Жанр: Триллер
Разная любовь, разная смерть
...ился к ним, Голдберг попросил:
- Можно побыстрее с этим покончить?
- Разумеется, - ответил я, сел и обратился к нему с вопросом:
- Когда Рембек впервые обсуждал с вами развод с женой?
Керриган не сумел скрыть удивления; по зло скривившемуся рту Рембека я понял, что он
уже догадался о теме нашей предстоящей беседы, а Голдберг, не заподозривший в вопросе
ничего необычного, сразу ответил на него:
- Месяца три назад.
- И что вы успели сделать?
- По оформлению документов? Ничего.
- Почему так?
Он раздраженно передернул плечами:
- У Эрни по этому поводу было семь пятниц на неделе. Сегодня одно, завтра другое.
Мне велели от вас ничего не утаивать...
- Спасибо, - поблагодарил я. - Как вы изволили выразиться, у него было семь пятниц
на неделе, когда он говорил о разводе. Но вы не знаете, он все-таки принял окончательное
решение?
- У него все решения окончательные, - буркнул Голдберг. - Звонил мне через каждые
три дня: "Да! Нет!" - и снова: "Да! Нет!" Последний раз было: "Нет".
Рембек попытался сделать хорошую мину при плохой игре.
- Сэм, ты преувеличиваешь. Не так уж часто я передумывал. Однако Голдберг был не в
настроении думать о достоинстве Рембека. Повернувшись к нему, он огрызнулся:
- Сколько раз я тебе повторял: девчонка тебя за нос водит? И не надо мне морочить
голову. Ты каждые три дня мне звонил.
- Вы обговаривали развод с миссис Рембек? Голдберг развел руками:
- Каким образом? Я просто не мог с ней встретиться.
- Вы ей сообщили о намерениях Рембека или он сам?
- Она ничего не знает! - гневно воскликнул Рембек. - Ей никто не сказал. - И снова
повторил:
- Она ничего не знает. Голдберг опять недовольно передернул плечами:
- Если она и знает, то не от меня.
- У меня создалось впечатление, что вы Риту Касл недолюбливали? - продолжал я
расспросы.
- О мертвых или хорошо, или ничего.
- Тогда не расскажете ли мне, как вы отзывались о живой Рите Касл?
Он с некоторым удивлением взглянул на меня, и вдруг его лицо неожиданно озарила
веселая улыбка:
- С удовольствием, - ответил он. - Живой я считал ее продажной дешевкой и
выскочкой. Она настолько презирала Эрни, что даже не считала нужным этого скрывать. Я
предупреждал его, что она собирается за него замуж исключительно из-за его денег и что он
всю жизнь потом будет жалеть. Я предупреждал, что, если бы он не пообещал вложить деньги в
ту постановку, она вообще не согласилась бы выйти за него. Я предупреждал, что пьеса
просуществует дольше, чем их брак.
- Какая пьеса? - спросил я у Рембека.
- "Гедда Габлер", - пробормотал он. - Она хотела ее режиссировать.
- Не играть?
- Нет. "Актеры - исполнители чужой воли", - говорила Рита. А она хотела сама
поставить пьесу.
- И вы бы ее финансировали?
- Но ведь не на Бродвее же, - оправдываясь, объяснил он. Как будто меньшие расходы
из его бюджета каким-то образом свидетельствовали в его пользу.
- Вы уже начали работать над постановкой?
- Еще нет. Мы собирались после того, как...
- Как поженитесь? Он промолчал.
- Почему вы мне все время лгали? - накинулся я на него. - Зачем вы упорно убеждали
меня, что девица вам безразлична и не приведи Господь, чтобы жена про нее узнала.
- Она умерла, - мрачно произнес он. - Все кончено. Какая теперь разница?
- Вы мне спутали все карты, - пояснил я. - Я потерял массу времени. Мне стоило
огромного труда разузнать то, что вы могли бы мне сказать с самого начала.
- Хотите знать правду? - огрызнулся он. - Мне было стыдно! Выяснилось, что Сэм
был прав. И вообще никто, кроме меня, в ней не ошибался. А я разобрался во всем, лишь
прочитав ее записку.
