Жанр: Триллер
Разная любовь, разная смерть
...л я. - Не знаю, сколько мне
придется пробыть в Аллентауне.
Глава 6
Аллентаун расположен приблизительно в девяноста милях к западу от Нью-Йорка. Мы
вернулись в Манхэттен, захватили Роджера Керригана, наблюдателя от корпорации, на углу
Третьей авеню и Тридцать четвертой улицы и час двадцать минут спустя, не доезжая
Аллентауна, съехав с шоссе 22, остановились на посыпанной гравием площадке перед мотелем
"У дороги".
Керриган сначала попытался завязать светскую беседу о бейсболе, о кино и прочем - в
поисках темы, которая могла бы заинтересовать меня. Однако ни желания разговаривать, ни
простой вежливости не было и в помине с моей стороны, так что через некоторое время он
умолк, и мы в молчании продолжали нестись на запад каждый в своем углу лимузина.
Мотель "У дороги" был явно дешевым, но построенным недавно, так что мишура и
позолота еще не успели поблекнуть и, казалось, вполне заменяли добротное качество. По
дороге мы проезжали мимо подобных отельчиков более ранней постройки, и они наглядно
демонстрировали, как они будут выглядеть, когда обветшают, а пока мотель "У дороги"
красовался показным блеском, и остановившийся перед ним лимузин вовсе не выглядел нелепо.
Владелец мотеля, которого мы застали за конторкой дежурного клерка, оказался
приземистым, полным, беспокойным мужчиной с густыми усами и проглядывающей лысиной.
Этот человек, насколько я мог судить, в прошлом не раз терпел неудачи в предприятиях малого
бизнеса и которому в будущем, видимо, предстояло испытать то же самое. Его звали Уильям
Макнейл. Он нас ждал. Когда Керриган представился, Макнейл немедленно встал, снял ключ со
стенда и вышел из-за конторки со словами:
- Я покажу вам, где она.
Мы последовали за ним и снова очутились перед мотелем.
Едва минуло шесть часов вечера. Слева находилась подъездная дорожка, ведущая к шоссе
22. Прямое, как линия, в четыре ряда шириной, шоссе, казалось, убегало прямо к солнцу,
заходящему за горизонт где-то в районе Харрисберга. По шоссе со скоростью шестьдесят миль
в час проносились грузовики, сверкая под оранжевыми отблесками солнца алюминиевыми
боками и отбрасывая очень длинные, тонкие и бледные тени.
Мы прошли вдоль оштукатуренного фасада мотеля, мимо выкрашенных пастельной
краской дверей с серебряными номерами. Солнце светило нам в глаза, заставляя склонять
головы, словно трое раскаявшихся грешников. Рядом с каждой дверью находилось окно, и
везде жалюзи были опущены.
- Я ее не касался, - сообщил Макнейл, обернувшись через плечо. - Мебель не
передвигал и вообще ни до чего не дотрагивался.
Он открыл дверь под номером 9 с висевшей на ручке табличкой "Не беспокоить".
Макнейл снял табличку, объяснив нам:
- Я сам ее сюда повесил. Чтобы никто сюда не заходил.
Войдя, он нажал на выключатель, а затем сделал шаг в сторону, пропуская нас с
Керриганом, и закрыл дверь.
Комната была узкая и длинная, с гладкими бежевыми стенами, потолок без лепнины, пол
покрыт рыжеватым ковром. По одну сторону были дверь и окно, под окном - батарея. На
противоположном конце слева - шкаф, справа располагалась ванная комната. Там стояли две
кровати изголовьями к правой стене, разделенные тумбочкой под дерево с лампой в стиле
модерн. Между кроватями и левой стеной едва можно было протиснуться. Ближе к нам, у
правой стены, был длинный низенький туалетный столик, тоже под дерево, над ним на стене
висело большое зеркало, а рядом стояло маленькое, обитое тканью кресло с деревянными
плоскими подлокотниками. За кроватями, у ванной комнаты, находился небольшой темного
дерева письменный стол с придвинутым к нему деревянным стулом. На почти пустой левой
стене, в центре, висела длинная картина с пейзажем осеннего леса. Картина была похожа на
головоломки, которые я складывал в детстве.
