Жанр: Триллер
Магия кошмара
...ем близко к обочинам, видно стало гораздо хуже. Казалось, что дорога идет прямо в
деревья и исчезает. Деревья выглядели выше и толще, чем днем, и то и дело в траве прямо у
дороги сверкало что-то белое и круглое, будто глаз, в котором отражается лунный свет, так мне
мерещилось. Я надеялся, что мы не сможем найти тропинку к Задворкам. Я бы только
обрадовался. Думал, мы еще минут десять - пятнадцать пройдем по дороге и повернем домой.
Ди стремительно двигался вперед, хлопая простыней. Вел себя как сумасшедший. Он был
уверен, что найти тропу не составит труда.
Когда мы прошли по Южной дороге уже почти милю, я увидел автомобильные фары -
желтые точки, быстро приближающиеся к нам. Ди вообще ничего не видел, бегая вокруг меня в
своем балахоне. Я крикнул ему, чтобы убирался с дороги, и он, как кролик, исчез в лесу раньше
меня. Я перепрыгнул через кювет и присел на корточки за сосной в десяти футах от дороги.
Хотел посмотреть, кто там едет. В те дни в Вудленде было совсем мало машин, и я знал их
наизусть. Когда машина подъехала ближе, я увидел старый красный "корд" доктора Гарланда.
Доктор Гарланд был белый, но он держал два кабинета и принимал цветных пациентов,
поэтому только на цветных и зарабатывал. И человек этот был горький пьяница, горький
пьяница.
Он просвистел мимо на скорости километров эдак пятьдесят, в те дни это считалось очень
быстро. Думаю, то был максимум для его старенького автомобиля. На долю секунды я увидел
лицо доктора Гарланда под белой шляпой, рот широко открыт, как будто он кричал. Машина
уже проехала, а я все сидел в лесу, боясь выйти на дорогу. Я очень хотел повернуть назад и
пойти домой. Все из-за доктора Гарланда. Обычно он такой тихий и неторопливый,
понимаешь? А тут я вижу черную дыру на его лице. Вид у него был, как будто его пытали, как
будто он побывал в аду. Думаю, даже в аду не захотят увидеть то, что видел он.
Я слышал шум мотора его машины, но габаритные огни уже исчезли из виду. Я
повернулся и увидел, что стою на дороге один. Ди Спаркса нигде не видно. Пару раз, совсем
тихонько, я позвал его. Потом позвал громче. И тут услышал его хихиканье где-то в лесу. Я
сказал, что он может бегать вокруг хоть всю ночь, если ему так хочется, а я иду домой. Потом я
увидел серебряную простыню, пробирающуюся сквозь деревья, и спокойно повернул назад к
дому. Шагов через двадцать я оглянулся и увидел Ди. Он стоял посреди дороги в своей
дурацкой простыне и смотрел, как я ухожу. Давай же, сказал я, пошли назад. Он не сдвинулся с
места. Разве он не видел доктора Гарланда? Куда он поехал так быстро? Что произошло? Когда
я предположил, что доктор, наверное, ехал по срочному вызову, Ди сказал, что он поехал домой
- ведь он живет в Вудленде, не так ли?
Тогда я подумал, что доктор Гарланд был на Задворках. И Ди подумал о том же, и ему
захотелось туда еще больше. Теперь он был непоколебим. Может, мы там увидим мертвеца.
Мы стояли до тех пор, пока я не понял, что он пойдет туда один, даже если я не пойду с ним.
Это значило, что идти придется. Ди был настоящий дикарь, он обязательно во что-нибудь
вляпается, если не будет меня, чтобы его остановить. Ну и я согласился, сказал, что пойду с
ним, и Ди начал прыгать вокруг меня, как раньше, и нести всякую чушь. У нас почти не было
шанса найти узкую старую тропку в лесу. В такой темноте нельзя различить даже отдельные
деревья, только гигантские черные стены по обе стороны дороги.
Мы зашли уже так далеко, что я был почти уверен, что мы проворонили тропинку. Ди
бежал в десяти футах впереди меня. Я сказал ему, что мы пропустили поворот и теперь самое
время вернуться. Он засмеялся, соскочил с дороги куда-то вправо и исчез в темноте леса.
