Жанр: Триллер
Магия кошмара
...раком, ведь
наши действия избавили вас от переедания и неизбежной впоследствии тошноты. Прежде чем
вы возразите мне, сэр, пожалуйста, позвольте задать вам один вопрос. Как, по-вашему, вы бы
чувствовали себя сейчас, если бы съели все эти жирные продукты сами?
Ответ был очевиден и требовал, чтобы его огласили.
- Отравленным, - сказал я. И после секундной паузы добавил: - Я бы чувствовал себя
омерзительно.
- Именно, потому что вы лучше, чем о себе думаете. Представьте себе эту ситуацию.
Позвольте себе вообразить, что бы произошло, если бы мистер Кафф и я сам не действовали в
ваших интересах. Так как ваше сердце билось, а вены вздулись от волнения, вы приняли бы
посетителей, и пока вы набивали бы желудок, мы вдвоем стояли бы перед вами совершенно
голодные. Вы бы вспомнили потом слова той доброй женщины о том, что мы терпеливо
ожидали вашего прибытия с восьми часов утра, и из-за этого, сэр, вы бы ощутили презрение к
самому себе, которое отравило бы наши отношения. И с того самого момента, сэр, вы бы нашли
совершенно невозможным воспользоваться всеми преимуществами наших услуг.
Я уставился на часто мигающего фермера.
- Вы хотите сказать, что, если бы я съел свой завтрак в вашем присутствии, вы бы
отказались работать на меня?
- Но вы съели свой завтрак. Остальное досталось нам.
Это утверждение настолько точно соответствовало фактам, что я захохотал.
- Значит, я должен благодарить вас за спасение меня от себя самого. Теперь, когда вы
наняты, пожалуйста, проинформируйте меня относительно оплаты за ваши услуги.
- У нас нет определенных тарифов, - сказал мистер Клабб.
- Мы предпочитаем оставлять такие вопросы на усмотрение клиента, - сказал мистер
Кафф.
Очень хитро даже по фермерским стандартам, но я знал ответный ход.
- Какова самая большая сумма, которой бы вас вознаградили за одно задание?
- Шестьсот тысяч долларов, - произнес мистер Клабб.
- А самая маленькая?
- Ничего, ноль, ни копейки, - сказал тот же джентльмен.
- И как вы себя чувствуете при таком несоответствии?
- Прекрасно, - сказал мистер Клабб. - Нам всегда выплачивают верное количество
денег. Когда придет время, вы будете знать сумму до пенни.
Про себя я подумал: конечно, буду и им я платить не стану.
- Мы должны обдумать, каким способом я мог бы передавать вам указания по мере
продвижения дела. В будущем наши совещания должны происходить в анонимных
общественных местах, например, на углу улицы, в общественных парках, закусочных и так
далее. Меня не должны видеть в вашем офисе.
- Не должны, конечно, не должны, - сказал мистер Клабб. - Мы бы предпочли
расположиться здесь в уединенности и приватности вашего собственного прекрасного офиса.
- Здесь?
Ему еще раз удалось совершенно ошеломить меня.
- Как показывает опыт, наше присутствие в рабочем пространстве клиента оказывается
настолько выгодным, что отпадают все первоначальные возражения, - сообщил мистер
Кафф. - А в данном случае, сэр, мы бы заняли один-единственный уголок позади меня, там,
где столик стоит у окна. Мы бы приходили и уходили посредством вашего персонального
лифта, справляли естественную нужду в вашей собственной ванной комнате, а свой простой
рацион могли бы получать с вашей кухни. Вы не почувствуете никакого вмешательства в дела с
нашей стороны и никакой неловкости. Итак, мы предпочитаем делать свою работу здесь, где
можем выполнить ее наилучшим образом.
- Вы предпочитаете, - сказал я, придавая вес каждому слову, - въехать сюда и жить
здесь вместе со мной.
- Предпочитаем это отказу от нашей помощи, поскольку в таком случае вам придется,
сэр, искать поддержки у других менее надежных людей.
