Жанр: Триллер
Разная любовь, разная смерть
...ароду - там находились только мужчины, одетые в
темные деловые костюмы, стоявшие небольшими группками с бокалами в руках. Они негромко
переговаривались. Похоже было на официальный прием, только посерьезнее.
Рембек встретил меня прямо в дверях со словами:
- Мне еще не звонили.
- Я буду у себя в офисе, - сказал я. - Пойдемте, Керриган. Мы прошли через толпу, и,
когда за нами закрылась дверь офиса, я спросил:
- Что здесь происходит?
- Он пожал плечами.
- Что-то вроде поминок. Парни выражают свои соболезнования.
- Поминки? Без покойной?
- Родители Риты переправили ее тело к себе в Южную Дакоту, - объяснил он. - Эрни
связался с ними и выяснил, что сегодня у них там поминки, а завтра - похороны. Поэтому он и
здесь решил устроить поминки. В знак... м-м-м... почестей. И скорби.
Я и прежде сталкивался с абсурдной сентиментальностью в преступном мире, но на сей
раз она меня просто ошеломила своей неуместностью. Девушки больше нет, все верно, но
перед смертью она немилосердно бросила Рембека, оставив записку с точно рассчитанным
намерением оскорбить его. И все же Рембека можно понять, он предпочел стереть из памяти
унизительный эпизод и оставить о Рите более приятные воспоминания.
Если Квигли поведал мне правду про отношение Риты к Рембеку - если, конечно, он
знал правду, - то нелепые поминки вообще выглядели как злая и неуместная шутка.
- Вы не возражаете, мистер Тобин? - обратился ко мне Керриган. - Я пойду покажусь
в обществе. Надо принять в этом участие.
- Одну минуту, - остановил его я. - Сначала я хочу с вами поговорить.
- О чем?
- О том, что вы у меня - подозреваемый номер один. Он растерялся, но лишь на миг и
тут же весело произнес:
- Да? Ну что ж, не знал, что я у вас на почетном месте.
- Давайте взглянем в список.
Я подошел к столу и, сев за него, снова начал обводить карандашом имена, снабжая их по
ходу дела своими комментариями. Керриган стоял рядом и следил, как на бумаге выпячиваются
имена подозреваемых.
- Раз Айнхорн мертв, - заключил я, - остаются шестеро. Из которых, по-моему,
Пьетроджетти наименее вероятен. Он знал о деньгах, но не подходит на роль "настоящего
мужчины" в жизни Риты Касл. Кроме того, если бы он захотел украсть восемьдесят тысяч
долларов, я уверен, что ему было бы проще и сподручнее сделать это с помощью ручки и
гроссбуха. А с похищением и убийством - явно интрига - не в его стиле.
Керриган кивнул.
- Он - наименее вероятен, - подтвердил Керриган. - Согласен.
- Следующим я поставлю Доннера, - продолжал я, - поскольку приходится верить,
что он за двадцать восемь лет ни на кого, кроме своей жены, не взглянул. Хотя он, почти как
Пьетроджетти, не похож на "настоящего мужчину" Риты Касл.
- Прекрасно, - одобрил Керриган. - Я и тут с вами солидарен.
- Третьим будет Лайдон, - решил я. - В его пользу свидетельствуют молодость и
неудачная семейная жизнь. Человеку, который в этом городе занимается операциями с
недвижимостью и владеет огромной собственностью, не надо изобретать никакого хитрого
способа, чтобы быстро достать деньги. Помимо прочего, он производит впечатление нытика,
так что, по-моему, Рита Касл сразу должна была бы проникнуться к нему презрением, и ничто
не заставило бы ее изменить свое мнение.
- Пока что нет подходящего кандидата, - заключил Керриган. - Я абсолютно во всем с
вами согласен.
- Это нижние фамилии в списке, - подытожил я. - Оставшиеся трое гораздо больше
подходят на эту роль. Третьим сверху идет Луис Хоган. Вполне вероятно, что он принадлежит к
типу мужчин, которого она вполне могла счесть "настоящим", и тот инцидент с телесным
"осмотром" Риты в гараже, когда она достала его своим флиртом, мог ее даже интриговать.
