Жанр: Триллер
Разная любовь, разная смерть
...ния отпечатков пальцев нигде обнаружить не
удалось. Никаких знакомств и контактов в районе Аллентауна - Бетлехема за Ритой не
водилось. Голубой "форд-мустанг", припаркованный снаружи у ее бунгало, был
зарегистрирован на ее имя в штате и в городе Нью-Йорк. Остальной материал был мне уже
известен.
Пока я читал рапорты, прибыл еще один посыльный, на этот раз с конвертом,
содержащим фотографии Риты Касл. Их было четыре, все глянцевые, размером восемь на
одиннадцать, на каждой на обороте была надпись дарительницы кому-нибудь на память. На
первой фотографии она была в белом пеньюаре и на затемненном фоне при туманном
освещении выглядела очень одухотворенно. Со второй смотрела улыбаясь прямо в фотоаппарат
здоровая разбитная девчонка в просторном свитере, снятая на фоне деревьев и буйной
растительности. Третья изображала ее на мертвенно-белом фоне в шикарном черном платье с
ниткой жемчуга, самоуверенно глядевшую через плечо, с доброй улыбкой, чуть с хитринкой.
Четвертая представляла собой композиции из четырех снимков, на которых она сидела в белой
мужской рубашке на диване в стиле модерн, принимая различные позы.
Девушка была довольно красивая, но обладала слишком уж типичной внешностью.
Подобная миловидность ассоциируется с телевизионными рекламными роликами, снятыми на
горнолыжных курортах. На двух фотографиях явственно проглядывалась глуповатая
"смазливая куколка", какой ее описал Роджер Керриган, но на остальных снимках в ее глазах
сквозил незаурядный ум. Она производила впечатление неглупой, сообразительной и
способной девушки, безмятежной и самонадеянной.
Почему такой девушке вдруг пришло в голову выкинуть подобный номер? Очень уж это,
казалось, не соответствовало ее характеру. Я решил, что, когда найду ее последнего мужчину,
обязательно его спрошу.
Около четырех позвонил Рембек.
- Я составил новый список, - сообщил он.
- Отлично.
- Еще я проверил тех десятерых. Трое чисты, у них бесспорное алиби. А что нам делать с
остальными?
- Возможно, мы сумеем еще кого-нибудь исключить, - предположил я. - Данные
медэкспертизы сужают временные рамки. Все, кто сможет показать, что были в городе в
течение получаса около половины второго ночи в четверг, свободны от подозрений.
- Как так?
- Отсюда до Аллентауна добираться, как минимум, час. Потерпевшая погибла между
двенадцатью и тремя. Это означает, что если ее убили самое раннее в двенадцать, то убийца не
мог вернуться в город до половины второго. А если ее убили самое позднее в три, то он не
позже половины второго должен был выехать из Нью-Йорка.
- Минуточку, я все запишу. - В трубке некоторое время было молчание, затем снова
раздался его голос:
- Еще двоих можно исключить. Осталось пятеро.
- Плюс дополнительный список. Сколько в нем человек?
- Шесть. Какой я идиот, мистер Тобин, что допустил такую ошибку. Просто это
наглядно показывает, как функционирует человеческое сознание. Я уже отдал приказ проверить
их всех.
- Хорошо. Теперь организуйте мне встречи с теми пятью из первого списка.
- Организую. На сегодня.
- Если возможно.
- Возможно, мистер Тобин. Возможно все, что вы пожелаете.
- Ладно. Роджер Керриган входит в число этих пяти оставшихся под подозрением?
- Да. У него вообще нет алиби. Надеюсь, вы не думаете, что это он?
- Нет. Сегодня вечером он мне пока не понадобится.
- Э-э-э... Вот в чем дело, мистер Тобин... Он должен присутствовать во время ваших...
собеседований. Те, м-м... кто нас контролирует, хотят знать, что происходит, какие вы задаете
вопросы, и все такое прочее.
- Ничего страшного, - успокоил я его. - Я не возражаю, пускай присутствует.
- Прекрасно. Рад это слышать.
- В списке есть еще и какой-то Кэнфилд. Это адвокат, с которым я встречался у вас?