На первый взгляд комната производила совершенно обычное впечатление. На туалетном
столике лежал открытый небольшой чемоданчик, битком набитый женскими тряпками. У
ближней кровати аккуратно стояла пара туфель на высоких каблуках. На спинке дальней
кровати - перекинуто белое банное полотенце. Спали только на одной кровати - на ней до
сих пор валялись мятые простыни.
Полотенце было испачкано кровью, видневшейся на нем едва заметной, похожей на
ржавчину прожилкой. А в тумбочке между кроватями не хватало одного ящика.
Макнейл прошел в глубь комнаты и остановился, глядя на пол между кроватями.
- Вот она.
Керриган, очевидно, не имел ни малейшего желания ее разглядывать. Он отступил в
сторону, а я прошел вперед и встал рядом с Макнейлом.
Они всегда выглядят мертвыми. Глупо, наверное, так говорить, но это правда. Я видел
подделки в кино и на телевидении, а за время моей работы в полиции насмотрелся на
подлинные, и тут уж никаких сомнений быть не может. Настоящий труп выглядит так, словно
никогда и не был живым.
Она лежала лицом вниз, обнаженная, с распростертыми кверху руками, как у акробата,
тянущегося к трапеции. На затылке зияла рана, светлые волосы были перепачканы запекшейся
кровью. Тело, насколько я мог его видеть, оставалось нетронутым. Похоже было, что она
только что вышла из душа, шла между кроватями и ее ударили чем-то тяжелым ударом сзади.
Во время падения ее взмахнувшая рука зацепилась за ручку ящика и выдвинула его из
тумбочки на пол, где он и лежал рядом с телом, как коробка для пожертвований. Из ящика
выпали канцелярские принадлежности и Библия, и теперь они рассыпались вокруг тела, а
Библия обложкой вниз валялась у левого локтя трупа.
- Мне ее перевернуть? - спросил Макнейл.
- Нет. Не дотрагивайтесь ни до чего. - Я огляделся. - Все ее вещи на месте?
- Да, сэр, - с готовностью подтвердил он. - У нее были только чемоданчик и дамская
сумочка.
- А сумка где?
- Я положил ее в сейф у себя в бюро.
- Где она лежала? Когда вы вошли сюда, где вы ее нашли?
- На туалетном столике, рядом с чемоданчиком.
- Прежде чем мы позвоним в полицию, положите ее обратно туда, где она лежала.
Макнейл облизал губы и перевел взгляд на Керригана:
- Мы будем вызывать полицию? Керриган пожал плечами:
- Как он скажет. Здесь командует он.
- Я надеялся...
- Вы думаете, что огласка вам повредит? - спросил Керриган. - Нет, приятель, она,
наоборот, создаст вам рекламу. Все захотят остановиться в мотеле, где произошло убийство.
- Вы так считаете? - с надеждой спросил Макнейл. Я прошел к ванной комнате и
заглянул внутрь. В корзине для мусора валялась обертка от мыла, и больше ничего. В платяном
шкафу было множество проволочных вешалок, на двух из них висели платья, на одной женские
брюки. На полках - ничего. На полу - пара женских кожаных туфель. Простых. На задней
стене шкафа на крючке болталась пара женских чулок.
Под пристальными взглядами Макнейла и Керригана я быстро осмотрел номер и не
обнаружил ничего, представляющего интерес. Закончив, я обронил:
- Ладно. Это все?
- Есть еще ее машина.
- Машина?
- Она стоит перед входом, - сообщил Макнейл. - Маленький голубой "мустанг".
- Давайте осмотрим машину.
Перед мотелем проведенные под углом на черной поверхности площадки белые линии
указывали, где постояльцам следует парковать машины, развернув их к дверям бунгало.
Голубой "мустанг", чистенький и блестящий, с открытыми окнами, вписывался между
полосками, в любой момент готовый сорваться с места. Солнце уже полностью опустилось за
горизонт, и воздух наполнился серовато-зеленым светом. Чуть поодаль, по шоссе на запад и
восток, с грохотом проносились грузовики и прицепы. У другого конца мотеля, рядом с
лимузином, как раз притормозил автомобиль. Поймав мой взгляд, Макнейл поспешил сказать:
- Моя жена ими займется.
