Жанр: Боевик
Мститель
...ерьезному делу.
Уловив настроение друга, сенатор перешел на деловой тон:
- Конечно, дружище. Когда поговорим?
- За ленчем. У тебя получится?
- Отменю все встречи. Подъезжай в "Хей Адамс". Поговорим за моим столиком. Там
спокойно. В час дня.
Они встретились в вестибюле. Когда сенатор вошел в дверь, канадец уже ждал его.
- У тебя был такой серьезный голос, Стив. Что случилось?
- Я ехал с кладбища в Джорджтауне. Только что похоронил моего единственного
внука.
На лице сенатора отразилась печаль.
- Господи, дружище, я искренне сожалею. Не мог и представить себе такого.
Болезнь? Несчастный случай?
- Давай поговорим за столом. Я хочу, чтобы ты кое-что прочитал.
Когда они сели, канадец ответил на вопрос сенатора:
- Его убили. Хладнокровно. Нет, не здесь, не сейчас. Шесть лет тому назад. В
Боснии.
И он коротко рассказал о том, как в 1995 году юноша горел желанием облегчить
боль боснийцев, о его одиссее, начавшейся в Нью-Йорке и завершившейся в
Травнике, о согласии помочь своему переводчику узнать, что случилось с фермой,
на которой тот родился и вырос. Потом передал сенатору показания Раича.
Им принесли по стакану сухого "мартини". Сенатор заказал копченую семгу, ржаной
хлеб, бокал ледяного "мерсо". Эдмонд кивнул, как бы говоря: и мне то же самое.
Сенатор Лукас привык читать быстро, но после половины присвистнул и сбавил темп.
Пока сенатор ел семгу и дочитывал последние страницы, Стив Эдмонд огляделся. Его
друг выбрал удобное место для разговора: отдельный столик за роялем, в углу у
окна, из которого виднелась часть Белого дома. И по своему расположению в парке
Лафайета, и по архитектуре "Хей Адамс" больше напоминал особняк поместья
восемнадцатого века, а не ресторан в центре бурлящей жизнью столицы одного из
крупнейших и самого могущественного государства.
Сенатор Лукас поднял голову.
- Не знаю, что и сказать, Стив. Наверное, это самый ужасный документ, который
мне доводилось читать. Что я должен сделать?
Официант убрал тарелки, поставил кофе и старый арманьяк. Они молчали, пока
молодой человек не отошел от стола.
Стив Эдмонд посмотрел на четыре руки, лежащие на белоснежной скатерти. Руки
стариков, со вздутыми венами, с пальцами-сосисками, почечными бляшками. Руки,
которые бросали "Харрикейн" на идущие строем бомбардировщики "Дорнье"; руки,
которые разряжали обойму "М-1" в эсэсовцев, сидевших в траттории неподалеку от
Больцано; руки, которые воевали, ласкали женщин, держали первенцев, подписывали
чеки, создавали состояния, определяли политику, изменяли мир. Когда-то.
Питер Лукас перехватил взгляд друга и понял его настроение.
- Да, мы уже старые. Но еще не мертвые. Что я должен сделать?
- Возможно, мы сумеем сделать одно последнее доброе дело. Мой внук был
американским гражданином. США имеют право потребовать выдачу этого монстра, где
бы он ни находился. Сюда. Чтобы он предстал перед судом за преднамеренное
убийство. То есть речь идет о Министерстве юстиции. И Государственном
департаменте. Они должны вместе надавить на государство, которое укрывает этого
мерзавца. Можешь ты показать им эти бумаги?
- Друг мой, если нынешняя вашингтонская администрация не воздаст ему по
справедливости, тогда никто не сможет воздать.
Сенатор поднял бокал с арманьяком.
- За наше последнее доброе дело!
Но он ошибался.
Глава 14
Отец
Началось все с семейной ссоры, и, по идее, закончиться ей следовало поцелуями и
примирением. Но поссорились пылкая дочь итальянских кровей и упрямый отец.
Летом 1991 года Аманде Джейн Декстер было шестнадцать, и выросла она писаной
красавицей. Неаполитанские гены Мароцци подарили ей фантастическую фигуру.
