Жанр: Боевик
День луны
...раз свяжутся с Бонном.
- Хорошо, - подвел итог премьер и, уже обращаясь к Абуладзе, спросил:
- У вас есть еще какие-нибудь предложения?
- Есть.
- Какие? - уважительно спросил премьер.
- Самолет и деньги нужно готовить в любом случае, - сказал вдруг этот
странный тип.
И в кабинете снова наступила неприятная тишина.
- Вы не верите в успех операции? - спросил вдруг премьер. И министр обороны
снова почувствовал себя очень неуютно в собственном кабинете.
Москва. 14 часов 40 минут
Он снова попытался поднять руки. Кажется, на этот раз ему удалось это чуть
лучше прежнего. Боль в правом плече была не такой сильной. В соседней комнате
прекратили говорить. Он прислушался. Они обедали, причем тот, кого называли
Лосем, не разрешил никому пить. Сизов напряженно прислушивался, когда вдруг Лось
сказал своим людям:
- Вам нужно переодеться. Нам могут позвонить в любой момент. Подвинь мне
телефон, я позвоню нашему другу.
Лось набрал номер телефона. Сизов мучительно вслушивался, но определить
номер телефона по звукам набираемого диска не сумел.
Было плохо слышно, да и боль давала о себе знать.
- Добрый день, - сказал Лось, - это я.
Как у нас идут дела? - Видимо, его собеседник сказал нечто приятное, отчего
Лось довольным голосом заметил:
- Я все понял. Спасибо. Будем ждать вашего звонка. - И положил трубку.
- У них все в порядке, - сказал он, обращаясь к своим напарникам, - ждут
сигнала, чтобы выехать в аэропорт. Мы должны быть там раньше всех, чтобы занять
свое место.
- Здорово, - сказал кто-то, - мы сегодня сумеем сделать все что нужно. Где
чистая рубашка, Лось?
- В другой комнате. И запомни, что ты теперь старший лейтенант. Твой китель
тоже висит там. Нет, не в той, - недовольно крикнул Лось одному из своих людей,
- в этой наш гость лежит. Все формы в моей спальне.
- Не забудьте, - продолжал Лось, - ты будешь теперь майором, а ты старшим
лейтенантом. Старайтесь не суетиться. Выглядеть более солидно. Не спешите. Если
остановят, отвечайте уверенно, четко. Там в суматохе никто ни о чем не
догадается.
- А мне что делать? - спросил тот, кого называли Моряком.
- Поведешь машину. Учти, что нельзя торопиться. Документы у тебя в порядке,
поэтому нужно подъехать туда загодя, чтобы никто не понял, почему именно мы
появились.
- Все сделаем, Лось. Ты сегодня какой-то странный. Чего ты боишься?
- Пока все идет слишком хорошо. А я не люблю, когда долго везет. Это
значит, что потом начнется такая же полоса невезения.
Закон жизни.
- Ты со своей философией нам беду накличешь. Все идет нормально, а ты
недоволен.
- Я всегда недоволен, - ворчливо заметил Лось, - с тех пор, как себя помню,
всегда недоволен. И поэтому еще живой. А ты, Моряк, уже дважды попадал в
передряги и вполне мог плохо кончить. Ты забыл прошлогоднюю историю с той
девочкой?
Сизов вслушивался, но ответом было только молчание.
- Отец-благодетель нашелся, - недовольно сказал Моряк спустя минуту.
- Значит, вспомнил, - послышалось удовлетворение в голосе Лося. - Если бы я
тогда тебе не помог, ты бы сегодня сидел в тюрьме.
- Ладно, - недовольно сказал Моряк, - все время напоминаешь об этом. Ну
пощупали мы немного девчонку, ну и что? Кто мог знать, что ее папа такая важная
шишка. А меня из-за этого хотели уволить. С машины сняли.
Услышав последнюю фразу, Сизов насторожился. С какой машины сняли этого
Моряка и каким образом его хотели уволить? И словно в ответ на его мысли Лось
внезапно сказал, обращаясь к кому-то другому:
- Пройди в комнату и посмотри, как там наш майор. Может, он действительно
сдохнет, а нам потом придется возиться с его трупом.