- Да, это он. Юстас Кэнфилд. Но он исключается, определенно исключается.
- Ладно. Вы говорили, что у вас есть все сведения в письменном виде?
- Они вам нужны?
- Да. Я хотел бы все материалы держать в одном месте - так удобнее.
- Хорошо. Сейчас я их подошлю. И извещу вас, когда договорюсь о встречах.
- Благодарю.
Я повесил трубку. Микки Хансел стоял у стола, разглядывая фотографии Риты Касл.
- Знаете, - произнес он, не отрывая глаз от фотографий и качая головой, - как я теперь
сожалею.
- О том, что ее убили? Да, история неприятная, - согласился я.
- Ах да, да. И об этом я жалею, - сказал он.
- То есть как? Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду себя, - ответил он. - Какой я болван! - Он покачал головой. - Она
сама мне предлагала. Какой же я болван!
Глава 11
В пять часов вечера я отправил Микки домой, дав ему запасной ключ от моего офиса и
велев явиться в девять часов утра, разобрать по папкам оставленные бумаги, отвечать на
телефонные звонки и записывать все, что мне передадут, и ждать от меня дальнейших
указаний.
И только сейчас, оставшись один, когда за окнами уже начало смеркаться, я почувствовал,
будто немного притормозил и начал останавливаться, как если бы снял ногу с акселератора.
Пока рядом крутился еще кто-то - пусть даже Микки, - я беззаботно проделывал все
положенное и вообще все телодвижения, но, оставшись в одиночестве, я остро ощутил
неизбежную правду и как-то сразу обмяк, устало опустился на стул, словно отыгравшая свою
роль марионетка. У меня на самом деле уже не было интереса к тому, чем я занимался, как
вообще давно его не было ни к чему. Я провел еще некоторое время в офисе, в мыслях о моей
стене.
Роджер Керриган пришел в двадцать минут шестого и принес с собой портфель, из
которого извлек рапорты на предмет допрошенных по алиби, записку Риты Касл и новый
список. В его присутствии я снова оживился. Проверив список, я увидел, что Микки Хансел в
него включен последним, как и Уильям Пьетроджетти, бухгалтер. Я написал Микки записку
завести папки на эти имена - "кроме тебя самого", - прикрепил ее к листку с именами и
положил ее Микки на стол.
Керриган, ухмыльнувшись, заметил:
- Вы прямо как заправский бизнесмен.
- Это тоже своего рода бизнес, - заметил я. - Как насчет собеседований?
- Все назначены на сегодняшний вечер с промежутками в сорок пять минут. Времени
достаточно?
- Более чем.
- Все состоятся у Эрни.
- А вот это плохо, - сказал я. - Я хочу с каждым повидаться у него дома. Он
нахмурился:
- А что, есть разница?
- Есть.
- Тогда позвольте воспользоваться вашим телефоном? Я поднялся из-за стола и уступил
ему свое место, чтобы он позвонил Рембеку насчет предложенных мною изменений. Пока он
этим занимался, я сел на место Микки и начал просматривать сведения, собранные по алиби
допрошенных, в первую очередь тех, кого Рембек исключил. Придраться было не к чему.
Повесив трубку, Керриган обратился ко мне:
- Готово. А оставшихся шестерых проверят к завтрашнему утру.
- Прекрасно.
- Я ведь тоже один из подозреваемых, не так ли? - спросил он.
- Пока - да.
- Тогда можете побеседовать со мной прямо за ужином. Первая встреча назначена на
семь тридцать.
- Ладно. Только сначала докончу вот это.
Я просмотрел материал на тех пятерых, которые пока что оставались под подозрением,
включая самого Керригана, утверждавшего, что в среду вечером он был дома один и смотрел
телевизор: сначала - "Вечернее шоу", а потом - фильм ужасов Бориса Карлофф-Бела Лугоси
"Черная кошка". Поскольку вечернее шоу закончилось в час ночи, он вполне мог уехать после
него и успеть в Аллентаун в установленное время. "Черная кошка" была снята в 1935 году,
поэтому ее Керриган мог видеть еще тогда, и знание сюжета вовсе не означало, что он смотрел
фильм именно в среду в ночном телепоказе.