- Я хочу потом с ней поговорить.
- Да, сэр.
В салоне "мустанга" ничего не оказалось, кроме пары белых перчаток в бардачке и
экземпляра "Атлантического ежемесячника" на заднем сиденье. Но, когда я подошел к
багажнику, там торчали ключи, воткнутые в замок.
- Поглядите-ка! - воскликнул Макнейл. - Я их раньше не видел!
- А вы раньше обходили машину?
- Нет.
- Значит, они там и были. - Я обратился к Керригану:
- В багажнике у нее находились деньги, во втором чемодане или в какой-нибудь другой
сумке. Он слишком спешил и не стал возвращаться, чтобы положить ключи в ее сумочку.
- Однако он забрал ключ от бунгало, - заметил Макнейл.
- Он его недалеко увез, - возразил я. - Наверняка выбросил по дороге в траву.
По направлению к нам двигалась, звеня ключами, толстая грузная женщина, за которой
полз вновь прибывший автомобиль, видавший виды черный "бьюик" с сидевшей в нем
беспокойного вида молодой парочкой. Я спросил Макнейла:
- Где мы можем спокойно посидеть и побеседовать?
- Мы живем в квартире за конторкой дежурного клерка. - Толстухе, к тому моменту
поравнявшейся с нами, он сказал:
- Бетси, это люди из Нью-Йорка. Они хотят поговорить с тобой, когда у тебя найдется
свободная минутка.
Бетси - имя ей совершенно не подходило - поглядела на нас из-под насупленных
бровей с видом властной женщины, которая привыкла всю жизнь погонять мужа, как погонщик
- мулов, и чертовски от этого устала. Она небрежно кивнула нам в знак приветствия, бросив
на ходу: "Когда я освобожусь", и прошлепала дальше. Мы отступили в сторону, давая дорогу
"бьюику", в котором мимо нас проехали нервно моргавшие и глядевшие прямо перед собой
молодые люди.
Мы вернулись в бюро, и Макнейл провел нас через конторку, потом через занавешенный
дверной проем в маленькую гостиную, заставленную тяжеловесной мебелью, которая,
вероятно, лет двадцать назад приобреталась для комнаты вдвое большей по размеру. Макнейл
усадил нас и пару минут изображал из себя гостеприимного хозяина, предлагая по желанию -
кофе, пиво, спиртное, пододвигая и отодвигая пепельницы, пока я не сказал:
- У меня только одно желание - минутку с вами побеседовать.
- Простите, - извинился он. - Конечно, вы правы. - Он тут же сел и сложил руки на
коленях. Я спросил:
- Вы можете описать мне мужчину?
- Какого мужчину? - не понял он.
- Того, с которым она приехала, - объяснил я.
- Нет. Она приехала одна. Говорила, что собирается здесь вскоре с кем-то встретиться.
Но, если он и появлялся, я его не видел.
- Судя по всему, он появился, - заметил Керриган.
- Вы думаете, это он и был? - заинтересовался Макнейл.
- Когда она прибыла сюда? - продолжал я, не отвечая.
- В понедельник. Приблизительно в это же время. А сейчас был четверг. Я спросил у
Керригана:
- Сходится? Когда она сбежала?
- Наш друг обнаружил записку в понедельник вечером. Риту он в последний раз видел в
субботу.
- Ясно. - Я взглянул на Макнейла. - Значит, она приехала сюда в понедельник. Она
выбрала мотель, зная, что вы связаны с мафией, или это просто совпадение?
При слове "мафия" Макнейл вздрогнул, из чего я заключил, что, как бы там ни было на
самом деле, в душе он убедил самого себя, что не имеет к мафии никакого отношения.
На мой вопрос вместо него ответил Керриган:
- Рембек много путешествует. Возможно, он здесь с ней несколько раз останавливался и
она запомнила. Про то, что существует какая-то связь с корпорацией, ей известно не было.