Сизов замер, закрывая глаза. Он слышал, как открылась дверь и в комнату
кто-то вошел.
Не решаясь открыть глаза, он почувствовал, как незнакомец подошел к нему
ближе, постоял рядом, прислушиваясь к его дыханию.
И уже затем, наклонившись над ним, поднял пальцем его правое веко. И затем,
удовлетворенно хмыкнув, пошел к дверям.
Сизов чуть приоткрыл глаза. Этот тип был в милицейской форме. В этом не
было ничего удивительного. Напавшие на их машину двое террористов также были
переодеты в форму сотрудников ГАИ. Но ведь Сизов четко слышал, как Лось
предложил своим людям переодеться.
Он задержал дыхание. Значит, они хотят использовать свой трюк дважды. Снова
переоделись в форму сотрудников милиции, чтобы обмануть всех. Что они надумали?
Судя по всему, весь план террористов продуман до мелочей.
- Пришел в сознание наш гость? - спросил Лось.
- Спит еще.
- Укол сильный был. Я ведь говорил, дозу не сумеете рассчитать.
- Да нормальная доза была. Он просто спит. Два ранения ведь у него. Пусть
поспит мужик. А то еще нам врача искать придется.
- Ладно, - согласился Лось, - пусть спит.
У нас есть еще немного времени.
Сизов сжал зубы. Нет, он просто так не сдастся. Это не в его правилах.
Теперь он просто обязан отсюда сбежать. Просто обязан уйти отсюда каким угодно
способом. В другой комнате Моряк все никак не унимался.
- Значит, эти двое поедут впереди, - говорил он, - а мы с тобой сзади, во
второй машине.
- Да, и заберем этого майора. Мы обязаны его довезти до самолета живым.
Чтобы они ничего не поняли.
- Мне придется тащить эту падаль? - разозлился Моряк. - Я уже и так с ним
намучился, пока тащил его сюда.
- Еще раз потащишь, - с угрозой сказал Лось.
Майор посмотрел на окно. Может, отсюда можно сбежать? Кажется, они
находятся достаточно высоко. Какой это этаж - третий, четвертый, пятый, шестой?
Может, второй? За окном виднелось высокое дерево, и трудно было определить,
какой это этаж. Но в любом случае можно добраться до окна и попытаться отсюда
выброситься. Конечно, если это шестой этаж, шансов выжить у него никаких нет.
Но зато люди заметят его падение из окна, увидят его труп. И тогда многое
станет ясным. Да, решил про себя Сизов, он просто обязан доползти до окна. В
таком случае все узнают, что он не предавал своих товарищей, и тогда предателя
начнут искать по-новому. Раньше он думал, что нужно бежать. Но теперь понимал,
что бежать невозможно. Тогда нужно умереть таким образом, чтобы об этом узнали
посторонние.
Он снова поднял руки, помассировал затекшую правую руку. Лишь бы ноги его
не подвели. Прислушался к соседней комнате. Там, кажется, ничего не подозревают.
Он с огромным трудом, сдерживая стон, рвущийся из груди, перевернулся на левый
бок. Подтянул под себя ноги и осторожно положил левую ногу на пол.
Пока все шло нормально. Он попытался пошевелить и другой ногой, но левая
нога неожиданно дала о себе знать. Он чуть не закричал.
Но, зажав нижнюю губу до сильной боли, сдержался и попытался подняться.
Нет, так не получится. Он сделал вторую попытку. Правый бок мешает. Теряется
координация движений.
А опираться на правую руку нельзя. Да и нога подводит. Левая нога болела
все сильнее. Он перевел дыхание. В любой момент в комнату может войти кто-то из
террористов.
Он закрыл глаза. Вспомнил, что, когда переворачивался на левый бок, его
что-то сильно кольнуло. Он ощупал карман рубашки. Там был длинный винт, который
он положил в карман, намереваясь починить сыну его любимую игрушку. При мысли о
сыне он тяжело вздохнул. Мальчик должен знать, что его отец не был предателем.
Он сжал зубы и поднялся.
Поднялся на ноги, шатаясь от боли и усталости. Теперь нужно сделать
несколько осторожных шагов до окна.