Следующим в списке был некто Фрэнк Доннер, значившийся как бизнесмен (автоматы по
продаже сандвичей и напитков), который, по его утверждению, провел тихий вечер в обществе
супруги и лег спать в половине двенадцатого. Спальни у них с женой разные, но я бы все равно
не поверил ее словам о времени отхода ко сну, не подкрепленным доказательствами.
Далее шел Луис Хоган, работавший в профсоюзах и вернувшийся в Нью-Йорк в среду на
машине из Вашингтона в два тридцать ночи. Сделать небольшой крюк и заехать в Аллентаун
для него не составило бы труда.
Затем - Джозеф Лайдон, занимавшийся операциями по продаже недвижимости,
заявивший, что с восьми тридцати в среду вечером до двух пятнадцати ночи был со своей
любовницей у нее на квартире. Вряд ли ее можно считать надежным свидетелем, а ее слова
принимать на веру бездоказательно.
И наконец, Пол Айнхорн, служащий авиакомпании, который в среду ночью в одиночку
шатался по барам и не знал точно, когда вернулся домой, помнил только, что бары к тому
времени уже закрылись.
В заключение я снова перечитал записку Риты Касл. Безусловно, создавалось
впечатление, что записку писала смазливая куколка, как ее охарактеризовал Роджер Керриган,
и я снова подумал о двух фотографиях Риты Касл, присланных Рембеком.
"Я ухожу. Я встретила настоящего мужчину, и мы вдвоем собираемся начать новую жизнь
подальше отсюда. Ты никогда нас больше не увидишь".
Основываясь на том, как сформулирована записка, можно было сделать определенные
предположения. Замешанный в деле мужчина был искусным любовником - по крайней мере,
для Риты Касл более желанным, чем Рембек. По нашей версии, он принадлежал к кругу
знакомых Рембека. По всей видимости, не было причин для иных предположений и надо
придерживаться их до тех пор, пока они не заведут нас в тупик - если такое случится. Тогда
придется все бросить и опять выдвигать новые теории.
Какие еще из этой записки следуют выводы? Я покрутил ее в руках, пытаясь что-то
разгадать, прочесть каким-нибудь иным способом, но в голове было пусто, ни единой мысли.
Ладно. Время терпит - мы еще не зашли в тупик и, может быть, не зайдем. Я спрятал
записку в шкаф, оставил рапорты о допрошенных по алиби на столе Микки, чтобы он их сразу
подшил и убрал карандаши и бумаги в верхний ящик своего письменного стола. Затем я
накинул плащ, и мы с Керриганом вышли из офиса и спустились на улицу. Не без труда поймав
такси, мы направились в центр города в очень дорогой ресторан, рекомендованный
Керриганом. Когда я забормотал было что-то насчет цены, Керриган успокоил меня:
- Не думайте про это, господин бизнесмен. Вы забыли, что все расходы оплачиваются?
Блюда не стоили затраченных денег. Но в конце концов меня ведь вообще могли и не
кормить бесплатно. Мы молчали, пока не приступили к кофе, и тогда Керриган заговорил:
- Теперь задавайте свои вопросы.
- Конечно, - согласился я, - раз уж представился такой случай. - Я вытащил из
кармана новый блокнот, раскрыл его, положил на стол и достал ручку.
- Ваше имя - Роджер Керриган. Вы его не меняли? На его губах мелькнуло подобие
улыбки.
- Не менял.
- Второе имя?
- Оскар. В честь моего дедушки.
- Возраст?
- Тридцать четыре года.
- В списке вы значитесь как наблюдатель-координатор. Что это за должность?
- Эту часть беседы записывать не следует, - предупредил он.
- Ладно. - Я отложил ручку и взял чашку с кофе.
- В ведении корпорации, - начал он, - находится некоторая территория, в основном
северо-восток, вниз до Вашингтона и к западу до Огайо. Территория делится на районы,
которые управляются независимо друг от друга. К примеру, Рембек, он управляет данным
районом и никогда не получает указаний от корпорации - она ни во что не вмешивается.
Однако когда что-нибудь случается, те или иные неприятности, корпорация считает нужным
выяснить, все ли в порядке в районе. В этом и заключается моя работа.
