Жанр: Боевик
Агент 12.
... "Ганза" какое-то
отношение к тайной рации в машине. Эта рация свидетельствует скорее всего о том,
что Меннель был агентом разведки
какой-то иностранной державы.
- Вот это уже другой разговор, молодой человек, - согласился Шалго. - И это
действительно вопрос номер один.
- Правильно, - поддержал его Кара. - Кстати, машина Меннеля принадлежит
фирме "Ганза"?
- Нет, - ответил Шалго. - Не думаю. На ней стоит транзитный номер
таможенного управления ФРГ.
- Значит, машина была взята им напрокат, - заключил Кара и, обращаясь к
лейтенанту, распорядился:
- Скажите товарищам, чтобы они повнимательнее изучили технический паспорт
машины.
- Но если автомобиль был взят напрокат, все наши гипотезы летят к черту.
Вполне возможно, что Меннель и не знал о
существовании у него в машине всего этого устройства!
- А теперь получается, что прав-то оказался Эрне, - подхватила Лиза. - Что,
Оскар, осечка?
- Все может быть, - повел плечом Шалго. - Но вряд ли. Каково бы мне было,
если бы все оказалось именно так? Миклош
Балинт замучил бы меня своими насмешками. Черт побери, и как я об этом не
подумал?
Шалго тяжело поднялся и ушел к себе в комнату. Немного погодя они услышали,
что он с кем-то говорит по телефону.
Вскоре он возвратился на веранду и с кислой миной сообщил:
- Машина принадлежит фирме по прокату автомобилей "Фридрих Мессер",
Гамбург, Кенигсплац, три.
Оставшись наедине с Фельмери, Кара отдал распоряжения:
- Поезжайте к майору Балинту. От него позвоните в Будапешт подполковнику
Домбаи и передайте следующее: пусть
товарищи в Центре соберут асе имеющиеся сведения о фирмах "Ганза" и "Фридрих
Мессер", о профессоре Табори, а также о
Бланке и Казмере Табори. Кроме того, пусть Домбаи установит в отделе постоянное
дежурство. Все сведения я хотел бы
получить сегодня.
- Дорогой господин профессор, - говорил Отто Хубер, сидя в гостиной виллы
Табори, - я вам весьма признателен за
приглашение, но мне не хотелось бы обременять вас.
Отто Хубер действительно говорил по-венгерски очень хорошо, хотя и
медленно, тщательно обдумывая каждую фразу. У
него был негромкий, слегка хрипловатый, как у всех заядлых курильщиков, голос.
- Вы ничуть не обремените меня, - запротестовал профессор. - Прошу вас,
чувствуйте себя как дома.
Гость сидел в кресле спиной к камину и явно любовался через распахнутую
дверь видом на Балатон.
- Очень тронут, - поблагодарил он, закуривая сигару, - но я не могу
воспользоваться вашим гостеприимством
безвозмездно.
Хотя профессор сидел в глубине комнаты, гость смог хорошо разглядеть его:
узкий разрез глаз и тонкие, как лезвие
клинка, губы, горестная складка в углах рта, глубокие морщины на щеках, под
глазами.
- Милый доктор, - возразил профессор Табори. - Моя вилла не платный
пансионат. И хоть я и не миллионер, вы можете
гостить здесь и целый год.
В это время на крыльце послышались шаги. Профессор обернулся и увидел в
залитом солнцем квадрате распахнутой
настежь двери фигуру своего племянника.
- Казмер Табори, инженер-электрик. Доктор Хубер, - представил он их друг
другу.
Племянник профессора, высокий худощавый молодой человек лет двадцати
восьми, поклонился Хуберу, крепко пожал ему
руку и, пригладив свои растрепавшиеся русые волосы, сел в плетеное кресло.
- ...Казмер у нас молодой ученый, занимается исследовательской работой в
области ультракоротких волн. Скоро уезжает в
СССР на несколько лет...
- Думаю, что господина Хубера это мало интересует, - заметил Казмер Табори,
зло посмотрев на дядю.
- Боюсь, что стесню вас. Вот и господин инженер... Пожалуй, я все же
попытаюсь получить номер в отеле.
