайней мере, я отделался несколькими синяками. Всего лишь. А могло быть гораздо хуже.
- Наверное, вы очень признательны ей...
Как же, сейчас все выложу! Возьму и расчувствуюсь, распахну душу. И начну лепетать о любви к
ближнему, о своих чувствах к Каролине. Когда мент мягко стелет, спать приходится на жестком. Эту
прописную истину мне вдолбили еще в детдоме.
- Как вам сказать... Не так, чтобы очень, но в какой-то мере - да. Однако не настолько, чтобы стать перед
нею на задние лапки и умильно вилять хвостом. Я уже говорил вам, что она мне не по карману.
- Так ведь она за вас замуж и не собирается. Но для других целей... скажем, пообщаться за чашкой кофе,
вместе позагорать, половить рыбу... ну и так далее - эта девица в самый раз. Вы ведь человек холостой, не
обремененный какими-либо обязательствами. Я не прав?
- Исключено. - Я постарался, чтобы моя реплика прозвучала как можно категоричней. - Я чересчур ценю
личную свободу, чтобы поступиться даже в малом.
- Пусть так... - Он на мгновение задумался - видимо, на что-то решался. - Касаемо девушки... - наконец
начал Усольцев, все еще пребывая в сомнении. - Где она сейчас?
- А полегче у вас нет вопросов?
- Нет! - отрезал он с металлом в голосе. - Я хочу ее видеть.
- У нас разные желания. Я, например, особого желания увидеть пусть и свою спасительницу не испытываю.
- Она куда-то исчезла. Так мне сказали Коськины, у которых девушка квартировала.
- Да ну? - удивился я настолько фальшиво, что сам себе стал противен.
Усольцев посмотрел на меня с подозрением.
- Надеюсь, вы не думаете, что я убил ее, расчленил и скормил диким зверям? - спросил я, изображая обиду.
- В моей практике и такое случалось, - отпарировал майор.
- Спасибо на добром слове.
- Не обижайтесь. Я хочу найти эту дамочку.
- Ищите, - отрезал я. - Интересно, на кой она вам нужна? Неужели она совершила какое-то серьезное
преступление? Надеюсь, измена супругу (если эта фифочка замужем и наставила ему рога) пока не
классифицируется как измена родине.
- Мне она нужна, - упрямо боднул головой Усольцев.
- А я тут причем?
- В последний раз ее видели, когда она шла в сторону вашей избы.
- То есть, в сторону озера.
- Нет, все-таки избы. - Майор был настойчив.
- Тогда мне остается возвратиться к собственному предположению, что я маньяк. И вы просто обязаны
обыскать мое жилище. Вдруг найдете хотя бы вещи девушки. А как иначе?
- Спасибо за подсказку, - сердито сказал Усольцев. - Я говорю совершенно серьезно.
- А я не менее серьезно отвечаю: не знаю я, куда она могла деться. Ее рюкзак вы нашли?
Я мог бы про рюкзак промолчать, но был уверен, что деревенское "информбюро", старики Коськины, уже
доложили майору все известные им подробности пребывания Каролины в деревне, а также не преминули
живописать ее одежду и прочие вещи. Поэтому я решил проявить гражданскую сознательность,
предполагающую полную откровенность с людьм
...Закладка в соц.сетях
