Жанр: Триллер
Магия кошмара
...кит, заключенный в изысканный черный двубортный
пиджак в светлую полоску, мистер С. по прозвищу Это Здание Проклято с обычным
высокомерием вошел в мой кабинет и предложил мне свой обычный кивок, в то время как трое
его "компаньонов" образовали полукруг в центре комнаты. Величественный до мозга костей,
он делал вид, что не замечает миссис Рэмпейдж, тащившую черный кожаный стул из другой
части кабинета вокруг моего стола, но когда стул оказался на месте, он сел на него, не
оглядываясь. Затем наклонил свою плоскую голову и поднял маленькую бледную руку. Один
из его "компаньонов" предусмотрительно придержал дверь, когда миссис Рэмпейдж уходила.
По этому сигналу я сел, а два оставшихся помощника стали на расстоянии примерно восьми
футов друг от друга. Третий закрыл дверь и расположился у правого плеча своего начальника.
По завершении всех формальностей мой клиент вцепился своими обсидиановыми глазами в
меня и поинтересовался:
- Все в порядке?
- Все хорошо, спасибо, - ответил я согласно древней формуле. - А у вас?
- Хорошо, - сказал он, - но могло быть и лучше. - Это тоже соответствовало давно
установленной формуле. Его следующие слова крайне удивили меня, поскольку были
отклонением от традиции. Он заметил неподвижное облако дыма и труп сигары Монфорта де
М., возвышающийся как монолит над рифами сигаретных окурков в хрустальной ракушке, и с
первой за все время нашего знакомства улыбкой на его рябом, с мелкими чертами лице
произнес: - Не могу поверить в это, но кое-что уже стало лучше.
Вы отменили идиотский запрет на курение. Что ж, тем лучше для вас.
- Нам показалось, - сказал я, - что это реальный способ продемонстрировать свое
уважение к курящим людям из наших самых уважаемых клиентов.
Имея дело с такими таинственными джентльменами, нельзя забывать время от времени
посылать спонтанные намеки на глубочайшее уважение, с которым к ним относятся.
- Дьякон, - назвал он меня прозвищем, которое дал во время нашей первой встречи, -
ты один из лучших в своем деле, уважение, о котором ты толкуешь, обоюдно, а кроме того,
пожалуй, все сюрпризы должны быть приятны, как этот.
С этими словами С. щелкнул пальцами в сторону заваленной окурками ракушки, и пока
он доставал заостренную коробочку, очень похожую на ту, что была у мистера Монфорта де
М., но более вместительную, человек у его плеча смахнул импровизированную пепельницу со
стола, высыпал ее содержимое в урну и снова поставил ее на край стола на равном расстоянии
от нас обоих. Мой клиент открыл коробочку и продемонстрировал шесть цилиндров сигар,
расположившихся внутри, вытащил одну и протянул оставшиеся мне.
- Будь моим гостем, Дьякон, - сказал он. - Лучших гаванских сигар, чем эти, не
существует.
- Я очень ценю ваш жест, - ответил я, - но между тем, при всем уважении к вам,
сейчас я бы предпочел воздержаться.
Резкая, как шрам, вертикальная складка неудовольствия появилась на лбу клиента, и
заостренная коробочка с пятью ее обитателями приблизилась к моему носу еще на дюйм.
- Дьякон, ты хочешь, чтобы я курил один? - спросил мистер Это Здание Проклято С. -
Эти сигары нельзя найти ни в одном из местных табачных магазинов, они лучшие из лучших, и
их протягиваю тебе я как символ сотрудничества и уважения между нами, и прежде, чем
приступить к делу, для меня было бы величайшим удовольствием и честью покурить вместе с
тобой.
Как говорят или, более точно, как говорили раньше, нужда заставляет делать то, что не
хочется.
- Простите меня, - сказал я и вытащил одну из этих тошнотворных штук из
портсигара. - Уверяю вас, это честь для меня.