Несколько факторов, прежде всего сочетание задержки, трудностей и риска в связи с
необходимостью поиска замены для пары, стоящей передо мной, привели меня к
необходимости принять их абсурдное предложение. Чарли-Чарли, человек с широким кругом
знакомств среди "теневой" части общества, прислал мне самых лучших. Все остальные будут
хуже. Мистер Клабб и мистер Кафф могли входить и выходить из моего офиса незамеченными,
это была правда. Таким образом, они могли обеспечить большую степень защищенности, чем в
закусочных и общественных парках. Оставалось только одно непреодолимое препятствие.
- Все, что вы говорите, вполне разумно, но партнеры по бизнесу и клиенты ежедневно
приходят ко мне в офис. Как мне объяснить присутствие двух посторонних?
- Сделать это очень легко, не так ли, мистер Клабб?
- Несомненно, - ответил его партнер. - Наш опыт дал нам два дополнительных
надежных способа. Первый из них - установить ширму, чтобы скрыть нас от глаз людей,
приходящих в офис.
- Вы собираетесь прятаться за ширмой? - спросил я.
- В те периоды, когда будет требоваться наше присутствие на месте.
- Вы и мистер Клабб способны сохранять абсолютную тишину? Вы никогда не шаркаете
ногами? Никогда не кашляете?
- Вы могли бы объяснить наше присутствие в этих священных пределах единственным
способом: натянув поверх меня и мистера Клабба одеяло уважаемой, анонимной безличности.
- Вы хотите, чтобы я представил вас как своих адвокатов?
- Я предлагаю вашему вниманию другое слово, - сказал мистер Кафф. - Неизменно
держите его в мозгу. Отметьте неприкосновенность, которая отличает людей, обозначаемых
этим словом, измерьте эффект, которое оно произведет на слышащих его. Слово, о котором я
говорю, сэр, - "консультант".
Я открыл рот, чтобы возразить, но оказалось, что не могу вымолвить ни слова.
Люди любой профессии то и дело прибегают к помощи беспристрастных
экспертов-консультантов. В каждом учреждении любого вида известны посещения людей,
соответствующих высочайшим требованиям и имеющим доступ во все отделы, -
консультантов. Консультанты должны быть невидимыми. Я снова открыл рот, но на этот раз,
чтобы сказать:
- Джентльмены, вы в деле.
Я снял трубку с телефона и приказал миссис Рэмпейдж немедленно заказать доставку
декоративной ширмы из "Блумингдейлс" и убрать поднос с завтраком.
С глазами, светящимися одобрением, мистер Клабб и мистер Кафф сделали шаг вперед,
чтобы пожать мне руку.
- Итак, за дело, - сказал мистер Клабб.
- Которое, к слову сказать, - произнес мистер Кафф, - имеет пред собой священную
цель.
Вошла миссис Рэмпейдж, обогнула мой стол и настороженно посмотрела на посетителей.
Мистер Клабб и мистер Кафф вперили глаза в небо.
- Насчет ширмы, - сказала она. - В "Блумингдейлс" интересуются, какую ширму вам
прислать лучше: шесть футов в высоту с черно-красным узором в китайском стиле или высотой
в десять футов, Art Deco, в золотистых, коричнево-желтых и темно-серых тонах.
Мои фермеры одновременно закивали головами.
- Последнюю, пожалуйста, миссис Рэмпейдж, - сказал я. - Пусть ее доставят сегодня
же днем, независимо от стоимости, и разместите ее у того столика для удобства этих
джентльменов, мистера Клабба и мистера Каффа, высокопрофессиональных консультантов в
области финансовой индустрии. Этот столик будет их командным пунктом.
- Консультанты, - проговорила она, - м-м...
Парни слегка склонили головы. С чувством облегчения миссис Рэмпейдж
поинтересовалась, ожидаются ли в будущем какие-либо перемены.
- Посмотрим, - ответил я. - Мне бы хотелось, чтобы вы оказывали всяческую помощь
этим джентльменам. Я знаю, мне не нужно напоминать вам, что перемены - главный
жизненный закон.