Я сказал ему, чтоб он вернулся, черт побери; Ди опять засмеялся и позвал меня к себе.
Зачем, спросил я, и он сказал, потому что вот она, тропа, дурачок. Я не поверил и пошел прямо
туда, куда он исчез. Я видел перед собой только стену, которая могла быть деревьями, а могла
быть просто темнотой. Идиот, смотри под ноги, сказал Ди. И я посмотрел. Одна из тех белых
круглых штучек, похожих на глаза, светилась прямо там, где должен быть овраг. Я нагнулся и
дотронулся до холодных маленьких камешков, и светящаяся белая точка исчезла - оказалось,
это просто мокрый камень, на который падает лунный свет. Присмотревшись внимательнее, я
увидел пучки травы и две колеи с Южной дороги в лес. Что ж, ему удалось найти тропу.
Едва ли Ди Спаркс видел ночью лучше меня. Но он разглядел с дороги разрыв в сплошной
стене деревьев. Он уже шагал по тропе в своих огромных старых ботинках, оборачиваясь на
каждом шагу, чтобы убедиться, что я все-таки иду следом. Ди сказал мне надеть простыню, и я
натянул ее через голову, хотя мне как раз хотелось попить воды из полого пня. Но я знал, что
он прав - на Хэллоуин безопаснее в костюме, особенно в таком месте, где мы оказались.
С того момента мы шли по Ничьей Земле. Ни один из нас не знал, сколько нам придется
идти по тропинке до Задворок и как все будет, когда мы придем. Как только я ступил ногой на
автомобильный след, я уже почему-то знал, что Задворки совсем не такие, как я представлял.
Все гораздо примитивнее, чем горстка домов в лесу. Может быть, у них совсем нет домов!
Может, они живут в пещерах!
Естественно, как только я надел проклятый балахон, то почти перестал что-либо видеть.
Ди все шипел, чтобы я поторапливался, а я шел и тихо материл его. В конце концов мне
удалось собрать простыню, и я стал придерживать ее у шеи. Так я видел гораздо лучше и шел,
уже не спотыкаясь. Все, что от меня требовалось, - идти за Ди, и это было легко. Он опережал
меня всего на пару дюймов, и даже через дырку в капюшоне я видел рядом серебряную
простыню.
В лесу все шевелилось, время от времени ухала сова. По правде говоря, мне никогда не
нравилось ходить по лесу ночью. Даже тогда. Дайте мне вместо этого теплую закусочную, и я
буду счастлив. Единственное животное, которое мне всегда нравилось, это кошка, потому что
ее приятно гладить и она засыпает у тебя на коленях. Но в тот раз все было гораздо хуже, чем
обычно, потому что это Хэллоуин, и еще до того, как мы добрались до Задворок, я сомневался,
что звуки в лесу издает опоссум или лиса, а не кто похуже, со смешными глазками и длинными
зубками, охочий до маленьких мальчиков. Может, там Эдди Граймс, выискивающий, чем
поживиться ночью на Хэллоуин. Как только я подумал об этом, я догнал Ди Спаркса и пошел
так близко к нему, что чувствовал через простыню его запах.
Знаешь, чем пахло от Ди Спаркса? Немножко потом и еще чуть-чуть мылом, которым
священник заставлял его мыть руки и лицо перед обедом, и очень сильно пахло, как пахнет в
электрической распределительной коробке, когда горит изоляция. Резкий, горьковатый запах.
Так сильно он был возбужден.
Какое-то время мы поднимались на холм, и когда добрались до его вершины, ветер
прижал простыню к моему лицу. Мы стали спускаться вниз, и помимо горелого запаха от Ди я
почувствовал запах дыма от костра. И еще что-то непонятное.
Ди остановился так резко, что я налетел на него. Я спросил, что он видит. Ничего, кроме
леса, но мы уже приближаемся. Там, впереди, - люди. И они варят самогон. Теперь мы
должны быть тише воды, сказал он мне, как будто и так не ясно. Я знаком показал, что понял, и
подтолкнул с тропы в лес.