Мистер Это Здание Проклято С. обрезал закругленный кончик сигары, воткнул остаток в
рот, потом подверг мою такой же операции. Его "компаньон" предоставил зажигалку, и мистер
Это Здание Проклято С. наклонился вперед и окружил себя клубами дыма в манере Белы
Лугоши, материализующегося перед невестами Дракулы. Помощник протянул мне горящую
зажигалку, и в первый раз в своей жизни я взял в рот предмет, который казался в окружности
таким же большим, как ручка бейсбольной биты, поднес его к танцующему пламени и втянул
жгучий дым, от которого так много других людей получали удовольствие.
И легенда, и здравый смысл одновременно говорили о том, что я должен плеваться и
кашлять в попытках избавиться от ядовитой субстанции. Должна была появиться тошнота и
еще головокружение. Это правда, что я пережил некоторый первоначальный дискомфорт, как
будто язык мой пересох или был обожжен, а полная новизна ощущений - толщина сигары,
текстура дыма, густого, как шоколад, - заставила меня волноваться о своем здоровье. Однако
несмотря на не такое уж и неприятное пощипывание поверхности языка, я выпустил свою
первую затяжку дыма с чувством, что вкусил нечто столь же прекрасное, как первый глоток
хорошо приготовленного мартини. Головорез убрал пламя, а я сделал еще одну затяжку,
отклонился назад и выпустил невиданное количество дыма. Удивительно гладкий, в некотором
смысле скорее прохладный, чем горячий, этот чудесный вкус напоминал вереск, глину, гриб
сморчок, оленину и какую-то особенную специю вроде кориандра. Я повторил всю процедуру,
и результат был еще более приятным - в этот раз я почувствовал привкус черного масляного
соуса.
- Должен честно вам признаться, - сказал я клиенту, - что никогда не пробовал сигары
приятнее этой.
- Клянусь, это так, - сказал мистер Это Здание Проклято С. и одарил меня по такому
случаю еще тремя бесценными сигарами.
После этого мы обратились к приливным волнам наличности и взаимосвязанным
корпоративным механизмам.
Таинственные джентльмены все до одного ценили определенные церемонии, такие, как,
например, появление в разгар беседы кофе-эспрессо в фарфоровых чашках чуть больше
наперстка и в сопровождении ассортимента бисквитов. Деловые вопросы отходили на второй
план, пока пили кофе с бисквитами, и разговор в основном переходил на головоломки семейной
жизни. Поскольку рассказывать о своей семье мне было нечего, а мистер Это Здание Проклято
С, как большинство людей его типа, был щедро наделен дедушками, бабушками, мамами,
папами, дядями, тетями, сыновьями, дочерьми, племянниками, племянницами и внуками, то эти
замечания генеалогического характера носили скорее монологический характер, моя роль в
разговоре ограничивалась кивками и мычанием. В связи с особым видом деятельности, которой
занимались таинственные джентльмены, вопросы похорон их волновали чаще, чем людей
других профессий. Попивая маленькими глоточками эспрессо и почти по-девичьи откусывая
маленькие кусочки своих любимых конфет ("Гидрокс & Милан"), мой клиент благосклонно
потчевал меня само собой разумеющимися похвалами в адрес своего сына, Артура-младшего
(Гарвард, английская литература), переживаниями о своей дочери Фиделии (трижды бывшей
замужем и все неудачно), гимнами своим внукам (Сайресу, Тору и Гермионе: соответственно
- гению, мечтателю и деспоту). Затем он соединил две непременные темы разговоров за
чашкой кофе, вспомнив неуместное поведение Артура-младшего на похоронах дядюшки моего
клиента, мистера Винсента Вафли С, который являлся главой их семейства и добился
исключительно высокого положения.
К анекдоту требовалось обезглавливание и воспламенение еще одной чудесной сигары, и
я с готовностью пошел в масть.
- Голова у Артура прикручена как надо, и семейные ценности привиты правильно, -
сказал мой клиент. - Только отличные оценки в школе, женился на самостоятельной женщине
с состоянием, трое прекрасных детей, я им горжусь. Трудяга. С утра до ночи не поднимает
головы от книг, ходячая энциклопедия, а не парень, там, в Гарварде, профессора его любили.