В соседней комнате продолжали обедать террористы. Он сделал первый шаг,
второй, третий. До окна было не так далеко. Еще несколько шагов. Он сделал еще
один шаг. Остановился, покачнулся. Только бы не упасть, подумал он. Сделал
последний шаг к окну.
Схватился за подоконник. Обычное окно.
Шпингалеты, рама, стекло. Он открыл первую раму. Террористы продолжали
разговаривать.
Открыл вторую раму. Теперь, даже если они попытаются его остановить, им не
успеть. Он просто наклонится и выпадет в окно. Какой здесь этаж? Третий или
четвертый. Дерево росло рядом. Он до этого момента даже не думал о спасении. Все
мысли были о том, чтобы достойно умереть. Вернее, умереть с таким шумом, чтобы
об этом стало известно всем. Но аппетит приходит во время еды. Теперь ему
хотелось большего. Теперь он впервые подумал, что, возможно, имеет призрачные
шансы на спасение.
Дерево росло совсем близко от окна. Может, попытаться выбраться отсюда по
дереву?
И хотя даже в лучшие свои годы он бы не решился на подобный акробатический
трюк, сейчас, здесь, с перебитой левой ногой и простреленным правым плечом, он
должен был принимать решение о том, как уйти из этого дома.
Если даже бандиты обнаружат теперь его попытку уйти, они не станут
стрелять. Скорее просто подождут его внизу. Он посмотрел вниз.
Может, попытаться каким-то образом спуститься вниз? На следующем этаже
здесь балкон. В этом доме балкон на всех нечетных этажах. Но как спуститься
вниз?
Он посмотрел назад. Туда он просто не сумеет добраться снова. Размотать
свои собственные бинты? Кажется, это единственный выход. Чтобы спуститься вниз,
ему придется снять свои бинты. С груди? Не подходит. Может быть, с ноги? Нет.
Она тоже не выдержит.
Простыня. Ему нужна простыня. Он снова посмотрел назад. Придется туда
вернуться. Он повернулся и, заставив себя не думать о боли, сделал пять шагов
обратно к кровати. Стащил с постели простыню. Вытряхнул пододеяльник.
И снова пошел к окну. Бандиты по-прежнему ничего не подозревали. Он
привязал конец простыни к батарее, проверил на прочность, сильно потянув. Потом
привязал к простыне пододеяльник специальным морским узлом.
И только потом вздохнул, осторожно лег на подоконник. Теперь все зависит от
его левой руки, на которой ему придется висеть.
Он обхватил простыню, двигаясь к краю подоконника. Попытался схватиться
правой рукой, но поднять ее до такого уровня он не мог. Нет, все-таки придется
довольствоваться одной левой. Он посмотрел вниз. Если он отсюда упадет, то
наверняка разобьется. Это внушало некоторый "оптимизм", что он не попадет в руки
своих похитителей в любом случае.
Теперь самое главное - оторваться от подоконника. Заставить себя
оторваться. Он закрыл глаза и, осторожно продвинувшись, все-таки перекинул массу
тела вниз. Рывок. Падение. Снова рывок. Все тело заныло от боли.
Боль в правой стороне груди была нестерпимой. Он держался левой рукой изо
всех сил.
Чуть передохнул, прижимаясь к стене. И только затем начал спускаться,
помогая себе правой ногой, каждый раз чуть-чуть скользя вниз на одной левой
руке. Его страховка кончилась, а до нижнего балкона еще было около метра.
Придется прыгать. Он подумал о своей раненой ноге и разжал пальцы. На его
счастье, он упал на здоровую ногу, но ему показалось, что он переломал себе все
кости.
На этот раз он уже не сдержал свой мучительный стон. За балконной дверью
никого не было. Он сильным ударом разбил стекло. Второе стекло. Открыл балконную
дверь, просунув руку внутрь. Кажется, он даже порезался. Ничего, это уже не так
страшно. Почему на звон разбитого стекла не спешат хозяева квартиры?
Он открыл обе балконные двери и упал внутрь, подтягиваясь в комнату.
- Эй! - позвал он хрипло. Никто не отозвался. - Есть кто-нибудь? - спросил
он.
Снова молчание. Он заставил себя в очередной раз подняться. В который раз
за день.