Что ж, по крайней мере я знаю, что тут надо было доктору Гарланду.
Мы с Ди стали пробираться между деревьев. Я держал под подбородком складки чертовой
простыни и мог смотреть только в одну дырочку. Не падал - и то ладно. Я радовался
большому толстому ковру сосновых иголок на земле. По ним слон мог пройти тихо, как
муравей. Мы прошли еще немножко вперед, и я уже чувствовал все запахи: жженый сахар,
растертые ягоды можжевельника, слюна от жевательного табака, топленое сало. А еще через
несколько ярдов я услышал голоса, и этого хватило.
Голоса были злыми.
Я дернул Ди за простыню и присел на корточки. Дальше я не собирался идти, не
посмотрев внимательно. Ди опустился на колени рядом со мной. Я отпустил простыню под
подбородком, оттянул ее назад и стал выглядывать из-под нижнего края. Когда я увидел, где
мы оказались, то чуть не потерял сознание. За деревьями в двадцати футах от нас, в окне,
вырезанном в задней стене маленькой деревянной лачуги, зажглась керосиновая лампа. Из
лачуги вышел здоровый, оборванный парень с еще одной керосиновой лампой и побрел к
сараю. Чуть в стороне от дома я смог разглядеть желтый квадрат окна еще одной развалюхи, а
за ней длинную полоску желтого света, пробивающегося сквозь деревья. Ди сидел на корточках
рядом со мной, и когда я повернулся к нему, то увидел еще один желтый огонек в другой
стороне леса. Знал Ди об этом или нет, но он привел меня в самую середину Задворок.
Он прошептал, чтобы я закрыл лицо. Я помотал головой. Мы оба наблюдали за большим
парнем, идущим к сараю. Где-то прямо перед нами закричала женщина, и я от страха чуть не
наложил в штаны. Ди вытянул голову и приложил палец к губам, как будто я и без него не
знаю, что надо молчать. Женщина снова вскрикнула, большой парень раскачивался
взад-вперед. Свет от лампы тоже качался большим кругом. Я разглядел, что в лесу было
множество маленьких тропок, ведущих от хижины к хижине. Фонарь стукнулся о лачугу, и
оказалось, что это даже не дерево, а толь. Женщина засмеялась или зарыдала. Кто-то в доме
крикнул, и парень в драной одежде, пошатываясь, снова направился к сараю. Он был пьян
настолько, что едва держался на ногах. Парень добрался до сарая, поставил лампу на землю и
согнулся, пытаясь войти.
Ди подлез к моему уху и прошептал: прикройся, ты же не хочешь, чтобы эти люди узнали,
кто ты. Если тебе плохо видно, разорви дырки побольше.
Мне вовсе не хотелось, чтобы на Задворках кто-нибудь видел мое лицо. Я сунул пальцы в
ближайшую прорезь для глаз и потянул. Наверное, каждое живое существо в радиусе мили
слышало звук рвущейся ткани. Парень вылетел из сарая, будто кто-то выдернул его оттуда за
веревку, он подхватил с земли фонарь и вытянул его в нашем направлении. Тогда мы смогли
рассмотреть его лицо. Это был Эдди Граймс. Вряд ли кому-то вообще захочется встречаться с
Эдди Граймсом, а уж на Задворках тем более.
Я боялся, что Эдди отправится нас искать, но женщина в лесу завизжала по-поросячьи, а
мужчина в лачуге что-то громко выкрикнул, и Граймс снова нырнул в сарай и вышел оттуда с
кувшином. Тяжело ступая, он пошел назад к дому и исчез в нем. Мы с Ди слышали, как он
ссорится с другим мужчиной внутри.
Я показал большим пальцем в сторону Южной дороги, но Ди замотал головой. Я
прошептал: разве ты не видел Эдди Граймса, разве этого тебе недостаточно? Он снова помотал
головой. Его глаза горели под простыней. И что же ты хочешь, спросил я, и он сказал: я хочу
посмотреть на ту женщину. Мы даже не знаем, где она, прошептал я, а Ди ответил: все, что нам
надо, так это идти на ее голос.
