Жанр: Боевик
Агент 12.
...чером, - ответила Хельга. - Я была тогда в таком
состоянии, что вообще не желала его видеть. Я ужинала
у себя в номере, когда ко мне постучался Отто Хубер. Он был вежлив, спокоен,
говорил вкрадчивым голосом. Попросил
прощения за беспокойство и сказал, что очень хотел бы, чтобы я его выслушала. Я
уже несколько успокоилась, и потом меня
даже заинтересовало, что они с Меннелем придумали. Хубер признал, что мое
возмущение вполне справедливо и на первый
взгляд все действительно говорит против Виктора. Однако речь идет о подготовке
весьма важной операции в Венгрии, в
которой эта венгерская девушка - одна из главных участников. А она согласилась
на эту роль только при условии, если Виктор
Меннель станет ее любовником.
- Хубер рассказал вам, в чем суть этой венгерской операции? - спросил Браун
и подумал: "Кажется, кое-что начинает
проясняться".
- Он рассказал мне запутанную историю о каких-то драгоценностях, которые
один немецкий офицер будто бы спрятал во
время войны где-то в Венгрии. И вот эти-то спрятанные драгоценности он и
рассчитывал найти с помощью Беаты.
- Хубер назвал какие-нибудь имена?
- Нет. Он сказал только, что вы знаете об этом деле. - Хельга взглянула на
Брауна, ожидая ответа. - Это действительно так?
- Да, знаю, - сказал Браун. - Только девица не имеет никакого отношения к
драгоценностям. И Отто Хубер и Меннель
солгали вам. Ну, об этом мы поговорим позже. Итак, в конце концов вы помирились
с Меннелем?
- Да, - ответила Хельга. - Виктор поднялся ко мне в номер и повторил то же
самое, что и Хубер. Я поверила ему, но
поставила условие, чтобы на следующий же день он отослал девицу из Ливорно.
Виктор пообещал. Тогда я сказала ему о деле
с наркотиками. Он был буквально потрясен. Я еле смогла его успокоить. На
следующий день он уехал, чтобы поговорить с
моим отцом.
А я осталась в Ливорно, потому что у меня были еще другие дела.
- Вы виделись с Хубером?
- Нет, больше не виделась. Ни с ним, ни с девицей. Они уехали. Виктор же
через два дня вернулся. Его словно подменили.
Сначала он мне ничего не хотел рассказывать, только пил. Потом стал ругать моего
отца. Наконец я все же узнала, что
случилось. Оказывается, отец потребовал от него, чтобы он порвал со мной. Они с
Коленом, что называется, загнали его в
угол, и Виктор вынужден был пообещать им это. Позднее отец стал требовать и от
меня того же. Я поняла, что они задумали.
Когда я порву с Виктором, у ФБР будут развязаны руки и оно сможет арестовать его
во время очередной заграничной
поездки. Наша семья в этом случае уже не будет замешана в деле. Я и Виктор
продолжали тайно встречаться. Отцу же я
сказала, что, если с Виктором что-нибудь случится, я устрою грандиозный скандал.
С ним ничего не случилось. Если помните,
Виктор старался больше никуда не выезжать, находя для этого все время какиенибудь
предлоги. Мы знали, что агенты ФБР
следят за ним. Разумеется, для моего отца не было тайной, что я только формально
порвала с Виктором. Недели четыре назад
Виктор был у меня. Он рассказал мне, что вы хотите направить его в Венгрию для
осуществления операции "Сильвия". Мне
это не понравилось. Я ревновала. Тем более что, когда я в марте была в Будапеште
и встретилась с Гезой Салаи, я узнала о
переписке Виктора с Беатой. Тогда-то, по-видимому, я и совершила самую большую в
своей жизни глупость... Хотя кто
знает? - словно в раздумье, спросила она себя самое. - Я рассказала Салаи, что
его невеста - любовница Виктора и что его,
жениха, бессовестно обманывают. Конечно, тогда у меня и в мыслях не было, что
этим я ускорила гибель Виктора. Вы меня
понимаете, Эгон? Я же не могла этого предполагать, так как Виктор дал честное
слово, что не будет встречаться с Беатой. А
вскоре он сообщил мне, что вообще не поедет в Венгрию. Мол, отказался, и вместо
него поедет кто-то другой. Ту ночь мы
провели вместе. Под утро Виктор спросил у меня, доверяю ли я ему? Я сказала, что
доверяю. Все-таки я очень любила его, и
мне казалось, что я не смогу без него обойтись... Хоть мы и много выпили в ту
ночь, Виктор выглядел совсем трезвым. Он
говорил, что за каждым его шагом следят, но нельзя жить все время в страхе и мы
должны на что-то решиться. Виктор
предложил мне уехать из страны, исчезнуть, поселившись где-нибудь в Южной
Америке. "А как это сделать? - спросила я. -
Ведь не так-то просто исчезнуть". Он самонадеянно усмехнулся и сказал, что все
уже подготовил. У него есть секретный счет
в одном из швейцарских банков и документы на его новое имя, и что он намерен
начать новую жизнь. Он рассчитывает найти
спрятанные в Венгрии сокровища, после чего мы сможем исчезнуть.