Англосаксонские Декстера - светлые волосы и лицо молодой Бардо. Местные молодые
парни так и вились вокруг нее, и отцу пришлось с этим смириться. Но ему не
понравился Эмилио.
В принципе, он ничего не имел против латиносов[25], но в Эмилио за смазливой
внешностью скрывалось что-то неприятное, даже хищное. Однако Аманда Джейн
влюбилась в него по уши.
Кризис наступил во время летних каникул. Эмилио предложил на пару недель отвезти
ее на море. Рассказал, что там будет много молодежи, взрослые, которые станут за
ними приглядывать, плюс пляжные виды спорта, чистый воздух и, разумеется, теплый
в это время Атлантический океан. Но когда Декстер пытался встретиться с ним
взглядом, Эмилио отводил глаза. Шестое чувство подсказало: что-то не так. И
Декстер зарубил поездку: "Нет".
А неделю спустя Аманда Джейн сбежала. Оставила записку, что волноваться не надо,
все будет хорошо, она - взрослая женщина и не желает, чтобы с ней обращались,
как с ребенком. Назад она больше не вернется.
Летние каникулы закончились. Она не появилась. Слишком поздно ее мать, которая
одобрила желание Аманды Джейн поехать к морю, поняла, что следовало прислушаться
к мужу. Они не знали, в какой город уехали молодые, ничего не знали ни об
Эмилио, ни о его семье, ни о месте, где он жил. В Бронксе по адресу, который он
упоминал, они нашли меблированные комнаты. На его автомобиле были номерные знаки
штата Вирджиния, в Ричмонде Декстеру сказали, что автомобиль продали в июле за
наличные. А фамилия Гонзалес была такой же распространенной, как Смит.
По своим каналам Кел Декстер вышел на старшего сержанта Бюро поиска пропавших
людей Управления полиции Нью-Йорка. Сержант посочувствовал, но развел руками.
- Нынче шестнадцатилетние считаются взрослыми, адвокат. Они вместе спят, вместе
ездят на море, вместе ведут домашнее хозяйство...
Короче, бюро начало бы расследование, если бы имелись вещественные
доказательства того, что Аманде Джейн угрожали, либо насильственно увели из
дома, либо приучали к наркотикам...
Декстеру пришлось признать, что за все время они получили только одно телефонное
сообщение. Аманда Джейн позвонила, зная, что в это время отец на работе, а
матери дома нет. Так что сообщение зафиксировал автоответчик.
У нее все в порядке, она счастлива, и они могут не волноваться. Она живет своей
жизнью и наслаждается ею. И свяжется с ними, когда сочтет нужным.
Кел Декстер проследил звонок. Звонили с мобильного телефона по разовой СИМкарте,
которые продавались без регистрации владельца. Он прокрутил запись
сержанту, и тот лишь пожал плечами. Как в любом Бюро поиска пропавших людей, дел
у него хватало. А это не требовало неотложного вмешательства. Наступило
Рождество. Аманда Джейн не давала о себе знать. Первый раз за шестнадцать лет
Декстеры встречали праздник без дочери.
Тело нашел Хью Лампорт, владелец небольшой консультационной фирмы,
добропорядочный гражданин, который следил за своим здоровьем. А потому каждое
утро пробегал три мили трусцой, выходя из дома от шести тридцати до семи часов,
даже в холод и под моросящим дождем. А именно таким выдалось утро 18 февраля
1992 года. Он бежал по травяной обочине Индиан-Ривер-роуд в Вирджиния-Бич, где,
собственно, и жил. Траву он предпочитал бетону или асфальту, потому что она
уменьшала нагрузку на лодыжки. Но когда впереди показалась узкая дренажная
канава с переброшенным через нее бетонным мостиком, перед ним встала дилемма:
воспользоваться мостиком или перепрыгнуть через канаву. Он прыгнул.
И в предрассветном сумраке, перепрыгивая через канаву, заметил в ней что-то
белое. Приземлившись, не побежал дальше, а повернулся, наклонился над канавой.
