Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
... его не забудем. Новая
боеголовка установлена на место. Настоящий шедевр дизайна. Вес тот же,
все безупречно. А прежняя - консервная банка, набитая драгоценной
телеметрией Министерства ресурсов, - уже в Штеттине, за "Железным
занавесом". И вот верная субмарина снова возвращается сюда, и скоро, -
он посмотрел на часы, проскользнет под водами Ла-Манша, чтобы забрать
нас отсюда в одну минуту первого завтра.
Дрэкс вытер мокрый рот тыльной стороной ладони и откинулся в кресле,
глядя в потолок глазами, полными видений. Внезапно он хмыкнул и
насмешливо скосился на Бонда.
- И знаете, что мы сделаем, как только окажемся на борту? Мы сбреем
эти знаменитые усы, которые вас так интересовали. Вы почуяли запах, но
не поняли, где собака зарыта. Бритые головы и любовно ухоженные усы -
это, дорогой Бонд, просто камуфляж. Маскировка. Попробуйте выбрить
голову и отрастить большие усы. Да вас родная мать не узнает! Именно
сочетание дает такой эффект. Усы и бритая голова. Поняли?
Пунктуальность, дорогой мой. Пунктуальность в любой детали. Это мой
девиз. - Он смачно причмокнул и занялся сигарой.
Вдруг благодушие спало с его лица, и он выжидательно посмотрел на
Бонда.
- Ну, скажите же что-нибудь. Не сидите, как мумия. Что вы думаете о
моей истории? Разве вы не считаете, что она замечательная,
необыкновенная? Чтобы один человек добился всего этого? Ну же, ну!
Говорите! - Он бессознательно поднял руку ко рту и принялся грызть
ногти. Потом, спохватившись, сунул руку в карман и смерил Бонда резко
похолодевшим взглядом. - Или вы предпочитаете, чтобы я позвал Кребса? -
Он кивнул на внутренний телефон на столе. - "Укротителя" Кребса.
Бедняга. Он как ребенок, у которого отняли игрушку. Или вам больше
нравится Вальтер? Он тоже умеет делать памятные подарки. Чего-чего, а
гуманизма в нем нет. Итак?
- Да, - выронил Бонд, прочно уставясь в большое красное лицо. - Это
необыкновенная история. История болезни. Галлопирующая паранойя.
Навязчивый бред. Мания подозрительности и преследования. Ненависть и
жажда мести на фоне мании величия. Любопытно заметить, - непринужденно
продолжил Бонд, - что это может быть связано с вашими зубами. Диастема,
так это называется. Результат сосания пальца в детстве. Да, думаю, что
такой диагноз вынесут психиатры, когда вас доставят в сумасшедший дом.
"Лошадиная челюсть". Жестокие прозвища в школе и так далее.
Поразительно, какое влияние это оказывает на ребенка. Потом эти угли
раздул нацизм, а довершил дело удар по голове. Удар, который, кстати, вы
сами себе устроили. Я думаю, он все поставил на место, или, вернее,
сдвинул. С этого момента вы окончательно спятили. То же происходит с
людьми, которые думают, что они боги. С потрясающим упорством. Настоящие
фанатики. А вы так почти гений. Ломброзо был бы от вас в восторге. Но на
самом деле вы просто бешеная собака, которую следует пристрелить.
Впрочем, есть еще один выход - самоубийство. Параноики часто кончают с
собой. Все это очень печально.
Бонд сделал драматическую паузу и заключил, вложив в последнюю фразу
все презрение, на которое был способен:
- А теперь, обезьяноподобный лунатик, продолжайте свой фарс!
Это сработало.
С каждым словом Бонда лицо Дрэкса все сильнее искажалось гневом,
глаза наливались кровью, пот градом лился с подбородка, рот приоткрылся,
показав растопыренные зубы, струйка слюны поползла и повисла над
воротником рубашки. При последнем оскорблении, наверняка пробудившем.
Бог знает, какие школьные воспоминания, он вне себя ринулся из-за стола,
загодя замахиваясь огромным волосатым кулаком. Бонд стиснул зубы и
принял все.