Мальчик знает, как жить, так ведь?
Я кивнул и втянул очередную порцию ароматного дыма.
- И вот он приходит на похороны моего дядюшки Винсента один, что меня сразу
обеспокоило. Кроме того, не показывает должного уважения к смерти старика, который был
сущим дьяволом - есть такие ребята, которые до сих пор кровью мочатся из-за того, что не так
посмотрели на него сорок лет назад, - вдобавок ко всему я не знал, как теперь представить его
друзьям и знакомым из-за того, что он не взял семью. Что я скажу? Посмотрите, это
Артур-младший, мой сын, окончивший Гарвард, плюс его жена Гунтер, чьи предки были в
Америке еще до того, как сюда приплыл "Мэйфлауэр", плюс трое его детей - Сайрес,
маленький ублюдок еще умнее своего отца, Тор, который витает в облаках, но ничего плохого в
этом нет, потому что такие люди нам тоже нужны, и Гермиона, на которую только глянешь и
сразу поймешь - злая как змея, когда-нибудь она весь мир с ног на голову поставит. И вот я
ему говорю: Артур, что, черт возьми, произошло, что, все остальные погибли в автокатастрофе
или что? Он говорит: нет, папа, они просто не захотели идти, все эти большие семейные
похороны всегда их смешат, а им не хочется, чтобы их сфотографировали, а потом показали в
новостях. Не захотели идти, говорю я ему, что это еще за дерьмо, надо было заставить, а если
бы кто-то сфотографировал, когда не надо, мы бы об этом позаботились, никаких проблем. Я
продолжаю в том же духе, я даже говорю: что толку от Гарварда и всех этих книг, если они не
делают тебя умнее, а потом мать Артура говорит мне: не бери в голову, пойди лучше помоги
там.
Что же происходит дальше? Вместо того чтобы поступить по-умному и отойти, я
завожусь из-за того, что по счетам платил я, что этот Гарвард высосал из моих карманов
больше денег, чем любое казино, которое я видел, и если хотите найти настоящего, хорошего
преступника, возьмите любого бостонского истинного американца в галстуке бабочкой, и вдруг
- никто меня не слушает! Для меня это как красная тряпка для быка, Дьякон, это похороны
моего дядюшки Винсента, и вместо того, чтобы поддержать меня, его мать говорит, что я не
помогаю! Я ору: тебе нужна помощь? Иди и приведи его жену и детей, или я пошлю Карло и
Томми, чтобы они сделали это. Ни с того ни с сего я так разбушевался, я думаю, что эти люди
оскорбляют меня, как они полагают, они долго проживут после этого? Люди, которые меня
обижают, не делают этого дважды - и тут я слышу, что я думаю, и больше не беру в голову, но
уже слишком поздно, я переступил рамки дозволенного, и мы все это знаем.
Артур-младший уходит, а его мать не разговаривает со мной весь день. Единственное, что
меня радует, так это то, что я не взбесился там, где это могли видеть другие. Дьякон, я знаю, ты
такой человек, что даже не подумаешь угрожать своей семье, но если вдруг когда-нибудь такой
момент настанет, сделай одолжение, закури вместо этого гаванскую сигару.
- Уверен, это отличный совет.
- В любом случае ты знаешь, как говорят: больно только в первые секунды, и я каждый
раз в этом убеждаюсь. Я успокоился тогда. Похороны дяди Винсента были прекрасными.
Можно было подумать, что умер Папа. Когда люди расходятся по своим лимузинам,
Артур-младший сидит на стуле в дальнем конце церкви и читает книгу. Положи ее себе в
карман, говорю я, хочешь делать уроки - делай их в машине. Он говорит, что это не уроки, но
кладет книжку в карман, и мы отправляемся на кладбище. Его мать всю дорогу, пока мы едем
на кладбище, смотрит в окно, а сын опять начинает читать. Тогда я спрашиваю, что это, черт
возьми, за книжка такая, что не может подождать? Он отвечает мне, но для меня это все как
иностранный язык, я понимаю только предлоги, такое частенько бывает, когда ребенок читает
много фантастики, половина названий для обычного человека не имеет никакого смысла.