Увидел мертвую женщину, вода обтекала ее с обеих сторон.
Мистер Ламберт испуганно огляделся, увидел в четырехстах ярдах свет в окне: еще
один "жаворонок" уже то ли пил, то ли еще варил себе кофе. Не трусцой - бегом
Ламберт помчался к дому и забарабанил в дверь. На кухне человек приник лицом к
окну, выслушал сбивчивые крики, открыл дверь.
Звонок на линии 911 принял диспетчер ночной смены полицейского управления
Вирджиния-Сити на улице Принцессы Анны. Ближайшая к месту происшествия
патрульная машина Первого участка находилась на расстоянии одной мили от
дренажной канавы, и эту милю она промчалась за минуту. На обочине дороги стояли
двое мужчин, один в спортивном костюме, другой - в халате.
Патрульным потребовалось меньше двух минут, чтобы вызвать детективов отдела
расследования убийств и экспертов. Хозяин дома принес кофе, который приняли с
благодарностью, и все четверо стали ждать.
Этот сектор Восточной Вирджинии занимали шесть городов, практически переходящих
один в другой и расположенных на обоих берегах Джеймс-Ривер и Хэмптон-Роудс[26].
У залива находилась стратегическая военно-морская база. Хэмптон-Роудс вливался в
Чесапикский залив, а далее начинался Атлантический океан. Из шести городов -
Норфолка, Хэмптона (с Ньюпорт-Ньюс), Джеймс-Сити, Чесапика и Вирджиния-Сити -
последний намного превосходит остальные. Его площадь - 310 квадратных миль, и в
нем проживает 430 тысяч из полутора миллионов, населяющих этот сектор.
Полицейских участков в секторе четыре. Юрисдикция Второго, Третьего и Четвертого
распространяется в основном на городские кварталы, тогда как Первого - на
сельскую территорию. 195 квадратных миль, простирающихся до границы с Северной
Каролиной, которые пересекает Индиан-Ривер-роуд.
Технические эксперты и детективы прибыли практически одновременно, через
полчаса. Судебный медик - пятью минутами позже. Рассвело. Моросящий дождь
усилился.
Мистера Лампорта увезли домой, чтобы он принял горячий душ и дал письменные
показания. Хозяин ближайшего дома смог лишь сказать, что ночью он ничего не
видел и не слышал.
Судебный медик быстро установил, что признаков жизни нет, жертва - молодая белая
женщина, смерть практически наверняка наступила в другом месте, а тело сбросили
в дренажную канаву предположительно из автомобиля. Он приказал санитарам машины
"Скорой помощи" доставить труп в морг Норфолка, обслуживавший все шесть городов.
Местные детективы отдела расследования убийств высказали мнение, что преступники
- не только моральные уроды, но и интеллект у них на уровне табуретки: в трех
милях от дренажной канавы начинались болота, и если бы они отвезли тело туда, да
еще привязали бы к нему груз, его бы никто никогда не нашел. Но они, наверное,
потеряли терпение и выгрузили свой страшный груз там, где его могли быстро
найти. А такие находки, само собой, приводят к расследованию.
В морге Норфолка работа с трупом шла в двух направлениях. Сделали вскрытие, с
тем чтобы установить причину, время и по возможности место смерти, и попытались
идентифицировать убитую.
Со вторым получилось не очень: нижнее белье, крошечные кусочки материи,
порванное и грязное платье, ни браслетов, ни медальонов, ни татуировок, ни
сумочки.
Прежде чем патологоанатом приступил к работе, лицу с синяками и кровоподтеками,
свидетельствами жестокого избиения, с помощью косметики попытались придать
божеский вид и сфотографировали, с тем чтобы разослать в полицию нравов[27] всех
шести городов: нижнее белье и покрой платья указывали, что убитая, возможно,
имела отношение к так называемой "ночной жизни".
Потом с трупа сняли отпечатки пальцев, взяли образец крови, и патологоанатом
взялся за дело. Конечно же, наибольшие надежды детективы отдела расследования
убийств возлагали на отпечатки пальцев.
