Жанр: Триллер
Темный заговор 1. Зло сгущается
...евственницы?
Я улыбнулся ему в ответ:
- Не знаю, друг мой. Моему отцу идет седьмой десяток, и он скоро выйдет в
отставку. Мы хотели бы поинтересоваться, не
могли бы вы дать нам какие-нибудь сведения об интернатах для отставников в этих
местах.
Мы хотим забрать его из Феникса и привезти сюда.
- Город в Озере. - Человек поскреб свою кепочку, и я заметил у него на
груди карточку с именем: "Рамзес".
- Это интернат для отставников?
- Нет, так мы называем Феникс. - Рамзес нагнулся и застучал по клавиатуре
компьютера, потом бросил взгляд на старый
телевизор, приспособленный вместо монитора, двинул его в бок и уставился на
экран. - Есть ли у вашего отца членство
какой-нибудь группы?
Я покачал головой:
- Членство?
- Масоны? Иллюминаты? Церковь Огненного Просвещения Вождя Пробитананда
Белое Перо?
- Нет, боюсь, что нет.
Рамзес с шипением втянул в себя воздух и снова набросился на клавиатуру.
Наконец он ударил по клавише ввода и
взглянул на меня.
- Поиск займет некоторое время, но я бы не возлагал на него особых надежд.
- Почему же?
Он улыбнулся сочувственно - насколько мог.
- Большинство зданий в этих местах принадлежат различным фондам, церквям,
ассоциациям, сетям и межзвездным
союзам, которые пришли в Седону ради силы, сосредоточенной здесь. Вряд ли
удастся подыскать что-то человеку без
членства. - Компьютер запищал, и он с удивлением уставился на экран. - Во имя
Богини!
Этот вопль вызвал во мне интерес.
- Да?
- Как странно... Должно быть, Мари ввела на прошлой неделе... - Рамзес
широко улыбнулся. - Вам повезло, мистер.., нет,
не говорите, я медиум...
- Кейн, - сказал я.
- Лэйн, конечно. Ну, мистер Лэйн, Ранчо Скрипичника, возможно, именно то,
что вам нужно.
- Извините, меня зовут Кейн. Как вы назвали это место?
- Ранчо Скрипичника. Это интернат для высокопоставленных отставников. Его
открыли месяца два назад, но в контакт с
нами вошли только сейчас. Здесь написано - "Мы рады забавам". Проедете из города
примерно четыре мили по Фон
Фалькенберг-роуд, а там увидите.
Я кивнул:
- Спасибо, Рамзес, вы очень мне помогли.
- Вы наш желанный гость, сэр. Если вам и миссис Мак-Лайн захочется еще раз
встретиться с нами, мы будем рады вас
принять.
Мы с Марит поспешно ретировались к "роверу". Отпирая автоматические замки
на дверцах, она покачала головой:
- Тебе не кажется, что все получилось подозрительно удачно?
- Если вон те облака будут продолжать двигаться с такой скоростью, то нет.
- Это Аризона, к твоему сведению. Если погода тебе не понравилась, подожди
минутку, и она переменится.
На горизонте, быстро приближаясь, скользили по небу охваченные паникой
стада грозовых облаков. Между ними
вспыхивали желтые молнии, а ниже облаков висела стелющаяся по земле грязно-бурая
завеса, поглощающая все детали.
- Что это?
- Пыльная буря. Кстати, может оказаться опасной.
Я вытащил солнечные очки "Серенгети вермильонз" и надел их. Обычно цветные
линзы отфильтровывают свет так, что
позволяют неплохо различать детали в тумане или в пыли, но это был не тот
случай. Куда бы ни упал мой взгляд, он словно
упирался в стену.
- Поедем или переждем в городе? - Марит повернула ключ зажигания, и мотор
заурчал.
- Как скажешь. Ты за рулем.
Она взглянула на карту и усмехнулась по-волчьи.
- Едем.
Я пристегнул привязные ремни. Мы двинулись по извилистой главной улице и на
другом конце города увидели поворот
на Фон Фалькенберг-роуд. То и дело сверяясь с картой, мы свернули с шоссе номер
197 на проселок, проходивший через
небольшой каньон, и за облаком пыли от колес скрылся город и настигающая нас
буря.