Она исчезла, несомненно, направившись к телефону.
Мистер Клабб вытянул руки над головой.
- С организационными вопросами покончено, и мы можем наконец перейти к делу. С
вами, сэр, поступили чрезвычайно, исключительно подло. Я не преувеличиваю?
- Нет, - ответил я.
- Будет ли преувеличением, если я заявлю, что вы оскорблены и страдаете от
опустошающей душу раны?
- Нет! - ответил я с тем же жаром.
Мистер Клабб примостил свою толстую ляжку сверху на мой стол. Его лицо приняло
выражение мрачного, угрожающего спокойствия.
- Вы ищете отмщения. Отмщение, сэр, это исправление, и ничего больше. Вы можете
вообразить, что оно вернет вам утраченное равновесие, но ничего подобного не произойдет.
Трещина появилась на поверхности земли, став причиной гибели живого. Со всех сторон
слышны голоса раненых и умирающих. Как будто сама земля переживает страдания, схожие с
вашими, не так ли?
Он выразил мои чувства, которые я до того момента не мог определить, и дрожащим
голосом я ответил:
- Совершенно точно.
- Точно, - сказал он. - По этой причине я сказал, что исправление лучше
восстановления. Восстановление невозможно. Перемены - главный жизненный закон.
- Да, конечно, - сказал я.
Мистер Клабб поудобнее устроил свою ягодицу на моем столе.
- Что случится, то случится, но мы предпочитаем, чтобы наши клиенты с самого начала
сознавали, что результаты могут быть совсем неожиданными. Если вы выбираете заплатить за
одно несчастье таким же по силе несчастьем, мы отвечаем, как говорят у нас в деревне: "Есть
теленок, который не будет сосать молоко".
- Я знаю, что не могу отплатить своей жене добром, - сказал я.
- Если мы беремся за что-то, назад мы не поворачиваем. Нельзя отменить того, что уже
сделано.
- Почему я должен захотеть что-то отменить? - спросил я.
Мистер Клабб подтянул ноги и скрестил их прямо передо мной. Мистер Кафф положил
мясистую руку на мое плечо.
- Думаю, мы не станем спорить о том, - сказал мистер Клабб, - что вы ищете
отмщения за оскорбление, нанесенное вам неверностью вашей супруги.
Мистер Кафф сжал мое плечо рукой.
- Вы желаете, чтобы мы с моим партнером наказали вашу супругу.
- Не нанял же я вас читать ей сказки на ночь, - сказал я.
Мистер Кафф дважды стиснул мое плечо до боли, выражая таким образом одобрение.
- Правильно ли мы понимаем, что наказание должно быть физического характера? -
спросил мистер Клабб.
Его партнер еще раз сжал мое плечо со всей своей сердечностью.
- Какие еще есть способы? - спросил я, уворачиваясь от руки мистера Каффа.
Рука снова сомкнулась на моем плече, и мистер Клабб сказал:
- Наказание психического или психологического характера. Мы могли бы, например,
измучить ее таинственными телефонными звонками и анонимными письмами. Мы могли бы
воспользоваться одним из сотни способов, чтобы лишить ее сна. Угрозу можно инсценировать
таким образом, что она придет в требуемое состояние ужаса.
- Мне нужно физическое наказание, - сказал я.
- Мы всегда отдаем этому предпочтение, - сказал он. - Результаты быстрее и более
убедительны, когда применяется физическое наказание. Но опять же, у нас есть огромный
спектр способов, из которого нужно сделать выбор. Нужна ли нам легкая физическая боль,
настоящее страдание или что-то среднее, например, скажем, переломанные руки или ноги?
Я вспомнил перемену в глазах Маргариты, когда назвал отель их встреч.
- Настоящее страдание.
Это высказывание было встречено еще одним костедробительным сжатием плеча
мистером Каффом и широкой редкозубой улыбкой мистера Клабба.