- Значит, корпорация посылает вас сюда на инспекцию?
- Не совсем. Я все время нахожусь здесь. Я живу в Нью-Йорке, и мы с Эрни
поддерживаем светское знакомство, общаемся в неслужебное время. Просто изредка мне звонят
из корпорации по такому-то поводу, когда хотят знать, что происходит. Бывает, Эрни иногда
надо передать в корпорацию весточку, и тогда он обращается ко мне.
- То есть вы - то, что называется "буфер".
- Можно и так сказать.
- Но в другие районы корпорация вас не посылает? На вашем попечении только этот?
- Нет, почему же. Я являюсь координатором Нью-Йорка, Лонг-Айленда и Вестчестера.
- Значит, несколько районов.
- Девять, - уточнил он.
- И с другими главами районов вы тоже поддерживаете светские знакомства? Как и с
Эрни Рембеком?
- Разумеется, более или менее. Эрни я знаю лучше всех, ибо живу в его районе. У нас к
тому же хорошие личные отношения. Чего не скажешь, например, о типе из графства Нассо,
которого я как человека на дух не переношу, поэтому и езжу туда только в случае крайней
необходимости.
- И как давно вы на этой должности? - спросил я.
- Пять... нет, шесть лет.
- Как вы ее получили? Он усмехнулся:
- Сумел себя хорошо подать.
- А чем вы занимались прежде?
- Вы что, хотите знать всю мою биографию, мистер Тобин?
- Да, хочу.
- Ну так вы ее не узнаете.
- Ладно. Судимости у вас есть?
- Нет.
- Аресты?
- Не по гражданской части.
- Что это значит?
С него вдруг слетела вся благовоспитанность.
- Это значит, что в армии меня упекли в тюрьму, когда я был еще в младенческом
возрасте, ясно?
- Насколько младенческом?
- Мне было девятнадцать. Я полгода в ней проторчал. Он весь был на взводе. Наверняка
ему припомнилась какая-нибудь, несправедливость, реальная или мнимая. Я переменил тему
разговора.
- Вы женаты?
- Нет. Разведен.
- Сколько времени?
Новая тема немного подняла ему настроение. Криво усмехнувшись, он произнес:
- Вам что, и это рассказать? В двадцать два года я женился на девчонке, с которой
познакомился в вечерней школе. Мы были женаты шесть лет, а теперь уже шесть лет в разводе.
На вашем месте, кстати, я бы отложил гонорар на случай, если вы вздумаете затеять развод.
- Вы учились в вечерней школе?
- У меня была мысль сделаться адвокатом. Но я оказался плохим учеником.
- Вы продолжаете поддерживать отношения со своей бывшей женой?
- Нет. - Почему?
- Беверли занята в социальной сфере. Наши с ней дорожки не пересекаются.
- Как вы полагаете, вы циник? Он ответил с глумливой улыбкой:
- Не совсем. Я скорее реалист. Я хорошо разбираюсь в том, что происходит вокруг.
- Сколько лет вы знакомы с Эрни Рембеком?
- Девять лет.
- И все это время поддерживаете светские отношения?
- Нет. Лет шесть, наверное. С тех пор как я стал наблюдателем-координатором, а до того
я находился на много ступенек ниже Рембека. Тот, кто генерирует идеи и проталкивает их, не
общается с наемной рабочей силой.
- Как долго вы знали Риту Касл?
- С того времени, как Эрни ее купил.
- "Купил"? Странное слово.
- Ничего странного. Единственное уместное слово.
- Рита Касл вам не нравилась? Он передернул плечами:
- Мы эту девицу уже обсуждали. Вот ее-то я как раз бы и назвал циником.
- Вы к ней приставали?
Его лицо снова скривилось в ухмылке.
- Скажем, так: однажды я клюнул было на ее приставания.
- И что же произошло?
- Она резко затормозила.
- Что вы имеете в виду?
- Ей нравилось за спиной у Эрни разжигать себя, дразнить партнера, желая якобы
поразвлечься, но никогда не пользовалась этим.
- Вы сильно обожглись?