Мы миновали особенно крутой поворот, и вдруг тьма сгустилась над нами,
словно мы снова оказались в Затмении. Ветер
ревел как раненый бык, и песок шипел, стегая "рейндж-ровер". Гравий и камни
забарабанили по автомобилю, и пыльная буря
обрушилась на нас с полной силой. Марит немедля включила фары, и два световых
конуса вонзились в бурую мглу, но почти
сразу раздался резкий треск, и левая фара погасла.
Огромное перекати-поле пронеслось сквозь единственный луч света и ударилось
о ветровое стекло. Марит вскрикнула и
крепче вцепилась в руль.
- Я ее потеряла! Дорогу! Она пропала!
На одну тошнотворную, мучительную секунду движение "ровера" вновь стало
плавным, словно мы возвращались в
Феникс по автостраде номер 17. Потом сила тяжести вновь притянула его к земле, и
мы помчались наугад в темноту.
Глава 18
Очнуться в смятом и разбитом "рейндж-ровере", чувствуя, как пыльная буря
хлещет тебя по глазам, - ощущение не из
приятных. А еще неприятнее обнаружить, что острый запах, который привел тебя в
чувство, - это запах бензина из пробитого
бензобака.
Повиснув на привязных ремнях, я помотал головой, чтобы прояснилось в
мозгах, но в результате она только еще сильнее
заболела.
Я поднял левую руку ко лбу, и мои пальцы стали красными от крови. Повернув
зеркальце заднего вида, я увидел, что она
сочится из здоровенной ссадины и стекает к правому виску. Из этого я сделал
единственно верный вывод: машина лежит на
боку.
- Хорошо, что жив остался. - Я ударил по кнопке разъединения ремней и
грохнулся вниз, ударившись о приборную доску.
Колени заныли, в голове застучало.
Развернувшись, словно червяк, я вылез через проем, где раньше было ветровое
стекло. Судя по состоянию машины, мы
скатились на дно оврага, но, пока я не выбрался из "ровера", у меня был более
оптимистичный взгляд "на последствия
аварии.
Панели кузова и детали машины рассыпались по склону повсюду, насколько
позволяла завеса пыли. Чудом
сохранившаяся часть капота была смята, как лист папиросной бумаги. Задняя часть
"ровера" провисла там, где лопнула рама.
Кабина не смялась в лепешку только милостью божьей, потому что в крыше виднелось
несколько глубоких вмятин и пара
дыр с зазубренными краями.
Ветер ударил мне в спину, и внезапно я смутно припомнил, что в машине со
мной был кто-то еще.
- Марит! МАРИТ! - закричал я, борясь с ветром.
Водительской дверцы не было! Я начал карабкаться вверх по склону холма, с
которого мы скатились, выкрикивая ее имя и
пытаясь сквозь слезы и пыль разглядеть человеческий силуэт.
Только когда буря улеглась, я нашел Марит. Ее выбросило сразу после аварии,
и каким-то чудом она почти не пострадала.
Она лежала на левом боку, лицо ее было закрыто волосами. Опустившись рядом с ней
на колени, я перевернул ее на спину и
убрал их. Она дышала ровно и пульс был нормальный, но на левой руке у нее был
серьезный перелом. Кость торчала сквозь
кожу, и кровь кольцом стекала по руке. Ей, должно быть, было очень больно, но
еще больнее было бы, если бы я попытался
вправить кость. Укрытие. Ей нужно укрытие, а потом я должен найти помощь.
Я сам был в шоковом состоянии, но все же у меня хватило здравого смысла
сообразить, что я не смогу отнести ее в
безопасное место. Во-первых, я просто не представляю, где его найти, а вовторых,
сейчас у меня просто не хватит сил.
Возможно, я сумел бы пешком вернуться в Седону и попросить Рамзеса послать когонибудь
за Марит, но принести ее с
собой я был не в состоянии.