- Честное слово, господин Хубер, вы меня нимало не побеспокоите. - Казмер
положил журнал на колени и попытался
встретиться взглядом с Хубером. Он любил говорить, глядя в глаза собеседнику. -
Но даже если бы это было и так, вы можете
не считаться со мной. На этом корабле капитан - мой дядя! А я здесь тоже только
гость. Не так ли, дядюшка? - с легкой
иронией спросил Казмер и перевел взгляд на профессора Табори.
- Чепуху ты мелешь, мой мальчик, - махнул тот рукой, стараясь понять,
почему Казмер враждебно отнесся к появлению
нового гостя.
- Честно говоря, знаете, господин доктор, что мне в тягость?
Бесконечные вопросы-допросы, неприятные визиты из милиции. Мне во время
отпуска хотелось бы только отдыхать. И
ничего больше.
- Насколько мне известно, тебя всего один-единственный раз допросили. И не
делай из этого трагедии. Майор Балинт
выполнял свои обязанности. Будем надеяться, что больше никаких допросов не
последует.
- Если не последует новых убийств, - вставил Казмер.
Наступила пауза.
"Память погибшего почтили молчанием, - усмехнувшись, подумал Казмер. - Если
бы дело было не в гостиной, все,
наверное, почтительно встали бы".
Он прислушался к хрипловатому голосу дяди. "Все в порядке, - процедил
Казмер сквозь зубы, - профессор нашел
благодарную аудиторию. Дамы и господа, сейчас профессор Табори прочтет вам
научно-популярную лекцию об устойчивости
болезнетворных бактерий".
- Должен признаться, профессор, - проговорил Хубер, - я не очень хорошо
знаком с биологией. Знаю только, что в генетике
сейчас происходят эпохальные открытия. Но я простой инженер и еще юрист. И
служащим фирмы "Ганза" стал совершенно
случайно. Правда, таким занимающимся коммерческой деятельностью предприятиям
юристы бывают подчас нужнее любых
других специалистов. Но я не хочу этим принизить роль ученых. Отнюдь. Я высоко
ценю тружеников науки и восхищаюсь их
достижениями.
Собеседники посмеялись. Потом Хубер снова заговорил:
- Прежде чем я вернусь к официальным переговорам, я хотел бы распорядиться
относительно отправки на родину останков
моего друга Меннеля.
Казмер встрепенулся:
- Почему вы не хотите похоронить его здесь?
- Где здесь? - Табори с ненавистью впился взглядом в племянника.
- В Балатонэмеде! - отвечал тот, переводя взгляд на Хубера. - Меннелю
теперь безразлично, где вы его похороните. А
фирма может сэкономить на этом кучу денег.
- Казмер! - резко оборвал его профессор.
- А что, дядюшка? - откликнулся Табори-младший. - Тебе ведь известно, что
это так. Сам же просил нас в прошлом году,
чтобы тебя похоронили именно здесь.
- Это не имеет никакого отношения к делу, - возмутился профессор. - И прошу
тебя, перестань паясничать. Никого не
интересуют твои советы.
Казмер, войдя в роль расходившегося сорванца, только пожал плечами:
- Как вам угодно. Я ведь хотел как лучше. Надеюсь, не обидел? - сказал он,
посмотрев на Хубера.
- Ничуть, господин инженер, - заверил его гость. - Откровенно говоря, вы
правы. Но ведь есть семья: отец, мать, братья.
Они настаивают на отправке тела на родину. Вы же знаете, что такое родительская
любовь.
- Не знаю, - безразличным голосом бросил Казмер. - Я не знаю своих
родителей. Родители подкинули меня в чужое
парадное, когда мне было не то два, не то четыре месяца. - По его лицу
промелькнула горестная усмешка. - Но вполне
возможно, что и они тоже горевали бы, узнав о моей смерти.
- А родители ваши еще живы?
- Не знаю. Никто этого не знает. Даже моя приемная мать, усыновившая меня.
- Простите, - сказал немец. - Я не хотел сделать вам больно.
Казмер махнул рукой и отвернулся. И в этот момент на террасу вошли женщины.