- Сэр, вы относитесь к нашему любимому типу клиентов, - сказал мистер Клабб. -
Парень, который знает, чего хочет, и не боится выразить это словами. Теперь это страдание:
вам хотелось бы, чтобы оно было быстрым или тянулось некоторое время?
- Долгое страдание, - сказал я. - Должен признаться, я оценил вашу
предусмотрительность и вашу манеру вести разговор. Я не был вполне уверен в том, что мне
нужно от вас, когда появилась необходимость в ваших услугах, но вы помогли мне
определиться.
- Это наша работа, - ответил он. - Теперь, сэр. Длительная пытка предполагает два
разных варианта окончания: постепенное прекращение или доведение работы до конца. Что вы
предпочитаете?
Я открыл рот и закрыл его. Я снова его открыл и уставился в потолок. Хотел ли я, чтобы
эти люди убили мою жену? Нет. Да. Нет. Да, но только после того, как эта грязная шлюха
поймет, за что ей приходится умирать. Нет, несомненно, длительная форма мучений поставит
все на свои места, в мире установится равновесие. А потом я прикажу этим ребятам убить ее.
- В данный момент я не могу принять такого решения, - сказал я. Но мой взгляд
остановился на нижнем ящике стола, где хранились файлы с непристойными фотографиями. -
Я дам вам знать о своем решении, как только мы начнем.
Мистер Кафф уронил свою руку, а мистер Клабб кивнул с преувеличенной, возможно,
ироничной медлительностью.
- А как насчет вашего врага, соблазнителя, сэр? Будут ли какие-нибудь пожелания по
поводу этого джентльмена, сэр?
То, как эти парни заостряли внимание на нужных вопросах, действительно заслуживало
уважения.
- Конечно же, да, - сказал я. - Что получит она, то получит и он. Справедливость есть
справедливость.
- Несомненно, сэр, - сказал мистер Клабб, - и если вы позволите мне так выразиться,
сэр, только справедливость есть справедливость. И справедливость требует, чтобы перед тем,
как углубиться в подробности дела, мы ознакомились с доказательствами в том виде, как они
были представлены вам, и когда я говорю о справедливости, сэр, я имею в виду исключительно
справедливость в отношении вас, поскольку только доказательства, которые вы увидели своими
собственными глазами, могут позволить нам смотреть на дело сквозь призму вашего мнения.
Я снова беспомощно посмотрел на нижний ящик стола.
- В этом нет необходимости. Вы найдете мою жену в нашем загородном имении, Грин...
Мой голос сорвался, когда мистер Кафф оперся о мое плечо, сгибаясь и открывая нижний
ящик.
- Позволим себе не согласиться, - сказал мистер Клабб, - но и теперь, и всегда нам
лучше знать, что необходимо. Помните, сэр, что до тех пор, пока стыд не разделен, он
отравляет душу, а разделенный стыд - начало выздоровления. Кроме того, больно бывает
только в первые секунды.
Мистер Кафф вытащил файлы из ящика.
- Мой партнер пришел к выводу, что ваше внутреннее желание состоит в том, чтобы мы
изучили улики, - сказал мистер Клабб. - Иначе вы не выдали бы их местонахождение. Мы
бы предпочли услышать вашу открытую просьбу сделать это, но при отсутствии таковой
скрытый порыв расценивается нами как руководство к действию.
Я взмахнул рукой в сомнении и раздражении, и этот жест был с готовностью понят ими в
обратном смысле.
- Тогда все... как это вы говорите, сэр? Все...
- Все в порядке, все по порядку, - пробормотал я.
- Именно так. Нам всегда казалось, что самое главное - найти общий язык с клиентами,
чтобы впоследствии в диалоге с ним и между собой использовать в речи термины, наиболее
привычные для его уха. - Он взял файлы из рук мистера Каффа. - Мы изучим содержание
этих папок за тем столиком. После того как проверка будет закончена, мы с партнером все
обдумаем. А потом, сэр, мы вернемся за дальнейшими инструкциями.