- Нет, только кончики пальцев немного опалил. Я себя берегу и поэтому избегаю
подобных ситуаций.
- Вы когда-нибудь Рембека предупреждали относительно нее?
Он покачал головой:
- Если человек покупает себе новенькую игрушку и ему нравится с ней возиться, лучше
не говорить, что ему подсунули барахло.
- А вы знаете еще кого-нибудь, кому она надоедала своими приставаниями?
- Знать-то не знаю, но догадаться могу, что таких было немало.
- Никто с вами о ней не беседовал?
- Нет.
- Никаких слухов, что у нее с кем-то был роман?
- До меня они, по крайней мере, не доходили.
- Ладно. - Я отложил блокнот и ручку в сторону и допил кофе. - Пора приступать к
первому собеседованию.
- Ко второму, вы хотите сказать. - Он поглядел на часы. - Верно. Пора отправляться к
Фрэнку Доннеру.
Он подписал чек, и мы встали из-за ресторанного столика.
Фрэнк Доннер жил в старом муниципальном многоквартирном доме на Вашингтонских
Высотах. Из его окна открывался вид на изящную дугу фонарей на мосту Джорджа
Вашингтона, на темную реку и разбросанные внизу огни Нью-Джерси. Само здание несколько
утратило былую элегантность, однако квартира Доннера, ничуть не изменившись, была похожа
на музей быта 1935 года. Темные тона, тяжелые портьеры, полукруглые углы-выступы,
наподобие эркеров. В самых неожиданных местах мерцали янтарные зеркала, лампы были
повсюду, освещавшие все вокруг рассеянным тусклым светом, а из комнаты в комнату,
устланными коврами, от расцветки к расцветке перетекал бордовый, словно на винной фабрике
произошло наводнение и залило полы апартаментов.
Сам Фрэнк Доннер, мужчина сорока пяти лет, начинавший полнеть, в темном костюме и с
дорогой сигарой во рту выглядел почти как банкир или процветающий бизнесмен, и только
притаившаяся в уголках глаз жестокость и резкие складки у губ выдавали в нем бывшего
головореза, сумевшего выбиться в люди.
Жена его, проводившая нас в гостиную, оказалась поразительно толстой женщиной, до
безобразия заплывшей жиром, в ярком платье в цветочек, которое лишь подчеркивало ее
необъятные размеры. Правда, в улыбке, которой она нас приветствовала, промелькнул
отдаленный отблеск миловидной девушки, какой она некогда была, но уже и тогда склонной к
полноте.
Керриган и Доннер обменялись рукопожатиями, держась несколько церемонно, что
Доннер воспринимал совершенно естественно, а Керриган терпел как необходимость. Затем
Керриган представил меня, и Доннер с серьезным видом пожал мне руку, которую я протянул
ему после легкого колебания. Доннер познакомил меня с супругой, назвав ее по имени, Этель.
И мы все, включая и Этель, присели. Я обратился к Доннеру:
- Я предпочел бы поговорить с вами наедине.
- Этель знает всю мою жизнь, - заверил меня Доннер. - Я ей все рассказываю, и мы
вдвоем обсуждаем все наши дела.
- И все же я бы настаивал, чтобы мы были одни.
Жена Доннера с готовностью улыбнулась мне со словами:
- Я вам ничуть не помешаю, мистер Тобин, ни разу не перебью, обещаю вам.
Я перевел взгляд на Керригана, который сказал Доннеру:
- Фрэнк, по-моему, Эрни хочет, чтобы мы сотрудничали с мистером Тобином.
На тяжелом лице Доннера появилось упрямое ослиное выражение.
- За двадцать восемь лет супружества у меня никогда не было от Этель никаких
секретов. И не вижу причин сейчас что-либо менять.
Я встал.
- Я поговорю с вами в другое время, - заявил я, направляясь к двери.
Керриган нагнал меня в прихожей.
- Постойте! - попросил он. - Подождите секундочку. Позвольте мне с ним
переговорить, - Я хочу, чтобы он дал мне ответы, которые она не будет слышать, - уточнил
я.
- Я знаю, чего вы хотите, - поддержал он меня, - и вы абсолютно правы. Только в
случае с Фрэнком, поверьте мне, ответы будут точно такими же.