Но поиск по шести городам ничего не дал. Отпечатки отправили в административную
столицу штата, Ричмонд, где хранился архив отпечатков, собранных со всей
Вирджинии. Через несколько дней пришел отрицательный ответ. Отпечатки отправили
в ФБР, в архиве которого хранятся все отпечатки пальцев, когда-либо снятые на
территории США. Они занесены в банк данных Международной автоматической системы
идентификации отпечатков пальцев, МАСИОП.
Заключение патологоанатома заставило вздрогнуть даже видавших виды детективов
отдела расследования убийств. Во-первых, убитой не было и восемнадцати. Вовторых,
раньше она, похоже, была красавицей, но кто-то плюс образ ее жизни
положили этому конец.
Повреждения влагалища и анального отверстия говорили о том, что вставляли в них
предметы, размером значительно превосходившие мужской половой орган. И били ее
не только в день смерти, а постоянно. Следы от уколов говорили о том, что она
как минимум шесть месяцев сидела на игле.
Для отдела расследования убийств и для полиции нравов Норфолка полученное
заключение означало одно: проституция. Ни для кого не было секретом, что именно
наркотическая зависимость гнала многих на панель, а очередную дозу девицы могли
получить только у сутенера.
Любая девушка, пытающаяся вырваться из когтей такой банды, наказывалась, и
наказание могло включать в себя изнасилование в особо извращенных формах.
Находились существа, готовые платить за такие зрелища, а потому находились и те,
кто их устраивал.
После вскрытия тело отправили в холодильник, тогда как работа по установлению
личности убитой продолжалась. Пока она оставалась Джейн Доу[28]. Один из
детективов полиции нравов из Портсмута[29]подумал, что лицо на фотографии вроде
бы ему знакомо. Убитая могла быть проституткой, которая выходила на панель под
именем Лоррейн.
Следственные действия позволили выяснить, что несколько недель Лоррейн никто не
видел. А до того она работала на особо жестокую банду латиносов. По слухам,
наиболее смазливые члены банды находили в больших городах Севера красивых
девушек и завлекали на юг обещаниями жениться, хорошо провести время и так
далее.
В Портсмуте попытки детективов полиции нравов что-либо выяснить ни к чему не
привели. Сутенеры говорили, что не знали настоящего имени Лоррейн, что по
прибытии она уже была профи и уехала, решив вернуться на Западное побережье. А
фотография была слишком нечеткой, чтобы доказать обратное.
Но Вашингтон доказал. На основе отпечатков пальцев там установили личность
убитой. Аманда Джейн Декстер попыталась обмануть систему безопасности местного
супермаркета и украсть какую-то ерунду. Но камера наблюдения победила. Судья по
делам несовершеннолетних принял ее версию, поддержанную пятью одноклассниками, и
лишь предупредил ее. Но отпечатки пальцев у нее сняли. Они поступили в архив
Управления полиции Нью-Йорка, а потом и в банк данных МАСИОП.
- Я думаю, - пробурчал сержант Остин из полиции нравов Портсмута, услышав
новости, - что теперь-то я доберусь до этих мерзавцев.
В такое же холодное, дождливое зимнее утро в квартире в Бронксе зазвонил
телефон, но, возможно, именно такая погода более всего соответствовала просьбе к
отцу проехать триста миль, чтобы опознать его единственного ребенка.
Кел Декстер сидел на краю кровати и горько жалел о том, что не умер в тоннелях
Ку-Ши, потому что выносить такую боль не было сил. Потом рассказал Анджеле и
сжимал ее в объятиях, пока она рыдала. Позвонил теще, и она тут же прибежала.
Он не мог ждать, пока самолет из Ла-Гуардия[30] вылетит в международный аэропорт
Норфолка. Не мог сидеть и слушать объявления диктора, что вылет задерживается
из-за тумана, дождя, бури, снегопада. Сел в автомобиль и поехал. Из Нью-Йорка,
по мосту через Гудзон, через штат Нью-Джерси, который когда-то исколесил вдоль и
поперек, переезжая со стройки на стройку, через Пенсильванию и Делавэр, на юг,
мимо Балтимора, в Вирджинию.