Луис Хоган подвизается в профсоюзе, а это означает, что вряд ли у него была другая
возможность раздобыть деньги, если они ему срочно понадобились, поэтому обстоятельства
могли заставить его прибегнуть к "кассе". Помимо всего прочего, он похож на человека,
живущего не по средствам.
- Так почему же он не возглавляет список? - удивился Керриган.
- Потому что мне с трудом верится, будто он мог одурачить Риту Касл насчет своих
истинных намерений. Она была женщиной незаурядной и сама могла любого вокруг пальца
обвести, и, по-моему, требовалась немалая ловкость, чтобы ее обмануть. Хоган прямолинеен и
мелковат.
- Возможно, вы правы, - согласился Керриган. - Но Хоган должен идти в списке по
крайней мере вторым. А все остальные - передвинуться на один номер вверх.
- Почему?
- Потому что Сиэй должен быть последним.
- Отчего же?
- А разве не ясно? Он ведь голубой. Я покачал головой:
- Нет, не совсем. Я предполагаю, что он и в самом деле время от времени ложится в
постель с мужчинами, но воспринимает их лишь как суррогат самого себя. И такой, как он,
способен чрезвычайно умело вести гетеросексуальную игру, если у него будут на то достаточно
веские причины.
- Раз вы так считаете, - с сомнением протянул он.
- Мэттыо Сиэй обладает, в пределах разумного, различными склонностями, которые,
по-моему, в меньшей степени были также свойственны Рите Касл. Вполне вероятно, что ее мог
привлечь человек, столь глубоко ее понимавший. Они бы неплохо друг другу подошли -
хорошенькая получилась бы картинка из ночного кошмара.
Керриган рассмеялся:
- Одна маска разговаривает с другой.
Мне в голову тоже пришло подобное сравнение, только пострашнее. Рита Касл и Мэттыо
Сиэй вдруг представились мне как пара кукловодов, спрятанных друг от друга темнотой и
управляющих двумя марионетками на длинных белых бечевках. Марионетки вставали друг
перед другом, дрыгали руками и ногами, занимались любовью, и все это время раздавалось едва
слышное щелканье деревянных суставов.
Неужели марионетка-мужчина повергнет марионетку-женщину на землю, размозжит ее
деревянный череп и оставит ее соломенное тельце истекать киноварью (в случае Риты -
кровью) на пустой сцене?
Я тряхнул головой. Слишком уж у меня разыгралось воображение! Все равно этот образ
не даст мне ответа на нужный вопрос.
- В общем, - заговорил Керриган, - остаюсь один я. Под номером один.
- Да, я написал ваше имя над остальными. Вы - наиболее подходящая кандидатура.
- Почему, позвольте поинтересоваться?
- Вы не женаты, с вами проще всего завязать роман. Вы молоды, уверены в себе,
представительны. Вы потенциально подходите на роль "настоящего мужчины" в жизни Риты
Касл. Вы достаточно умны и, по-видимому, изобретательны, вполне в состоянии придумать и
разыграть подобный сценарий. Сомневаюсь, чтобы ваша работа представляла вам возможности
быстро раздобыть большую сумму денег, в отличие, например, от Пьетроджетти, и в то же
время я вполне допускаю, что вы способны жить не по средствам. Особенно если бы решились
на внезапную связь с женщиной типа Риты Касл. Он тонко улыбнулся и сказал:
- Ну что ж, вы меня убедили. Что вы теперь намерены делать?
- Не все так просто, вас убедил, сам не убедился, - возразил я. - Рембеку пока ничего
сообщать не буду. - Я отложил карандаш и, наклонившись, вгляделся в лицо Керригана. -
Если бы я сейчас служил в полиции, - пояснил я, - то на данном этапе расследования вызвал
бы вас в участок на допрос. Я бы побеспокоился о допросе с пристрастием, чтобы от вас не
отставали, как минимум, в течение пятнадцати часов, организовал бы сменные бригады
полицейских для допроса и посмотрел бы, нет ли у вас на уме чего-нибудь интересненького.