- И даже когда я попрошу его описать ту девушку и сообщить, какого он о ней мнения в
постели?
- Возможно, - согласился он. - Погодите минуту. Я его уговорю.
Я ждал, стоя под люстрой и глядя на свое отражение в янтарном зеркале. Что мне было до
этих людей? Почему я должен блуждать в лабиринтах их измышлений? Мне бы из
собственного жизненного лабиринта как-нибудь выбраться. И стену надо строить. Дверь
апартаментов была рядом, но я медлил уходить.
Через пару минут вернулся Керриган и, кивнув, произнес:
- Все в порядке.
Я вернулся обратно в гостиную, где сидел Доннер, уже без жены, однако с прежним
ослиным упрямством на лице. Он собирался заставить меня попотеть, чтобы мне не так легко
было выполнить работу, которую мне и самому не хотелось делать, и я испытывал к нему
острую неприязнь. Встав прямо перед ним, я спросил:
- Если вы со своей женой так неразлучны, почему же вы спите в разных спальнях?
Он, вспыхнув, мгновенно вскочил с кресла с покрасневшим лицом и сверкающими
глазами, но на полпути взял себя в руки, опустился на диван, разжал кулаки, поглядел на
Керригана и, все еще красный от злости, спросил:
- Я что, должен с этим мириться?
- Доннер, нам нужен парень, который похитил девчонку Эрни Рембека и убил ее, -
спокойно объяснил я. - У вас слабое алиби. Вы тут распинались про то, как вы преданы своей
жене, а в рапорте указано, что у вас раздельные спальни. Мне кажется, что вы, возможно,
пытаетесь нарисовать образ верного мужа, чтобы людям не пришло в голову, будто у вас был
роман на стороне с Ритой Касл.
- Я никогда не смотрел на других женщин! - с жаром возразил он. - За двадцать
восемь лет, что мы живем вместе, я ни разу ни на кого не взглянул.
- Если не считать Риты Касл.
- Да вы... - Он вдруг резко замолчал, гнев исчез с его лица, и он, бросив взгляд на
Керригана, сказал:
- Ты мог бы и не предупреждать меня, что он бывший коп. Это ясно как день - они все
такие.
- Может, поговорите со мной, Доннер? - вмешался я.
- Разумеется. - Он с показным безразличием расслабленно откинулся на спинку дивана,
держа себя теперь так, словно его привели в участок на допрос и он сидит с самодовольной
ухмылкой, уверенный, что скоро явится адвокат и вытащит его отсюда. - Валяйте, -
небрежно бросил он, - расспрашивайте.
- Непременно. - Я вернулся к своему креслу и сел. Достав блокнот и ручку, я начал:
- Когда вы впервые встретились с Ритой Касл?
- Вы будете записывать? - поинтересовался он.
Керриган пояснил с иронией в голосе:
- Он всегда так делает, Фрэнк. Очень по-деловому. Видел бы ты офис, куда мы его
посадили. Всюду папки, все рапорты напечатаны, прямо как в бизнес-центре.
- Вас что-нибудь не устраивает? - напрямую спросил я Доннера.
- Да нет, - пожал он плечами, - просто я удивлен. Держа ручку над блокнотом, я
повторил:
- Когда, вы впервые встретились с Ритой Касл? На этот раз он ответил мне:
- Точно не помню. Вскоре после того, как Эрни начал с ней встречаться.
- Вы можете припомнить, как вы с ней познакомились?
- Конечно. Я встретил ее на вечеринке.
- Где была та вечеринка?
- Здесь. - Он взглянул на Керригана. - Ты тоже был. Я продолжал:
- Рембек привел к вам тогда Риту Касл, а не свою жену? Как это восприняла миссис
Доннер?
- У Рембеков не все идет гладко. Не знаю, известно ли вам это? Видите ли, Элеонора моя
сестра.