- Стало быть, вы все-таки знали, что он собирается в Венгрию?
- Знала. Но он пообещал мне, что с той девицей встречаться не будет.
Ему удалось добыть план виллы на Балатоне, где спрятаны сокровища. Он
показал его мне.
Браун снова налил Хельге коньяку, и она осушила рюмку до дна.
- Мы подробно обсудили с Виктором, - продолжала она, - и план нашего
исчезновения. Условились, что четырнадцатого
июля я уеду на Бермуды, а он на другой день - в Венгрию. Пяти дней ему хватит
для выполнения намеченной операции, и
двадцатого вечером он уже прибудет в Вену. Там он сядет на самолет под чужим
именем, и на следующий день мы
встретимся с ним в Монреале, где я получу от него и свои новые документы.
Двадцатого утром я была в Монреале. Но он не
прибыл с очередным венским рейсом. На другой день утром я снова была на
аэродроме. Безрезультатно. Я начала
волноваться. Прождала четыре дня. Виктор так и не прилетел. Тогда я связалась с
местной конторой авиакомпании. Я знала,
что Виктор должен был забронировать место на самолет, вылетающий из Вены в
Монреаль двадцатого.
Разумеется, уже не на свою прежнюю фамилию, а на имя Фреда О'Коннора.
Через несколько часов я получила из Вены ответ, что на это имя ни в одном
венском агентстве место на самолет не
бронировалось. Тогда я начала догадываться, что случилась беда, и вернулась. А
вчера узнала от отца, что произошло. Вот и
все. - Хельга показала на письмо, лежащее на столе. - И теперь мне все понятно.
Я убеждена, что это Геза Салаи убил
Виктора.
- Возможно, - ответил Браун, - потому что в соответствии с заданием Меннель
должен был встретиться с Салаи. - Браун
встал и зашагал по кабинету. Украдкой он бросал взгляды на девушку.
"Очаровательное создание, - думал он. - Есть смысл
заняться ею... Разумеется, не сейчас, а позднее.
Но сначала надо выяснить, что же все-таки произошло". Он остановился у
окна. В прозрачной дали видны были
подъемные краны судостроительных верфей и порта. - Хельга, - заговорил он, даже
не повернувшись, - могу ли я и впредь
рассчитывать на вашу помощь? Я это спрашиваю потому, что знаю: в свое время вы
согласились выполнять обязанности
связной, по существу, только из-за Виктора. Теперь его нет в живых, и, строго
говоря, вас уже больше ничто не связывает с
нами.
- Разве только то, - ответила Хельга, - что я настоящая немка. Или этого
недостаточно?
Браун повернулся к ней:
- Должен ли я понимать это так, что вы готовы и дальше помогать нам?
- Разумеется. Как и раньше. Без всяких условий, - ответила Хельга. - А
скажите, Эгон, вы можете открыть мне, для чего
Виктор должен был встретиться с Гезой Салаи?
Браун ближе подошел к девушке.
- Видите ли, Меннель выехал в Венгрию для выполнения двух заданий: вопервых,
он должен был вывезти сюда
спрятанные драгоценности и, во-вторых, провести операцию "Сильвия". В это второе
задание входила и его встреча с Салаи.