- Да, ее записка, - повторил я. - Мне она нравится не больше вашего. - Я
поднялся. - Мне надо еще раз съездить в Аллентаун.
Глава 25
Рембек настоял на том, чтобы поехать с нами, хотя я и говорил ему, что это совершенно
бессмысленно, что он там ничего не увидит и ничего нового не узнает. Однако он все-таки
поехал. Высадив Сэма Голдберга в центре города, мы нырнули в тоннель Линкольна, и лимузин
понесся по шоссе на запад.
Керриган ехал впереди, рядом с шофером, Домиником Броно. Мы с Рембеком сидели
сзади, разделенные широким пространством сиденья и погруженные каждый в свои мысли.
Рембек, судя по его кислой физиономии, размышлял о чем-то мрачном. Я же был настроен
оптимистично. Не зная, кто был инициатором нарочитой путаницы, теперь я понимал, что узел
постепенно распутывается, а ложь и недомолвки отметаются в сторону. Я уже не вел дознание,
исходя из не правильных или неточных предпосылок. И мне казалось, что конец моего
расследования был близок. Может быть, совсем рядом.
Большую часть пути мы проделали молча, за исключением краткой беседы, которая у
меня состоялась с Керриганом и к которой Рембек прислушивался с такой надеждой, словно
ждал, что случайно услышанное слово, как по волшебству, вернет ему прошлое. Я же обсуждал
с Керриганом еще одну пришедшую мне в голову версию, маловероятную, но возможную,
поэтому ее все равно следовало учитывать.
- Керриган, - заговорил я, - ведь в корпорации Рембек важная персона, не так ли?
Он, обернувшись через плечо, поглядел на меня.
- Разумеется. Он управляет делами всего района.
- Корпорация, наверное, считает своим долгом его опекать? Ему, видно не понравилось
слово "опекать", поскольку он ответил не сразу:
- Вроде того. Там бы хотели, чтобы он продолжал исполнять свои обязанности.
- Мне пришло в голову, - продолжал я, - что в корпорации, возможно, сочли, что Рита
Касл ставит исполнение Рембеком своих обязанностей под угрозу, и, руководствуясь этими
соображениями, убрали ее.
После некоторого раздумья он протянул:
- Возможно. Маловероятно, но возможно.
- В таком случае, - спросил я, - меня интересует, как повела бы себя корпорация, если
бы именно так и обстояло дело? Вас бы тогда послали со мной, чтобы не позволить мне
докопаться до правды.
Он покачал головой:
- Нет, корпорация не стала бы так действовать.
- Рад слышать. А как бы вы стали действовать?
- Эрни пришлось бы испросить разрешения взять вас на работу. Если бы Риту устранила
корпорация, Эрни бы не позволили затевать расследование, объяснив, что по политическим
соображениям пока что лучше не трогать ту историю. Ему, кстати, все равно могли бы
намекнуть, что все зависит от политической ситуации в мире.
- Если бы вам не дали разрешения на расследование, - обратился я к Рембеку, - что бы
вы предприняли?
- Я бы ждал, - ответил он. - И надеялся, что смогу взяться за расследование в более
подходящее время.
- И не стали бы спорить?
На мой вопрос вместо него ответил Керриган.
- С корпорацией не спорят, - внушительно сказал он.
- Ладно, - кивнул я. - Вы бы заподозрили корпорацию в убийстве Риты, если бы вам
отказали в расследовании?
- Нет, конечно, - ответил он. - Им не надо было ее убивать. Если бы им не нравилась
Рита, они бы сначала переговорили со мной.
Я перевел взгляд на Керригана:
- Верно? Он кивнул.
- Ладно, - обронил я и, откинувшись на сиденье, выкинул эту версию из головы.
В Истоне мы въехали в моросящий дождь, который к тому времени, когда мы добрались
до Аллентауна, перешел в ливень. Было только половина второго дня, но все вокруг окутывала
такая темень, что машины ехали с зажженными фарами.
Мотель "У дороги" светился неоновыми надписями - красными, синими, белыми,
предлагая тепло и уют. Броно припарковал лимузин поближе к подъезду. Я сказал:
- Подождите меня все здесь. Я скоро вернусь.
- Я с вами, - дернулся было Керриган.