Макнейл с готовностью закивал, радуясь возможности избежать неприятностей.
- Верно, - подтвердил он, - мистер Рембек несколько раз останавливался у нас. Не
знаю точно, была ли с ним именно эта дама, но мистера Рембека я хорошо помню. У него
автомобиль вроде того, на котором вы приехали.
- Вернемся к женщине, - прервал я его. - Какое имя она использовала?
- Рита Маннерс.
Я уточнил, какую она записала фамилию в книге регистрации, и он повторил "Рита
Маннерс", а Керриган удивился, какое это имеет значение.
- Да особенно-то никакого, - ответил я. - Просто она решила поиграть в слова, и мне
стало интересно, насколько она заигралась.
- Поиграть в слова?
- Ее фамилия Касл , то есть "замок". Иначе "большой дом". Рита Манор - "усадьба".
Но она не захотела взять имя, которое сразу бы привлекло внимание, поэтому переделала его в
Риту Маннерс с обычным написанием.
- Ну и что с того?
- Это дает о ней кое-какое представление, - пояснил я, - и может помочь нам лучше ее
узнать, а возможно, и вычислить, каким она мыслила себе настоящего мужчину.
Керриган сделал на сей счет откровенное предположение.
- Нет, - возразил я. - Я уже знаю, что она была натура сложная.
Вошла жена Макнейла, отчего гостиная сразу как будто уменьшилась в объеме, и, ни к
кому конкретно не обращаясь, проворчала:
- Если те двое женаты, то я царица Савская. Макнейл похлопал рядом с собой по дивану,
приглашая ее присесть.
- Садись, Бетси.
Она громко фыркнула, плюхнулась на диван и, устраиваясь поудобнее, натянула
выцветшую юбку на толстые колени.
- Если зазвенит звонок, - предупредила она, - мне нужно будет уйти.
- Это не займет много времени, - успокоил я ее. - Кто из вас двоих поселял ту
девушку?
- Я, - ответил Макнейл.
- На сколько дней она брала бунгало?
- Продлевала каждый день. Утром приходила и платила за следующий день.
- Она с кем-нибудь из вас разговаривала?
- Со мной болтала, рот у нее прямо-таки не закрывался, когда я ей меняла постельное
белье, - ответила жена владельца мотеля. - Про кино все расспрашивала, да нравится ли мне
Аллентаун, была ли когда на Западе и всякое такое.
Миссис Макнейл явно испытывала неприязнь к Рите Касл, но я приписал это просто
ревности, с какой водовозная кляча провожает взглядом чистокровного скакуна.
- Она много времени проводила в бунгало?
- Почти безвылазно. Во вторник вечером выбралась в кино или еще куда, еще меня
спрашивала, что у нас показывают, вроде больше никуда не ходила.
Макнейл добавил:
- Тут за углом есть кафетерий, чуть в стороне от шоссе. Мы обычно посылаем туда
наших постояльцев, если они желают перекусить. Туда и она ходила.
- Насколько нам известно, - вставила миссис Макнейл.
- Вы думаете, она ходила куда-то еще в другое место? - спросил я у нее.
Видимо, ее снова обуял приступ ревности.
- Нет, думаю, что нет, - справилась хозяйка наконец со своими эмоциями. - Она все
время тут торчала. Ждала кого-то.
- В это время года вечером, обычно после одиннадцати - одиннадцати тридцати, никто
уже не появляется. Мы сами укладываемся в полночь. Наша спальня на той стороне, так что
приезжих мы не услышим, если не зазвенит звонок.
- Ладно, - продолжал я. - Теперь я хотел бы осмотреть ее сумочку.
Макнейл достал сумочку и протянул мне. Это была дамская сумочка - мешочек из белой
оленьей кожи, наподобие средневековых кошельков, стянутых сверху кожаным шнурком,
только побольше размером. Внутри находились привычные дамские мелочи - салфетки,
помада, пудра, спички и всякое такое прочее, было также портмоне голубого цвета, как и ее
"мустанг".