Он с сардонической усмешкой кивнул:
- Я знаком с вашим методом работы. Я бы бодро и весело прошел через все ваши
ухищрения, и вы бы ничего от меня не добились.
- Да, я бы поступил именно так, - признался я. - Таков бы был мой следующий шаг.
Но, поскольку дела обстоят иначе, придется шагнуть по-другому.
- У вас есть идея на этот счет?
- Да, я кое-что придумал. И жду вашей помощи. Он полунасмешливо развел руками.
- Все, что пожелаете, мистер Тобин, - учтиво произнес он. - Только скажите.
- Я бы хотел, чтобы вы доказали мне две вещи, - уточнил я и стал загибать пальцы:
- Во-первых, мне нужны доказательства, что в последние несколько месяцев ваша
эмоциональная жизнь была столь спокойной, что вы ни при каких обстоятельствах ни с Ритой
Касл, ни с какой другой женщиной не стали бы крутить романы. Во-вторых, я бы хотел
убедиться, что ваше финансовое положение исключительно благополучное, что вы
располагаете наличностью на текущие расходы, что у вас имеются соответствующие
сбережения и что ни в настоящем, ни в ближайшем будущем экономический крах вам не
грозит.
Он с печальной улыбкой покачал головой:
- К сожалению, мистер Тобин, таких доказательств я вам представить не могу.
- Ни того ни другого?
- Ни того ни другого, - подтвердил он. - Прежде всего, моя эмоциональная жизнь, как
вы изволили выразиться, в полнейшем упадке. Если хотите знать правду, я еще не остыл от
эмоций, связанных с моей первой женой и пытаюсь вылечиться небольшими дозами разных
приключений. Если бы я принял Ритины заигрывания за чистую монету, я бы, возможно, и
ответил бы на них, потому что как раз теперь я перебираю все варианты, которые мне
подворачиваются, и продолжаю надеяться, что найду наконец подходящее лекарство.
- Это - по эмоциональной части, - резюмировал я. - А как - по финансовой?
- Вы правильно насчет меня догадались, - ответил он. - Последние девять лет я
постоянно залезаю в долги. Сейчас мое положение не хуже, чем обычно, но и не лучше. Моя
бывшая жена, конечно, тоже к этому руку приложила - я ей плачу огромные алименты.
- Значит, вы никак не можете помочь мне продвинуть ваше имя ниже по списку? -
заключил я.
- Единственное, чем я могу вам помочь, - Рита Касл никогда не делала мне экивоков,
которые я бы воспринял всерьез. Следовательно, у нас не было романа. Следовательно, я ее не
убивал.
- Придется нам еще над этой версией поработать, - высказался я.
- Что же вы мешкаете, мистер Тобин? - спросил он. - Почему бы вам сразу не сдать
меня Эрни? У него тоже есть мастера вести допросы. Возможно, они управятся даже быстрее,
чем за те пятнадцать часов, которые положены у вас в полиции?
- Я не сделаю этого, пока не буду точно уверен.
- Так почему же вы не уверены?
- Если вы убили Риту Касл, то вы взорвали мой офис и хотите моей смерти. За
сегодняшний день я четыре раза предоставлял вам прекрасные возможности меня убить, а вы
ни разу ими не воспользовались.
- Ладно, черт побери! - воскликнул он. - А что, если бы я воспользовался случаем?
- Вероятно, один из нас сейчас был бы мертв. Прежде чем Керриган успел ответить,
дверь распахнулась, и к нам, широко улыбаясь, ворвался Рембек и объявил:
- Ну вот, все ясно! Все, мистер Тобин! Мне по телефону только что сообщили.
- Что сообщили? - переспросил я.
- Самоубийство, - ответил он. - Пол Айнхорн застрелился. - Рембек повернулся к
Керригану:
- Понял, как получилось? Пол убил Риту, потом сбежал. Но он знал, что мы его все
равно достанем, поэтому и подложил бомбу в офис, поэтому и застрелился. - Он снова
обернулся ко мне:
- Можете сами послушать, мистер Тобин, мой человек еще на проводе.
Я поглядел на Керригана и покачал головой:
- Меня это не убедило.