Оставалось только надеяться, что, пока меня не будет, с ней ничего не
случится. В конце концов пыльная буря
кончилась...
И тут разразилась гроза.
Даже пострадав от амнезии, я знал, что никогда не видел такой грозы.
Сначала появились черные тучи, которые казались
еще плотнее и тяжелее, чем Застывшая Тень.
Потом многозубые вилки молний рванули к земле, и ослепительный свет на
мгновение озарил глубины облачного
покрывала. Словно взрывы гранат, загрохотал гром, и первые капли дождя ударили в
меня, точно пули.
Они были крупные, полновесные, сильные - и такие теплые, что казались
скорее кровью, а не водой. Ливень стремительно
нарастал, словно хотел довершить то, что, начала буря.
Молнии то и дело заливали ландшафт серебряным огнем, и в этих вспышках
красные скалы выглядели и впрямь залитыми
кровью. Дождь, похожий на кровь, бичевал меня, а я старался своим телом прикрыть
Марит.
Миллионовольтные разряды безжалостно штурмовали землю, и раскаты грома
сливались в моих ушах в один
непрерывный рев. В свете молний казалось, что полотнища дождя останавливаются на
лету, чтобы потом еще сильнее
обрушиться на меня.
Грозовой фронт прошел почти так же быстро, как налетел, и ливень сменился
моросящим дождем. Какое-то время я
оставался в напряжении, ожидая возобновления атаки; я понимал, что стихия
обманывает меня и, как только я попытаюсь
встать, снова швырнет меня на колени. Мы осмелились бросить ей вызов, мы хотели
бежать от нее, и она сбила нас, как
охотничий сокол сбивает кролика на бегу.
Когда гром замер вдали, и в ушах у меня перестало звенеть, я встал и
огляделся. Высокие скалы, стоявшие на страже
вокруг каньона, сияли лиловым огнем. Я потянулся к ближайшей, но не ощутил
тепла, а отдернув руку, обнаружил на каждом
пальце конус лилового пламени. Оно поползло по руке вниз, к эластичной манжете
ветровки, окружило запястье огненным
ореолом, но единственное, что я чувствовал, было мягкое, игривое щекочущее
пощипывание. Словно буря, избив меня,
теперь хотела загладить свою вину.
За спиной у меня вспыхнуло золотое сияние, и на Марит упала моя длинная
тень. Я повернулся и поднял руки, заслоняясь
от яркого света. В шести футах плыл на высоте моей головы сияющий золотой шар,
увенчанный медной короной. Он
медленно облетел меня по кругу, словно наблюдая за мной и пытаясь решить, чем
может быть это жалкое промокшее
создание.
Откуда-то из глубины моего сознания всплыло название того, что я видел.
Лиловое свечение на скалах и на моих пальцах
было огнями святого Эльма, а золотая сфера - шаровой молнией. Рассудком я
понимал, что атмосферные условия идеальны
для образования и того и другого, то есть это естественные явления, но, только
что пережив грозовой блицкриг, я
почувствовал в сердце страх. Что бы ни представляли собой эти явления, какие бы
объяснения ни давали им бесстрастные
ученые, я знал, что они - не от природы.
Золотой шар закончил облет и вдруг подпрыгнул в воздух на высоту футов
двадцать. Пока я на него смотрел, с ним
начали происходить странные метаморфозы. Золотой свет превратился в зеленый, а
сфера перетекла в яйцевидную форму.
Потрескивая, она продолжала вытягиваться, превращаясь в голубоватый прут, и на
середине этого превращения от него
отделилось множество крохотных зеленых шариков, очень похожих на молодые
горошины.
Я не успел помешать: шарики, которых было неисчислимое множество,
устремились к земле и заключили Марит в
светящийся зеленый кокон. Я протянул руку, чтобы смахнуть их, но голубой прут
налетел на меня, шипя и искрясь. Я
отпрянул и почувствовал запах горелого пластика: на рукаве ветровки расплывалась
оплавленная дыра.
Прут пронесся мимо меня и пробил треснувший бензобак "ровера". Голубое
сияние утонуло в кипящем шаре краснозолотого
огня, который покатился по дну каньона.