Приступ гнева затих после того, как Дрэксу пришлось дважды поднимать
с пола кресло с привязанным к нему Бондом. Он вынул из кармана шелковый
носовой платок, вытер лицо и руки. Ровным шагом прошел к дверям и
обратился к Гале через повисшую голову Бонда.
- Думаю, что с вами покончено, - сказал он спокойно и
безапелляционно. - Кребс знает, как вязать узлы. - Он показал
подбородком на окровавленного Бонда. - Когда этот очнется, передайте
ему, что двери откроются еще раз, завтра. Через несколько минут после
этого от вас двоих не останется ничего. Даже, - прибавил он, открывая
первую дверь, - даже зубных пломб.
Хлопнула внешняя дверь.
Бонд медленно поднял голову и попытался улыбнуться ей разбитым ртом.
- Надо было довести его до бешенства, - невнятно проговорил он, -
чтобы он не успел подумать.
Гала с ужасом смотрела на его измочаленное лицо.
- Порядок, - хрипло сказал Бонд. - Не беспокойся.
Лондон спасем. У меня есть план.
На столе Дрэкса паяльная лампа сказала "плоп! " и погасла.
Глава 23
ПЕРЕД СТАРТОМ
Nквозь полуприкрытые веки Бонд пристально смотрел на лампу.
Он позволил себе расслабиться на несколько секунд, чтобы передохнуть.
Ощущение было такое, что головой играли в футбол, но кости целы.
Дрэкс бил его неумело, со слепой пьяной злобой.
Гала наблюдала за ним с тревогой. Глаза на окровавленном лице были
закрыты, но напряженная линия челюсти указывала на крайнюю степень
сосредоточенности. Она просто чувствовала, как он собирает волю в кулак.
Бонд встряхнулся и повернул к ней лицо. Глаза лихорадочно блестели.
Он кивнул на стол.
- Зажигалка, - быстро сказал он. - Я спровоцировал гнев, чтобы он о
ней забыл. Делай, как я. Смотри. - Он стал осторожно раскачивать свое
кресло, дюйм за дюймом придвигая его к столу. - Ради Бога, не упади.
Тогда все пропало. Но поторопись, а то паяльная лампа совсем остынет.
Ничего не понимая и думая, что все это похоже на какую-то
страшноватую детскую игру, Гала стала осторожно раскачиваться вслед ему.
Через секунду Бонд велел ей остановиться, а сам направился к креслу
Дрэкса. Там он остановился строго напротив цели и, резко накренившись
вперед, бросился вниз головой на стол.
Он болезненно стукнулся зубами о зажигалку, но прочно ухватив ее
ртом, откинулся с креслом назад, едва избежав падения. Потом он спокойно
и размеренно стал двигаться туда, где ждала его Гала, сидевшая у того
угла, на котором Кребс оставил паяльную лампу.
Тем же манером он положил зажигалку на стол, отдохнул, восстанавливая
дыхание, и сказал:
- Теперь - самое трудное. Пока я попробую зажечь эту лампу,
постарайся повернуть свое кресло так, чтобы твоя правая рука была как
можно ближе ко мне.
Она послушно стала выполнять маневр, а Бонд, качнувшись вперед,
оперся грудью о стол, потянулся и ухватился зубами за ручку лампы. Он
подвинул ее к себе, потом еще и еще, и после нескольких минут терпеливой
работы установил лампу и зажигалку на краю стола так, как считал нужным.
Опять отдышавшись, он снова наклонился, закрыл зубами вентиль горелки
и ухитрился поднять давление, несколько раз поднимая плунжер губами и
опуская его подбородком. Лицом он чувствовал тепло подогревателя, носом
- запах остатков газа в нем. Только бы он не слишком охладился.
Бонд выпрямился.
- Еще одно испытание, Гала, - он криво улыбнулся. Будет больно.
Ничего?
- Конечно, - сказала она.
- Тогда начнем. Бонд нагнулся и отвернул предохранительный клапан с
левой стороны канистры. Потом он нацелился на зажигалку, стоявшую под
прямым углом непосредственно под горелкой, и с размаху двумя передними
зубами нажал на рычажок зажигания.