Глава 23
Рембек, нахмурившись, посмотрел на нас.
- В чем дело?
- Давайте я расскажу, - предложил мне Керриган.
- Выкладывайте.
- Спасибо, - поблагодарил он, кивнув мне головой. Как всегда спокойный, он
обратился к Рембеку. - Мистеру Тобину пришло в голову, что я и есть тот человек. Мы как раз
говорили о том, что я первый в списке подозреваемых, но он еще полностью не уверен, не
убежден на все сто процентов.
Рембек, глядя на нас обоих, все сильнее и сильнее морщил лоб. Меня он спросил:
- Он верно говорит?
- Да.
Керриган продолжал:
- А после смерти Пола он убедился окончательно. - Керриган повернул голову и
бросил беглый взгляд на меня:
- Так ведь, мистер Тобин?
- Зависит от того, как умер Айнхорн, - возразил я. Рембек развел руками:
- Что все это значит? Я же только что сообщил вам, что он застрелился.
- Возможно, - сказал я.
Керригана мои подозрения, по-видимому, ничуть не оскорбили.
Он невозмутимо объяснил Рембеку:
- Мистер Тобин представляет себе это так: Пол, возможно, и не убивал себя. Возможно,
его застрелили и инсценировали самоубийство. А если это так, то это моих рук дело.
- Почему? - спросил Рембек, обращаясь к нам обоим.
- Пускай Керриган продолжает, у него это здорово получается, - отбился я.
Керриган даже не улыбнулся. Обернувшись ко мне, он снова заговорил:
- Не так уж трудно сделать выводы, мистер Тобин! Я же признал, что такая версия
выглядит вполне правдоподобно.
- Ну-ка, расскажи мне, в чем дело? - потребовал Рембек. Керриган опять принялся
пояснять:
- У меня проблемы с деньгами. Не очень серьезные, но хронические. И проблемы с
женщинами из-за моей бывшей жены. Вот уже два мотива. Возможность убить Риту у меня
тоже была, и мистер Тобин считает, что я вполне соответствую образу настоящего мужчины из
ее записки.
- А к Полу это какое имеет отношение? - недоумевал Рембек.
- Мистеру Тобину это представляется следующим образом, - продолжал Керриган:
- Когда мы с ним тогда приехали к Полу, я отвел Пола в сторону и уговорил его удрать.
Потом я с ним созвонился, договорился, что приеду к нему, приехал, застрелил и инсценировал
самоубийство.
- Зачем?
- Чтобы свалить вину на него. Ты же сам явился сюда, Эрни, и сообщил, что все
благополучно разъяснилось.
Во время разговора Рембек продолжал медленно отступать, пока не наткнулся на дверь.
Теперь, стоя там, он мрачно взглянул на меня и спросил:
- Вам так все это видится? Он правильно рассказал?
- Да.
Он снова повернулся к Керригану.
- А ты что скажешь?
- Скажу, что я тут ни при чем.
- Давайте я послушаю про Айнхорна, - попросил я. - По этому телефону можно?
- Нажмите 72.
Я нажал кнопку, поднял трубку и произнес:
- Вы меня слушаете?
- Кто это? - спросил в ответ настороженный голос.
- Я хотел бы услышать про убийство Айнхорна, - вместо ответа, сказал я.
- Самоубийство.
- Подробности.
- Тело было найдено в отеле "Варрингтон", по адресу Западная Сорок седьмая улица,
дом 290, в номере 516. Он занял номер вчера ночью, в час десять, записавшись под именем
Пола Стэндища. Без багажа. Сегодня днем около половины первого пришла горничная, чтобы
произвести уборку. Она постучала в дверь и вдруг услышала выстрел, потом своим ключом...
- Секундочку, прервал я его. - Еще раз: в какой это произошло последовательности?
Она постучала в дверь перед выстрелом?
- Да. Услышав ее стук, он застрелился. Она сразу же открыла дверь и...
- Она не пошла за управляющим?
- Разумеется, нет. Она вошла в номер, увидела, что он лежал на полу, и по телефону из
номера позвонила дежурному клерку.
- За окном есть карниз?