Мы с Ди посидели и послушали какое-то время. То и дело женщина издавала какие-то
возгласы, потом вроде как вскрикивала, а потом она могла сказать одно или два слова совсем
обычным голосом, а потом опять начинала то ли плакать, то ли смеяться, все вперемежку.
Иногда мы слышали и другие звуки, раздававшиеся из хижин, но среди них не было ни одного
счастливого. Люди ворчали, или ссорились, или просто разговаривали сами с собой, но это по
крайней мере звучало нормально. А голос той женщины звучал, как Хэллоуин, как что-то
исходящее из могилы.
Возможно, ты думаешь, то, что я слышал, было всего лишь сексом и что я был слишком
молод, чтобы знать, сколько шума производят женщины, даже когда им хорошо. Что ж, может,
мне было всего лишь одиннадцать, но я вырос в Темном Городе, а не в Миллерс-Хилл, и стены
в наших домах были не слишком толстыми. То, что происходило с этой леди, не имело
никакого отношения к веселью. Самым странным было то, что Ди этого не понимал, он
подумал то же, что и ты. Он хотел посмотреть, как ее трахают. Может, даже думал, что ему
удастся пробраться внутрь и поучаствовать, я не знаю. Самое главное, Ди был уверен, что
слышал звуки бешеного секса и хотел подойти насколько можно ближе и посмотреть. Что ж,
подумал я, его отец - священник, может быть, священники делают это, только когда им нужны
дети. И у Ди не было старшего брата, как у меня, который бы таскал домой девчонок при
любой возможности, когда не было родителей.
Ди начал скользить между деревьев в сторону хижины, и мне пришлось идти за ним. Я
уже достаточно насмотрелся на Задворках, но я не мог убежать и оставить Ди одного. А он
шагал вперед и все делал правильно, обходил хижины стороной и не шел напрямик. Я пошел за
ним следом. С тех пор как я разорвал дырку шире, я видел гораздо лучше, но мне все равно
приходилось поддерживать чертов костюм под подбородком, и если я неправильно двигал
рукой или головой, дырка съезжала с глаз, и я снова ничего не видел.
Естественно, через несколько минут я потерял Ди Спаркса из виду. Моя нога попала в
ямку, я споткнулся, капюшон сполз на глаза, и через несколько шагов я врезался лбом в дерево.
Когда я наконец остановился, то был совершенно уверен, что Эдди Граймс и другие убийцы
вот-вот на меня набросятся. Несколько секунд я стоял неподвижно, как деревянный истукан, я
был слишком напуган, чтобы пошевелиться. Убедившись в полной тишине, я подтянул костюм
так, чтобы хоть немножко видеть. Никакие убийцы не бежали ко мне со стороны хижин. Эдди
Граймс снова и снова повторял: "Ты не понимаешь", как будто он был так пьян, что это фраза
застряла у него в голове, и он больше ничего не мог сказать. Женщина тявкнула. Как животное,
а не человек, - будто лиса залаяла. Я задом попятился к дереву, о которое стукнулся лбом, и
оглянулся вокруг в поисках Ди. Но видел только темные деревья и то самое желтое окно. Да ну
его к черту, этого Ди Спаркса, сказал я себе и снял костюм. Видеть я стал гораздо лучше, но
белая простыня Ди нигде не появлялась. Он ушел так далеко вперед, что я даже не различал его
в темноте.
Мне нужно было его догнать, ведь так? Я знал, куда он направлялся - женские крики
доносились из хижины там, впереди, - и я знал, что Ди обходит дома стороной. Через пару
секунд он заметит, что меня нет позади, и остановится, чтобы подождать. Разумно, не так ли?
Мне нужно было всего лишь идти к той хижине среди деревьев до тех пор, пока не натолкнусь
на него. Я запихнул костюм под рубашку, а потом сделал еще кое-что - оставил сумку с
леденцами под деревом. Я совсем позабыл о ней с тех пор, как увидел лицо Эдди Граймса. Если
придется бежать, я смогу двигаться быстрее без сумки с яблоками и ирисками.