Это было опасное дело, и хотя он моментально откинул голову, пламя,
вырвавшееся из горелки, успело лизнуть его в избитую щеку и переносицу.
Он охнул.
Но это было неважно. Важно, что испаряющийся парафин высунул свой
язычок. Значит, у них есть шанс.
Бонд, мотнув головой, стряхнул слезы, мучительно выгнул шею, наклонил
голову и ухватил зубами ручку лампы.
Казалось, эта тяжесть сломает ему челюсть, и нервные окончания в
передних зубах заныли, но он осторожно отвел кресло от стола, поставил
его на все четыре ножки и низко склонился к Гале, направляя кончик
голубого пламени на провод, приковавший правую руку девушки к
подлокотнику кресла.
Бонд изо всех сил старался держать лампу ровно, чтобы пламя било
только в одно место, в провод, но не раз ручка лампы вздрагивала в его
зубах, пламя кусало запястье Галы, и она, сжимая зубы, втягивала в себя
воздух.
И все-таки дело было сделано.
Одна за другой плавились и распадались медные нити провода, внезапно
правая рука Галы оказалась свободной, и она протянула ее к Бонду, чтобы
забрать горелку.
Он откинул голову и несколько раз с облегчением ею повертел,
восстанавливая кровообращение в затекших мышцах. Он почти не заметил,
как Гала сняла и его путы. Тихо сидел, ни о чем не думая, с закрытыми
глазами, и вдруг с восторженным изумлением почувствовал на губах мягкий
поцелуй.
Он открыл глаза. Она, сияя, стояла перед ним.
- Это за то, что ты сделал.
- Ты замечательная девочка, - сказал он просто.
Но сразу вспомнил, что ему предстоит, что она еще может выжить, а у
него есть лишь пять минут, и закрыл глаза, чтобы она не заметила в них
безнадежности.
Гала, увидев, как изменилось его лицо, подумала, что это от
усталости, от всего, что пришлось перенести сегодня, - и вспомнила, что
в ее ванной была перекись водорода.
Сквозь смежную дверь она прошла в свой офис. Как странно было снова
увидеть знакомые вещи! Нет, это кто-то другой сидел здесь, печатал
письма, пудрил нос. Она пожала плечами и вошла в крошечную ванную.
Господи, что за вид, и, Господи, как же она устала! Но сначала надо
заняться Джеймсом. Она взяла мокрое полотенце, перекись, вернулась к
Бонду и десять минут занималась полем сражения, каким было сейчас его
лицо.
Он сидел молча, положив ей руку на талию, и смотрел на нее
благодарными глазами. Потом она ушла и закрылась в своей ванной. Он тоже
поднялся, завернул вентиль все еще шипевшей лампы и направился в ванную
Дрэкса. Раздевшись, он минут пять стоял под ледяным душем. Обмывание
трупа, подумал удрученно, глядя в зеркало.
Одевшись, Бонд вернулся к столу Дрэкса и методично его обыскал.
Обнаружился только один приз: бутылка "для гостей", наполовину полная
виски "Хайг-энд-Хайг". Он нашел два стакана, налил на дно воды и позвал
Галу.
На зов дверь ванной отворилась.
- Что случилось?
- Виски.
- Пей, я сейчас приду.
Бонд оценивающе посмотрел на бутылку и долил свой стакан на три
четверти. В два глотка выпил. Потом осторожно зажег благословенную
сигарету, уселся на край стола и прислушался к тому, как разливается
горячая жидкость от желудка к ногам. Он опять поднял бутылку, посмотрел
на свет. Хватит и Гале, и ему еще полный стакан, прежде чем выйти за
дверь. Лучше, чем ничего. С этим ему будет гораздо легче выйти и
захлопнуть дверь. Не оглядываясь.
Вошла Гала, преобразившаяся Гала, такая же прекрасная, как в тот
вечер, когда он впервые ее увидел. Нет, не совсем такая: под глазами
усталость, которую не может скрыть пудра, а на кистях рук и лодыжках -
красная растертая кожа. Бонд протянул ей стакан, взял себе другой, и они
улыбнулись друг другу.