Горящий "ровер" наполовину вкатился на дальний склон, лениво вернулся
обратно и улегся в огненной луже.
Взрывная волна с силой толкнула меня и бросила на Марит. Я успел выставить
руки, чтобы не упасть на нее, и камень
вонзился мне в левую ладонь. Отдернув руку, я увидел порез, но он не причинил
мне боли - зато снова заныли ушибленные о
приборный щиток колени.
Зеленый кокон пропал, и в колеблющемся свете горящего "ровера" я увидел,
что Марит открыла глаза и повернула голову
ко мне.
- Только спокойнее, Марит. Мы попали в аварию.
Тебя ранило. Я приведу помощь.
Она нахмурилась и приподнялась, опираясь на правый локоть. Левой рукой она
схватила меня за запястье.
- Сдается мне, милый, что ранило только тебя.
Я уставился на ее левую руку. Сложный перелом исчез. Крови не было. Я
вгляделся внимательнее, но не увидел даже
шрама в том месте, где была рана.
- Твоя рука. Она была сломана.
Марит осторожно дотронулась до раны у меня на лбу.
- Ты уверен? Как ты себя чувствуешь?
Что же, мне все это привиделось?
- Я не сошел с ума, Марит. Я помню, что я видел. У тебя была сломана рука,
а потом золотой шар начал... - Я замолчал,
сообразив, как нелепо звучит эта история. - Надо выбраться отсюда.
- Согласна. - Она поднялась на ноги и помогла подняться мне. Накатила волна
головокружения, и я чуть не упал, но Марит
поддержала меня.
- Спасибо.
- Не стоит. Эта ссадина у тебя на голове выглядит скверно. - Она отвела
меня под защиту скалы и усадила. - Посиди здесь.
Я вернусь в Седону и приведу помощь.
- Нет, я сам! - Я почувствовал себя беспомощным и слабым. Одежда вдруг
показалась тяжелой и холодной, я начал
дрожать. Последние раскаты грома таяли вдали, как и моя уверенность в том, что
увиденное мной было на самом деле.
Яркая вспышка молнии высветила на краю каньона двоих. Их силуэты казались
свитыми из колючей проволоки и
внушали угрозу. Я с трудом преодолел побуждение выхватить пистолет и выпустить в
этих двоих всю обойму - но, честно
говоря, я сомневался даже в том, что они вообще существуют, не говоря уже о том,
что опасны так, как подсказывало мне
подсознание.
Впрочем, вопрос, реальны ли эти люди, решился сам собой: они пустили
лошадей вниз по узкой тропке, и в свете
горящего "ровера" я увидел, что они одеты в широкие черные дождевики и
ковбойские шляпы. Потом послышалось цоканье
копыт, звяканье шпор и скрип кожи.
Всадники достигли дна каньона и направились к нам.
- Здорово, друзья, - приветствовал нас мужчина, который ехал первым. -
Кажись, ваша железка приказала долго жить.
Марит, хоть и была насквозь мокрой и вымазанной в грязи, пустила в ход свое
обаяние.
- Буря застигла нас врасплох.
- Бывает. - Мужчина сплюнул, и я понял, что вздутие у него на щеке - это
табачная жвачка. - А мы тут проверяли стадо,
когда накатила гроза. Возвращались домой и заметили огонь. Решили посмотреть.
Второй всадник выехал вперед, и когда он поднял голову, я увидел нежный
женский профиль.
- Вы можете поехать с нами. Приведете себя в порядок, а потом мы отвезем
вас в город на грузовике. - Женщина негромко
рассмеялась, но почему-то это выглядело неестественно, и я насторожился. - Или
вы настроены оставаться здесь и ждать,
пока мы не вернемся домой и не позвоним в полицию?
Мужчина взглянул на нее.
- Если только буря опять не порвала провода.
- Верно, буря была ужасная. - Женщина улыбнулась Марит. - У меня найдется
сухая одежда - если вас, конечно, не
беспокоит, что она будет вам малость тесновата.
