Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
...а, полученного при расщеплении перекиси
водорода. Топливо, фтор и водород, - это, между прочим, государственная
тайна выталкивается вниз по подающим трубкам и воспламеняется, как
только попадает в мотор. Происходит что-то вроде направленного взрыва,
Ракета взлетает. Стальной пол под ее основанием отодвигается. Там
глубокий колодец для выхлопа, почти до основания скал. Завтра увидите.
Похож на пещеру. Когда мы проводили статическую проверку день назад, мел
расплавился и потек в море, как вода. Надеюсь, мы не выжжем знаменитые
белые скалы до дна, когда дело дойдет до настоящей штуки. Хотите
посмотреть, как идут работы?
Бонд молча последовал за Дрэксом по крутой металлической лестнице,
следующей изгибу стальной стены. Теперь он испытывал почти обожание к
этому человеку. Можно ли было обижаться на детское поведение Дрэкса за
карточным столом? Слабости есть даже у великих мира сего. Нужна же
Дрэксу какая-то разрядка от огромной ответственности. Из того, что Бонд
слышал за ужином, следовало, что особенно положиться на своего
легковозбудимого заместителя Дрэкс не может. Он один - источник
жизненной силы проекта и даже в таком пустяке, как карточная игра,
должен постоянно самоутверждаться, искать приметы удачи, пожалуй, и
обеспечивать их себе сам. Кто, подумал Бонд, кто бы не потел и не грыз
ногти, когда так много поставлено на карту.
Спускаясь, они гротескно отражались в зеркальной поверхности Ракеты,
и Бонд почти с изумлением вспомнил, что совсем недавно чувствовал к
этому человеку жалость, смешанную с отвращением.
Они ступили на стальные плиты пола. Дрэкс остановился и посмотрел
вверх, приглашая Бонда сделать то же. С этой точки ракета казалась
прямым столбом света, уходящим в небеса, света не белого, а
перламутрового. В нем были искры красного, от алых канистр гигантского
пенного огнетушителя, рядом с которым наготове, целя насадкой шланга в
основание ракеты, стоял человек в асбестовом костюме. В нем был
фиолетовый отсвет, отражение ламп на панели управления стальным полем. В
нем был изумрудный размыв, реплика козырька над лампой, у которой сидел
кто-то и записывал цифры, выкликавшиеся ему прямо из-под сопла.
Казалось немыслимым, что эта пастельная колонна, такая хрупкая и
грациозная, сможет выдержать то, чем грозила ей пятница: ревущий напор
мощнейшего контролируемого взрыва из всех, когда-либо предпринятых; удар
преодоления звукового барьера; неведомые нагрузки полета со скоростью 15
000 миль в час; шок взлета на тысячу миль в высоту и проникновения в
атмосферный покров Земли.
Дрэкс словно читал его мысли.
- Это будет как убийство, - сказал он и вдруг разразился лающим
смехом. - Уолтер, - позвал он. - Подите сюда. Тот послушно подошел. -Я
сказал, Уолтер, нашему другу капитану, что, когда мы запустим
"мунрейкер", это будет похоже на убийство.
Бонд не удивился выражению недоумения, мелькнувшему по лицу Уолтера.
- Детоубийство, - раздраженно пояснил Дрэкс. - Убийство нашего
ребенка. - Он показал на ракету. - Да очнитесь!
Что с вами?
Лицо Уолтера прояснилось. Он выдавил подобие улыбки.
- Убийство. Да, это похоже. Ха-ха! А теперь, сэр Хьюго, надо обратить
внимание на графитовые предкрылки вытяжного отверстия. Министерство
спокойно насчет их точки плавления? Но там не знают... - Разговаривая,
Дрэкс и Уолтер прошли под хвост ракеты, и Бонд за ними.
Стоявшие там люди повернулись навстречу. Дрэкс, взмахнув рукой в
сторону Бонда, произнес:
- Капитан Бонд, наш новый офицер безопасности.
Ни слова приветствия, ни искры любопытства в глазах.