В морге Норфолка посмотрел на когда-то прекрасное и такое любимое лицо, кивнул
сопровождавшему его детективу отдела расследования убийств. Они пошли наверх. За
кофе его ввели в курс дела. Один или несколько неустановленных личностей избили
ее. Она умерла от внутреннего кровотечения. Убийцы загрузили тело в багажник
автомобиля, вывезли в пустынный район Первого участка, в Вирджиния-Бич, и
сбросили в дренажную канаву. Он знал, что это только часть правды.
Он дал подробные показания, поведал об Эмилио, но это имя ничего не сказало
детективам. Попросил разрешения забрать тело дочери. Полиция не возражала, но
решение могла принять только администрация коронера[31].
Это требовало времени. На формальности. Процедуры. Он вернулся на машине в НьюЙорк,
прилетел в Норфолк, ждал. Наконец увез тело дочери домой, в Бронкс.
В закрытом гробу. Не хотел, чтобы его жена или кто-то из Мароцци увидели, что
лежит внутри. Похоронили Аманду Джейн на местном кладбище. Она три дня не дожила
до своего семнадцатого дня рождения. Через неделю Кел Декстер вновь прилетел в
Вирджинию.
Сержант Остин сидел в своем кабинете в полицейском участке Портсмута,
расположенном в доме 711 по Кроуфорд-стрит, когда ему позвонили из дежурной
части, чтобы сказать, что его хочет видеть некий мистер Декстер. Фамилия ему
ничего не сказала. Он не связал ее с лицом, опознанным им по фотографии, с
проституткой по имени Лоррейн.
Спросил, что нужно мистеру Декстеру, и получил ответ, что тот хочет сообщить
важную информацию по одному из проводимых расследований. После этого гостя
провели в кабинет сержанта.
Портсмут - самый старый из шести городов. Его основали англичане еще до
революции. Ныне он расположен на юго-западном берегу Элизабет-Ривер, застроен в
основном невысокими кирпичными зданиями в отличие от бетонно-стеклянного
Норфолка на другой стороне реки. Но именно сюда съезжаются многие из тех, кто
хочет "хорошо провести время" после наступления темноты. Отдел нравов сержанта
Остина старался с этим бороться.
Гость не смотрелся рядом со здоровяком сержантом, бывшим футболистом, который со
временем стал детективом. Он остановился перед столом.
- Помните молодую девушку, наркоманку и проститутку, подвергшуюся групповому
изнасилованию и забитую насмерть четыре недели тому назад? Я - ее отец.
В голове сержанта звякнули колокольцы тревоги. Он уже поднялся и протянул руку,
но тут же убрал ее. Он искренне сочувствовал злым, жаждущим отомстить гражданам,
но не более того. И он знал, что они только отнимают время у по горло занятого
копа и даже могут быть опасны.
- Я очень сожалею, сэр. Могу вас заверить, что предпринимаются...
- Расслабьтесь, сержант. Я хочу узнать у вас только одно. А потом вы сможете
заняться своими делами.
- Мистер Декстер, я понимаю ваши чувства, но - не имею права...
Гость сунул правую руку в карман и начал что-то вытаскивать. В дежурной части
потеряли бдительность? Он вооружен? К сожалению, пистолет сержанта лежал в
задвинутом ящике.
- Что вы делаете, сэр?
- Выкладываю на ваш стол кусочки металла, сержант Остин.
И продолжал выкладывать, пока карман не опустел. Сержант Остин служил в армии,
они, похоже, были одного возраста, но он не покидал Соединенных Штатов.
А теперь смотрел на две "Серебряных звезды"[32], три "Бронзовые звезды"[33],
"Благодарственную медаль за службу в сухопутных войсках" и четыре "Пурпурных
сердца". Ничего подобного он никогда не видел.
- Далеко отсюда и давным-давно я заплатил за право знать, кто убил мою дочь.
Заплатил за это право своей кровью. Вы должны назвать мне имя, мистер Остин.