Мужчина освободил одно стремя и протянул руку Марит. Она поставила ногу в
стремя и села позади него.
Он взглянул на меня, пожал плечами:
- Надо уравнять груз лошадей, - и сказал Марит через плечо:
- Держись за меня покрепче, милашка, а то, не дай бог, упадешь.
Женщина подъехала ко мне. Поскольку Марит не проявила признаков
беспокойства, то и я подавил искушение сдернуть
женщину с лошади и всадить в нее пять-шесть пуль. Вместо этого я поставил левую
ногу в свободное стремя и был удивлен,
с какой силой она помогла мне забраться в седло.
- Прижмитесь сильнее, иначе можете соскользнуть с седла, когда мы станем
взбираться по склону. Обнимите меня за
талию и держитесь крепче. - Женщина ухватила меня за бедро и подтянула к себе,
заботясь, по-моему, больше о собственном
удовольствии, чем о моей безопасности. - Не бойтесь, - прошептала она, - я не
сломаюсь.
Горящий "ровер" быстро остался позади, и когда мы начали подниматься на
край каньона, мне в самом деде пришлось
обхватить ее крепче, чтобы удержаться в седле.
На горизонте сквозь поредевшие тучи пробивался золотистый солнечный свет,
но над равниной, по которой мы ехали,
еще сверкали молнии, и очередная вспышка вырвала из темноты что-то приземистое и
угловатое - дом, к которому мы
направлялись.
Когда мы подъехали ближе, я увидел, что он стар и потрепан непогодой.
- Похоже, света нет, - заметил мужчина, который вез Марит.
Женщина кивнула:
- Пожалуй, придется опять зажигать свечи.
Мужчина полуобернулся к Марит:
- Знаете что-нибудь о лошадях?
- Я ездила верхом, только немного.
- Хорошо, - спешившись перед домом, он повернулся и, взяв Марит за талию,
вынул ее из седла и осторожно поставил на
землю. Его руки задержались на ее талии немного дольше, чем необходимо, но кроме
меня, казалось, никто этого не заметил.
- Тогда вы поможете мне устроить лошадей, а ваш друг и моя жена тем временем
соберут что-нибудь на стол.
- Я не прочь поработать за харчи, - улыбнулась Марит.
- Вот и отлично.
Его жена подождала, пока я слезу, потом быстро спешилась, повернулась и
внезапно столкнулась со мной грудь в грудь.
Она ухватила меня за запястье, чтобы удержаться на ногах, и улыбнулась.
- Простите, я думала, вы уже отошли.
Муж взял поводья ее лошади, а она, не отпуская моей руки, потащила меня на
веранду.
Марит, которая увлеченно шепталась и пересмеивалась с мужчиной, ничего не
заметила.
На столбике у веранды висела деревянная дощечка с выжженной надписью:
"Доннеры".
Женщина открыла дверь без ключа.
- Нам тут не от кого запирать двери. Иногда во двор забредает койот или
искатель энергетических воронок, но с ними
хлопот не бывает.
Войдя в дом, она скинула дождевик и шляпу, чиркнула спичкой и поднесла ее к
свече на столике у двери.
Когда запах серы рассеялся, в ноздри мне ударил затхлый дух старого дома и
ветхой мебели. Воздух был слегка
застоявшимся, словно в доме долгое время никто не жил.
Подозрения вновь проснулись во мне, но я отнес их на счет мнительности,
одолевшей меня после взрыва "ровера".
Вполне может быть, что, регулярно объезжая стада, они действительно бывают здесь
редко - или, что даже более
правдоподобно, дом показался мне затхлым после свежей, омытой дождем равнины.
Женщина двинулась в глубь дома словно какое-то сказочное создание. Касаясь
горящей свечой других свеч, она
буквально озарила путь в кухню, и теперь я своими глазами увидел то, в чем уже
убедились мои руки во время поездки. При
среднем росте у женщины была очень тонкая талия и широкие бедра. Мокрые джинсы
облегали ее словно вторая кожа, и
фигура у нее была, несомненно, куда выигрышнее, чем у Марит.