- Ну, так что у вас там с графитом... - Все обступили Дрэкса, и Бонд
оказался предоставленным сам себе.
Он не удивился холодности приема. Он бы и сам встретил
новичка-дилетанта, вторгшегося в его работу, с той же смесью равнодушия
и враждебности. Он понимал этих высоколобых технарей, которые полтора
года жили здесь в заоблачных высях астронавтики и были сейчас на пороге
сурового испытания. И все-таки, подумал он, честные люди должны
понимать, что он здесь по делу, что у него своя жизненно важная доля в
успехе проекта. Легко предположить, что один из этих людей здесь враг. И
возможно, в этот самый момент он ликует, зная, что графит, в котором
сомневается Уолтер, действительно недостаточно стоек. Правда, все они
похожи на спаянную команду сейчас, когда стоят вокруг Дрэкса и Уолтера.
Но нет ли среди них человека, чей мозг движется по своей секретной
орбите, высчитывая козни?
Бонд, глядя по сторонам, осторожно обошел треугольник, образованный
основаниями стабилизаторов, покоящимися в обитых резиной пазах в
стальном полу. Время от времени он взглядывал на группу вокруг Дрэкса.
Все, кроме него, были одеты в плотно облегающие нейлоновые
комбинезоны на пластиковых молниях. Нигде ни крупицы металла, и нет
никого в очках. Все головы тщательно выбриты. Вероятно, для того, решил
Бонд, чтобы ни один волос не попал ненароком в какой-нибудь механизм. Но
этому выводу противоречило то, что приходилось счесть самой необычной
чертой, объединившей всех на площадке: усы. Усы были у всех без
исключения, и очень ухоженные, и всех цветов и фасонов: в форме руля
велосипеда, а ля морж, а ля кайзер, а ля Гитлер. Среди этого
разнообразия волосяных меток буйная рыжеватая поросль на лице Дрэкса
казалась знаком отличия, приметой его командирского ранга.
Зачем это, подумал Бонд. Он никогда не был поклонником этого мужского
украшения, но сейчас, в сочетании с бритыми черепами, усы выглядели
просто непристойно. Ладно бы еще все одного фасона, а то какой-то разгул
личных пристрастий, бунт самовыражения на фоне голых круглых голов.
Омерзительно.
Что еще можно было сказать об этих людях? Среднего роста, худощавые,
стройные. Этого, видимо, требовала работа: ловкость и проворство нужны,
чтобы бегать по узким мосткам, и компактность, чтобы сквозь люки
проникать в тесные внутренние помещения ракеты. Руки казались спокойными
и безупречно чистыми. Ноги твердо, не переминаясь, стояли на полу, что
говорило о полной погруженности в обсуждение. Ни один из них ни разу не
посмотрел в его сторону. Пожалуй, за три оставшихся дня он вряд ли
сможет оценить преданность этих пятидесяти роботоподобных германцев.
Потом он вспомнил. Их уже не пятьдесят. Их сорок девять. Один разнес
себе голову пулей. И что открылось в тайниках души Барча? Женщина и
"Хайль Гитлер!". Насколько он будет далек от истины, подумал Бонд, если
сделает предположение, что и у остальных, помимо ракеты, мысли заняты
тем же?
- Доктор Уолтер! - В мысли Бонда, который стоял, поглаживая острый
край колумбитового стабилизатора, ворвался сдержанно-гневный голос
Дрэкса. - К делу. Это приказ. Мы потеряли уже достаточно времени.
Люди разошлись по местам, а Дрэкс подошел к Бонду, оставив Уолтера
все в той же неуверенности.
- Чертов дурак. - Лицо Дрэкса было грозно. - Вечно ему все мерещится.
- Пробормотав это, он сменил тон. Пойдемте в мой кабинет. Я покажу вам
план полета. А потом пора и спать.