Примерно через минуту я вышел на открытое пространство между двумя старыми
кустами персидской сирени. Между мной и следующим рядом деревьев лежал участок травы.
Женщина издала булькающий звук, который закончился лисьим тявканьем, я посмотрел в ту
сторону и увидел, что открытое пространство простирается в обе стороны, как широкая тропа.
А надо мной на лоскуте неба между деревьями ярко сияли звезды. Когда я начал пересекать
открытое пространство, то почувствовал под ногами две дорожные колеи. Тропа от Южной
дороги до Задворок делала поворот где-то впереди и шла вдоль хижин до тех пор, пока не
оканчивалась вообще. Она должна была закончиться где-то чуть-чуть дальше, потому что
наверняка возвращалась к Южной дороге.
Вот так я потерял Ди Спаркса из виду. Вместо того чтобы избегать дороги и пробираться
через лес на север, он выбрал самый легкий путь к хижине, в которой кричала женщина. Черт
возьми, мне теперь в первую очередь надо было убрать Ди с тропы! Пока я выбирался из своей
простыни, он уже наверняка добрался до тропы и вышел на открытое пространство, прямо на
самый вид, причем Ди был настолько возбужден, что даже не заметил моего отсутствия.
Нужно было делать то же, что я делал до сих пор: спасать его задницу.
Когда я стал пробираться вдоль тропы как можно незаметнее, то понял, что спасение
задницы Ди может оказаться гораздо более трудным заданием, чем я предполагал, - пожалуй,
мне бы спасти свою собственную. Когда я снимал костюм в первый раз, то видел огни трех или
четырех хижин. Я подумал, что Задворки из них только и состояли - из трех-четырех хижин.
Но когда я пошел вдоль тропы, то заметил квадратную тень, стоящую между двумя деревьями
на краю леса, и понял, что это еще одна лачуга. Кто бы ни был там внутри, он либо погасил
керосиновую лампу, либо его не было дома. Через двадцать или тридцать шагов показалась еще
одна хижина, вся в темноте, и единственной причиной, по которой я заметил ее, были голоса
мужчины и женщины, раздававшиеся изнутри, оба были пьяны и разговаривали, растягивая
слова. Глубже в лес, за этой хижиной, еще одно заляпанное окно светилось между деревьями,
будто светлячок. Хижины были разбросаны по всему лесу. Когда я наконец понял, что мы с Ди
можем оказаться не единственными людьми, шляющимися по Задворкам ночью в Хэллоуин, я
пригнулся к земле как можно ниже и почти перестал двигаться.
Ди могло спасти только одно, думал я, хорошая видимость ночью, по крайней мере он мог
заметить кого-нибудь еще до того, как заметят его.
В одной из хижин раздался шум, и я остановился, похолодев от страха, сердце мое бешено
колотилось в груди. А потом раздался громкий голос. Кто это? И я лег прямо на землю и
постарался исчезнуть. Кто там? Я назвал Ди дураком, а делал больше шума, чем он. Я
слышал, как мужчина вышел на улицу, и мое сердце чуть не разорвалось. Потом впереди
застонала женщина, и человек, который услышал меня, негромко выругался и опять ушел
внутрь. Я просто лежал какое-то время в грязи. Женщина застонала снова, но на этот раз это
звучало еще более жутко, чем раньше, потому что стон был с хихиканьем. Она была
сумасшедшая. Или ведьма, и если она занималась сексом, то уж точно с дьяволом. Этого было
достаточно, чтобы заставить меня ползти дальше, и я полз до тех пор, пока хижина, из которой
меня услышали, не осталась позади. Наконец я снова встал на ноги, думая, что если в
ближайшее время не увижу Ди Спаркса, то стану потихоньку пробираться в сторону Южной
дороги один. Если Ди Спарксу очень хочется увидеть ведьму в одной постели с дьяволом, пусть
делает это без меня.
А потом я подумал, что я полный дурак, что не бросаю Ди, потому что ведь он-то меня
бросил. Сколько времени уже прошло, уж наверняка Ди заметил, что меня нет сзади. И что, он
вернулся, чтобы найти меня? Черта с два.