Потом Бонд встал.
- Послушай, Гала, - сказал он по-деловому. - Выбора нет, и лучше
покончить с этим сразу. Я буду краток, а потом мы еще выпьем. - Он
услышал, как у нее сорвалось дыхание, но продолжил, не останавливаясь. -
Через десять минут я закрою тебя в ванной Дрэкса, поставлю под душ и на
полную мощность пущу воду.
- Джеймс, - закричала она, подойдя вплотную. - Не продолжай! Я знаю,
что ты собираешься сказать что-то ужасное. Пожалуйста, не надо, Джеймс!
- Погоди, Гала, - он отстранился, - это все чепуха. Ты не можешь не
понимать, какое чудо, что у нас появился шанс! - Он отошел к дверям в
шахту.
- И тогда, - он показал драгоценную зажигалку, зажатую в правой руке,
- тогда я выйду отсюда, закрою двери, пройду прямо под хвост ракеты и
закурю там свою последнюю сигарету. - Боже мой, - прошептала она. - Что
ты говоришь? Ты сошел с ума!
- Вздор, - нетерпеливо ответил Бонд, - другого выхода нет. Взрыв
будет такой, что я ничего не почувствую. Все должно получиться, ведь в
воздухе полно горючих газов. Выбирать нечего: или я, или Лондон.
Боеголовка не сработает. Атомные бомбы при таких условиях не взрываются.
Она, наверно, расплавится. Есть маленький шанс, что ты спасешься.
Основная сила взрыва пойдет по линии наименьшего сопротивления, значит,
в крышу и еще в выхлопной колодец, если я сумею открыть пол. - Он
улыбнулся. - Ну, не вешай носа! - Он подошел к ней и взял за руки. -
Помнишь историю про мальчика, который стоял на горящей палубе? С пяти
лет я мечтал сделать что-то подобное.
Гала вырвала руки.
- Я не хочу тебя слушать! - сказала она сердито. Нужно придумать
что-то еще! Ты не веришь, что я могу что-нибудь придумать! Ты только
информируешь меня, что, по-твоему, следует делать! - Она подошла к карте
и нажала на выключатель. - Конечно, на крайний случай, можно
воспользоваться и зажигалкой... - Она смотрела на карту, на никчемные
данные курса, вряд ли что-либо видя. - Но мысль о том, что ты выйдешь
туда один, и встанешь под соплом, и нажмешь рычажок, и разлетишься в
пыль... невыносима. Нет. Если это неизбежно, мы сделаем это вместе.
Лучше так, чем испечься здесь. Так что в любом случае, - она помолчала,
я пойду с тобой. Это наше общее дело.
Бонд посмотрел ей в глаза, обнял и привлек к себе.
- Ты милая, - сказал он просто, - и если есть другой путь, мы выберем
его. Но, - он посмотрел на часы, - уже заполночь. Надо решать быстро. В
любой момент Дрэксу может прийти в голову послать охрану справиться о
нашем самочувствии, и один Бог знает, когда он явится настраивать
гироскопы.
Как кошка, Гала вывернулась из рук и уставилась на него, приоткрыв
рот, вся звенящая от возбуждения.
- Гироскопы, - прошептала она, - настраивать гироскопы...
- Внезапно ослабев, она прислонилась к карте и требовательно
посмотрела на Бонда. - Разве ты не видишь? - Она была на грани истерики.
- После того, как он уйдет, мы сможем переменить их, настроив по верному
курсу, и тогда ракета полетит в Северное море, как ей и следует.
Она сделала шаг вперед и двумя руками схватила его за грудь рубашки.
- Можем? Можем?
- А ты знаешь показатели настройки?
- Конечно, знаю! - с силой сказала она. - Я жила с ними целый год! У
нас нет точных погодных данных на завтра, но придется рискнуть. В
прогнозе сегодня утром говорилось, что резких перемен не предвидится.
- Клянусь Богом, - прошептал Бонд. - Это возможно.