Ладно, мы приезжаем в Квинс, чертово кладбище размером с Нью-Йорк, везде ФБР и
репортеры, и я думаю, может, Артур-младший не был так уж не прав - Гунтер, конечно же, не
хочется, чтобы агенты ФБР ее фотографировали, и кроме того, Гермиона скорее всего одурачит
одного из них и сопрет его бумажник. Тогда я говорю Артуру-младшему, что сожалею о
случившемся. Я не поверил, что ты собираешься уложить меня в одну могилу с дядюшкой
Винсентом, отвечает он, гарвардская задница. Когда все заканчивается, мы садимся назад в
машину, и опять появляется книжка.
Мы приезжаем домой, и он исчезает. Кругом много людей, еды, вина, политиков,
ветеранов из Бруклина, людей из Чикаго, из Детройта, Лос-Анджелеса, кинорежиссеров, копов,
актеров, о которых я никогда не слышал, священников, епископов, парень от кардинала. И все
меня спрашивают, где Артур-младший. Я поднимаюсь наверх, чтобы выяснить. Он в своей
старой комнате и все еще читает эту книгу. Я говорю: Артур, люди спрашивают о тебе, думаю,
было бы лучше тебе спуститься и пообщаться с гостями. Я прямо сейчас туда и иду, говорит он,
я только что закончил читать. Теперь представь картину, тебе понравится. Он отдает мне
книжку и выходит из комнаты. Естественно, мне становится интересно, что же это, черт
побери, такое? Я отношу ее к себе в спальню, кидаю на стол. Около десяти тридцати или
одиннадцати все уже разошлись, сын едет по дороге в Бостон, дом убран, в холодильнике еды
достаточно, чтобы накормить всю эту ораву еще раз, я иду спать. Мать Артура все еще не
разговаривает со мной, я ложусь и беру в руки книгу. Герман Мелвилл - имя парня, который
ее написал. История, которую читал малыш, называлась "Писец Бартлби". Я решил
попробовать почитать. В конце то концов! Вы образованный человек, вы когда-нибудь читали
эту историю?
- Очень давно, - сказал я. - Она немного... странная, не так ли?
- Странная? Это самая ужасная история из тех что я читал в своей жизни! Этот лох
устраивается на работу в контору адвокатов и решает, что не хочет работать. Его пристрелили?
Нет. Это история? Ты нанимаешь парня, который не делает свою работу, что сделаешь ты,
отшлепаешь его по попе? В конце этот лох встает и уходит, а ты выясняешь, что он работал в
отделе невостребованных писем. Есть в этом смысл? На следующий день я звоню Артуру,
спрашиваю, не мог бы он объяснить мне, пожалуйста, что, черт возьми, означает эта история?
Папа, говорит он, что там написано, то и означает. Дьякон, в тот момент я был готов стереть
этот чертов Гарвард с лица земли. Я никогда не учился в колледже, но знаю, что ничего из того,
что сказано или написано, этого не означает, только не на этой планете.
Сия мысль была совершенно справедливой в отношении документов на моем столе,
поскольку каждый из них был методично закодирован так, что их дословное содержание
сознательно вводило в заблуждение. Другой код наполнил оба мои последних разговора с
Маргаритой.
- Давайте лучше оставим вымысел реальной жизни, - сказал я.
- Кому-то следует сказать об этом Герману Мел-виллу, - сказал мистер Артур Это
Здание Проклято С.