Они неторопливо прошли через кабинет и заняли два соседних стула с ближайшего ко мне
края стола, выставив передо мной две одинаково широкие, одетые в черные костюмы спины.
Они положили шляпы по бокам, а файлы между собой. После нескольких безуспешных
попыток отвести взгляд я поднял трубку и спросил секретаря, кто, если таковые были, звонил
мне за этот промежуток времени и какие встречи назначены на утро.
Мистер Клабб открыл папку и наклонился вперед, чтобы рассмотреть верхнюю
фотографию.
Моя секретарша проинформировала меня о том, что звонила Маргарита и интересовалась
состоянием моего здоровья. Спина и плечи мистера Клабба вздрогнули от того, что я расценил
как шок отвращения. Один наследник был назначен на два часа дня, а в четыре прибудет
загадочный джентльмен. По их делам узнаете их, и миссис Рэмпейдж продемонстрировала
свою старательность, спросив, не желаю ли я, чтобы в три она соединила меня с Грин-Чимниз.
Мистер Клабб сунул какую-то фотографию под нос мистера Каффа.
- Думаю, нет, - сказал я.
- Что-нибудь еще?
Она рассказала, что Джиллиган выразил пожелание побеседовать со мной с глазу на глаз
- в смысле без Скиппера - как-нибудь попозже утром. До меня донеслось бурчание за
столом.
- Джиллиган может подождать, - сказал я, а бурчание, такое многозначительное, как я
тогда подумал - из-за смятения и сочувствия, стало громче и оказалось радостью и весельем.
Они хихикали и даже пофыркивали!
Я положил трубку телефона и сказал:
- Джентльмены, ваш смех нестерпим.
Потенциальный эффект этого замечания потонул во взрыве непристойного хохота. Я
уверен, что в этот момент я что-то утратил... какое-то измерение моей души... элемент, похожий
на гордость... похожий на чувство собственного достоинства... но тогда я не мог сказать, была
ли эта потеря к добру или нет. В течение какого-то времени, фактически невозможно долго
тянувшегося времени, они находили причины для смеха, рассматривая чертовы фотографии.
Мои редкие попытки утихомирить их проходили незамеченными; они передавали карточки
друг другу, некоторые отбрасывали в сторону, а к другим возвращались во второй, третий, даже
четвертый и пятый раз для внимательного рассмотрения.
Наконец фермеры оглянулись назад, издали несколько ностальгических смешков и
вернули фотографии в папки. Они все еще вздрагивали от вспомнившегося веселья, еще
вытирали счастливые слезы с глаз, когда прогулочным шагом, ухмыляясь, подошли ко мне и
кинули файлы мне на стол.
- Ах, сэр, какие удивительные переживания, - сказал мистер Клабб. - Природа во всем
ее романтическом великолепии, если можно так выразиться. В высшей степени стимулирует,
хотелось бы добавить. Верно, сэр?
- Я не ожидал, что это вызовет у вас смех, господа, - проворчал я, запихивая
непристойные снимки в ящик, чтобы больше не видеть их.
- Смех - часть стимуляции, о которой я говорю, - сказал он. - Если мой нюх не
обманывает меня, что, впрочем, наверняка когда-нибудь произойдет, нельзя не почувствовать
некоторого возбуждения, глядя на эти фотографии, не так ли?
Я отказался отвечать на это пошлое замечание, но почувствовал, как кровь прилила к
моим щекам. Опять появились слизняки и личинки.
- Мы все братья по крови, - сказал мистер Клабб. - Помните мои слова.
Неразделенный стыд отравляет душу. А больно бывает только в первые секунды.
Теперь я не мог ответить. Отчего это больно только в первые секунды - от осознания,
что я рогоносец, от моей постыдной, необъяснимой реакции на фотографии или от ужаса перед
этими парнями, знающими, что я сделал?
- Вам это непременно поможет, сэр, повторяйте за мной: больно бывает только в первые
секунды.
- Больно бывает только в первые секунды, - произнес я, и наивная фраза напомнила мне
о том, что они, в конце концов, всего лишь фермеры.