Я уже собрался поворачивать назад, но не сделал этого по двум причинам. Во-первых, я
услышал звук, который издала женщина, звук, который нельзя было назвать человеческим, и
вряд ли какое-нибудь животное смогло бы так крикнуть. Он даже не был громким. И уж
конечно, не было там никакой ведьмы в постели с дьяволом. Меня чуть не стошнило. Женщине
делали больно. Ее не просто били - я знал, как это звучит, - ей делали настолько больно,
чтобы свести с ума, чтобы убить ее. Потому что пережить боль, от которой издают такие звуки,
было невозможно. Я был на Задворках, это точно, и место оказалось гораздо хуже, чем я мог
предположить. Кто-то убивал женщину, все это слышали, и единственное, что произошло, так
это Эдди Граймс принес еще один кувшин браги из сарая.
Внутри у меня все похолодело. Когда я смог двигаться, то достал свой балахон из-под
рубашки, потому что Ди был прав: я, конечно же, не хотел, чтобы кто-нибудь здесь видел мое
лицо, причем в такую ночь. А потом произошла вторая вещь. Пока я натягивал простыню через
голову, я увидел что-то, бледнеющее в траве в нескольких футах от леса, из которого я вышел,
и когда я присмотрелся повнимательнее, оказалось, что это сумка Ди Спаркса.
Я подошел к сумке и потрогал ее, чтобы убедиться, что не ошибся. Я нашел сумку Ди,
хорошо. Но она была пустая. Плоская. Ди распихал содержимое по карманам и оставил сумку
тут. Это означало, что я не мог повернуть назад и оставить его одного, потому что он меня
все-таки не оставил. Ди подождал меня, сколько смог, а потом опустошил свою сумку и
оставил ее здесь как знак. Он рассчитывал, что я в темноте вижу не хуже его. Но я бы ни за что
ее не заметил, если бы не застыл на месте от ужасных криков той женщины.
Верхушка сумки указывала на север, значит, Ди все еще шел в сторону хижины с
женщиной. Я посмотрел в ту сторону и смог увидеть только плотную стену темноты под более
светлым куском, усыпанным звездами. На какое-то время я ощутил облегчение. Ди кинул меня,
поэтому и я мог кинуть его и отправиться домой. Но теперь я натолкнулся на следы Ди.
Впереди, футов через двадцать, в темноте меня поджидал еще один сюрприз. Это было
что-то, похожее на очень маленькую лачугу. Постепенно оно обретало очертания. Я опустился
на руки и колени, чтобы ползти дальше по тропе, когда увидел длинную полоску серебряного
цвета вдоль крыши. Как только я понял, что штука передо мной металлическая, я сопоставил ее
очертания и понял, что это - машина. Тебе никогда бы и в голову не пришло, что можно
напороться на машину в крысиной дыре, где все безработные, так ведь? У таких людей часто
даже лишней рубашки нет, не то что машины. Потом я вспомнил доктора Гарланда, мчащегося
по Южной дороге, и подумал, что совсем не обязательно жить на Задворках, можно просто
взять и приехать. Кто-нибудь мог свернуть на дорожку, проехать по петле, спрятать машину в
лесу, и никто не увидит и не узнает, что он там был.
От этой мысли я развеселился. Вероятно, машина принадлежала кому-то знакомому. Наш
оркестр играл на танцах и вечеринках по всему округу и в самом Вудленде, и наглядно я знал
почти всех, и меня тоже все знали и называли по имени. Я подошел поближе к машине, чтобы
рассмотреть ее, но это оказалась всего лишь старая черная модель "Т". В Вудленде таких
"фордов" было не меньше двадцати. На них ездили и белые, и цветные, причем у обоих
темнокожих, которые могли себе позволить автомобиль, была именно модель "Т". А когда я
подошел к ней достаточно близко, я увидел, что Ди оставил для меня прямо на капоте -
яблоко.
Через несколько футов я нашел еще одно яблоко на большом старом камне. Ди оставлял
яблоки там, где я не мог их не заметить. Третье лежало на маленьком столбике на опушке леса,
оно было настолько бледным, что казалось почти белым. У столба одна из множества тропинок
поворачивала и уводила в лес. Если бы не яблоко, я бы никогда ее не заметил и прошел мимо.