Миссис Рэмпейдж позвонила мне, чтобы напомнить, что я отстаю от графика, и спросила,
не унести ли кофейные принадлежности. Я пригласил ее забрать весь наш мусор. Дверь за моей
спиной открылась, и я решил, что это вошла секретарша, чтобы исполнить мою просьбу, с
расторопностью, которой отличалась только она. Первым тревожным сигналом о том, что
что-то пошло не так, было поведение трех остальных мужчин в комнате, которые до этого
момента стояли неподвижно, как мраморные статуи. Головорез, стоявший у правого плеча
моего клиента, сделал шаг вперед и оказался позади меня, а его товарищи приблизились к
моему столу спереди.
- Что за хрень тут происходит, черт возьми? - сказал клиент, который из-за спины
человека перед ним не мог видеть мистера Клабба и мистера Каффа.
Держа в руках блокнот, на котором расположился один из огромного числа его листов,
мистер Клабб с тихим изумлением уставился на гигантов, окружавших мой стол с флангов. Он
произнес:
- Прошу извинить вторжение, сэр, но мы решили, что через час ваша встреча уже
закончится, и по нашим простым расчетам вы уже должны были освободиться. Мы хотели
спросить относительно паровых утюгов.
- Что за хрень тут происходит, черт возьми? - сказал мой клиент, повторяя свою
первоначальную фразу с некоторой вариацией тона, выражающего усиливающееся
беспокойство.
Я попытался спасти положение.
- Пожалуйста, позвольте мне объяснить. Я нанял этих людей в качестве консультантов, и
поскольку они предпочитают работать в моем офисе, чего я, естественно, не мог позволить при
нашей сугубо деловой встрече, я временно переместил их в свою умывальню, снабженную
соответствующей их нуждам библиотекой.
- Оснащенную по-королевски, как мне кажется, - вставил мистер Клабб.
В этот момент другая дверь в мой кабинет, расположенная слева от моего стола,
открылась, и вошла миссис Рэмпейдж. Охранники моего клиента засунули руки под пиджаки и
распределились по комнате со скоростью и отточенностью движений танцевального
коллектива.
- Ой, мама, - сказала миссис. - Извините меня. Мне зайти позже?
- Ни в коем случае, моя дорогая, - сказал мистер Клабб. - Временное затруднение в
связи с ложной тревогой. Пожалуйста, позвольте нам насладиться чудесным зрелищем вашего
женского очарования.
Под моим любопытным взглядом миссис Рэмпейдж сделала реверанс и поспешила к
столу, чтобы навести там порядок.
Я посмотрел на своего клиента и заметил одну удивительную деталь, заключавшуюся в
том, что, хотя наполовину выкуренная сигара оставалась у него во рту, четыре дюйма пепла,
повторяющего форму сигары, оставили жирный серый след на его галстуке, прежде чем упасть
на выдающийся вперед живот. Он уставился прямо перед собой, при этом глаза его
увеличились почти на четверть. Лицо мистера С. приобрело цвет недопеченного пирога.
- Мое почтение, сэр, - проговорил мистер Клабб. Клиент издал какой-то булькающий
звук и повернулся ко мне с нескрываемым ужасом во взгляде.
- Приношу всем свои извинения, - сказал мистер Клабб.
Миссис Рэмпейдж к тому моменту уже удрала. Раздался звук закрывшейся за ней двери.
Мистер Это Здание Проклято С. дважды моргнул, как бы приводя глаза в нормальное
состояние. Неуверенной рукой, но очень мягко, как если бы он имел дело с очень маленьким,
но горячо любимым ребенком, С. положил сигару в хрустальную ракушку. Он прочистил
горло; он посмотрел на потолок.
- Дьякон, - сказал он, глядя вверх. - Надо бежать. Совсем вылетело из головы - у
меня еще одна встреча. Так всегда и бывает, когда много болтаешь. Я буду на связи.
Он встал, при этом пепел с его живота переместился на ковер, и вместе со своими
головорезами вышел из офиса.
4
Конечно же, я при первой же возможности стал допрашивать детективов относительно
такого поворота событий, и пока они переносили горы бумаги, бутылки, ведра, стаканы,
нарисованные от руки карты и другое снаряжение назад за ширму, я продолжал задавать
вопросы. Нет, утверждали они, джентльмен, который присутствовал здесь, не был одним из тех,
кого они имели честь лицезреть, они не были знакомы и не виделись раньше даже случайно.