- Говорит, как ребенок, - сказал мистер Клабб исключительно раздражающе, - с
интонацией и ударениями, выражающими чистейшую невинность.
А потом он вдруг все поставил на свои места, спросив, где можно найти Маргариту. Не
упоминал ли я некоего места за городом под названием Грин?...
- Грин-Чимниз, - сказал я, стряхивая неприятное впечатление, которое произвели на
меня предыдущие несколько секунд. - Это находится в конце такой-то дороги, после поворота
направо с такой-то улицы в северной части города. Вы легко увидите четыре зеленые трубы над
деревьями вдоль дороги, они будут вам ориентиром, но дома можно перепутать. Моя жена
уехала из нашего городского дома около десяти утра, следовательно, сейчас она уже должна
подъезжать к месту. - Я посмотрел на часы. - Через двадцать пять - тридцать минут она
будет там. Она откроет центральные ворота, но за собой их закрывать не станет, потому что
никогда этого не делает. У этой женщины напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Как
только она окажется на территории поместья, то направится по подъездной аллее к дому,
откроет ворота в гараж с помощью электронного устройства. Эта дверь, уверяю вас, также
останется открытой, как, впрочем, и входная дверь в дом.
- Но там ведь есть служанки, и повара, и прачки, и мальчики на побегушках, и тому
подобное, - сказал мистер Кафф. - Плюс мажордом, чтобы дирижировать всем этим
оркестром и ходить вокруг, дергая за ручки дверей, чтобы убедиться, что они закрыты. Разве
что все эти люди будут отсутствовать по причине ежегодного отпуска.
- Мои слуги в отпуске, - сказал я.
- Удивительная предусмотрительность, - сказал мистер Клабб. - Вы обладаете
дьявольским интеллектом, сэр.
- Возможно, - сказал я, благодарный за установление прежнего баланса. - Маргарита
любит останавливаться по дороге в бакалейных лавках и других продуктовых магазинах,
поэтому сначала она понесет сумки на кухню - это первая комната направо по коридору от
гаража. Затем, думаю, она поднимется по лестнице наверх и проветрит свою спальню. - Я взял
ручку и лист бумаги из верхнего ящика стола и набросал расположение комнат в доме. - Она
может пойти в библиотеку, утреннюю комнату, гостиную, по дороге открывая ставни и
некоторые окна. По ходу дела может болтать по телефону. После этого она выйдет из дома
через заднюю дверь и по тропинке вдоль обрыва направится к низкому длинному зданию,
которое выглядит так.
Я набросал очертания студии, расположенной в окружении деревьев на берегу Гудзона.
- Это студия звукозаписи, которую я построил для ее удобства. Возможно, она
планирует провести там целый день. По свету в окнах можно определить, там она или нет.
Я представил себе, как улыбающаяся Маргарита всовывает ключ в замок двери в студию,
увидел, как она входит и тянется рукой к выключателю. Нахлынувшие эмоции лишили меня
способности говорить.
Мистер Клабб своим вопросом вывел меня из оцепенения.
- Как вам кажется, сэр, если леди остановится в пути, станет ли она звонить этому
энергичному джентльмену?
- Да, конечно, - сказал я, с трудом удержавшись, чтоб не назвать его тупицей. - Она
уцепится за первую возможность, чтобы оповестить его о том, как им повезло.
Он кивнул с чрезмерным вниманием, в котором я узнал собственное поведение при
общении с клиентами.
- Давайте остановимся на этом моменте, сэр. Станет ли леди оставлять подозрительную
запись в списке телефонных звонков? Не вероятнее ли предположить, что звонить она решит
вам, сэр? Насколько я вижу проблему, сэр, звонок атлетически сложенному джентльмену будет
сделан еще по дороге, возможно, из какого-нибудь продуктового магазина, где, по вашим
словам, она остановится для покупок.
Несмотря на то что мне не понравилось упоминание комплекции Лисона, я признался
себе, что в этих рассуждениях есть смысл.