Подойдя к стене, Дрэкс повернул в ней незаметную рукоятку, и с мягким
свистом открылась узкая дверь. В трех футах в глубине от нее была еще
одна дверь, также, как первая, обитая по контуру резиной. Герметичность,
подумал Бонд. Дрэкс, прежде чем закрыть внешнюю дверь, остановился на
пороге и показал на ряд таких же незаметных рукояток в стене.
- Мастерские, - сказал он. - Электрики, энергетики, контроль
заправки, туалеты, склады. Моя секретарша, последнее относилось к
смежной двери.
Дрэкс закрыл внешнюю дверь, прежде чем открыть вторую, и, пропустив
Бонда в кабинет, затворил и ее.
Это была строгая комната с серыми стенами, серым ковром на полу и
креслами из гнутых металлических трубок, обитыми синей тканью. Главным в
ней, конечно, был большой рабочий стол. Кроме того, по стенам стояли два
зеленых бюро и большой металлический радиоприемник. В полуоткрытую дверь
виднелась кафельная облицовка ванной. Стена напротив письменного стола
казалась сделанной из опалового стекла. Дрэкс подошел к ней, нажал на
два выключателя справа.
Стекло осветилось, и Бонд увидел две карты по шести квадратных футов,
расчерченные по его изнанке.
На левой карте изображалась восточная часть Англии от Портсмута до
Гулля и примыкающие воды с 50 по 55 градус широты. От красной точки,
показывающей стартовую площадку ракеты, по всей карте расходились дуги с
интервалом в десять миль. На расстоянии восьмидесяти миль от старта,
между Фризианскими островами и Гуллем, среди океана горела рубиновая
цель.
Дрэкс указал на компактные математические та блицы и колонки
показателей, заполнившие правую сторону карты.
- Скорости воздушных потоков, атмосферное давление, таблицы готовых
расчетов для настройки гирокомпасов. Подсчитаны с учетом скорости и
дальности полета в качестве констант. Ежедневно мы получаем прогнозы
погоды, сделанные ВВС, и показатели состояния верхних слоев атмосферы,
добытые с помощью реактивной авиации. Достигнув максимальной высоты,
самолет сбрасывает воздушные шары, наполненные гелием, которые
поднимаются еще выше. Толщина земной атмосферы - около пятидесяти миль.
После двадцати плотность такова, что уже не имеет значения для ракеты.
Там можно двигаться по инерции почти в вакууме. Пройти первые двадцать
миль - вот проблема. Сила тяготения Земли - еще одна. Уолтер может все
объяснить, если вам интересно. В пятницу прогнозы погоды будут поступать
непрерывно, и настройка гирокомпасов состоится непосредственно перед
стартом. А пока мисс Брэнд каждое утро обрабатывает все поступающие
данные и составляет таблицу расчетов на случай, если они понадобятся.
Теперь Дрэкс показывал на другую карту. Это была диаграмма
эллипсоидного полета Ракеты от старта до цели, в сопровождении еще более
густых колонок цифр. - Скорость вращения Земли и его влияние на
траекторию полета, - объяснил Дрэкс. - Фактор вращения Земли на восток
надо соотносить с данными на другой карте. Сложное дело. Ваше счастье,
что нет нужды в нем разбираться. Для этого у нас есть мисс Брэнд. Так, -
он выключил карты. -Какие-нибудь вопросы по работе? Мне кажется, ее не
будет много. Сами видите, что приняты все, мыслимые и немыслимые, меры.
Министерство настаивало на этом с самого начала.
- Похоже, что все в порядке, - произнеся это, Бонд внимательно
смотрел на Дрэкса. Здоровый глаз того был настороже. Бонд сделал паузу.
- Скажите честно, вы верите, что между вашей секретаршей и Тэллоном
что-то было?
- Отчего же нет? - легко отозвался Дрэкс. - Девочка привлекательная.
Они часто встречались. И уж точно она крепка задела Барча.
- Я слышал, Барч перед смертью отсалютовал и крикнул "Хайль Гитлер!",
- сказал Бонд.