Открыв портмоне, я почерпнул еще кое-какие сведения о Рите Касл. Там было
водительское удостоверение, из которого я выяснил ее возраст - двадцать четыре года, и
увидел ее фотографию. Обнаружил также членские билеты двух актерских объединений:
"Гильдии актеров сцены" и "Американской федерации теле-радиоактеров", сокращенно
ГАС и АФТР. Был еще один просроченный членский билет, тоже актерского союза -
"Эквити", то есть "Объединения работников драматического театра". Из сумочки я извлек
также читательский билет Нью-йоркской публичной библиотеки, вернее, ее филиала на
Лексингтон-авеню. Еще там были три фотографии улыбающихся детей, щурившихся от яркого
солнца где-то в степи без единого деревца.
Закончив осмотр сумочки, я передал ее Макнейлу со словами:
- Не забудьте положить ее на место, перед тем как позвоните в полицию.
Миссис Макнейл тут же начала жаловаться и возражать против обращения в полицию.
Почему нельзя просто убрать тело отсюда и отвезти его куда-нибудь?
- Меня наняли, чтобы найти того, кто это сделал, - объяснил я. - Вмешательство
полиции мне поможет. Их лаборанты и эксперты могут раздобыть в бунгало столько
информации, сколько мне самому не получить и за месяц. - Обращаясь к Керригану, я
добавил:
- Насколько я понял, ваши люди располагают каналами для передачи мне этой
информации?
Он кивнул:
- Все, что они узнают, пять минут спустя уже станет вашим достоянием.
Миссис Макнейл захныкала:
- Вы ставите нас в ужасно неловкое положение, мистер. Как мы объясним, почему мы
сразу им не позвонили?
- А вы им сразу и позвоните, - уточнил я. - Не в моих правилах подтасовывать факты,
но если мы так поступим, это не собьет их с толку. А вот если мы попробуем сообщить им
правду, следствие точно пойдет не в том направлении, а возможно, и вообще не выберется на
правильный путь.
- Так что же нам делать?
- Внести одну маленькую поправку. Вчера мисс Касл заплатила вам не за один, а за два
дня. Она пришла к вам и сказала:
"Похоже, я задержусь здесь дольше, чем рассчитывала". И оплатила проживание за два
дня вперед. Измените запись в регистрационной книге.
Макнейл кивнул.
- Это не составит труда, - изрек он.
- Сегодня утром, - продолжал я, - на двери висела табличка "Не беспокоить", поэтому
вы не стали менять постельное белье. Вы его и в самом деле еще не меняли. - Я поглядел на
часы: шесть двадцать. - Сегодня вечером, часов в девять, вы уже не на шутку забеспокоились
и рискнули открыть дверь. Вы обнаружили труп и немедленно позвонили в полицию. Вам
нужно будет точно проделать все это от начала и до конца. Пройдите к ее бунгало, постучите,
громко позовите ее и, наконец решившись, откройте дверь своим ключом. Потом с
растерянными и испуганными лицами выскакивайте оттуда и бегите сюда, чтобы позвонить в
полицию.
- На случай, если кто-нибудь нас увидит, - догадался Макнейл.
- Совершенно верно. Ничего необычного вы сегодня не заметили, разве что остановился
лимузин с шофером и двое пассажиров захотели снять бунгало, осмотрели его и передумали.
Про это расскажите, только если вас спросят.
- Да, сэр. - Макнейл облегченно улыбался, поняв, что в конце концов все улаживается.
- А как же мы? - спросил Керриган. - Нам здесь оставаться или как?
- Нет. Может, через денек-другой мы еще сюда и заедем, не знаю. А пока что
возвращаемся в город. Перед отъездом я напомнил Макнейлу:
- Звоните не ранее девяти часов. Мне понадобится время, чтобы еще кое с чем
разобраться.
Он пообещал, что все сделает, как я велел. Мы вышли к лимузину и направились обратно
в Нью-Йорк.
Апартаменты, которые Эрни Рембек нанял Рите Касл, находились в двух кварталах к югу
и менее чем в квартале к востоку от частной резиденции Рембеков. И мне пришло в голову, что
он, наверное, ни разу не ходил к ней пешком.