Только нужно где-то спрятаться, чтобы Дрэкс подумал, что мы спаслись.
Как насчет выхлопного колодца? Я могу попробовать справиться с
механизмом, открывающим пол.
- Это пропасть в сто футов высоты, - покачала головой Гала. - И стены
из полированной стали. Как стекло. И нет ни веревки, ни чего-нибудь
такого. Они вчера все вынесли из мастерских. А внизу на пляже - охрана.
Бонд задумался. Блеснул глазами.
- Есть идея. Но скажи сначала, как же радар, самонаводящее устройство
в Лондоне? Не переманит ли он ракету с ее курса прямо на Лондон?
Гала потрясла головой.
- Он действует только в радиусе ста миль. Ракета даже не услышит его
сигнала. Если ее направить в Северное море, она войдет в орбиту
передатчика на плоту. Нет, тут все нормально. Но где же нам спрятаться?
- В одной из вентиляционных шахт, - заявил Бонд. Пойдем.
Он в последний раз оглядел комнату, зажигалка в кармане.
На крайний случай. Больше им ничего не понадобится. Вслед за Галоп он
вышел в сумрачно мерцающую шахту и направился к панели управления полом.
Быстро осмотревшись, он потянул за массивный рычаг от "Zu" к "Auf"
""Закрыто", "Открыто" (нем.).". Раздалось мягкое шипение скрытого в
стене гидравлического механизма, и два стальных полукруга под хвостом
Ракеты раздвинулись и скользнули в пазы. Бонд подошел к краю отверстия и
посмотрел вниз.
В полированных стенах широкой стальной воронки отражались лампы
освещения шахты, пока туннель не поворачивал в сторону моря, ритмичный
гул которого к ним донесся.
Бонд быстро вернулся в кабинет Дрэкса и вынес оттуда занавеску,
огораживавшую душ в ванной. Они с Галой разорвали ее на длинные полосы,
связав их между собой. Последний кусок Бонд надорвал так, словно он не
выдержал тяжести. Другой конец он накрепко обвязал вокруг одного из
стабилизаторов ракеты и сбросил этот импровизированный канат вниз, чтоб
он болтался в колодце.
Инсценировка не слишком убедительная, но поможет выиграть время.
Большие круглые отверстия вентиляционных шахт располагались в десяти
ярдах друг от друга на высоте четырех футов от пола. Бонд сосчитал их.
Всего пятьдесят. Их прикрывали решетки на петлях. Он осторожно открыл
одну и заглянул внутрь. В сорока футах вверху слабо мерцал лунный свет.
Следовательно, вентиляционные колодцы идут вертикально вверх, а потом
под прямым углом загибаются к отверстиям по внешней поверхности стен.
Он протянул руку и коснулся внутренней поверхности колодца. Она была
из неотшлифованного крупнозернистого бетона, и Бонд удовлетворенно
хмыкнул, когда нащупал, один за другим, острые рваные шипы. Арматура,
зазубренные концы металлических прутьев, обрезанных, когда прорубалась
вентиляция.
Восхождение будет болезненным, но нет никаких сомнений, что понемногу
они смогут подняться, как альпинисты поднимаются по расщелинам в скалах,
и вверху, на изгибе колодца, затаятся так, что только тщательнейший
осмотр сможет их обнаружить, - а его утром, в присутствии официальных
лиц из Лондона, провести будет очень сложно. Бонд встал на колени,
девушка забралась ему на спину и начала подъем.
Часом позже, все исцарапанные, они лежали, тесно обнявшись, почти
вплотную лицом к круглой решетке внешнего отверстия вентиляции. Прямо
над входной дверью в шахту. В темноте, в ста ярдах поодаль, переминалась
с ноги на ногу охрана.
Пять часов. Шесть. Семь.
Медленно взошло за куполом солнце. Начали кричать чайки в скалах.
Неожиданно на плацу появились три фигуры, движущиеся к куполу. Их
обогнал свежий взвод охраны, подбородки вверх, колени вместе, военной
пробежкой спешащий на смену ночным постам.