- Я тоже слышал, - ровно ответил Дрэкс. - Ну и что? - А зачем ваши
люди все носят усы? - спросил Бонд, проигнорировав вопрос Дрэкса. И
снова почувствовал, что задел его.
- Моя идея, - Дрэкс хохотнул. - Они нераспознаваемы в этих белых
комбинезонах, да еще с бритыми головами. Поэтому я велел им отрастить
усы. Им понравилось. Стало чем-то вроде амулета, как в военной авиации
во время войны. А что, не нравится?
- Ну что вы, - ответил Бонд. - Несколько странно, поначалу. Я бы
подумал, что большие номера на спинах, разного цвета для каждой смены,
были бы эффективнее.
- А я, - сказал Дрэкс, поворачиваясь к двери, словно давая понять,
что разговор окончен, - я остановился на усах.
Глава 13
СЧИСЛЕНИЕ ПУТИ
A среду ранним утром Бонд проснулся в постели покойника.
Он спал мало.
Дрэкс молчал всю дорогу до дома и у подножия лестницы не слишком
ласково пожелал спокойной ночи. Бонд по ковровой дорожке коридора прошел
туда, где светилась его распахнутая дверь, и нашел свои вещи аккуратно
распакованными.
Комната была убрана так же дорого, как и все внизу, а на столике у
кровати стояли тарелка с бисквитами и бутылка "Виши".
От предыдущего постояльца только и осталось, что бинокль в кожаном
футляре да металлическое бюро, запертое и без ключа. Бонд знал, что
такое эти бюро. Он наклонил его к стенке, нащупал снизу кончик
замыкающего стержня, который пронизывает ящики насквозь, когда
запирается верхний. Подпихивая стержень вверх. Бонд один за другим
освободил все ящики и осторожно поставил бюро на место с недоброй
мыслью, что майор Тэллон недолго бы продержался в Секреткой службе.
В верхнем ящике лежали масштабные карты объекта со всеми сооружениями
и военно-морская карта ј 1895 Дуврского пролива. Бонд выложил их на
кровать и тщательнейшим образом осмотрел. В складках военно-морской
карты были частички пепла.
У туалетного столика Бонд нашел свой прямоугольный кожаный кейс.
Проверил числа на секретном замке и, довольный, что их никто не трогал,
набрал шифр. Кейс был битком набит инструментами. Бонд достал аэрозоль с
пудрой для снятия отпечатков пальцев и большое увеличительное стойло.
Обрызгав тонким сероватым порошком всю поверхность карты, он обнаружил
множество отпечатков. После осмотра через лупу выяснилось, что
принадлежали они двум людям. Он отобрал два самых четких, вынул из кейса
"лейку" со вспышкой и сфотографировал. Потом он внимательно рассмотрел в
лупу две слабые морщинки, выявленные порошком. Выходило так, что эти
линии были проведены с берега, чтобы что-то запеленговать. Это был очень
узкий пеленг, и обе линии, похоже, исходили из того дома, в котором
сейчас находился Бонд. Фактически, подумал он, они могут указывать на
наблюдение некоего объекта из разных крыльев Дома.
Линии были намечены не карандашом, а, чтобы не оставить следов,
кончиком чего-то, может быть, сухого пера, почти не потревожившего
волокон бумаги.
В той точке, где линии встречались, был намек на вопросительный знак,
а точка располагалась на отметке глубины в 12 фатомов "Фатом (фасом) -
морская сажень, равняется 1,83 м.", на расстоянии пятидесяти ярдов от
мыса, по азимуту от дома к плавучему маяку "Южный Гудвин". Больше,
пожалуй, из карты ничего не выжать. Бонд посмотрел на часы. Без двадцати
час. Послышались шаги в холле, щелчок выключателя. Инстинктивно он встал
и тихо выключил свет у себя, оставив лишь затемненный ночник у кровати.