Салаи должен был принять на связь от одного из наших резидентов несколько
агентов. Могу заверить вас, что Беата и Салаи
не имели ни малейшего отношения к спрятанным драгоценностям.
- Значит, доктор Хубер обманул меня?
- Еще как! И мне ясно теперь, с какой целью. Он хотел помочь Виктору.
Ваш жених наверняка пожаловался ему, что вы прогнали его, и Хубер срочно
придумал выход, представив все дело так,
будто эти драгоценности можно разыскать только с помощью Беаты.
- Мне не ясно лишь одно: почему вы ничего не знали об этой девице?
- Думаю, потому, что Виктор, очевидно, работал не только на "Ганзу", -
отвечал Браун. - Но это скоро выяснится. Как
видно, мы знаем не всю агентуру Виктора Меннеля. К сожалению, Хельга, я полагаю,
вы понимаете, что все, о чем мы сейчас
говорили, должно остаться строго между нами?
- Может, мне следовало бы съездить в Венгрию?
- Пока нет. И так достаточно ясно, что там произошел провал. Хубер стал
предателем. Ликвидировать его не удалось.
Видимо, и люди, направленные нами для проведения этой акции, провалились. Я
думаю, что наша агентурная сеть в Венгрии,
которая, надо сказать, неплохо организована, понесла существенный урон...
Отправляйтесь домой, Хельга, и отдохните. Если
не возражаете, мы с вами как-нибудь в один из вечеров встретимся и продолжим
разговор.
Оставшись один, Браун уселся поудобнее в кресло и задумался. Из головы у
него не выходил Хубер. Недаром ему никогда
не нравился этот старый интриган. Нужно признать, что Хубер был, пожалуй,
единственным человеком, с которым он всегда
чувствовал себя как-то неуверенно. Он не мог подобрать ключа ни к его мыслям, ни
к душе. А ему очень хотелось бы знать, о
чем думает Хубер, какие планы вынашивает. Нет, они никогда не спорили. На
вопросы Брауна Хубер всегда отвечал
корректно и обстоятельно. Если с чем-то не соглашался, тоже делал это всегда
вежливо и деликатно, неизменно добавляя: "Вы
- мой шеф, ваше право решать".
Браун включил селектор и попросил, чтобы к нему пригласили Шлайсига.
Первое августа пришлось на пятницу. В этот день Оскар Шалго праздновал день
рождения. Нельзя сказать, чтобы он
прошел удачно: утром они вернулись с Фельмери из Балатонфюреда смертельно
усталые и тотчас же завалились спать.
Проснулись только во второй половине дня. Шалго отказался от обеда и спустился в
сад прогуляться, зато Фельмери поел с
аппетитом. Многое для Шалго уже было ясно, но, к сожалению, по-прежнему не было
достаточных улик, способных
подтвердить правильность его версии. "Нужно создать такую ситуацию, - думал он,
- при которой преступник разоблачит себя
сам". Шалго прогуливался вдоль проволочной сетки, отделявшей их сад от виллы
профессора Табори. От его взгляда не
ускользнуло, что Казмер и профессор Табори спустились к берегу. Потом он заметил
Бланку и Хубера. Они сидели под
ореховым деревом: Бланка в качалке, а Хубер в плетеном садовом кресле.
Ах, как много он дал бы, чтобы узнать, о чем они сейчас говорили. Шалго
заметил также, что ворота гаража открыты.
Отставной детектив осторожно открыл калитку в сад Табори и спокойно проследовал
к гаражу. А спустя полчаса Шалго уже
сидел на своей тенистой веранде и с превеликим удовольствием закусывал. Он
допивал какао, когда прибыл майор Балинт.
Лиза тотчас же усадила и его за стол. Впрочем, майор Балинт не заставил себя
упрашивать и с завидным аппетитом принялся
за еду.
- Миклош, - сказала Лиза. - У Оскара сегодня день рождения. По этому случаю
он хотел бы вместо подарка получить от
тебя ответ на некоторые мучающие его вопросы.
Майор Балинт вытянулся в кресле, закурил и с видом хорошо информированного
человека чуточку свысока посмотрел на
Шалго.
- Какие же проблемы не дают покоя нашему новорожденному? - спросил он.