- Не спорьте со мной! - приказал я.
Выбравшись из машины, я пробежал три шага под проливным дождем и толкнул входную
дверь. Там, за конторкой, на высоком табурете сидел, облокотившись на подоконник, Макнейл.
До моего прихода он бездумно смотрел сквозь запотевшее окно на дождь и на дорогу, а когда я
вошел, растерянно заморгал, не сразу сориентировавшись. Наконец он обратился ко мне:
- Да, сэр. Вам нужно бунгало? Мерзкая погода, не правда ли?
- Вы должны меня помнить, - прервал я его. - Я приезжал сюда по поводу убитой
девушки.
- Ax да, да. Припоминаю. Извините за рассеянность. Чем могу быть полезен?
- Я хотел бы поговорить с вашей женой, - ответил я. Эти привело его в замешательство.
- С Бетси?
- Если вы не возражаете.
- Ах нет, конечно. Нисколько не возражаю. - Он слез с табурета и направился в глубь
дома, задержавшись лишь на секунду и пробормотав:
- Простите. Я мигом.
Когда он вернулся вдвоем с женой, я сказал:
- Я бы хотел переговорить с Бетси наедине.
- Разумеется, - поспешно согласился Макнейл, как будто боясь, что его обвинят в
нежелании сотрудничать. - Пожалуйста, как вам будет угодно.
Бетси - вот уж более неподходящее имя для такой особы трудно было придумать -
стояла и ждала, мрачная и свирепая, как танк, готовый к бою. Я спросил ее:
- Он будет подслушивать из-за занавески?
- Нет, - ответила она, поджав губы. - Ему это и в голову не придет. Он пошел на
кухню.
- Ему известно про деньги?
Повисла тягостная тишина - не было слышно ни единого звука, кроме отдаленного шума
дождя. Женщина стояла не шелохнувшись и не изменившись в лице, как будто ее ни о чем и не
спрашивали. Ее платье, некогда в голубой цветочек, изрядно выцвело, на сером застиранном
переднике рисунок тоже не сохранился. На ногах у нее были тяжелые ботинки, со шнуровкой и
на низком каблуке, серые носки, как у школьницы; икры испещрены следами комариных
укусов или прыщиков. Немытые растрепанные волосы она, наверное, давно не приводила в
порядок. Она стояла, напоминая своим монументальным видом русских баб, ремонтирующих
железные дороги, по крайней мере, такими их показывали на фотографиях. Только дождь,
молчание и незатихшее эхо заданного мною вопроса окружали нас.
Наконец она решила солгать:
- Не знаю, о чем вы говорите.
- Там, в машине, - начал я, - сидит мистер Рембек и с ним еще одна важная персона из
корпорации. Я им пока еще не сказал, что вы взяли деньги. Я обычно стараюсь избегать
конфликтов. Поэтому я и пришел один. Верните деньги, и я никому не скажу, откуда они у
меня.
- Я не знаю ни про какие деньги, - монотонно забубнила она, не надеясь, однако, что я
ей поверю.
- Если вы их мне не отдадите, - продолжал я, - то мне придется все рассказать
Рембеку, и он устроит у вас обыск. И тогда, когда их найдут, Рембек вас накажет. Выбирайте,
что вас больше устраивает.
Она, тяжело передвигая ноги, подошла к окну и, опершись толстой рукой на подоконник,
уставилась на дождь.
- Мы потеряем наш мотель, - проговорила она. - Если бы нам продержаться до лета,
то все было бы в порядке. Но ничего не получится. Зиму нам не пережить.
- Все равно вы разоритесь, - жестоко сказал я. - Вы - неудачники, так уж судьба.
Она повернула ко мне голову, в глазах ее вспыхнула недоуменная обида.
- Как вам не стыдно так говорить.
- Принесите деньги, Бетси.
Она отвела глаза и уставилась в пространство. Мгновение мы провели в гнетущей
тишине, такой, какая обычно бывает перед грозой. Затем, не проронив ни слова, она
отвернулась от окна и прошлепала за занавеску.
Через минуту она вернулась, держа в руке дамскую черную кожаную сумочку. Она молча
передала ее мне, и я, тоже ничего не сказав, вернулся в машину.