Казмер поспешил навстречу матери,
ласково осведомился о ее самочувствии и, повернувшись к Хуберу, воскликнул,
смеясь:
- Вот видите, доктор, почему вы не сделали мне больно? Потому что у меня
есть мама. В тысячу раз лучше, чем самая
родная. - Казмер нежно обнял и поцеловал мать. - Мама, а у нас гость. Вы еще не
знакомы?
Хубер поднялся и поклонился Бланке Табори. И вдруг Казмер почувствовал, как
дрогнуло у него под рукой ее плечо. Он
крепко прижал к себе мать, испуганно спросил:
- Что? Что с тобой? Тебе плохо?
- Жарко, - едва слышно прошептала она.
Лиза опомнилась раньше всех. Крикнув профессору, чтобы он поскорее вызвал
врача, она побежала в кухню за водой. Но
Бланка и слышать не хотела о враче, уверяя, что она просто перегрелась на солнце
и что это скоро пройдет.
Лиза смочила ей водой виски, лоб. Профессор же с глубокой тревогой взирал
на все происходящее, не зная, что делать.
- Я пойду к себе, - тихо проговорила Бланка, с трудом поднимаясь из кресла.
Казмер подхватил ее под руку и вывел из
гостиной.
- Упрямцы! - сказал им вслед Табори-старший.
- С ней уже и раньше так бывало? - почему-то вдруг заинтересовался Хубер.
- В последние дни - несколько раз, - доставая из серванта бутылку
абрикосовой водки, ответил Табори. - Хочется думать,
ничего серьезного. - Он налил себе и гостю. - Моя сестра - женщина крепкого
здоровья. Крепче стали. Я всегда дивился силе
ее воли.
Профессор опустился на кушетку, закрыл глаза. В его ушах зазвучали однажды
оброненные сестрой слова: "Если мне
станет совсем невмоготу, я знаю, как поступить. Но ты не бойся, Матэ,
решительный миг еще не пришел".
- Можно еще вам налить, профессор? - дошел до его сознания голос Хубера.
- Да, пожалуйста. - Он протянул свою рюмку в сторону, откуда доносился
голос гостя.
Вернулся Казмер. На лице его уже не было беспокойства.
- Ей лучше, - сказал он. - Не волнуйся. Ты же знаешь, у мамы отличное
здоровье. Только ее все время как магнитом тянет
на солнце, а это ей как раз противопоказано.
- Мне не хотелось бы вмешиваться... но на вашем месте я обязательно
пригласил бы врача, - заметил Хубер.
- Господин Хубер прав, - подхватил Казмер. - Мы это сделаем. Очень скоро.
Хотя я не предполагаю ничего опасного. Мама
просто очень устала. И немудрено: взвалить на себя столько забот и хлопот. Месяц
назад от нас ушла прислуга. Она одна
ведет хозяйство: убирает, стряпает.
От взгляда Казмера не ускользнуло, что Хубер слушает его с явным интересом,
профессор же сидит с отрешенным видом.
"Зачем я, собственно, все это рассказываю?" - подумал Казмер, однако, словно
помимо своей воли, продолжал:
- Внезапная смерть Меннеля очень подействовала на нее. Представьте себе: вы
беседуете с человеком, вместе завтракаете, а
через полтора часа вам звонят и говорят, что ваш собеседник только что утонул.
- Через полтора часа? - перестав мерить шагами гостиную, спросил Табори. -
Откуда ты взял? Прошло не меньше двух с
половиной часов.
- Да? Может быть. В конце концов неважно, через сколько часов позвонили, -
заметил инженер. - Интересна сама
ситуация.
- Интересна? Что ты находишь в ней интересного?
- Ну как же? Внезапно умирает здоровый человек. Молодой, жизнерадостный.
Это же не только трагично, но и интересно.
Разве ты не согласен со мной?
- Я считаю это ужасным! - возмущенно выкрикнул Табори. - Да-да! Ужасным и
трагичным.
- Фантастическим и непонятным, - добавил Хубер. - В Гамбурге мы все были в
недоумении. Кто мог убить Виктора, за
что?
- Мы тоже недоумеваем, - подтвердил профессор. - Да и милиция...
Казмер махнул рукой.
- Милиция... Знаю я их. На все эти вопросы мы никогда не получим ответа.
Табори-старший стоял, прислонившись спиной к камину, и смотрел в сад.