- Сегодня я в благодушном настроении и готов ответить на любой вопрос.
- Лизанька, поскорее неси доску и мел и внимательно записывай все ответы
новоявленного оракула Миклоша... Неплохо
было бы пригласить и Фельмери. И куда девался этот мальчишка?
- Сказал, что пойдет окунуться.
- Ладно, Оскар, не будем отвлекаться! Задавайте ваши вопросы.
- И то правильно, - отозвался Шалго. - Итак, вопрос первый, кто убийца
Меннеля?
- Эрих Фокс, коллекционер из Мюнхена.
- Доказательства?
- Отпечатки пальцев и следы обуви, - уверенно ответил майор Балинт. - Я
только что получил сообщение из
криминалистической лаборатории в Веспреме.
Человек, оставивший след в гараже, носит обувь сорок второго размера на
резиновой подошве, слегка прихрамывает и
страдает плоскостопием.
- Скажи, Миклош, - перебил его Шалго. - А вдруг это твой след?
- Зря только время теряем, - раздосадованно буркнул майор Балинт. - С вами
невозможно говорить серьезно.
- Ладно, ты не кипятись. Твое предположение интересно, хотя лично мне оно
не очень нравится. Интересно прежде всего
тем, что дает возможность закрыть дело. Убийца - господин Фокс. Он убежал на
Запад. Правда, найденные отпечатки пальцев
нам не удалось сличить, но, разумеется, они могли принадлежать только ему. Зато
в наши руки попали двенадцать агентов,
два наемных убийцы, один специалист по изготовлению пуговиц, он же неудавшийся
врач-гинеколог, и одна любвеобильная
девица. С точки зрения выполнения производственного плана это неплохой
результат. - В голосе Шалго звучала явная
издевка. - Но с другой точки зрения это плохо: совесть моя неспокойна. - Шалго
закурил сигару и пустил кольцо дыма. - Ты
помнишь, Миклош, мы ведь вместе с тобой осматривали в Веспреме машину Меннеля?
Тогда я нашел объяснение, зачем нужен сигнальный диск, который показывает
не только рабочую готовность рации, но и
то, что аппаратура побывала в чужих руках, если это, разумеется, произошло.
Далее. Меннель, как ты утверждаешь, нашел
драгоценности. Но меня интересует, где они все-таки были спрятаны? И до тех пор,
пока ты не сможешь сказать этого, я буду
искать настоящего убийцу.
Майор Балинт взглянул на часы.
- Ровно через час я докажу вам, что Фокс и есть настоящий убийца, -
произнес он решительным тоном.
- С нетерпением буду ждать этого часа, - отозвался Шалго.
Зазвонил телефон. Лиза пошла в комнату, и слышно было, как она с кем-то
оживленно разговаривает. Потом она позвала:
- Оскар, это тебя! Эрне.
Шалго подошел к аппарату и взял трубку.
- Алло, привет, Эрне.
- Балинт у вас? - спросил на другом конце провода Кара.
- К сожалению, да. Он съел весь мой праздничный кекс с изюмом.
- Передай ему трубку.
Майор Балинт в течение двух-трех минут внимательно выслушивал указания
шефа, сопровождая их короткими "да" и
"понятно", после чего снова подозвал к телефону Шалго.
- Ну, великий рыбак, - весело проговорил полковник Кара, - теперь твой
черед. Я сказал Балинту обо всем. "Сбор урожая"
идет хорошо.
- Ну и как? Отборное зерно?
- Весьма! Есть очень даже полновесные экземпляры. Хубер, пожалуй,
заслуживает награды.
- Ну что ж, нацепите ему орден, - зло сказал Шалго.
- Ладно, ты не кипятись, старик. Наверное, это еще не вся агентура "Ганзы".
Но есть у меня и для тебя кое-что интересное:
мы тут разыскали бывшую надзирательницу веспремского приюта - Анну Талабери.
Сейчас она уже не молода, на пенсии, но
память у нее, к счастью, еще вполне хорошая. Она припомнила Казмера Табори и вот
что рассказала о нем: осенью сорок
четвертого года в приюте появился хорошо одетый мужчина и заявил, что кто-то
оставил возле калитки его дома корзину с
ребенком. Мужчина проживал в Балатонфюреде, на улице Казмер. Поэтому и в приюте
мальчонке-подкидышу дали имя
Казмер Фюреди. По заключению врача ребенку было тогда около полутора-двух
месяцев.