- Нет. И в соседние номера тоже не попасть. Это самоубийство, вне всяких сомнений. Он
держал пистолет у виска и нажал на спусковой крючок. На ране - следы от контакта с
оружием, на пистолете - отпечатки его пальцев, а его рука прошла тест на парафин.
Я не желал сдаваться.
- Где был пистолет? - спросил я. - У него в руке?
- На полу рядом с телом, куда он его уронил.
- Погодите секундочку, - попросил я. - Дайте подумать.
- Думайте, сколько хотите, - ответил он.
Рембек и Керриган пристально смотрели на меня. Рембек - мрачно, Керриган -
настороженно. Я закрыл глаза, чтобы укрыться от их взглядов, и задумался.
Я вынужден был признаться, это очень походило на самоубийство. Айнхорн в последний
раз сбежал от своих родственников. Он, должно быть, не сомневался, что они заберут его к себе
домой во Флориду, и, возможно, навсегда. Поэтому он раздобыл пистолет - в Нью-Йорке
купить оружие не труднее, чем лезвия для бритья - и сидел у себя в номере, размышляя о
самоубийстве. Может быть, ему приходила в голову мысль вместо себя или заодно с собой
застрелить отца и дядюшек, но, услышав стук в дверь, он решил, что его настигли
преследователи, приставил пистолет к виску и нажал на спуск. Я открыл глаза и произнес в
трубку:
- Кто вы?
- Так мы не договаривались, - ответил голос.
- Откуда мне знать, что на вашу информацию можно положиться?
- Я вам сообщил факты.
- Вы служите в полиции?
- Так мы не договаривались, - повторил голос и повесил трубку.
Отведя руку с трубкой от уха, я спросил Рембека:
- В какой степени можно рассчитывать на этого человека?
- Он получил информацию из первых рук. Его словам можете верить на сто процентов.
- Значит, самоубийство, - заключил я и повесил трубку. Я заметил мелькнувшую на
лице Керригана тень облегчения, быстро сменившуюся его обычным выражением
невозмутимого спокойствия.
- Это снимает с Роджера обвинение? - предположил Рембек.
- Обвинение снимает, - подтвердил я, - но из списка его мы пока не вычеркиваем.
Рембек обрадовался, что убийцу настигло возмездие, но вернуться в прежнее состояние
ему было трудно. Не глядя на Керригана, он хмуро бросил:
- Ладно. Если понадоблюсь, я здесь.
- А как насчет полицейских досье на моих подозреваемых?
- Ах, - вздохнул он, - я совсем забыл с этим происшествием. Верхний ящик стеллажа,
в конверте.
- Хорошо. Спасибо.
Когда он ушел, Керриган спросил меня:
- Я теперь свободен?
- Да. Адвокат Рембека тут?
- Который? Кэнфилд?
- Да. Если он тут, я хотел бы... нет, погодите-ка. У Рембека что, есть еще адвокаты?
- Разумеется. У него их два. Кэнфилд - юридический консультант корпорации, а не
личный адвокат Эрни.
- Жаль, что я этого раньше не знал, - сказал я. - Ладно, и кто же его личный адвокат?
- Сэм Голдберг. Он был в первом списке. Но у него есть алиби.
- Он тоже здесь?
- Не знаю. Возможно.
- Я хотел бы с ним поговорить, - сообщил я.
- Пойду погляжу, - с этими словами Керриган вышел.
Пока я ждал, я проглядел досье моих шестерых подозреваемых. Там было что почитать.
За Керриганом, как он и говорил мне во время нашей первой беседы, по гражданской
части ничего не числилось. Однако в армии он был под трибуналом и сидел в тюрьме по
обвинению в оскорблении офицера. Подробности не сообщались.
Мэттью Сиэя в середине пятидесятых годов неоднократно задерживала полиция: три раза
за хранение наркотиков, один раз за участие в совращении несовершеннолетних, один раз за
избиение матроса в каком-то ист-сайдском баре, один раз за автомобильную кражу и два раза за
хранение и продажу порнографии. Последний раз его арестовали семь лет назад, но в тюрьме
он ни разу не сидел, хотя несколько раз его приговаривали условно.