Детектив полиции нравов подошел к окну, посмотрел на Норфолк. Это противоречило
должностным инструкциям. Кардинально с ними расходилось. Он мог лишиться работы.
- Мадеро. Беньямин "Бенни" Мадеро. Руководил бандой латиносов. Очень жестокой,
не знающей пощады.
- Благодарю. - За его спиной мужчина собирал свои кусочки металла.
- Но вы опоздали, если собрались навестить его. И я опоздал. Мы все опоздали. Он
уехал. Вернулся в свою родную Панаму. Я знаю, это сделал он, но у меня нет улик,
чтобы обратиться в суд.
Рука открыла дверь небольшого магазина произведений восточного искусства,
расположенного на Манхэттене, на 28-й улице, рядом с Мэдисон-авеню. Над дверью
звякнул звонок.
Гость оглядел полки, уставленные фигурками из нефрита и селадона[34], камня и
гипса, слоновой кости и керамики, слоников и полубогов, фантастических чудовищ и
бесчисленных Будд. Из глубин магазина появился человек.
- Я должен стать кем-то еще, - сказал Кел Декстер.
Прошло пятнадцать лет с тех пор, как он дал шанс начать новую жизнь бывшему
вьетконговскому майору и его жене. Азиат не колебался ни секунды. Склонил
голову:
- Разумеется. Пожалуйста, пройдемте со мной.
Произошло это 15 марта 1992 года.
Расплата
Быстроходная рыбацкая шхуна "Никита" еще до зари вышла из бухты курортного порта
Гольфито[35] и по каналу направилась в открытое море.
У штурвала стоял владелец и шкипер, Педро Ариас. Он не очень-то понимал, что
нужно зафрахтовавшему его шхуну американцу, но возникшие вопросы держал при
себе.
Мужчина приехал прошлым днем на мотоцикле с костариканскими номерами. Мотоцикл
этот, подержанный, но в прекрасном состоянии, он купил в Палмар-Норте, городе,
расположенном на Панамериканской автостраде, куда прилетел местным рейсом из
Сан-Хосе.
Мужчина прогулялся взад-вперед по пристани, оценивая пришвартованные рыбацкие
шхуны, прежде чем остановил свой выбор на "Никите", и подошел к капитану. С
мотоциклом, прикованным цепью к ближайшему фонарному столбу, и ранцем-рюкзаком
за плечами, мужчина напоминал парашютиста, а не рыбака.
На стол в каюте легла пачка долларов. Такие деньги гарантировали многое, в том
числе и отличную рыбалку.
Но ловить рыбу мужчина не собирался, вот почему все удилища так и остались
висеть под потолком каюты, когда "Никита" удалилась от берега, все больше
углубляясь в залив Дульче. Ариас развернул ее носом к югу, чтобы примерно через
час миновать Пунта-Банко.
Для того чтобы выполнить просьбу гринго, Ариасу пришлось купить две пластиковые
бочки с горючим, которые сейчас, надежно закрепленные, лежали на кормовой
палубе. Тот хотел покинуть костариканские территориальные воды, обогнуть
полуостров Пунта-Бурика и попасть в Панаму.
Объяснение, что его семья проводит отпуск в Панама-Сити, а он хочет проехать на
мотоцикле по панамской глубинке через всю страну, показалось Педро Ариасу таким
же весомым, как туман над морем, который сейчас рассеивало поднимающееся солнце.
Однако, если гринго хотел въехать в Панаму на мотоцикле через пустынный берег,
минуя определенные формальности, синьор Ариас ничего не имел против. Отношения
гринго и властей соседней страны никоим образом его не касались.
К завтраку "Никита" - в спокойной воде ее скорость составляла двенадцать узлов в
час - оставила позади Пунта-Банко и вышла в Тихий океан.
В десять утра они увидели верхушку маяка, установленного на острове Бурика, еще
через полчаса обогнули его и пошли вдоль восточного берега полуострова Бурика.
Педро Ариас обвел полуостров рукой:
- Это все Панама.
Американец кивнул, не отрывая взгляда от карты. Ткнул пальцем:
- Рог aqua[36].