Рембек, увидев сумочку, уставился на нее в упор.
- Где вы ее, черт возьми, раздобыли?
- Нашел.
- Это они ее украли?
- Нет, - ответил я. - Я ее нашел.
- Где?
- Не важно.
Он поглядел в сторону мотеля сквозь залитое дождем стекло.
- Точно они украли деньги, эти двое. Тогда я сказал:
- Керриган, вы слышали, что я говорил? Макнейлы этих денег не брали. И не хочу,
чтобы им по ошибке пытались отомстить. Он кивнул.
- Их никто не тронет, - пообещал он.
- Может быть, они ее и убили? - предположил Рембек. Я покачал головой:
- Нет. Убийца в Нью-Йорке.
- Вы знаете, кто он?
- Пока нет. Вернее, не совсем. Мы возвращаемся туда.
- Куда? В город? Снова ко мне?
- Нет. Я хочу повидаться с Фрэнком Доннером. При этом имени Рембек привскочил с
места.
- Фрэнк? Как он мог на такое пойти?
- Это не Фрэнк, охладил я его пыл. - Фрэнк Доннер Риту не убивал. По крайней мере,
мне точно известно.
- Зачем же вы тогда хотите его видеть?
- Вы можете присутствовать при нашем разговоре, - пригласил я его и, наклонившись
вперед, сказал:
- Ладно, Доминик. Поехали обратно.
- Да, сэр.
Мы мчались сквозь дождь как торпеда, и колеса с шипением оставляли полосы на мокром
асфальте. Сиденье между мной и Рембеком постепенно заполнялось стопками банкнотов, по
мере того как он вынимал набитые в сумочку деньги и, раскладывая, пересчитывал. Мы не
разговаривали.
Когда Рембек закончил, мы приближались к Истону. Вдруг он заявил:
- Не хватает одной тысячи.
Керриган обернулся, поглядел на меня и сказал Рембеку:
- Забудь о ней.
- Проклятье! - выругался Рембек. - Проклятье, не хватает одной тысячи!
Значит, еще одну зиму Макнейлам все-таки удастся продержаться.
Дождь лил не переставая всю дорогу до Нью-Йорка, сильно замедляя наше продвижение,
поэтому, когда мы наконец остановились у пожарного гидранта в квартале от дома Фрэнка
Доннера, было уже почти четыре часа пополудни. Когда же мы, возвращаясь, пересекали мост
Джорджа Вашингтона, неподалеку от которого жил Доннер, пелена дождя и сумерек настолько
уплотнилась, что мы, казалось, ехали по натянутой в пустом пространстве бетонной ленте, а со
всех сторон нас окружала глухая пустыня.
Мы втроем - Керриган, Рембек и я - представляли собой комическое зрелище, когда
под дождем в деловых костюмах бежали к зданию, где находились апартаменты Доннера.
Плащей мы не захватили, поскольку, когда покидали Нью-Йорк, ничто не предвещало
непогоды. Лифт наполнился благоуханием наших мокрых костюмов. Рембек, насупившись,
глядел на нас из-под бровей, словно бык на корриде, готовый ринуться в бой, но еще не
видящий цели.
Мы не предупредили о своем приезде, поэтому нас не ждали. Дверь открыла Этель
Доннер и, мгновенно обратившись в радушную хозяйку, взяла наши мокрые пиджаки и,
проводив нас в гостиную, пошла за Фрэнком.
Он был менее гостеприимен. Появившись в комнате в футболке, старых штанах и
тапочках, с молотком в руке - очевидно, он занимался каким-то домашним ремонтом, - он
приветствовал нас восклицанием:
- Черт побери, Эрни! Сегодня же воскресенье. Мы же договорились, что ты меня по
воскресеньям не беспокоишь.
- Это я виноват, - вмешался я. - Я хотел поговорить с вами о записке, которую вы
написали.
Все взгляды обратились на меня. Этель Доннер, войдя вслед за мужем и почувствовав
витающее в воздухе напряжение, нерешительно спросила:
- Все в порядке? Фрэнк? Что-нибудь... - и замолчала на полуслове.