- Люди, - устало сказал он, - куда вы все пропали?
Он дошел до двери. Замок был открыт. Он дернул дверь. Все правильно. Никого
не было в доме. А дверь была закрыта с другой, внешней стороны. Тяжелая сейфовая
дверь. Здесь, очевидно, жили состоятельные люди.
Звон разбитого стекла Лось услышал, когда они на секунду замерли. Он
нахмурился и, вскочив, бросился в комнату, где лежал раненый. Через секунду
послышался его дикий крик:
- Сбежал! Он сбежал!
Все трое его напарников ворвались в комнату. Они изумленно смотрели на
привязанную к батарее простыню.
- Быстро, - закричал Лось, подбегая к окну, - быстро вниз! Он сейчас на
нижнем этаже. Моряк, срочно перережь телефонные провода. Быстрее, черт вас
возьми!
Подстегнутые его криком, они выскочили из комнаты.
Поняв, что дверь закрыта снаружи, Сизов вернулся в комнату, ища телефон. В
этот момент Лось крикнул своим людям. Сизов уже чувствовал, что теряет сознание.
Он посмотрел на грудь. Повязка набухла от крови. Моряк выбежал раньше других.
Сизов сделал несколько шагов в комнату, где стоял телефон. Он уже видел
телефонный аппарат. Надо прежде всего позвонить на работу, твердо решил он для
себя, боясь, что позвонит домой. Моряк скатился по лестнице, замерев у двери
соседей, живущих под квартирой Лося. Сизов подошел к аппарату и поднял трубку.
Моряк начал искать телефонные провода, обычно проходившие сверху, по стене. В
этой стране все определялось не принципами удобства, а принципами
целесообразности, и телефонные провода проходили исключительно снаружи, словно
для того, чтобы любой желающий мог перерезать их. Сизов набрал номер. Моряк,
достав нож, перерезал провода. Сизов понял, что опоздал. Внезапно прекратилось
все. Ни звука, ни шороха в телефонной трубке не было. Сизов посмотрел на дверь.
Отсюда войти они не сумеют. Нужно защитить себя со стороны балкона. Он,
осторожно ступая, пошел на кухню.
Нужно найти что-нибудь похожее на спирт или водку. Быстро открывая дверцы
шкафов, он не нашел ничего. Вернулся в столовую. Открыл дверцу бара в шкафу. Так
и есть. Здесь стояла целая батарея бутылок виски и была даже бутылка спирта.
Теперь все в порядке.
- Что там? - закричал Лось.
- Я перерезал ему провода, - сказал Моряк, - они двое дежурят у его двери.
Он не сможет сам уйти. Соседей, видимо, нет дома.
- Конечно, - вспомнил Лось, - сегодня воскресенье, и они на даче. Хорошо
хоть ребята в милицейской форме. Никто ничего не заподозрит. Спускайся за ним
вниз отсюда. Может, сумеете как-нибудь изнутри открыть дверь.
- А если не сумеем?
- Тогда ты оставишь его там, а сам поднимешься обратно. Здесь дерево стоит,
ничего с улицы не видно.
- Хорошо, - согласился Моряк, - я его достану.
- Подожди, - нахмурился Лось, глядя вниз, - он, кажется, здесь, на балконе.
- Эй, майор! - весело крикнул он вниз. - Я думал, ты умираешь, а ты,
оказывается, у нас такой резвый, по балконам бегаешь.
Сизов сидел на балконе, молча открывая бутылку со спиртом.
- Чего ты молчишь? - спросил Лось. - Я ведь знаю, что ты там. Я увидел твою
руку.
Майор по-прежнему молчал.
- У тебя нет шансов, майор! - крикнул Лось. - Давай договоримся похорошему.
Открой дверь нашим ребятам. Обещаю, мы тебя не тронем.
Сизов вытянул руку, чтобы ее было сверху видно, и начать лить спирт.
- Что ты делаешь? - спросил Лось. Рядом, наклонившись, стоял Моряк.
- Лью спирт! - хрипло крикнул Сизов.
- Зачем? - не понял Лось, переглядываясь с Моряком. Они догадались оба
одновременно.
- Ах ты сукин сын! - закричал Лось изо всех сил.