Вот они подошли ближе, и измученным, воспаленным глазам англичан
предстали оранжево-красная физиономия Дрэкса, бледная лисья мордочка
Вальтера и заспанная мина Кребса. Они шли, как палачи, молча. Дрэкс
вынул из кармана ключ, открыл дверь, и они по одному прошли прямо под
забывшими дышать Галой и Бондом.
Потом в течение десяти минут все было сравнительно тихо, лишь иногда
слышался гул голосов, когда трое мужчин, двигаясь по окружности
стального колодца в полу, приближались к их вентиляционной шахте. Бонд
тихо засмеялся, представив себе раж и оцепенение на лице Дрэкса,
несчастного Кребса, поеживающегося под обвинениями шефа, горькое
презрение в глазах Вальтера. Тут дверь под ними раскрылась, и раздался
голос Кребса, нервно зовущий командира охраны. От полукруга отделился
человек и побежал к Кребсу.
- Die Englander, - истерически сказал Кребс. - Убежали. Герр капитан
полагает, что они могут быть в одном из вентиляционных колодцев. Надо
попробовать. Купол откроется, и мы проветрим шахту. А потом герр доктор
пустит струю горячего пара в каждый колодец. Если они там, им конец.
Отберите четырех человек. Резиновые перчатки и пожарные костюмы внизу.
Давление сбросим с отопительной системы. Прикажите прислушиваться, не
будет ли криков. Verstanden?
- Zu Befehl! "Слушаюсь! (нем.)." - Беглым шагом охранник направился к
своему подразделению, а Кребс, весь в поту от переживаний, снова исчез в
двери.
На мгновенье Бонд потерял дар речи.
Над ними раздался тяжелый грохот раздвигающегося купола. Струя
горячего пара!
Он слышал, что таким образом усмиряют бунты на кораблях. Восстания на
заводах. Достанет ли струя высоты в сорок футов? Надолго ли хватит
давления? Сколько бойлеров обеспечивают систему отопления? С какого из
пятидесяти колодцев они начнут? Не оставили ли они с Галой следов,
указывающих на их колодец?
Он почувствовал, что Гала ждет объяснений. Чтобы он сделал что-то.
Чтобы защитил.
Пять человек, отделившись от полукруга охраны, в ногу побежали к
шахте.
Бонд прижался губами к ее уху.
- Будет больно, - прошептал он. - Не знаю, насколько сильно, но
будет. Ничего не поделаешь. Придется потерпеть. Без шума. - Он услышал
ответное движение ее руки. -Насколько сможешь, подними колени к
подбородку. Не стесняйся. Сейчас не время для девических страхов. -
Отстань, - сердито прошептала она.
Ее колени прокрались вверх, пока не замкнулись прочно между его
бедрами. Он поднял свои, прикрывая ее бока. Галу всю передернуло от
неловкости.
- Не будь дурой, - прошептал Бонд, прижимая ее голову к своей груди
так, чтобы хоть наполовину закрыть рубашкой. Он загородил ее своим
телом, как мог. С его руками и их лодыжками сделать ничего было нельзя.
Он натянул воротник рубашки выше на голову. Они приникли друг к другу.
Жарко, жестко, душно. Лежим, подумал Бонд, как любовники в
мелколесье. Ждем, когда стихнут шаги прохожего, чтобы снова начать. Он
угрюмо улыбнулся. Прислушался.
В шахте было тихо. Они, наверное, в машинном зале.
Вальтер наблюдает, как шланг присоединяется к выпускному клапану.
Теперь послышались голоса. Где же они начнут? Раздался мягкий, чрезмерно
затянутый шепот, словно чахлый гудок очень далекого поезда.
Бонд опустил воротник рубашки и бросил взгляд на наружную охрану. Те,
кого он мог видеть, смотрели прямо на купол, немного налево от их
отверстия.
Еще долгий шепот. И еще.
Звук прибавился. Головы охранников понемногу поворачивались к той
решетке, за которой прятались они с Галой. Наверное, им нравится
смотреть, как пухлые тяжелые облака пара выстреливают сквозь отверстия
высоко в бетонной стене. Наверное, им любопытно гадать, не из этого ли,
или этого - вылетит вместе с паром двойной вопль.