- А что рассказала эта немолодая дама с хорошей памятью об усыновлении
мальчика? - перебил полковника Шалго.
- Она говорит, что еще шла война, когда в конце апреля сорок пятого года в
приют пришла некая Бланка Табори и сказала,
что хотела бы усыновить маленького мальчика. В приюте тогда было десять -
двенадцать мальчишек.
Бланке Табори показали их, и она выбрала себе Казмера Фюреди.
- И это все? - спросил Шалго.
- Как, тебе недостаточно этого? По-моему, события стремительно развиваются.
- Ты даже не представляешь, насколько стремительно, - подтвердил Шалго.
- Мы уже сейчас знаем куда больше этой Анны Талабери.
- Ты уже говоришь, как монах, во множественном числе?
- Отнюдь нет. Мы - это я и Фельмери... А что касается хорошо одетого
мужчины, могу сообщить, что его зовут Месарош. И
проживает он в Фюреде не на улице Казмер, а на улице Петефи. Сегодня рано утром
мы имели с ним продолжительную и
вначале весьма бурную беседу. С твоего разрешения мы - до последующих
распоряжений - опечатали виллу адвоката
Месароша. Пришлось для этой цели прибегнуть к помощи фюредской милиции... Эрне,
я очень хотел бы, чтобы ты как можно
скорее приехал сюда.
- Это невозможно, Оскар. Я должен быть здесь до конца "сбора урожая".
- Тогда я буду действовать на свой страх и риск. Разумеется, вместе с
майором Балинтом. А Фельмери - вот он как раз
вернулся с пляжа свежий и довольный - я немедленно направлю к тебе с
магнитофонной лентой. Думаю, что, как только ты
прослушаешь запись, тебе станет понятно, почему твое присутствие здесь крайне
необходимо.
- Ты серьезно? - По голосу чувствовалось, что полковник Кара колеблется. -
Если Фельмери выедет сейчас же, через два
часа он будет уже здесь... Знаешь что? Я перешлю с ним паспорт и визу для
Хубера. Пусть майор Балинт сообщит ему, что
самое позднее в полночь он сможет отбыть в Прагу... Все ясно?
- Да. Обнимаю Лизу. До свидания.
- Хорошо, - сказал Шалго, положил трубку и сел.
- Итак, что вы тут от меня скрываете? - спросил Балинт.
- Ничего мы не скрываем. Просто мы пока еще не успели поговорить о
возникших в этом деле новых обстоятельствах. Но
до всего дойдет черед. На какой машине Фельмери поедет в Будапешт?
- Могу ли я попросить для него ваш старый добрый "фиат"? - спросил майор
Балинт.
- Можешь. - Шалго повернулся к лейтенанту, который без особого энтузиазма
воспринял указание ехать в Будапешт.
Сейчас ему хотелось остаться с Шалго, чтобы самому увидеть следующий шаг старого
детектива. - Если ты быстро
обернешься, - по обещал ему Шалго, - дождусь тебя. Но пока придет машина, сделай
еще одну запись нашего разговора с
Месарошем.
Лейтенант занялся магнитофоном, а Шалго тем временем рассказал майору
Балинту, что им с Фельмери удалось выяснить
прошлой ночью.
- Фантастика! Ну и ну! - воскликнул майор Балинт, взволнованно шагая по
комнате из угла в угол. - Эта бомбочка не хуже
моей версии относительно Эриха Фокса.
Они перешли на террасу и сели в тени.
- Что Кара просил передать Хуберу? - спросил Шалго.
- Его нужно ознакомить с порядком выезда из Венгрии. А вообще-то шеф
надавал мне столько заданий, что не знаю, как я
с ними справлюсь.
- Ты сопровождаешь Хубера в Прагу?
- Только до границы, - ответил майор Балинт.
- Ну а еще какие тебе дали задания?
- Допросить Казмера. Если он не сможет объяснить, где находился во время
убийства, надо будет его арестовать.
- Ну и глупо! - заметил Шалго.