- Если кто-нибудь сюда полезет, я подожгу балкон, - пообещал снизу Сизов.
Лось посмотрел на своего напарника. Тот пожал плечами. Лезть вниз в адское
пекло его совсем не прельщало.
- Слушай, ты, майор! - заорал Лось. - Если ты сейчас не откроешь нам дверь,
мы тебя самого зажарим.
- Кажется, ты сидишь у меня над головой! - хрипло крикнул в ответ майор. -
Попробуй меня зажарить. И через полчаса здесь будут все пожарные Москвы. А у
вас, кажется, вечером есть важное дело.
- Он все слышал! Он все слышал! - заорал Лось, отталкивая Моряка. - Скажи
ребятам, пусть ломают дверь. Пусть вызовут мастеров, слесарей и ломают дверь.
Пусть объяснят, что там находится бандит, или придумают что-нибудь. Они в форме,
им поверят.
- Но этого нельзя делать.
- Заткнись! Он все слышал. Он все знает.
Его нужно убить. Убить немедленно, пока он никому ничего не рассказал.
Москва. 15 часов 00 минут
- Вы не верите в успех операции? - спросил премьер во внезапно наступившей
тишине.
Абуладзе почувствовал на себе взгляды всех людей, находившихся в кабинете.
И бешеный взгляд министра обороны.
- Мне кажется, - попытался объяснить он, - что террористы, сумевшие
спланировать подобную операцию, наверняка постарались предусмотреть и все
неожиданности.
- Что вы имеете в виду?
- Мы не знаем, где капсулы. И даже если будем точно знать, где именно они
находятся, то не сможем их так просто захватить. Они могут разбить хотя бы одну
из капсул.
Премьер нахмурился, взглянул на мэра города. Тот быстро заметил:
- Полковник прав. Мы должны предусмотреть все обстоятельства.
- Хорошо, - зло сказал премьер, - самолет и деньги все равно будут
готовить. Что у вас еще?
- Мы должны заранее оцепить аэропорт, - словно размышляя вслух, неспешно
сказал Абуладзе, - желательно, чтобы это был аэропорт, который выберем мы сами.
Лучше Шереметьево-1. Он самый компактный, а его взлетно-посадочные линии
находятся в непосредственной близости от Шереметьево-2. И потому в первом
аэропорту бывает меньше всего людей. Гораздо меньше, чем во Внуково или в
Домодедово.
- Может, тогда предложить Быково? - предложил кто-то.
- Нет, - возразил Абуладзе, - они наверняка захотят вылететь куда-нибудь за
границу.
А там им будет трудно взлетать. Нужен будет достаточно крупный самолет.
- А почему вы так уверены, что они полетят за границу? - спросил премьер.
- Это главный вопрос, который меня беспокоит. Судя по всему, террористы
неглупые люди, сумевшие очень хорошо подготовиться и все продумать. Они должны
понимать, что ни в одну страну мира их не пустят. И если даже они сумеют
взлететь и снова сесть, то по прибытии будут арестованы в любой стране.
Практически в любой, - подчеркнул последнюю фразу Абуладзе. - И вот тут нечто
необъяснимое. Либо они точно знают, где именно сядут, либо предусмотрели какойто
запасной вариант, который мы пока не знаем.
- Какой именно?
- Не знаю. Может, самолет пройдет над определенным местом, а деньги будут
сброшены с парашютом. Я говорю это как гипотезу.
Но понимаю, что количество денег и драгоценностей достаточно велико.
Сбрасывать с парашютом такие грузы очень рискованно, даже если террористы
поголовно мастера спорта по парашютным прыжкам. Поэтому, очевидно, будет
предусмотрен вариант с посадкой самолета. И тогда я спрашиваю себя: где сядет
этот самолет? И почему террористы так уверены в своей безопасности?
Премьер посмотрел на директора ФСБ, как будто тот знал ответ на этот
вопрос. Директор, в свою очередь, взглянул на Дмитриева. Тот, выдержав этот
взгляд, пожал плечами. Его центр разрабатывал и такую версию, но пока только как
версию. Главное было выйти на террористов.
- Может, они сядут в Чечне? - спросил министр обороны. - Где-нибудь в
горах.