Нет, этот джентльмен не нанимал их раньше ни в каком качестве. Мистер Клабб заметил, что
неизвестный джентльмен был одет в очень красивый и хорошо сшитый костюм.
- У него такая привычка, - сказал я.
- И мне кажется, сэр, он курит высококачественные сигары самого высокого класса, -
сказал мистер Клабб, беззастенчиво глядя на мой нагрудный карман. - О которых честные
труженики вроде нас не могут даже позволить себе помечтать.
- Полагаю, вы позволите мне, - сказал я со вздохом, - предложить вам парочку таких
же.
И как только предложение было принято, а фермеры скрылись за ширмой, я позвонил
миссис Рэмпейдж с просьбой немедленно доставить мне коробочку самых лучших сигар из
самой известной табачной лавки в городе.
- Все, что прикажете, босс! - воскликнула новая миссис Рэмпейдж.
Остаток дня я провел в размышлениях о реакции мистера Артура Это Здание Проклято С.
на моих "консультантов". Я не мог удержаться от мысли, что его торопливый уход
отрицательно скажется на наших отношениях. Я видел ужас в его глазах, и он знал, что я видел.
Понимание такого типа губительно для отношений с высокопоставленными
священнослужителями и их двойниками вне закона, и я успокаивал себя только тем, что,
возможно, уход клиента носил только временный характер. Туда, куда отправился мистер Это
Здание Проклято С, несомненно, последуют его коллеги более низкого ранга, мистер Томми Я
Верю в Радугу В., мистер Энтони Тебе к Лицу Лунный Свет М., мистер Бобби Полное Затмение
Дж. и их друзья архиепископы, кардиналы и папские нунции. Ближе к концу дня я пошлю
утешительный факс с информацией для мистера Это Здание Проклято С. о том, что
консультанты были без промедления уволены. Я скажу ему заведомую неправду, потому что
задание мистера Клабба и мистера Каффа будет выполнено задолго до его возвращения. Все
было в порядке, все шло по порядку. И словно для того, чтобы поставить на этом деле жирную
печать, позвонила миссис Рэмпейдж и спросила, можно ли ей войти с коробкой сигар.
Разговаривала она с хрипотцой в голосе, которой я никогда ни от кого не слышал, кроме
Маргариты, говорившей так в самые первые, самые счастливые дни после свадьбы. Миссис
Рэмпейдж добавила, что у нее для меня сюрприз.
- Это меня порадует не меньше, - сказал я.
Миссис Рэмпейдж хихикнула.
Сюрприз в такой обстановке был бы особенно обнадеживающим. Добрая женщина
поступила мудро, обратившись за советом к мистеру Монфорту де М., который
порекомендовал подходящий для аристократа магазин и назвал лучшие сорта сигар, после этого
он купил для меня коробку из розового дерева для хранения сигар, нож для обрезания сигар и
зажигалку в античном стиле. Как только миссис Рэмпейдж получила все указания относительно
содержания благодарственного письма, которое она должна была оформить по своему вкусу, я
выложил все сигары, кроме одной, в коробку, обезглавил и зажег одну. Под легким ощущением
фруктового вкуса, напоминающего аромат цветущего грушевого дерева, один за другим
открывались: вкус черных оливок, выдержанного сыра "гауда", сосновых иголок, новой кожи,
горохового супа, сорго или бастра, горящего торфа, библиотечного клея и листьев мирта.
Ближе к концу я с удивлением отметил вкус семян подсолнечника и запах бумаги из Библии.
Мистер Монфорт де М. сделал прекрасный выбор, хотя я немного сожалел об отсутствии
черного масляного соуса.
Почувствовав дружеское расположение, я направился через весь кабинет к ширме, из-за
которой доносились звуки неудержимого веселья. Превосходная сигара должна быть дополнена
достойным напитком, и в свете того, что произойдет вечером, я счел рюмку джина "Бомбей"
мистера Клабба совершенно уместной.