Его интересовал участок побережья без городов и курортов, пустынные пляжи, от
которых в джунгли уходили тропы. Шкипер кивнул и вновь изменил курс, чтобы
наискось пересечь бухту Чарко-Асул. Сорок километров, чуть больше двух часов.
Они прибыли в указанное гринго место к часу дня. Несколько рыбачьих шхун,
встретившихся им на широкой глади бухты, не обратили на них ни малейшего
внимания.
Американец захотел, чтобы они плыли вдоль берега на расстоянии сотни ярдов от
него. К востоку от Чирики-Виехо они увидели песчаный пляж с несколькими
тростниковыми хижинами, в которых местные рыбаки могли остаться на ночь. Хижины
говорили о наличии тропы, уводящей в глубь страны. Именно тропы, не проселочной
дороги. Автомобиль, даже внедорожник по ней не проехал бы, а вот мотоцикл мог.
Не без труда им удалось сгрузить со шхуны мотоцикл, потом на песок лег ранецрюкзак,
и они расстались. Пятьдесят процентов оговоренной суммы шкипер получил в
Гольфито, остальные пятьдесят по прибытии в нужное место. Гринго расплатился
сполна.
"Он, конечно, странный человек, - думал Ариас, - но доллары у него такие же, как
у остальных, а когда надо кормить четверых детей, выбирать не приходится". Он
включил двигатели на задний ход, сдернул нос шхуны с песка, развернул ее и
направился в открытое море. В миле от берега перелил горючее из обеих бочек в
баки и погнал шхуну на юг, к дому.
На берегу Кел Декстер достал отвертку, снял костариканские номера, зашвырнул их
в море. Из рюкзака достал номера, аналогичные тем, с которыми ездили панамские
мотоциклы, привернул их на положенное место.
Документы у него были идеальные. Стараниями миссис Нгуен Кел получил
американский паспорт, но не на фамилию Декстер, в котором уже стояла панамская
виза, поставленная в аэропорту Панама-Сити и свидетельствующая о том, что он
прибыл в страну несколько дней тому назад.
С ломаным испанским, приобретенным в судах и тюрьмах Нью-Йорка, где двадцать
процентов его клиентов были латиносы, он, конечно, не мог сойти за панамца. Но
турист-американец вполне мог отправиться в поездку по стране в поисках хорошего
места для рыбалки.
Прошло уже более двух лет с тех пор, как в декабре 1989 года США превратили
некоторые части Панамы в пепелище в попытке лишить власти и арестовать диктатора
Норьегу, и Декстер полагал, что панамские копы предпочтут не связываться с
американцем.
Узкая тропа, ведущая от пляжа сквозь густые джунгли, в десяти милях от берега
существенно расширилась. Потом превратилась в проселок, по сторонам которого
появились отдельные фермы, и он понял, что скоро попадет на Панамериканскую
автостраду, чудо инженерной мысли, протянувшуюся от Аляски до Патагонии.
В Дэвид-Сити он залил полный бак и вновь выехал на автостраду. От столицы его
отделяли пятьсот километров. Наступила ночь. Он поел в придорожной закусочной
вместе с дальнобойщиками, опять заправил мотоцикл и покатил дальше. Пересек мост
с кабинками кассиров, за которым начинался Панама-Сити, расплатился песо и
въехал в пригород Бальбоа с восходом солнца. Нашел в парке скамью, цепью
приковал к ней мотоцикл и поспал три часа.
День ушел на активную разведку. На огромной карте, купленной в Нью-Йорке, Кел
нашел и центр города, и трущобный район Чорильо, где родились и выросли Норьега
и Мадеро. Их дома разделяли лишь несколько кварталов.
Но бедняки, сумевшие вырваться из цепких лап бедности, предпочитают жить в
роскоши, и Мадеро не был исключением. Вечера он предпочитал проводить в одном из
двух фешенебельных ночных клубов в Паитилья, элитном районе города, благо что
был их совладельцем.
В два часа ночи вернувшийся из Штатов бандит решил, чт
...Закладка в соц.сетях