- На нашей территории никогда, - твердо возразил Абуладзе, - с таким
количеством денег и драгоценностей далеко не уйти. И как вариант можно исключить
любое из государств СНГ. Для них это слишком опасно. Ни одно государство СНГ их
не примет, чтобы не испортить до такой степени отношения с Россией.
- Тогда остается Афганистан, - не собирался отступать министр обороны.
- Возможно, - согласился Абуладзе, - но очень маловероятно. В Афганистане
нестабильная ситуация. Сразу несколько враждующих сторон, которые не
придерживаются никаких законов и правил. Такой груз просто не имеет шансов
далеко уйти. Его обязательно захватит другая сторона. Им всегда нужно оружие. А
такая сумма денег - очень хороший раздражитель.
- Что вы хотите сказать? - наконец не выдержал разъяренный министр обороны.
- Если они никуда не смогут приземлиться, то зачем вообще им этот самолет?
- Поэтому я и говорю, - спокойно, не замечая его раздражения, ответил
Абуладзе, - мы не знаем места, куда направится самолет, и должны быть готовы к
любым неожиданностям.
- У вас все? - спросил премьер.
- Да.
- Спасибо. Я думаю, собравшиеся примут к сведению вашу информацию. Надеюсь,
все понимают важность задачи. Давайте подумаем, что может произойти в случае
неудачи? Какое положение сейчас в Москве?
Мэр, сидевший по правую руку от премьера, угрюмо доложил:
- Мы подняли на ноги всю милицию, внутренние войска, предупредили наших
людей по всем округам. Больницы и поликлиники готовы принять больных. Из СанктПетербурга
перебрасываем дополнительно перевязочные материалы и лекарства. В
случае необходимости оттуда прибудет и большая группа врачей. Сегодня не
работают школы и институты. А завтра мы отменим занятия, сообщив обо всем по
телевидению и радио. И попросим наших людей оставаться в своих домах.
- Хорошо, - кивнул премьер и вдруг заметил дернувшегося Лодынина.
- Вы хотите что-то сказать, генерал? - Премьер знал начальника ГРУ лично в
лицо.
- Этого нельзя допустить, - вдруг произнес Лодынин.
- Чего?
- Неудачи нельзя допустить. От вируса ЗНХ нет спасения. Прекращение занятий
и переброшенные врачи из другого города не помогут. Нужно не допустить, чтобы
хоть одна капсула была разбита. Никакого спасения в таком случае не будет. Это
хуже атомной бомбардировки города.
Премьер изумленно посмотрел на министра обороны. Он, конечно, понимал всю
степень опасности, но не до такой степени.
И слышать это из уст такого серьезного человека, как генерал Лодынин, было
страшно.
Министр обороны быстро вместо премьера спросил у Зарокова:
- А вы почему молчите?
- Генерал Лодынин прав, - строго сказал Зароков, - все, что он говорил об
этом вирусе, соответствует действительности. Представьте что в городе началась
чума. Последствия были бы гораздо более легкими.
- Тогда закончим совещание, - быстро сказал премьер. - Прошу всех
руководителей спецслужб лично контролировать ход расследования и поисков
террористов. Я остаюсь в этом кабинете. Все данные докладывать лично мне. Когда
должен позвонить этот бандит?
Москва. 15 часов 05 минут
К больнице Абрамов подъехал, когда большая стрелка его часов уже прошла
отметку, указывающую на три часа дня. Нетерпеливо подгоняя водителя,
подполковник вместе с двумя своими сотрудниками ворвался в больницу прямо к
дежурному врачу.
- Где он? - закричал Абрамов, входя в кабинет. Дежурный врач, уже знающий,
что речь идет о тяжелораненом террористе, испуганно поднялся, глядя на
пришедших. Только час назад на него накричал офицер милиции из местного УВД за
несвоевременную информацию по раненому террористу. И вот теперь приехали эти
люди в штатском.
- Где он? - снова грозно повторил Абрамов. Один из его сотрудников показал
свое удостоверение растерявшемуся врачу.
- Мы из ФСБ. Нам нужен раненый.
- Да-да, конечно, - залепетал врач. - Он в реанимации. Милиция установила
там свой пост.