В лесу мне уже не приходилось так сильно заботиться о том, чтобы не нашуметь. Под
ногами был ковер из сосновых иголок и опавших листьев толщиной футов в шесть, и я шел так
тихо, что, можно сказать, парил - с тех пор я ношу туфли на резиновой подошве, причем по
той же причине. Ты ходишь мягко. Но, повернув в лес, я был все еще сильно напуган - там
было гораздо меньше света, и, чтобы увидеть следующее яблоко, мне надо было наступить на
него. Моим единственным желанием было найти Ди и уговорить его вернуться домой.
Какое-то время я продолжал двигаться вперед, пробираясь между деревьями и стараясь не
нарваться на какую-нибудь хижину. То и дело откуда-то из леса раздавался слабый, тающий
голос, но я не позволял себе бояться. А потом немного впереди я увидел Ди Спаркса. Тропинка
не была совершенно прямой, она уходила то в одну сторону, то в другую, поэтому я не мог
видеть его очень отчетливо, но заметил серебристое пятно простыни, мелькнувшее среди
деревьев. Если потороплюсь, я смогу догнать его и остановить, прежде чем Ди наделает
глупостей. Я подобрал складки балахона под подбородком, сжал их в руке и припустил бегом.
Тропа начала спускаться вниз с холма. Я этого совсем не заметил. Ди был прямо впереди
меня, и после того как я пробежал по тропе еще немного, я потерял его из виду. Еще через
несколько шагов я остановился. Тропинка стала гораздо круче. Если бы я продолжал бежать
дальше, то отбил бы себе задницу. Женщина издала еще один ужасный звук, и казалось, что он
исходит отовсюду одновременно. Все вокруг меня изнывало от боли. Душа моя чуть не
рассталась с телом. Казалось, все вокруг умирает. Все эти россказни про ужасные создания
вовсе не были выдумкой, на Хэллоуин все именно так и обстояло - ты ничего не знаешь, ты
ничему не веришь, тебя окружает смерть. Я чуть не упал и не расплакался, как маленький
мальчик. Я потерялся. И уже не надеялся когда-нибудь вернуться домой.
Потом случилось самое страшное.
Я услышал, как она умерла. Звук был негромкий, больше похожий на вздох, чем на
что-нибудь еще, но звук этот шел отовсюду и проникал мне прямо в уши. Тихий звук тоже
может быть громким, знаешь ли, может быть самым громким из всех, что ты слышал. Этот звук
почти приподнял меня над землей, почти сорвал мою голову с плеч.
Спотыкаясь, я поковылял вниз по тропе, вытирая глаза балахоном, и вдруг слева до меня
донеслись мужские голоса. Кто-то снова и снова произносил одно и то же слово, которого я не
мог разобрать, а кто-то другой просил его заткнуться. Потом позади я услышал тяжелые шаги
бегущего человека. Я сорвался с места, но моя нога запуталась в простыне, и я кубарем
покатился с холма, ударяясь головой о камни и отскакивая рикошетом от деревьев и врезаясь во
все, что попадалось на пути. Бах, бум, бух, та-ра-рах, шлеп, клац, бряц! Я ударился обо что-то
большое и твердое и с размаху влетел в воду. Долго не мог подняться, закрутившись в
простыне.
В ушах звенело, я увидел звезды - желтые, голубые, красные, не настоящие. Когда
попытался сесть ровно, чертова простыня так скрутилась, что я плюхнулся лицом в холодную
воду. Я бился, как пойманный зверь, и когда мне наконец удалось сесть, одним глазом я увидел
лоскут настоящего неба. Тогда я высвободил руки и разорвал дыру в простыне так, чтобы через
нее проходила голова.
Я сидел в небольшом ручейке рядом с упавшим деревом. Именно оно меня и остановило.
Все тело ныло, как черт знает что. Я не представлял, где нахожусь. Даже не был уверен в том,
что смогу встать. Уцепившись руками за ствол поваленного дерева, я оттолкнулся ногами от
зе
...Закладка в соц.сетях