Луис Хоган, как он и сообщил мне раньше, был совершенно чист.
Джозеф Лайдон дважды подвергался аресту, но в заключении ни разу не был. Первый раз
его арестовали за нарушение закона Салливана - нелегальное ношение оружия, а второй - по
обвинению в оскорблении личности, имевшем место в результате драки с квартиросъемщиком
в одном из его зданий.
У Фрэнка Доннера был самый длинный "послужной список", но в тюрьме он сидел только
дважды; один раз в начале тридцатых годов за разбойное нападение с применением
огнестрельного оружия и один раз - в конце сороковых за шантаж и подделку документов. По
остальным обвинениям, начиная со взяточничества и вымогательства и кончая поджогом и
грабежом, его либо отпускали за недостатком улик, либо давали срок условно. За последние
двенадцать лет его не арестовывали.
Уильям Пьетроджетти дважды арестовывался и дважды отсидел в тюрьме: первый раз в
1947 году за мошенничество с сокрытием налогов, а второй - в 1952-м за махинации с
краденой собственностью.
Шесть досье представили мне мрачную картину, но я знал, что это лишь видимая часть
айсберга. Множество преступлений, в которых эти шестеро никогда официально не
обвинялись, были скрыты под водой.
На мой взгляд, можно было бы спокойно выбрать любого из них, отдать его на
растерзание Рембеку и жить с сознанием того, что за что-то в своей жизни данный человек
наверняка заслужил наказание, даже если не за убийство Риты Касл. У меня даже возник
соблазн завершить это дело именно таким образом; подставить, скажем, Керригана, или
Доннера, или Сиэя, забрать свое вознаграждение в пять тысяч долларов и вернуться к моей
стене. В самом деле, какая разница, будет ли наказан убийца Риты Касл или другой убийца? В
мире столько преступлений совершается безнаказанно, только эти шесть досье
свидетельствуют о массе открытых и сокрытых от полиции преступлений, оставшихся без
наказания. Так какая разница?
Однако я не мог так поступить. Меня удерживало не чувство ответственности, не желание
увидеть, что свершилось правосудие, и даже не интерес к тому конкретному поручению,
которое я взялся выполнить. Просто я был профессионалом, и мне нужна была полная отдача в
работе. Я намеревался отправить под суд - или отдать в руки Рембека, в зависимости от
ситуации, - только того человека, виновность которого я докажу.
Изучая досье и размышляя над своим отношением к работе, я услышал вдруг у себя за
спиной голос Рембека:
- Для чего вы хотели видеть Голдберга?
- Оставайтесь и послушайте, - предложил я.
- Он не имеет никакого отношения к корпорации, - возразил Рембек. - Он - мой
личный адвокат.
- И все же, - настаивал я, - мне есть о чем с ним потолковать.
- Вы ищете кого-то внутри корпорации, - уточнил он. - Сэм Голдберг вам помочь не
может.
- Рита Касл была частью вашей личной жизни, - напомнил я ему. - Поэтому я и хочу
побеседовать с вашим личным адвокатом.
- Он вам не нужен.
- Либо я говорю с ним, либо выхожу из дела.
- Вы хотите бросить расследование? Вы все время мне этим угрожаете. Вы и в самом
деле хотите бросить?
"Да будь на то моя воля, я бы никогда и не взялся!" А вслух я сказал:
- Если мне не удастся поговорить с Сэмом Голдбергом, брошу, - Ну и бросайте! -
отрезал Рембек. - До свидания. - И он вышел из комнаты, даже не закрыв за собой дверь.
У входной двери меня остановил Керриган. Он хотел выяснить, что же происходит, и я
сообщил ему, что Рембек согласился на мое увольнение. Он не понял:
- Вы хотите сказать, что объявили забастовку?
- Нет. Я хочу сказать, что еду домой и выкидываю все это из головы.
- Не может быть!
- Очень даже может.
Я вышел. Швейцар внизу козырнул мне, назвал "сэр", спросил, не нужно ли мне такси? Я
зашагал прочь, не потрудившись ответить и сделав вид, что не замечаю его присутствия, дошел
до метро и сел на поезд, идущий в Куинс.