- В таком случае, сэр - а я уверен, что ум столь резвый, как ваш, уже обогнал мой, -
вам захочется побеседовать с ней со всей возможной сердечностью, когда она позвонит вам
снова. Вы не должны замарать своих рук. Но это, не сомневаюсь, само собой разумеется, ведь
вы, в конце концов, уже справились с ситуацией, сэр.
Не утруждая себя согласием, я проговорил:
- Не пора ли вам, ребята, отправляться? Какой смысл терять драгоценное время?
- Признаться, мы собирались подождать в вашем офисе до вечера по нескольким
причинам, - сказал мистер Клабб. - В делах столь печальных, как ваше, нам кажется
наиболее эффективным иметь дело с обеими сторонами сразу: действуя слаженно, мы можем
застать их в естественном виде врасплох. Джентльмен скорее всего покинет свое рабочее место
в конце дня, что подсказывает мне, что он не появится в вашем чудесном загородном доме
раньше семи или даже восьми сегодняшним вечером. В это время года в девять часов еще
слишком светло, чтобы мы могли спрятать автомобиль где-нибудь недалеко от дома, войти
внутрь и приняться за дело. В одиннадцать часов, сэр, мы позвоним с первичным докладом и
потребуем дальнейших указаний.
Я спросил его, неужели они собираются бездельничать в моем офисе весь день, пока я
буду заниматься делами.
- Мы с мистером Каффом никогда не бездельничаем, сэр. Пока вы занимаетесь делами,
мы будем делать то же самое - разрабатывать планы, продумывать стратегии, выбирать
методы и порядок их применения.
- Что ж, прекрасно, - сказал я, - но, надеюсь, вы будете при этом вести себя тихо.
В этот момент позвонила миссис Рэмпейдж, чтобы доложить, что перед ней стоит
Джиллиган и требует немедленной личной встречи со мной, поскольку телеграф - еще более
эффективное средство распространения информации, чем любая газета. Я сказал ей впустить
его, и секундой позже Утренний Джиллиган, с бледным лицом, взъерошенными темными
волосами, но еще не разбушевавшийся, мягко ступал по направлению к моему столу. Он
притворился, что удивлен, увидев визитеров, и изобразил на лице извинение, которое означало,
что он удалится и придет попозже.
- Нет-нет, - сказал я, - я очень рад вас видеть, тем более что это дает мне возможность
представить вас нашим новым консультантам, которые будут некоторое время тесно
сотрудничать со мной.
Джиллиган сглотнул, глянул на меня с некоторым подозрением и протянул руку, когда я
представлял его гостям.
- Очень сожалею, что не знаком с вашей работой, джентльмены, - сказал он. - Нельзя
ли узнать название вашей фирмы? Это "Локуст, Блиней и Бернс" или "Чартер, Картер, Макстон
и Колтрейн"?
Назвав две самые известные консультационные фирмы в нашей отрасли, Джиллиган
пытался нащупать почву под ногами: ЛББ специализировались на инвестициях, а ЧКМК - на
поместьях и фондах. Если мои визитеры работали на первую, он сразу бы понял, что по его шее
плачет гильотина; если на вторую, то Скипперу досталось бы по первое число.
- Ни на ту, ни на другую, - ответил я. - Мистер Клабб и мистер Кафф являются
директорами своего собственного концерна, который справляется с любыми задачами нашего
бизнеса с таким тактом и профессионализмом, что известен только среди тех немногих, с кем
они соглашаются работать.
- Отлично, - прошептал Джиллиган, озадаченно уставившись на карту и план первого
этажа на моем столе. - Тип-топ.
- Когда они предоставят полученные сведения мне, о них узнают все. Тем временем я бы
предпочел, чтобы вы как можно меньше распространялись об этом деле. Хотя перемены -
закон нашей жизни, нам хотелось бы избежать ненужной тревоги.
- На меня можно положиться, я обещаю молчание, - сказал Утренний Джиллиган, и это
была правда, я знал это наверняка.
Я также знал, что его второе "я",
...Закладка в соц.сетях