Он слышал, как Дрэкс тяжело поднимался по лестнице. Щелчок еще одного
выключателя. Тишина. Бонд представил себе большое волосатое лицо,
обращенное к коридору, присматривающееся, прислушивающееся. Потом скрип
и стук осторожно закрываемой двери. Бонд ждал, просчитывая движения
человека, который готовится ко сну. Стукнуло, открывшись, окно. Трубный
звук прочищаемого носа. Молчание.
Бонд дал Дрэксу еще пять минут, а потом тихо подошел к бюро и вытянул
другие ящики. Во втором и третьем было пусто, а в нижнем лежала пачка
дел, уложенных по алфавиту. Это были досье на всех, кто работал на
объекте. Бонд вытащил все на "А" и пошел к кровати читать.
Принцип организации материала во всех досье был одинаков: полное имя,
адрес, дата рождения, физические данные, особые приметы, послевоенная
профессия, военная служба, участие в политической деятельности и
политические взгляды, судимости, состояние здоровья, ближайшие
родственники. В делах тех, у кого были жены и дети, имелись и их полные
описания тоже, и в каждом наличествовали фотографии анфас и в профиль, а
также отпечатки всех пальцев обеих рук.
Двумя часами и десятью сигаретами позже он все их проработал,
обнаружив две чрезвычайно интересные особенности. Первая из них состояла
в том, что все пятьдесят человек прожили беспорочную жизнь, лишенную
даже намека на какой-либо политический или криминальный одиоз. Это было
настолько неправдоподобно, что Бонд решил при первой же возможности
передать их все в секцию "Д" для перепроверки.
Вторая особенность: ни на одной фотографии не было усатой физиономии.
Несмотря на объяснения Дрэкса, Бонд мысленно поставил у этого факта
маленький вопросительный знак.
Он встал с кровати и запер дела в бюро, отложив в кейс лишь
военно-морскую карту и одно досье, закрыл кейс на шифр и засунул под
кровать так, чтобы он лежал там у внутренней стены комнаты точно под
подушкой. Потом не торопясь помылся, почистил зубы и широко распахнул
окно.
Луна все еще светила, так же, как светила она, подумал Бонд, когда,
проснувшись - возможно, от необычного шума, -Тэллон поднялся на крышу,
может быть, пару ночей назад и увидел то, что увидел. У него был
бинокль, и Бонд, вспомнив об этом, взял его в руки. Это был очень мощный
немецкий бинокль, возможно, военный трофей, и цифры "7х50" на крышке
футляра означали, что его линзы - ночного видения. Итак, осторожный
Тэллон тихо - но недостаточно тихо - прошел в другой конец крыши и снова
приставил бинокль к глазам, оценивая расстояние от края мыса до того,
что было там в море, и от него же до плавучего маяка. Потом он тихо, тем
же путем, вернулся в свою комнату.
Бонд видел, как Тэллон, может быть, впервые за все время своего
пребывания в этом доме, тщательно запирается, идет к бюро, вынимает
карту, на которую раньше едва обращал внимание, и осторожно помечает на
ней результаты своей грубой прикидки. Может быть, долго смотрит на нее,
прежде чем поставить легонький вопросительный знак рядом.
И что же там было в море? Лодка? Свет? Шум?
Невозможно ответить.
Что бы там ни было, Тэллону этого видеть не полагалось.
Кто-то его услышал. Кто-то догадался, что он это, неположенное,
видел, и, дождавшись, когда утром Тэллон покинет комнату, вошел туда и
обыскал ее. Карта, может, ничего и не выдала, но на подоконнике лежал
бинокль ночного видения.
Этого было достаточно. Вечером Тэллона убили.
Бонд встряхнулся. Не слишком ли он торопится, на шатких основаниях
выстраивая целую историю? Да, Барч убил Тэллона. Но не он засек его
ночью, не он оставил следы своих пальцев на карте. Это сделал человек,
чье досье Бонд убрал в свой кейс.
Это сделал скользкий ординарец Дрэкса, Вилли Кребс. Это его отпечатки
остались на карте. В течение четверти часа Бонд сравнивал их с теми, что
были в деле Кребса, и на этот счет сомнений не было. Но он ли заметил
Тэллона на крыше?