Он слышал, как билось ее сердце. Она не знала, что им предстоит. Она
ему верила.
- Будет больно, - снова сказал он. - Обожжет. Но мы не умрем. Смотри,
ни звука!
- Я в порядке, сердито прошептала Гала. Но он почувствовал, что она
крепче к нему прижалась.
Шшшшшш. Уже близко.
Шшшшшш! Через один от них.
ШШШШШШ! Соседний. Донесся влажный запах пара.
Крепись, сказал себе Бонд, изо всех сил обнял Галу и задержал
дыхание.
Ну, скорее. Скорее, черт бы тебя побрал!
И внезапно его сдавило, ударило паром, ревом и острой мгновенной
болью.
Потом - мертвая тишина, ощущение острого холода и одновременно жара в
сожженных участках тела. Промокшая насквозь одежда. Отчаянные,
задыхающиеся попытки набрать в легкие чистого воздуха.
Их тела стали машинально отталкиваться друг от друга, освобождаться,
чтобы захватить хоть несколько дюймов пространства для ожогов, на
которых уже начали вздуваться волдыри. Дыхание кипело в горле, и они
ловили ртами воду, сконденсировавшуюся на стенах, пока не перегородили
руками дорогу ручейку, тонкой струйкой текущему под их телами, мимо
сожженных ног дальше, вниз по вертикали колодца.
Рев пара все отодвигался, пока снова не стал шепотом, а затем и он
прекратился, и в цементном застенке наступила тишина, нарушаемая лишь их
тяжелым дыханием да тиканьем часов Бонда.
Два человека лежали, лелея свою боль.
Получасом - полугодом - позже Дрэкс, Вальтер и Кребс покинули
стартовую площадку.
Но в порядке предосторожности под куполом осталась охрана.
СТАРТ
- Значит, договорились?
- Да, сэр Хьюго, - Бонд узнал голос министра военных ресурсов и его
щегольскую фигуру. - Вот показатели настройки. Сегодня утром мои люди
сделали самостоятельные вычисления по данным прогноза Министерства ВВС.
- Тогда, если вы доверите мне эту честь... - Дрэкс с полупоклоном
принял листок бумаги и вопросительно повернулся к куполу.
- Минутку, сэр Хьюго. Еще, пожалуйста, и еще.
Вспышки фотокамер, щелканье затворов, и вот Дрэкс направляется к
двери, глядя прямо в глаза Бонду, как тому показалось через решетку над
входом.
Фотографы и репортеры разбежались кто куда по бетонному плацу,
оставив перед раздвинутым куполом лишь группу официальных лиц, нервно
болтающих в ожидании выхода Дрэкса. Бонд посмотрел на часы. Поторопись,
черт тебя возьми, подумал он.
В сотый раз он повторил про себя цифры, которым учила его Гала, когда
они боролись с болью после обработки паром. В сотый раз он подвигался,
чтобы размять затекшие ноги.
- Приготовься, - прошептал он. - Ну, как ты?
- Хорошо, - улыбнулась она, не позволяя себе думать о болезненном
торопливом спуске.
Под ними хлопнула дверь, щелкнул замок, и в сопровождении пяти
охранников Дрэкс по-хозяйски двинулся к гостям, с листком бесполезных
цифр в руке.
Бонд посмотрел на часы. 11.47.
- Пора, - прошептал он, - Удачи, - шепнула Гала.
Ссадина, царапина, порез. Осторожно ощупывая, куда опереться плечами,
ставя сожженные, кровящие ступни на острые железные шипы. Бонд молился,
чтобы Гале хватило сил следовать за ним.
Последнее падение с десяти футов, от которого содрогнулся весь его
позвоночник, удар по решетке, и вот он уже бежит по стальному полу,
оставляя кровавые следы.
Дуговые осветительные лампы были погашены, но в раздвинутый купол
струился дневной свет, и голубизна неба, смешанная с солнечными лучами,
т
...Поділитися у соцмережах