Рембек очень медленно проговорил:
- Какая записка? Фрэнк? О какой записке он говорит? Доннер вдруг весь передернулся и,
хрипло рассмеявшись, ответил:
- Да он просто решил на дармовщинку деньжат получить, Эрни. Сделает из меня козла
отпущения, навесит на меня это дело, заберет свои баксы и отправится домой.
- Объяснитесь, мистер Тобин, - попросил Керриган. - Вы хотите сказать, что Рита не
писала той записки?
- Именно это я и хочу сказать.
- Но почему?
- В той записке с самого начала что-то было не так, - объяснил я. - Записка была
написана в стиле глуповатой смазливой куколки, которую она разыгрывала из себя на людях.
Если бы она и в самом деле собиралась оставить Рембека и на прощанье побольнее его обидеть,
то не выдумывала бы "настоящего мужчину", а сделала бы как-то по-иному. Теперь я хорошо
знаю ее характер, по крайней мере, лучше, чем Доннер. Он видел лишь маску,
предназначенную для общества, и решил, что это ее истинное лицо, и сочинил записку,
соответствующую ее имиджу.
- А что бы Рита, по-вашему, сама написала в записке? - спросил Керриган.
- Она бы сняла маску и показала свое подлинное лицо. Она не удержалась бы и открыла,
какой непростой, умной и проницательной она была и как много скрывала от Рембека.
- Не нравятся мне эти ваши предположения, - вмешался Рембек.
- Помолчи, Эрни, - перебил его Керриган и, повернувшись ко мне, заметил:
- По-моему, вы правы. Это больше на нее похоже. Рассказывайте, что там у вас еще?
- В жизни Риты существовало только три вещи, которые она ценила, - продолжал я, -
деньги, Теда Квигли и ее актерскую карьеру. Когда она...
Рембек перебил меня неистовым возгласом:
- Квигли! Этот щенок?! Да он же давным-давно сошел со сцены.
- Эрни, спорить будешь потом, - остановил его Керриган. - Продолжайте, мистер
Тобин. Что дальше?
- Совершенно не в характере Риты Касл было сбежать от Рембека подобным образом.
Больше других на "настоящего мужчину" в ее жизни походил Тед Квигли, но и его ей хватало в
очень умеренных количествах. Сама фраза про "настоящего мужчину" не вписывается в ее
представления о жизни. И никакой мужчина, даже Квигли, не мог бы заставить ее махнуть
рукой на финансовую стабильность и театральную карьеру.
- Очень уж складно у вас получается, - заметил Керриган. - Хорошо, что дальше?
- Если записка поддельная, - продолжал я, - то мы с самого начала основывались на
неверных посылках. Мы искали человека, с которым сбежала Рита, а Рита, оказывается, и не
думала ни с кем убегать.
На этот раз Рембек едва не прервал меня радостным возгласом, но вовремя спохватился.
- Мы исходили из поступков одного и того же лица, а в деле участвовали разные
люди, - развивал я свои рассуждения. - Так, деньги не покидали пределы мотеля. Если
Макнейлы и имеют отношение к их пропаже, то Риту они не убивали, да и вряд ли знали о
существовании денег до ее смерти. К тому же у них было недостаточно мотивов для убийства.
- А деньги? - возразил Керриган. - Они ведь все-таки могли узнать про деньги,
которые им, видимо, нужны.
- Деньги им всю жизнь нужны, - урезонил я его. - Но из-за денег они никогда не
убивали и не будут убивать.
- По-моему, вы правы, - согласился Керриган. - Давайте вернемся к записке. Если ее
подделали, то зачем это понадобилось? Когда ее писали, Рита еще была жива.
В первый раз после долгого молчания в разговор вступил Доннер:
- Ну что, как вы объясните? В наш сюжет это не вписывается, верно?
- Верно, - подтвердил я. - Однако этот сюжет вы сами состряпали. Вы были
озабочены тем, как не дать Рембеку развестись с вашей сестрой и жениться на Рите Касл, и для
этого придумали способ дискредитировать Риту, очернить ее в глазах Рембека, чтобы он не
захотел больше иметь с ней ничего общего.
- Чушь, - фыркнул он.
- Как он действовал? - спросил меня Керриган.