И сделал ли что-нибудь, если да? Для начала нельзя не отметить, что
на вид он большой любитель совать нос в чужие дела. И глаза у него, как
у мелкого воришки. А его отпечатки на карте явно перекрывают отпечатки
Тэллона. Значит, он смотрел ее позже.
Но как мог Кребс затеять все это, будучи постоянно под наблюдением
Дрэкса? Да вспомни Цицеро, верного слугу английского посла в Анкаре во
время войны! Рука в кармане полосатых брюк, брошенных на спинку стула.
Ключи от сейфа. Сейф. Секретные данные. Очень похоже.
Бонд вздрогнул от холода и понял вдруг, что стоит перед открытым
окном и что давно пора спать.
Перед тем, как лечь, он взял кобуру с кресла, где она лежала среди
сброшенной одежды, и, вынув "беретту" из зажима, положил под подушку. От
кого он собирался защищаться? Бонд не знал, но верил своей интуиции,
которая говорила: опасность рядом. Запах опасности, пока неявный, был
порождением целого ряда крошечных вопросительных знаков, расставленных
мысленно за прошедшие сутки: загадка Дрэкса; "Хайль Гитлер" Барча;
эксцентрические усы; пятьдесят образцово-показательных немцев; карта;
бинокль ночного видения; Кребс.
Сначала нужно сообщить о своих подозрениях Вэллэнсу. Потом -
исследовать возможности Кребса. Потом - взглянуть, как организована
охрана ракеты, например, со стороны моря.
И еще сойтись с коллегой Брэнд и обговорить общий план действий на
ближайшие два дня. Времени осталось совсем мало.
Заставляя себя заснуть, Бонд представил семерку на циферблате часов,
чтобы недремлющие клетки мозга разбудили его ровно в семь. Он хотел как
можно раньше выйти из дома и позвонить Вэллэнсу. Если его ранний уход
вызовет подозрения, он не возражает. Это одна из его задач - вовлечь в
свою орбиту те же силы, которые встревожил Тэллон. Ибо если Бонд был в
чем-то уверен, так это в том, что майор погиб не от любви к Гале Брэнд.
Сверхчувствительный будильник не подвел его. Ровно в семь, со ртом,
пересохшим от чрезмерного количества сигарет, выкуренных ночью, он
заставил себя встать с кровати и лечь в холодную ванну. Потом он
побрился, тщательнейше прополоскал рот, надел синюю хлопковую рубашку и
поношенный, в мелкую черно-белую клетку, костюм, повязал черный галстук
и тихо, но на таясь, прошел по коридору к лестничному маршу с
прямоугольным кожаным кейсом в левой руке.
Гараж отыскался за Домом, и мощный мотор "Бентли" с готовностью
отозвался на прикосновение к стартеру. Бонд медленно проехал перед
равнодушно зашторенными окнами, пересек бетонный плац и притормозил на
краю рощи. Обернувшись, он убедился, что, стоя на крыше, можно увидеть
над взрывозащитной стеной крайнюю точку мыса и море.
Вокруг купольного пристанища ракеты не было ни следа жизни, а
бетонная полоса, посверкивающая в утреннем солнце, пустынно устремлялась
в сторону Дила. Было похоже на новый аэродром... Нет, скорее, три
раздельно стоящие "объекта": купол, стена и куб командного пункта,
каждый из которых отбрасывал к Бонду длинную черную тень, - наполнили
ему пустынные ландшафты Дали.
Далеко а море, в утреннем тумаке, обещавшем жаркий день, можно было
заметить плавучий маяк "Южный Гудвин" блекло-красную баржу, обреченную,
подобно бутафорскому кораблю на сцене "Друрилейн", наблюдать диораму
волн и облаков, бегущих по ветру без документов, пассажиров и груза, и
быть прикованной якорями к точке отправления и назначения одновременно.