- Как знать? - обронил он. - Жизнь доказывает обратное: ни один вопрос не
остается без ответа. И я убежден, что милиция
очень скоро поймает преступника или преступников...
- Возможно, - погасив сигару, проговорил Хубер. - Только Виктору это уже не
поможет. - Он взглянул на часы. - Машина
Меннеля в гараже?
- Да, - сказал профессор. - Власти разрешили ее переправить на родину
покойного. Это его собственный автомобиль?
- Я отвечу вам на этот вопрос, когда увижу машину. Не исключено, что он
приехал сюда на служебном автомобиле. Но
возможно, и на своем. У него был "БМВ-250".
- А это "мерседес", - сказал Казмер, - "Мерседес-280".
- Ключи от машины у вас, господин профессор?
- Казмер, не сочти за труд. Они лежат у меня в кабинете, на письменном
столе. Сегодня утром мне их передал майор
Балинт, - сказал Табори, заметив вопросительный взгляд Хубера.
Когда Казмер вышел, гость спросил:
- Они осматривали и машину?
- Весьма тщательно, - подтвердил Табори-старший. - Даже отпечатки пальцев
снимали. Хотя не вижу в этом резона. На
любой машине можно найти тысячи отпечатков.
- Наверное, таков порядок. Выполняют все, что предписывают инструкции, -
вежливо заметил Хубер.
Возвратившийся с ключами от машины Казмер предложил гостю свои услуги, но
тот сказал:
- Спасибо, не беспокойтесь. Я разбираюсь в "мерседесах".
Казмер равнодушно посмотрел вслед удаляющемуся Хуберу и, улегшись на
кушетку, принялся разглядывать свисавшую с
потолка замысловатую люстру из кованого железа. Он догадывался, что вот-вот
раздастся голос дядюшки, и весь подобрался,
твердо решив про себя, что, несмотря ни на что, больше не ввяжется с ним в спор.
Он достал сигарету и закурил.
- Я хотел бы, Казмер, чтобы ты кое-что принял во внимание, - действительно
заговорил уже мгновение спустя профессор.
Казмер промолчал, разглядывая потолок гостиной и пуская вверх колечки дыма.
- Як тебе обращаюсь.
- Слышу и жду продолжения...
Казмер чувствовал, что ответ его был не очень учтивым да и голос противно
дрожал.
- Этот дом - мой дом...
- Ты уже столько раз напоминал об этом, дядя, что я при всем желании не
смогу этого забыть, - уже спокойно, с
примирительными нотками в голосе и даже с улыбкой подтвердил Казмер.
- И я волен приглашать к себе в гости кого захочу. Поэтому я требую от тебя
соблюдать приличия по отношению к моим
гостям.
- Блестяще! - отозвался Казмер. - А я ради тебя буду ползать перед этой
иноземщиной на брюхе? Нет уж, дудки! Да и тебя
я не понимаю, чего это ты перед ними кривляешься? Ты же не дипломат, чтобы такто
уж ухаживать за ними!
- Никто от тебя не требует, чтобы ты ползал, как ты выражаешься, на
брюхе!..
Казмер сел на тахту и, с неприязнью посмотрев на дядю, сказал:
- Может, хватит поучать меня? Если хочешь, я могу немедленно покинуть твой
дом. Жалею, что не сделал этого раньше.
Мне было тошно смотреть, как профессор Табори угодничает перед этими подонками.
- Меннель не был подонком.
- Все равно. Мне он был просто противен.
- Прежде ты этого не говорил.
- Потому что ты не спрашивал. Настолько тебя очаровал этот неофашист. А он
был им. Я ведь тоже с ним побеседовал. Я
почему-то считал, что человек, отсидев четыре года в Бухенвальде, никогда не
забудет это время. Но я ошибся: ты все забыл.
Все на свете. Или не хочешь помнить.
- Я ничего не забыл, - проворчал Табори, мрачнея. - Виктор Меннель за
Бухенвальд не отвечает.
- Возможно. Но я видел все это. Был там на экскурсии. И не требуй от меня,
чтобы я заискивал перед твоими дорогими
гостями!
- Никто не заставляет тебя заискивать перед кем-то. Но твои вульгарные
замечания отвратительны.