Им пришлось прервать разговор: к вилле через сад шел Отто Хубер.
Поднявшись на террасу, Хубер поцеловал руку Лизе, обменялся рукопожатием с
мужчинами, потом сел рядом с Шалго.
- Я отниму у вас только минуту, господин Шалго.
- Пожалуйста, хоть две, господин Хубер. Вы уже собрались?
- Да. Как раз об этом я и хотел поговорить. Я разбирал документы Меннеля, и
мне показалось, что какие-то его записи
отсутствуют... Там был один чертеж. - Он взглянул на Лизу.
- Теперь я припоминаю, - сказала Лиза. - Когда Герцег спросил вас, что это
за чертеж, вы, господин Хубер, ответили ему,
будто собираетесь строить виллу в Баварии и набросали ее примерный эскиз.
- Да, я так сказал.
- А я не придала значения этим словам, почувствовав, "то вы ему сказали не
правду.
- Я не хотел, чтобы этот чертеж попал в руки Герцега, - ответил Хубер.
- Подозреваю, что это чертеж виллы, в которой немецкий офицер спрятал перед
своим бегством драгоценности.
Майор Балинт, внимательно слушавший разговор, вдруг хлопнул себя по лбу.
- Черт побери! Почему же вы этого раньше не сказали? - воскликнул он.
Все посмотрели на него с любопытством. - Ведь Герцег уничтожил этот чертеж.
- Откуда тебе это известно? - спросил Шалго.
- А оттуда, что, когда я отвозил Герцега и Еллинека в Будапешт, они
спокойно разговаривали, думая, что я ничего не
понимаю по-немецки. Еллинек спросил Герцега, построена ли уже в Баварии его
вилла. Герцег ответил, что не построена.
Чертежи сгорели. Даю голову на отсечение, что Герцег либо сжег чертеж, либо еще
как-нибудь его уничтожил.
- Вполне вероятно, - подтвердил Шалго. - Но я поговорю с полковником, чтобы
он срочно прислал нам назад все эти
документы.
- Прошу меня извинить, - сказал майор Балинт, поднимаясь. - У меня еще
много дел... Господин Хубер, полковник Кара
просил вам передать, что сегодня вечером вы получите все документы, необходимые
для вашего отъезда.
Лейтенант Фельмери едет сейчас в Будапешт, но вечером он вернется с
документами, и я вручу их вам. Вы будете дома?
- Разумеется. Премного благодарен, - поклонился Хубер; видно было, что
последние слова майора Балинта подействовали
на него успокаивающе.
- До границы сопровождать вас буду я, а на КПП передам представителю
чехословацкой службы госбезопасности. Он
проводит вас на аэродром и во всем вам поможет.
- Еще раз спасибо, господин майор, - сказал Хубер. - Вы очень внимательны.
- Он встал. - Не смею вам больше мешать,
господа. Разрешите откланяться.
Когда Хубер ушел, Балинт спросил у Шалго:
- Ну, каково ваше мнение?
- О чем?
- О Хубере! Ведь он сослужил нам хорошую службу.
- Цыплят по осени считают, Миклош.
Из комнаты вышел Фельмери с портфелем в руке.
- Хубер сделал все, что было в его силах, - возразил майор Балинт. - Не
знаю, что сказал вам полковник Кара, но я из его
слов понял, что мы должны быть благодарны Хуберу. Да что я вас убеждаю! Хубер
приговорен Брауном и его людьми к
смерти, а руки у фирмы "Ганза" длинные. Я, например, и теперь Хуберу не
позавидую. Если они очень захотят, они отыщут
его и за границей, где угодно. Кстати, товарищи из аппарата Кары навели справки
и установили, что сын Хубера
действительно проживает в Гаване. Он в свое время попросил у кубинского
правительства политическое убежище. Вполне
понятно, что Хубер желает поехать туда. А Тибор Сюч и Беата Кюрти! Ведь не вы,
папаша, вывели их на чистую воду, а все
тот же Хубер разоблачил их. А он мог этого и не делать. Признайтесь, ведь вы
поверили Тибору? Поверили в его детскую
сказочку про фирму "Артекс"?
- Поверил, - ответил Шалго. - Потому что они это очень ловко придумали.