- Пока Рембек на выходные уехал из города, - пояснил я, - Доннер явился к Рите,
выдумав какую-нибудь страшную историю, может, что Рембеку грозит налоговая инспекция, не
знаю уж. Поведав Рите эту историю, он сообщил ей, что Рембеку придется на некоторое время
исчезнуть из Нью-Йорка и, возможно, даже из страны. Ненадолго. Поэтому ей надо забрать из
ее апартаментов все деньги, отправиться в мотель в Аллентауне и дожидаться Рембека там.
Доннер, наверное, убедил ее, что Рембек может отсутствовать неделю, даже две.
Доннер хрипло засмеялся и, покачивая головой, хмыкнул:
- Глупости. На кой черт? Ну вернулась бы она через неделю и спросила бы Эрни, в чем
дело? И тогда бы мне не поздоровилось.
- Поэтому тебе пришлось ее прикончить, Фрэнк, - вставил Рембек.
- Нет, дело было не так, - возразил я. - Если бы Доннер замышлял ее убить, он бы так
и сделал, без лишних премудростей. Но в его планы входило только дискредитировать Риту,
причем настолько, чтобы вам уже до конца своей жизни ни на кого, кроме своей жены, и
глядеть бы не захотелось.
- И как бы дальше развивалось действие по его сценарию? - спросил Керриган.
- Он бы ее сам и нашел, - продолжил я. - Проходит неделя. Риту Касл повсюду
разыскивают. И вдруг Фрэнк Доннер ее обнаруживает. Может, он собирался представить это
так, что ее нашел кто-то из его людей, в общем, подстроил бы что-нибудь правдоподобное.
Итак, он появляется, держа одной рукой Риту, а другой - деньги. Он сообщает Рембеку, что
похитителю удалось улизнуть, а Рембек к тому моменту уже доведен до белого каления, и
подробности его не интересуют. А когда Рита обвиняет Доннера, что он ее подставил, все
выглядит как отчаянная попытка отомстить обнаружившему ее и притащившему обратно в
объятия Рембека.
Керриган, окинув Рембека испытующим взглядом, проговорил:
- Это, вероятно, тоже бы сработало. Да, скорее всего бы, сработало. У тебя взрывной
характер, Эрни. Ты бы разразился проклятиями, а Риту и слушать бы не стал.
Рембек обиженно возразил:
- Я бы ее выслушал. Я бы догадался, что ее подставили. Неужели, черт возьми, вы
думаете, что меня так легко облапошить?
- Фрэнк Доннер именно так и думал, - заявил я. - И я склонен с ним согласиться.
- Почему я? - вмешался Доннер. - Почему я, а не кто-либо другой? Только потому,
что я - брат Элеоноры?
- Вы уже однажды сидели за подделку документов, - напомнил я ему. - У вас это
должно прекрасно получиться, а подделать записку - такой пустяк. Вам также раз-другой
предъявляли обвинение в поджоге. Это напрямую связывает вас со взрывом в моем офисе, до
чего мы еще не дошли.
- Так давайте перейдем к взрыву, - предложил Керриган.
- Это было нетрудно, - начал я объяснять. - Целью взрыва было уничтожить записку.
Когда он подделал записку, просто чтобы подставить Риту, опасность ему не грозила. Однако,
когда записка стала вещественным доказательством в деле об убийстве, то оставлять ее стало
слишком рискованно. Тогда он и проник за ней в офис. Украсть записку значило бы навлечь на
себя подозрение, поэтому он и организовал взрыв. Не знаю, правда, зачем ему понадобилось
подкладывать нечто вроде мини-ловушки и превращать взрыв в убийство? Но почему-то
именно так он и поступил.
- Неплохая сказочка, - встрял Доннер. - Это все ваши домыслы, а улик нет. Я
продолжил:
- Не знаю, удосужились ли вы подкупить швейцара в доме, где жила Рита Касл, но, даже
если вы и давали ему взятки, это помогло бы лишь в том случае, если бы не произошло
убийства. Теперь он не станет вас покрывать. Возможно, уйдет какое-то время, но Рембеку не
составит большого труда выяснить у швейцара, когда именно в выходной день вы приезжали,
чтобы оставить записку.
- Я прямо сейчас позвоню, - встрепенулся Рембек.