- Миссис Рембек? Он кивнул:
- Точно. Элеонора - чудесная женщина, вам это всякий скажет, но у нее проблемы с
нервами. С самого детства. Очень хрупкая нервная система. Она даже в гости уже никуда не
ходит. Нам с женой обоим известно, как обстоят дела, мы знаем, что Эрни предан Элеоноре, и
понимаем, в каком он положении. Поэтому, если он заводит себе подругу и водит ее на
вечеринки, ничего предосудительного, туда ведь все приходят парами - кто-то с супругой,
кто-то, как вот Роджер, с приятельницей, а мужчина без спутницы туда просто не впишется,
понимаете? В некоторые дома Эрни просто не стали бы приглашать, если бы он приходил один.
- Что вы тогда думали о Рите Касл?
- Что она хорошенькая женщина.
- И все?
- Моя жена, возможно, нарисовала бы вам более подробную картину. Она с ней больше
моего общалась. Сами знаете, как это бывает на вечеринках, - кончается тем, что мужчины
собираются на кухне и обсуждают автомобили и футбол, а женщины остаются в гостиной и
болтают Бог весть о чем.
- Спасибо, - поблагодарил я. - Можно мне побеседовать с вашей женой?
Хихикнув, он брякнул:
- Наедине?
- Да, - подтвердил я. - Отвернувшись от его удивленной физиономии, я сказал
Керригану:
- И без вас тоже.
Доннер, казалось, был готов снова взорваться, однако я дал Керригану возможность
обсудить это с ним, и в конце концов они оба вышли из гостиной и прислали ко мне миссис
Доннер. Она появилась с нерешительной улыбкой на лице, сцепив пальцы обеих рук замком, и
спросила:
- Вы хотели со мной поговорить?
- Да, хотел. Прежде всего разрешите мне извиниться за грубость, но у меня, к
сожалению, не было выбора.
Она любезно приняла мои извинения, поблагодарила, и я продолжал:
- Я вынужден быть не очень вежливым, поэтому заранее прошу простить меня.
Она обхватила себя руками и молча ждала.
- Я почти готов, - сообщил я, - вычеркнуть вашего супруга из списка подозреваемых.
Вы ведь знаете, по какому я делу?
- По поводу смерти мисс Касл, - ответила она сразу.
- Да. У меня к вашему супругу остался всего лишь один вопрос, на который он не желает
отвечать. Надеюсь, вы мне поможете.
- Если смогу.
- В характере вашего супруга, - начал я, - все указывает на то, что он предпочитает
всегда проводить время только с вами. Если это правда, он явно не тот человек, которого я ищу.
Однако если это ложь, значит, он просто ловко притворяется, и тогда, похоже, это именно тот
человек, что мне нужен.
- Это правда, мистер Тобин, - заверила она меня. - Мы с мужем и в самом деле очень
близки.
- Но тогда, миссис Доннер, возникает одно противоречие, которое ваш муж не желает
объяснить.
- Противоречие?
- Согласно моим данным, у вас с супругом раздельные спальни.
Она залилась ярким румянцем.
- Ах! - воскликнула она, закрыв заалевшее лицо руками. - Ах, все понятно!
- Если бы вы могли мне объяснить...
- Да, да, воображаю, как он разозлился, когда вы его спросили.
- Он просто вышел из себя.
- Да. - Она немного поколебалась, все еще краснея от волнения, и вдруг выпалила:
- Это потому... потому что... я храплю!
- Ах, вот оно что! - вырвалось у меня.
- Боже, как это ужасно! - быстро залопотала она, чтобы скрыть смущение. - Иногда я
даже сама от этого просыпаюсь. Нам ведь мою спальню пришлось покрыть звукоизоляционным
материалом. Я ходила по врачам, но все в один голос говорят, что тут уж ничего не поделаешь,
ну ровным счетом ничего!
- Простите, миссис Доннер, - покаялся я. - Извините, что задал вам неприличный
вопрос.
- Ой, ну что вы, что вы! Я понимаю, почему у вас возникли сомнения. Почему вам
нужно было это непременно знать.
- Спасибо, - поблагодарил я. - Вы очень любезны. Мы вышли в прихожую, где нас
ожидали Доннер и Керриган. Доннер начал незамедлительно разглядывать жену, словно
выискивая признаки нанесенного ей оскорбления, однако она ободряюще улыбну
...Закладка в соц.сетях