- Ребята, - сказал я, тактично демонстрируя свое присутствие, - закончены ли
приготовления?
- Почти, сэр, - сообщил кто-то из парочки.
- Хорошая новость, - сказал я и зашел за ширму. - Но я должен быть уверен...
Если бы содержимое полудюжины самых грязных нью-йоркских квартир сгребли вместе,
встряхнули и вывалили в мой кабинет, это выглядело бы именно так. Груды пепла, бутылок,
листов бумаги, книги с испачканными обложками и оторванными корешками, искалеченная
мебель, разбитый стакан, мусор, который нельзя было идентифицировать, мусор, которого я
даже не видел, поднимался от самого основания ширмы, вокруг и над столом, образуя кучи там
и тут. Рваное отверстие в пять футов диаметром зияло в окне. Нахлобучив котелки на головы,
рассевшись на стульях, мистер Клабб и мистер Кафф положили ноги на то, что когда-то можно
было назвать столом.
- Сэр, выпейте с нами рюмочку, - сказал мистер Клабб, - в качестве пожелания нам
успеха и для того, чтобы дополнить удовольствие от сигары.
Он вытянул толстую ножку и пинком скинул мусор со стула. Я сел. Мистер Клабб
вытащил заляпанный стакан из болота и наполнил его голландским джином, или
"дженевером", из бутылки с приплюснутыми боками, по форме напоминающей минарет. Я
видел такие во время своих нечастых посещений Амстердама, который в Нидерландах. Миссис
Рэмпейдж была, по-видимому, очень занята во время изоляции фермеров. Потом я подумал, а
не демонстрировала ли миссис Рэмпейдж признаки алкогольного опьянения во время нашего
последнего разговора.
- Я думал, вы пьете "Бомбей", - сказал я.
- Разнообразие, как говорится, приправа к жизни, - сказал мистер Клабб и вручил мне
стакан.
- Вы устроились здесь как дома, - заметил я.
- Я очень благодарен вам за терпение, - сказал мистер Клабб, - и мой партнер
полностью согласен с этим мнением, я прав, мистер Кафф?
- Абсолютно, - ответил мистер Кафф, - но готов поспорить на сто долларов и сигару,
что пришло время выяснить еще кое-что.
- Как этот человек прав, - сказал мистер Клабб. - Его устами глаголет истина. Сэр, вы
вошли на нашу рабочую территорию и столкнулись с неопрятностью, небрежностью,
непристойностью, и ваша естественная реакция, что мы вполне сознаем, - отвращение. Мое
пожелание состоит в том, чтобы вы запомнили две важные вещи: во-первых, у нас, как уже
было сказано раньше, есть собственные методы, характерные только для нас, и во-вторых,
появившись на сцене недавно, вы видите все хуже, чем оно есть на самом деле. К завтрашнему
утру уборщики сделают свою работу.
- Предполагаю, вы занимались Визуализацией, - сказал я, осушив бокал "дженевера"
до дна.
- Мы с мистером Каффом, - сказал он, - предпочитаем минимизировать риск аварий,
сюрпризов и прочего методом репетиции наших, как вы видите, представлений. Все это, сэр,
можно легко убрать, а наша работа, если уж начата, требует завершения и не может быть
продублирована, переделана или недоделана.
Я вспомнил все гарантии, что давал.
- Я помню ваши слова, - сказал я, - и должен быть уверен, что вы помните мои. Я не
просил доводить дело до конца. В течение дня мои чувства по этому поводу определились.
Довести дело до конца по-вашему означает...
- Конец есть конец, - сказал мистер Клабб.
- Истребление, - сказал я. - Прекращение жизни вследствие применения внешней
силы. Я этого не хочу, это неприемлемо, и я даже думал о том, что перебрал со степенью
физического наказания, подходящей для этого дела.
- Подходящей? - произнес мистер Клабб. - Когда речь идет о страстном желании,
"подходящий" - понятие, которое не имеет значен
...Закладка в соц.сетях