Здание было похоже на предыдущее, но апартаменты находились выше, на двадцать
третьем этаже. Широкие окна в очень просторной гостиной, окаймленные драпировкой,
выходили на запад и давали панорамный обзор центра города, лежавшего за сгрудившимися в
ближайшем квартале черными крышами домов, которые отсюда, сверху, выглядели как
картонные карточки для игры в монополию. В цветовой гамме интерьера гостиной преобладали
бордовый и белый, яркими живописными пятнами выделялись бордовый ковер и белый диван.
На одной из стен одиноко висела абстрактная картина в стиле поп-арт в серых тонах с белыми
линиями. Двери в противоположной стене вели - если смотреть от входа, - в маленькую, но
изящно обставленную спальню, из которой тоже открывался прекрасный вид на город. Рядом
со спальней размещалась крошечная зеленая ванная комната с душем, но без ванны. По ее
расположению и по наличию под потолком в одной из стен вентилятора я догадался, что она
проветривается через ту же, что и на кухне, вентиляционную шахту, так как ни в том, ни в
другом помещении окон не было.
Гостиная была безликой, словно кабинет психиатра, и роскошной, как курортный отель.
Однако спальня Риты Касл выдавала ее индивидуальность. Широкая кровать была покрыта
лоскутным одеялом, явно сшитым вручную и выглядевшим тут до странности старомодным и
невинным. Нижняя полочка ночного столика была полностью забита неровной стопкой книг и
журналов. Здесь я увидел номера "Атлантика", "Нью-Йоркера", "Харперса", "Зеленого ревю",
"Плейбоя" и "Космополитена". Среди книг в мягких обложках не было художественной
литературы, а лишь информативная, кстати, весьма разнообразная - от греческой мифологии,
трактуемой сквозь призму нимфомании и лесбиянства, до биографий современных
политических деятелей.
На кровати тоже лежали "Варьете" за прошлую неделю и журнальное приложение к
воскресному номеру "Тайме", последнее было открыто на странице с наполовину заполненным
кроссвордом. И наконец на полу, у изножья кровати, валялись бродвейские пьесы в жестких
переплетах.
В спальне также были кокетливый столик и изящная тумбочка, заполненные
принадлежностями, которые подобает иметь молодой женщине, чья внешность является
предметом ее гордости и забот. В углу нижнего ящика тумбочки лежали письма от матери Риты
Касл со штемпелем Ист-Грэндж, Южная Дакота. В письмах в основном сообщались новости,
хотя время от времени в них проскальзывало и материнское беспокойство о том, что некоторые
подробности жизни ее дочери в Нью-Йорке семье неизвестны. Никаких упоминаний ни о ком
из Нью-Йорка не было, если Рита и рассказывала в собственных письмах о своих городских
друзьях, то в письмах матери это никак не отражалось.
На ночном столике стоял телефон бледно-голубого цвета, а рядом лежала записная
книжка, к моему удивлению, почти пустая. Я переписал все имена, адреса и номера телефонов,
которые там были, и положил записную книжку на место.
На кухне обнаружилась еще одна книга "Ненавижу готовить", автор - Пег Брэкен. В
буфете и холодильнике хранилась только такая еда, которую можно было приготовить быстро и
с минимумом хлопот; было ясно, что дома никогда нормально не питались.
В спальне, в шкафу на полке валялись теле- и киносценарии; в каждом из них некоторые
строчки были подчеркнуты красным карандашом; очевидно, время от времени Рита Касл где-то
играла, хотя по финансовым соображениям она в этом не нуждалась.
Керриган терпеливо сидел в гостиной и ждал, пока я закончу осмотр. В квартиру мы
вошли без пяти восемь, а без двадцати девять я уже управился.
- Ну вот, - сказал я, - здесь все. Керриган встал и, выпрямившись, спросил:
- Вы как-нибудь продвинулись?
- Начинаю, - ответил я. - Вы знали убитую? Он пожал плечами:
- Я несколько раз видел ее с Эрни.
- И какое у вас сложилось о ней впечатление?
- Не знаю. Вела она себя как типичная смазливая куколка. Такая, знаете ли, безмозглая
шлюшка. Но, по-моему, она только прикидывалась.