С интервалом в тридцать секунд она посылала в туман печальную жалобу,
долгий сдвоенный трубный звук в падающей каденции. Песня сирены, подумал
Бонд, назначенная отпугивать, а не соблазнять. Интересно, как семь
человек ее экипажа выдерживают этот вой сейчас, когда в тесной столовой
пережевывают бекон с фасолью? Передергивает ли их, когда он прерывает
"Выбор домохозяйки", на полную мощь орущий из радиоприемника? Зато
безопасная жизнь, подумал он, хоть ты и прикован к вратам кладбища.
Он взял на заметку выяснить, не видел ли кто из этих семи - или не
слышал - того, что Тэллон пометил на карте, и быстро проехал через посты
охраны.
В Дувре Бонд остановился у скромного кафе "Ройал", где, как он знал
издавна, подавали прекрасные рыбные блюда и омлеты. Хозяева, мать и сын
итало-швейцарского происхождения, приветствовали его как старого друга,
и он, попросив подать омлет, бекон и большую чашку кофе ровно через
полчаса, отправился в полицейский участок. Оттуда через коммутатор
Скотланд-Ярда он позвонил Бэллэнсу. Тот завтракал дома. Он без
комментариев слушал осторожную речь Бонда, но выразил удивление, что
Бонд еще не поговорил с Галой Брэнд.
- Она толковая девочка, - сказал он. - Если мистер К. что-то
затевает, она наверняка знает, что это. И если Т. слышал шум ночью в
воскресенье, она тоже могла его слышать. Хотя, должен признать, не
докладывала об этом.
Бонд промолчал о том, как холодно она его встретила.
- Собираюсь поговорить с ней утром, - пообещал он. - И попрошу
инспектора передать вам карту и фотопленку, может, с дорожными патрулями
подкинет. Между прочим, откуда звонил Т. своему нанимателю в
понедельник?
- Узнаю и сообщу. Да, и попрошу Тринити-хаус "Тринити-хаус -
правление маячно-лоцманской корпорации Великобритании."узнать у "Южных
Гудвинов" и береговой охраны, не могут ли помочь. Что-нибудь еще?
- Нет, - сказал Бонд. Линия шла через слишком много коммутаторов.
Если б он говорил с М., он бы сказал больше. Но рассказывать Вэллэнсу об
усах и ночном ощущении опасности, которое, кстати, развеялось при
дневном свете, казалось нелепым. Эти полицейские хотят твердых фактов.
Они больше годятся для расследования, чем для предотвращения
преступлений, подумал Бонд. - Нет. Это все. - И повесил трубку.
После вкусного завтрака он повеселел. Прочитав "Экспресс" и "Тайме",
нашел сухой отчет о дознании по делу Тэллона. "Экспресс" с помпой
преподнесла фотографию девушки, и Бонда позабавило то нейтральное
сходство, которого сумел добиться Вэллэнс. Он твердо решил, что
раскроется перед ней полностью, как бы она это ни приняла. Возможно, у
нее есть свои подозрения или предчувствия, столь слабые, что она держит
их при себе, не допуская в отчеты? Было девять часов, когда Бонд выехал
из рощи на бетонный плац. Он понял это по тому, что завыла сирена, и
из-за дома тут же в ногу выбежала двойная шеренга людей. Дотопав до
купола, один из них принялся звонить в дверь, в то время как остальные
отмечались, потом дверь отворилась, и они по одному исчезли из виду.
Вот немцы! У них в крови пунктуальность, подумал Бонд.
РУКИ ЧЕШУТСЯ
Cа полчаса до этого Гала Брэнд докурила свою первую утреннюю
сигарету, допила кофей, оставив свою комнату, пошла через бетонную
площадку к куполу, безупречная секретарша в безупречно белой блузке и
синей складчатой юбке.
Ровно в восемь тридцать она была на рабочем месте. На столе лежала
пачка телетайпных лент Министерства ВВС, и Гала первым делом перенесла
суть их сообщений на метео
...Поділитися у соцмережах