- А мне было отвратительно зрелище фабрики смерти. Так что не учи меня
этикету.
В это время в гостиную вошла Лиза, и они прекратили разговор.
- Бланка попросила меня похозяйничать у вас сегодня. Я пришла. Хотите кофе?
- Спасибо, но, пожалуй, попозже, - попросил Табори. - Как она себя
чувствует?
- Ей лучше, однако серьезное обследование у хорошего врача ей не повредило
бы, - сказала Лиза. Поняв по мрачному виду
Казмера, что он опять поругался с Матэ, она не удержалась:
- Что с тобой? Ты будто в воду опущенный!
- Да вот дядюшке не нравится, что я нелюбезен с его доктором Ху-Хубером...
- Мой племянничек любит преувеличивать, - примирительным тоном заметил
Табори. Скрипнула садовая калитка. По
тропинке медленной, тяжелой поступью приближался Оскар Шалго со своей неизменной
дымящейся сигарой во рту, в
потрепанной соломенной шляпе, надежно укрывавшей от солнца его круглое лицо.
"Тебя только не хватало, - раздраженно подумал профессор. - Святая троица в
сборе. Ну, держись, Табори!"
- Слава всевышнему! - крикнул ему толстяк. - Наконец-то тучи покинули твое
чело.
- Чело?
- Ну да, оно же было мрачное, как дождливое небо, - подтвердил Шалго и
перевел взгляд на Табори-младшего. - Привет,
Казмер. Давно вернулся?
- Сегодня утром, - ответил Казмер.
- Забавно. Как же это я не расслышал знакомый рев мотора?
Шалго добрался до стола и завладел коньячной бутылкой.
- Я оставил машину внизу, на станции обслуживания, - объяснил Казмер. -
Возьмите чистую рюмку в серванте.
- Ты предлагаешь мне выпить? Что ж, не возражаю.
- Только не увлекайся, пожалуйста! - предостерегла его Лиза. - Сегодня ты
уже выполнил норму.
Шалго некоторое время разглядывал рюмку с коньяком на свет, затем плюхнулся
в кресло и без всякого перехода вдруг
спросил:
- Казмер, а где ты был ночью с девятнадцатого на двадцатое?
- А с какой стороны это может вас интересовать?
Казмер как-то странно заглянул сверху в лицо толстяка.
- Да не меня. Майор Балинт из милиции спрашивал. А я сейчас вспомнил.
- Почему же он спросил об этом вас?
- Действительно странно. Как иногда ты бываешь несокрушимо прав.
Казмер, заметно волнуясь, достал сигарету.
- И как пришло в голову этому майору вынюхивать обо мне стороной всякие
сведения?
- Это его обязанность, - сказал Табори. - Не забывай, произошло убийство. В
таких случаях принято проверять алиби всех
без исключения.
Правильно я говорю, Оскар?
Шалго пододвинул к себе пепельницу.
- Лучше не смог бы выразить эту мысль даже я, - подтвердил он. - Алиби
очень важно. Особенно сейчас.
- Сейчас? Почему сейчас? А вчера оно не было важно? Или позавчера? - уже
более спокойно выразил свое удивление
Казмер.
Шалго отметил про себя, что инженер хорошо владеет собой.
- Сейчас потому, - пояснил он, - что следствие взял в свои руки полковник
Кара из Будапешта. А он не новичок. И у меня
такое ощущение, что он скоро задаст тебе, Казмер, тот же самый вопрос: где ты
был двадцатого июля, между двумя часами
ночи и десятью утра? И тебе придется ответить на него. Вот я и хотел, чтобы ты
был готов к такому вопросу.
Казмер задумчиво погладил подбородок.
А в это самое время полковник Кара сидел в "штабе" следственной группы - в
комнате на втором этаже здания поселкового
совета - и внимательно просматривал поступившие оперативные донесения. К
сожалению, в них было много пробелов, и это
соответственно рождало новые вопросы.
- Так что же мы знаем о Матэ Табори? - спросил он. - От Домбаи еще не
поступили материалы?
- Пришел ответ из архива: в картотеке не значится, - ответил Фельмери.
- Оказывается, он не так уж и стар, наш профессор, - заглянув в одну из
бумаг, заметил Кара. - Родился в четырнадцатом
году.