В доме было очень пусто. Я позвонил Кейт в Патчог и сказал, что она может вернуться
домой, я отказался от работы. Ей захотелось узнать почему, и я объяснил, что мой работодатель
препятствует дальнейшему ходу расследования. Она спросила, не предлог ли это, чтобы не
работать вообще, и я ответил:
- Может, и предлог. Но какая разница, если я говорю правду. Дождь поутих и
превратился в прозрачную дымку, висящую в воздухе. Я вышел на задний двор, снял с канавы
брезент и начал укладывать первый ряд бетонных блоков, тщательно выравнивая каждый
кирпичик и заполняя землей отверстия в блоках и промежутки между ними. Я целиком
погрузился в работу и даже думать забыл про убийство Риты Касл.
Раза два или три звонил телефон, однако я не подходил. Я работал, пока не стемнело, пока
я не перестал видеть, что делаю. Тогда я нехотя прикрыл канаву брезентом и вернулся в дом.
Кейт и Биллу давно бы уже пора было приехать, поэтому я еще раз позвонил в Патчог, и они
все еще там. Кейт объяснила:
- Я попыталась до тебя дозвониться, но никто не брал трубку.
- Я был во дворе.
- Мы переночуем здесь, - продолжала она. - Если ты не передумаешь, завтра приедем
домой.
- Я не передумаю, - буркнул я.
- Давай все-таки подождем до завтра, - сказала Кейт.
Так и решили. Я принял душ, сварганил себе ужин и сел в гостиной перед телевизором.
Телефон больше не звонил. В половине двенадцатого я лег спать. Я так устал, строя стену, что
тут же крепко заснул.
Воскресное утро выдалось облачным, но не дождливым. Я быстро позавтракал, бриться не
стал и к девяти часам был уже во дворе.
Они явились незадолго до одиннадцати. Рембек, Керриган и толстенький седоволосый
коротышка в круглых очках и с черным портфелем в руке. Они, видимо, звонили в дверь, но я
не слышал и обнаружил их присутствие, подняв голову от канавы и увидев, что они обогнули
угол дома и направляются ко мне. Тогда я понял, что в глубине души и раньше подозревал: от
этой работы не так-то просто отделаться. Я всегда знал, что дознание будет преследовать меня,
пока я не доведу его до конца, пока не найду убийцу Риты Касл.
Я стоял, опершись на лопату, и смотрел, как они идут ко мне по диагонали через двор.
Рембек и Керриган несколько удивились, когда, оглядевшись, увидели, что кругом навалены
строительные материалы и полным ходом идет стройка. Толстяк же, не глядя по сторонам,
подкатился ко мне как колобок, производя впечатление человека, которого внезапно вытащили
из роскошного и комфортного обитания, где он состарился и растолстел, и требуют
производить немыслимые телодвижения, от которых он давно отвык.
Все трое остановились передо мной, и Рембек, ткнув пальцем в толстяка, сказал:
- Ладно, вот он.
Я, без особой надежды в голосе, возразил:
- Вы согласились меня уволить. Мне ответил Керриган:
- Мистер Тобин, - терпеливо пояснил он, - можете считать, что, когда Эрни принимал
вас на работу, он делал это от лица корпорации. Вы работаете не на него, а на корпорацию, и
корпорация вас не увольняла и увольнять не собирается.
- Да, - промямлил я, - конечно. Продолжать спор было бесполезно. Я отложил лопату
и выбрался из канавы. - Будьте любезны подождать в доме, - попросил я. - Я приведу себя
в порядок.
- У меня на полпервого назначена встреча, - выпалил толстяк - должно быть, Сэм
Голдберг, судя по тому, что Рембек его даже не представил.
- Сегодня воскресенье, - раздраженно произнес Рембек. - Кто по воскресеньям
занимается делами?
- Я тоже не в восторге, что так получилось. - Сэм с его весом был слишком желчен, что
не свойственно обычно толстякам.
Я провел их в дом и, оставив в гостиной, пошел наверх принять душ и побриться. Когда я
снова спуст
...Закладка в соц.сетях