Однако кое-что ты тоже забыл, Миклош.
- А именно?
- Ты забыл о предпосылках. О том душевном состоянии, в котором оказался
Хубер. С самого начала он знал, что я не верю
ему. Он заметил, что за ним установлено наблюдение, а найдя микрофон, понял, что
все его разговоры мы прослушиваем. Он
все это время жил настороже. И в такой ситуации он просто не мог признаться, что
заодно с Тибором и Беатой, будучи
убежденным, что имеет дело с провокатором. Нет, в его положении ничего иного и
не оставалось, как поступить именно так,
как он и поступил...
- В данном случае не столько важно то, что думал Шалго о Тиборе, - вмешался
в разговор Фельмери, - важно то, как он
создал эту ситуацию. Он же мог и в первый день послать Сюча к Хуберу, но этим он
только испортил бы все дело.
- Я вижу, и вы, Фельмери, считаете Хубера двурушником?
- Не знаю, - медленно проговорил лейтенант. - Во всяком случае, Шалго прав
в том, что действия Хубера можно объяснить
и по-иному.
- Чепуха! Разумеется, любые факты можно объяснить с разных точек зрения. Но
зачем? Ведь и полковник Кара признал,
что Хубер оказал нам неоценимую услугу...
Позднее, когда майор Балинт и Фельмери подъезжали к Веспрему, лейтенант,
продолжая начатый разговор, сказал:
- ...Шалго подозревает Хубера в чем-то, но в чем именно, никому не говорит.
Несколько дней назад мы вместе с ним на
лодке проделали путь, по которому Меннель направлялся к месту встречи с
неизвестным. Когда мы пристали к берегу, старик
вдруг принялся осматривать лодку и что-то нашел в ней, какой-то очень маленький
предмет. Мне он так и не показал, что это
было. Я еще спросил его, зачем он скрытничает. А он ответил, что ничего не
скрывает, просто не хочет как-то повлиять на мой
собственный ход мыслей, на мои выводы. Но то, что он не верит Хуберу, - это
факт. Что ж, его право, и ничего от этого не
изменится. Ведь Хубер скоро получит документы на выезд из страны и... до
свидания! А у нас еще задача: найти убийцу!
- Все может быть, - коротко отозвался майор Балинт, которому не очень
понравилось, что лейтенант Фельмери слишком
уж уверовал в проницательность Шалго.
В соответствии с указаниями полковника Кары Балинт распорядился отправить
Тибора и Беату в Будапешт.
Перед отправкой он еще раз допросил их. Тибор был, как и прежде,
неразговорчив. Он подтвердил, что был завербован для
шпионской работы Беатой. Что же касается того, когда и как он подготовил
микропленки или от кого получил их, он заявил,
что этого не скажет, даже если его повесят. И добавил, что жизнь потеряла для
него интерес и он за нее не цепляется. Он не
отрицал, что влюблен в Беату, но поскольку вместе им жить все равно не суждено -
вряд ли она отделается меньше чем
десятью - пятнадцатью годами, - то лучше уж вообще не жить...
На Тибора надели наручники и увели к машине. Майор Балинт велел привести
Беату. Та сразу же попросила сигарету и с
жадностью начала курить. Взгляд у нее был испуганный, движения неуверенные.
- Меня повезут куда-то? - спросила она.
- В Будапешт. Вся ваша группа провалилась, гражданка Кюрти, - сказал майор.
- Теперь ваша судьба будет зависеть от
того, как вы себя будете вести.
- Сколько лет мне могут дать?
- Это определит суд. Вынося приговор, суд обычно все взвешивает и все
принимает во внимание. Если обвиняемый
своими показаниями помогал следствию, это засчитывается в его пользу как
смягчающее вину обстоятельство. В таком
случае можно отделаться всего несколькими годами.
А для женщины это много значит. Скажите, кто, по-вашему, убил Меннеля?
Беата чувствовала, что наступает самый тяжелый, самый трагический час в ее
жизни. До этого она жила легко и бездумно,
лгала Меннелю, лгала Гезе, своим родителям - всем, даже самой себе.
Она повернулась к Балинту:
- Если я во все
...Закладка в соц.сетях