- Ему пятьдесят пять, и он в отличнейшей форме, - подтвердил майор Балинт.
Кара вслух стал читать справку:
- "...Вдов, жена умерла в марте тысяча девятьсот сорок шестого года..."
- Неудачные роды, - пояснил Балинт. - Но дочка осталась в живых. Сейчас она
чемпионка страны по теннису. Входит в
состав сборной Венгрии. В настоящее время уехала на соревнования в Калифорнию.
- Это я знаю, - взглянув на него, сказал полковник. - Но я почему-то
считал, что и Казмер его сын.
- Нет, Казмер усыновлен сестрой профессора, Бланкой Табори. Она взяла его в
июле сорок пятого из веспремского
детдома.
- А кто его родители? - спросил Фельмери.
- Не знаю. Я не проверял. Не думал, что это существенно.
- Посмотреть не мешает, - посоветовал Кара. - Меннель жил у них.
Желательно знать об этом семействе все. Словом, как можно больше.
- Хорошо, я себе заметил, - сказал Балинт. - Есть еще одно обстоятельство.
В документах оно, правда, не отражено, но хочу
обратить на это ваше внимание: до войны Матэ Табори проживал в Дании. После
оккупации страны сражался вместе с
датскими патриотами против нацистов. В сорок втором он и его жена были схвачены
гестапо и отправлены в Бухенвальд, где
пробыли вплоть до освобождения лагеря.
- Это интересно. А его сестра?
- Она жила всю войну в Будапеште. Преподавала рисование в гимназии. В сорок
четвертом году эвакуировалась, спасаясь
от бомбежек, сюда. Стала художницей. После смерти золовки решила замуж не
выходить, а посвятить себя воспитанию
племянницы и приемного сына. Так говорят.
Кара промолчал. Полковник не любил старых дев. Даже если они приносили себя
в жертву чему-то, подобно этой Бланке
Табори. Не пожелала, значит, выйти замуж? А ведь супруги Шалго говорят, что в
молодости она была на редкость красивой
женщиной...
Кара перелистал свои заметки. Теперь он уже ясно представлял себе, что
следствие нужно вести сразу в двух, а вернее, даже
в трех направлениях.
Тогда можно рассчитывать на успех. Прежде всего нужно собрать всю
необходимую информацию о гамбургской фирме
"Ганза". Возможно, Домбаи уже раскопал что-нибудь в картотеке министерства.
Далее нужно установить, с кем встречался
Меннель в последние дни, о чем говорил, как себя вел.
В-третьих, надо обязательно найти того человека, с которым он виделся и
гулял по пляжу вечером накануне своей
внезапной гибели. Описание внешности незнакомца довольно неопределенно, известно
только, что он говорил пофранцузски.
Это, разумеется, еще не значит, что неизвестный был действительно
французом...
Полковник подробно обсудил с Балинтом все, что предстояло тому сделать,
после чего вместе с Фельмери вернулся на
виллу Шалго. По дороге Кара снова пробежал глазами заключение судебномедицинского
эксперта. "Итак, непосредственная
причина смерти - удушье, - думал он. - Судебный медик считает, что смерти
предшествовала драка, борьба. Меннеля сначала
задушили, а затем бросили в воду..."
Шалго не оказалось дома. Кара отправился на поиски и нашел его в особняке
Табори. Войдя, Кара отрекомендовался,
пожал руку профессору и его племяннику, затем представил им лейтенанта Фельмери.
Профессор предложил гостям коньяк и
кофе.
- Спасибо, не станем отказываться, - ответил Кара. Помешивая ложечкой кофе,
он поглядывал на Табори, рассказывавшего
о своем знакомстве с Меннелем.
Собственно говоря, ничего нового Кара в его рассказе не услышал. Но все же
он решил задать несколько вопросов.
- Фирма "Ганза" была вам известна еще до приезда сюда Меннеля? - спросил
он.
- Нет, - покачал головой Табори, - я и понятия не имел, что она существует
на свете.
От Фельмери, сидевшего поодаль, не ускользнули ни настороженный взгляд
инженера Казмера Табори, ни его
ироническая усмешка.