- Для Рембека?
- Отчасти может быть. Мне кажется, она была девица неглупая и соображала, что к чему.
Иногда мне казалось, что она разыгрывает из себя смазливую куколку, просто чтобы
позабавиться.
- Входила в образ?
- Точно.
- У вас при себе ее записка?
- Нет. Она у Эрни.
- Я хотел бы еще разок взглянуть на ее записку. Насколько я помню, у меня именно
такое впечатление и создалось, что она - девушка недалекая. Никогда бы не подумал... - Я
махнул рукой в направлении спальни. - Оказывается, она была гораздо сложнее, чем можно
судить по записке.
- Я всегда улавливал в ней какую-то фальшь, - заметил Керриган. - Но хлопот с ней
не было, а если ей доставляло удовольствие дурачить Эрни, это уже их дело.
- Достаньте мне ее записку, хорошо?
- Конечно. Куда мы отсюда поедем?
- Я поеду домой. Вы вернетесь к Рембеку и еще кое-что инсценируете. Сначала устройте
так, чтобы в полиции вышли на него через эти апартаменты, и вышли сразу же. Тогда пусть он
преподнесет им историю про своего друга с Западного побережья.
- У вас есть особые причины?
- Да. Я хочу обеспечить себе прикрытие, однако без толку не отвлекая на себя внимание.
Надо, чтобы они были в состоянии сосредоточиться на самом убийстве, а не тратили время на
меня.
- Прекрасно. И как это устроить?
- Сегодня утром человек с Западного побережья позвонил Рембеку и сообщил, что
женщина, которой он сдавал апартаменты в субаренду, куда-то исчезла. Между ними нет
интимной связи, но он волнуется, не случилось ли с ней какой-либо неприятности и не будет ли
Рембек так любезен, раз уж он в городе, это выяснить. Конечно, Рембек послал своих людей
навести справки и, когда оказалось, что она и в самом деле исчезла, нанял меня, чтобы ее найти.
Поэтому я сегодня и ездил к Рембеку, а потом его шофер отвез меня домой. Вечером я
позвонил от Рембека его знакомому на Западное побережье - кстати, как его зовут? - а затем
приехал сюда и обыскал апартаменты. Теперь я отправлюсь домой и позвоню своему приятелю
из отдела по розыску пропавших, чтобы проверить, не заявил ли кто-нибудь об ее
исчезновении.
- Ответ будет отрицательным.
- Я знаю. Как только из полиции свяжутся с Рембеком, я хочу, чтобы он позвонил мне и
сообщил, что девушку обнаружили мертвой. И тогда пускай нанимает меня, чтобы я разыскал
убийцу.
Керриган улыбнулся:
- Чтобы все было шито-крыто, не так ли?
- Если можно не мутить воду, я предпочитаю этого не делать, - отрезал я.
- Естественно. Ладно, я прямо сейчас поеду и все организую. Вас подвезти домой?
- Да. Я захватил с собой чемодан и не хотел бы таскать его в метро, а потом еще и
пешком домой. К тому же я не могу объяснить, зачем я его взял, поэтому лучше не попадаться
на глаза никому из соседей на случай, если какой-нибудь зануда решит навести справки у меня
в округе.
Мы вместе спустились на лифте. Карриган переговорил с шофером, и мы разделились: он
зашагал по улице, а я забрался в машину.
После того как мы, проехав Центральный тоннель, выбрались на Лонг-Айлендское шоссе,
я наклонился вперед и спросил шофера:
- Давно вы возите мистера Рембека?
- Да, сэр. Года три уже.
Водитель был мужчиной лет тридцати, черноволосый, сильный, несколько тяжеловатый
на вид. На лице его выделялась крупная, как у Муссолини, челюсть, из-за которой он выглядел
немного глуповато, но по манере речи чувствовалось, что он умен и образован.
- Вы знали женщину, которая жила в здании, где мы только что были?
- Мисс Касл? Да, сэр.
- Вы ее куда-нибудь возили без мистера Рембека?
- Да, сэр, оч
...Закладка в соц.сетях