- В этом есть необходимость, Доннер? - спросил я. Он не желал отступать ни на шаг:
- Эрни, кончай слушать его ахинею! Если ты веришь этому горе-копу больше, чем мне,
пожалуйста. Вон там телефон, иди звони.
Рембек не стал раздумывать. Он пошел позвонил, а закончив разговор, сообщил нам:
- Они, как выяснят, сразу перезвонят.
- Мистер Тобин, - обратился ко мне Керриган, - вы ответили на все вопросы, кроме
самого главного. Мы знаем теперь про деньги, знаем про записку, знаем про взрыв. А кто же
убил Риту?
- На этот вопрос пусть ответит Доннер, - сказал я. - Он единственный знал, где она
скрывается. Мне не приходит в голову, по какой причине он мог бы сам убить ее, хотя
некоторая возможность все же существует. Гораздо вероятнее, что он сообщил о
местонахождении Риты кому-то другому, и тот, другой, ее убил.
Керриган покачал головой.
- Вот тут я с вами не согласен, - возразил он. - С какой стати он стал бы кому-то о
Рите рассказывать?
- Он сам ее убил, мерзавец! - воскликнул Рембек. - Он понял, что его трюк не
сработает, поэтому и прикончил ее.
- Кому вы о ней рассказали, Доннер? - спросил я.
- Мне, - раздался с порога женский голос.
Мы разом повернули головы к двери. Рембек не успел еще хрипло выкрикнуть
"Элеонора!", а я уже знал, кто эта женщина.
Она была худенькая - худая, тонкая как спичка, и худоба ее была такой же болезненной,
как полнота Этель Доннер. Ее черное платье, с узким пояском на талии, свободно болталось на
ней, словно она недавно резко потеряла в весе. В ее черных, неаккуратно собранных на
макушке волосах, виднелась обильная седина.
Кто она - выдавали ее глаза: черные, горящие, безумные. Она смотрела прямо перед
собой зорким ястребиным взглядом, но за ним таился туман болезненных сомнений. Подобные
глаза помнились мне долго, с тех пор, когда я только начинал служить в полиции и был
патрульным. Я повидал немало на своем веку таких глаз и таких постоянных обитателей
психушек или людей, которые живут дома, но всю свою взрослую жизнь проводят, наведываясь
в клиники для душевнобольных, консультируются, лечатся. Какой-то отрезок времени их мозг
функционирует нормально, а затем - внезапно или медленно накапливаясь - вдруг случается
срыв, и разум скатывается в бездну, в пропасть. Я помню, как время от времени меня вызывали
к таким людям, когда у них неожиданно возникала потребность снова отправиться в лечебницу.
Иногда они, съежившись, забивались в угол, иногда покорно и тихо ждали в гостиной, сидя
рядом с собранными сумками, иногда прятались в темные шкафы, глядя оттуда горящими
глазами на мир, слишком сложный для их потерянного разума.
Я давно предполагал, что это она. Но, ни разу не встретившись с ней, не был точно
уверен. Поэтому мне хотелось сначала послушать ее брата, Доннера. Однако так получилось
даже лучше. Она сама пришла к нам в гостиную.
- Добрый вечер, миссис Рембек, - поздоровался я. - Очень сожалею, что нам
пришлось познакомиться при таких обстоятельствах.
- Пора с этим кончать, - просто сказала она. - И так все слишком затянулось. - Она с
легкой извиняющейся улыбкой взглянула на брата:
- Прости, Фрэнк, но все кончено.
- Вы подслушивали, когда Фрэнк разговаривал со своей женой, так ведь? - догадался я.
- Я всегда слушаю, - проговорила она. - Никто не знает, но я слушаю. Я все знаю. Я
слышала, как Этель рассказывала вам, что и где она хранит. Я все слышала.
В данный момент ее речь была совершенно осмысленной, лишь очень чуткое ухо могло
уловить в ее голосе диковатые интонации. И все же я почувствовал, в каком она огромном
напряжении и чего стоит ей держать себя под контролем.
- Если не хотите сейчас про это говорить, миссис Рембек, не говорите, - предложил я.
Однако ей нужно было выговориться. И она продолжила:
- Эр
Закладка в соц.сетях