- А скажите, профессор, вы не удивились, что Виктор Меннель предложил вам
купить именно те предметы лабораторного
оборудования, которые были перечислены в ваших собственных списках? - Кара
внимательно посмотрел на профессора.
- Н-нет. Хотя сейчас, когда вы об этом меня спросили... Действительно
странно... Минуточку... - Профессор вышел из
гостиной. По всему было видно, что вопрос полковника поверг его в
замешательство.
- А ведь приятно, когда человека убивают на берегу Балатона, - вдруг сказал
Казмер.
- Приятно? - не веря своим ушам, переспросил Кара. - Кому?
- Простите, я, может быть, неточно выразился, - поспешно добавил инженер. -
Я хотел сказать, насколько вам и вашим
товарищам приятнее и легче работать в таких цивилизованных местах, как наше,
чем, скажем, в какой-нибудь деревушке у
черта на куличках. Тут можно между допросами сходить на озеро искупаться, даже
поудить рыбку. Да и убийце тоже,
наверное, было проще спрятаться в камышах и даже... умыть руки. В буквальном
смысле.
- Вы знаете, об этом я как-то не подумал, - признался Кара. - В одном,
однако, вы ошибаетесь. Меннеля убили не на берегу
озера, а в лодке.
- Могли убить и на берегу.
- То есть как это?
- Очень просто: сбили с ног, задушили, а потом, погрузив в лодку, отплыли
от берега подальше и...
- Вы считаете, что убийца был не один?
- Могло их быть и несколько, - совершенно спокойно подтвердил Казмер. - Но
предположим даже, что преступление
совершил один человек. На берегу.
Убив Меннеля, преступник погрузил его тело в лодку, отгреб от берега и в
подходящем месте сбросил труп в озеро.
- А как же, по-вашему, произошло само убийство? - Полковник сделал
несколько глотков из чашечки. А Фельмери, как
загипнотизированный, не мог оторвать глаз от сильной, мускулистой руки Казмера.
- Над этим я еще не задумывался, - признался Казмер. - По правде сказать,
этот тип мало меня интересовал.
- Он вам не нравился?
- Он был мне просто противен! Заносчивый, наглый мерзавец.
- Казмер не терпит конкуренции, - спокойно заметил Шалго.
- Папаша, вы считаете, что и я тоже заносчивый?
- Не всегда. Но в данном случае - да.
Между тем возвратился профессор Табори. Он был заметно взволнован.
- Вы правы, полковник. Я должен был обратить на это внимание. Вот
посмотрите. - Профессор разложил на столе
документы. - Здесь перечень необходимого институту оборудования, составленный
для конкурса на поставку, вот
предложения французской, английской и шведской фирм, а в самом конце -
предложения фирмы Меннеля. Нетрудно
установить, что предложения "Ганзы" буквально по всем пунктам повторяют перечень
нашего списка. А это для меня как раз
и непонятно.
- Между тем все очень просто и ясно, - возразил Шалго. - Фирма "Ганза"
имеет специальных сотрудников-телепатов,
которые могут на большом расстоянии угадывать, какое лабораторное оборудование
требуется, например, профессору Матэ
Табори.
- Более того, - вмешался в разговор молчавший до сих пор Фельмери, - им
доподлинно известно, за какую цену готовы
поставить ему это оборудование французы, англичане и шведы.
- Уж не думаешь ли ты, Оскар, что я вступил в сговор с Меннелем?
- Ну что ты, дядя Матэ! - засмеявшись, сказал Казмер. - Ты все еще не
привык к приемам папаши Шалго? Старик только
закинул удочку. Наживка - на крючке, и теперь он ждет, какая же рыбка на нее
клюнет.
- Верно! - подтвердил Шалго. - В этом и состоит мой секрет сыска.
Хорошая приманка и великое терпение!
- А у вас она есть, хорошая приманка-то? - полюбопытствовал Казмер.
- Есть, Казмерчик. И терпение мое тоже беспредельно.
- Одно совершенно очевидно, - заметил Кара, продолжая просматривать
документы, принесенные профессором, - что в
"Ганзе" довольно точно знали план расширения и финансирования вашего НИИ. Знали
также, какие предложения на
поставки в суммарном выражении сделали ее конкуренты.
Следова
...Закладка в соц.сетях