- Покажите, где он лежит, - грозно предложил Абрамов. Врач покорно кивнул
головой, выходя из кабинета. Трое мужчин в одинаковых темных костюмах шли за ним
по коридору.
Войдя в приемную, врач показал на шедших за ним людей стоявшим у дверей
двум сотрудникам милиции, один из которых был лейтенант.
- Вот эти товарищи из ФСБ.
Один из сотрудников Абрамова, кивнув головой, достал свое удостоверение, а
сам подполковник со вторым сотрудником, уже не останавливаясь, прошли в само
отделение, где лежал под капельницей тяжелораненый террорист. Увидев их, больной
чуть приоткрыл глаза, а испуганная санитарка охнула от неожиданности. Второй
сотрудник Абрамова бережно взял ее за локоть, выводя из помещения.
Абрамов подошел к больному, видя, что тот в сознании и может наблюдать за
пришедшим.
- Слушай меня, мерзавец, - громко сказал Абрамов. - Меня не интересует, кто
ты такой и откуда ты появился. Мне нужно знать, где находятся твои товарищи. Те,
двое, которые были с тобой в машине. Ты меня понимаешь? Двое твоих напарников.
Мне нужно знать, где они могут быть. Говори быстрее, у меня нет времени. Их
имена.
Раненый террорист закрыл глаза.
- Нет, врешь! - закричал Абрамов. - Этот номер у тебя не пройдет. Ты мне
сознание не теряй. - Он схватил за провод и с силой дернул его, вырывая иглу из
вены раненого. Тот болезненно застонал. Абрамов наклонился над ним. - Имена,
сука, мне нужны их имена и явки! Быстрее говори, у нас нет времени.
Раненый открыл глаза, молча глядя на подполковника.
- Не испытывай мое терпение, ублюдок, - сказал бледный от бешенства
Абрамов. - Здесь тебе не прокуратура и не суд. Если ты сейчас мне не скажешь, я
тебя убью. Ты понимаешь?
Просто убью.
Он вырвал подушку из-под раненого и положил ее ему на лицо. Потом убрал
подушку.
- Говори, или я тебя задушу.
Больной открыл рот, но ничего не сказал.
Абрамов положил подушку ему на лицо, наваливаясь сверху всем телом. В этот
момент в отделение вошла молодая медсестра. Здесь было два входа, и она
появилась с другой стороны.
Увидев, что делает незнакомец, она испуганно вскрикнула. Абрамов поднял
голову и зло скрипнул зубами.
- Чего орешь, дура? - спросил он. - Такой вот сука ночью девушек насилует,
груди вам отрезает, душит вас в подъездах домов.
А ты орешь. Замолчи. Я из ФСБ.
- Да-да, - испуганно шептала девушка, отходя к дверям.
- Он убийца, - сказал Абрамов, глядя на подушку, - он убийца, а я должен у
него узнать, где находятся другие убийцы. Иначе они убьют еще много людей. Ты
меня понимаешь?
- Да. - Девушка кивнула еще раз и, повернувшись, вся в слезах выбежала из
отделения.
Абрамов поднял подушку.
- Ну что, будешь говорить?
- Они... они...
- Их имена.
- Игорь Коробов... Равиль Хайратулин.
- Где? Где их можно найти? Где их искать?
Быстрее говори. - От нетерпения он схватил болтавшуюся на тоненьком шланге
иглу от капельницы и вонзил ее в руку раненого. Тот закричал от боли. - Говори.
- Или у Анджея, или у брата Игоря, - выдавил раненый. Было видно, что он
действительно теряет сознание.
- Адреса! Назови адреса!
Раненый пробормотал название двух улиц и вдруг, закрыв глаза, откинул
голову. Он таки потерял сознание. Абрамов посмотрел на него.
Снова засунул подушку ему под голову и спокойно вышел из реанимации. В
приемной стояли дежурный врач и медсестра, сдерживаемые его сотрудниками.
- Кажется, он снова потерял сознание, - равнодушно заметил Абрамов и, уже
обращаясь к своим людям, приказал:
- Быстрее в машину. У меня есть их адреса.
Москва. 15 часов 08 минут
Сизов продолжал сидеть на полу, ожидая, чем кончится
...Закладка в соц.сетях