Пламя свечей зажгло золотистые искорки в ее длинных белокурых волосах. Она
повернулась и, встретив мой
восхищенный взгляд, улыбнулась, а потом рассмеялась гортанным смехом.
- Давайте посмотрим, что у нас найдется перекусить.
Как зачарованный, я пошел за ней в кухню. Выдернув длинный хлебный нож из
чурбана возле печи, она показала им на
большую прямоугольную глыбу, смутно видневшуюся в углу комнаты. Свет маленьких
огоньков отразился на острой кромке
лезвия.
- В леднике есть мясо. Можно нарезать его и сделать сандвичи.
С большой неохотой я отвел от нее взгляд и пошел к холодильнику. От
растерянности я не придал значения тому, что она
назвала его ледником. Меня не насторожил свет в холодильнике: я знал, что
лампочке положено загораться, когда
открывается дверца, и мой разум не связал это воедино с предполагаемым
отсутствием электричества в доме. Не это
включило сигнал тревоги у меня в голове.
Включила его стариковская голова, лежащая на верхней полке. В выпученных
глазах застыл весь ужас его последних
мгновений. Под головой на разных полках были аккуратно разложены другие части
тела, и подгоревший ломоть мяса на
тарелке лежал в застывшем соусе рядом с остатками печени, завернутой в
прозрачную пленку.
Выброс адреналина прошел сквозь меня словно молния. Я повернулся, уже
выхватив "крайт", и отскочил в сторону.
Холодильник залил светом безумную женщину, несущуюся на меня с поднятым ножом.
Она рубану, да по тому месту, где я
только что был, и зарычала, словно дикое чудовище в облике человека.
Я сдвинул предохранитель "крайта" и нажал на спуск. Первая пуля попала ей в
плоский живот и бросила ее на кухонный
стол. Нож выпал из ее пальцев, и я выстрелил снова. Пуля ударила ей в левое
плечо, развернула и опрокинула наземь.
Я хотел перепрыгнуть через упавшее тело, но та, кого я уже считал мертвой,
протянула руку и поймала меня за лодыжку.
Я упал, больно ударившись левой рукой, а когда перекатился на спину, она снова
нависла надо мной угрожающей тенью. Я
инстинктивно ткнул в нее пистолетом и нажал спусковой крючок.
Первая пуля швырнула ее в холодильник и голова старика скатилась на пол.
Вторая пуля попала ей в горло, и свет сразу
стал красным. Последний выстрел разнес женщине череп, а заодно и бутыль с вином,
стоящую на верхней полке.
На полу возле холодильника растеклась багровая лужа. Я ногой отпихнул
голову старика и встал, неотрывно глядя на
женщину и готовый при малейшем движении стрелять снова. И тут я услышал снаружи
,:крик. Явственно представляя себе
вместо головы старика голову Марит, я рванулся через прихожую к двери, выскочил
на веранду, перемахнул через перила и
побежал к конюшне.
Мужчина, волоча Марит за руку, выбежал из дверей и нырнул за угол. Я сделал
рывок через открытое место, прижался
спиной к стене конюшни и быстро выглянул из-за угла. Мужчина стоял неподалеку,
сжимая левой рукой запястье Марит. Он
был безоружен. Я сделал глубокий вдох и выскочил из-за угла, выставив перед
собой Пистолет.
Никого!
Я рванулся вперед, туда, где они только что были, и не увидел никаких
следов. И вдруг, сделав еще один шаг, я увидел их
снова, но на расстоянии, большем, чем "можно было пройти за эти мгновения.
- Отпусти ее!
Мужчина остановился. Его дождевик медленно превращался в плащ. Рубашка "в
красную клетку и джинсы стали алой
"туникой и голубыми средневековыми панталонами. Ковбойские сапоги превратились в
ботфорты с отворотами,
напомнившие мне корсаров далекого прошлого. Шляпа плавно преобразилась в черный
бархатный берет, из которого
проросло длинное зеленое перо, и я впервые заметил, что уши у него заостренные.
Марит вцепилась ногтями ему в запястье и вырвалась. Быстрее нападает змея -
он ударил ее тыльной стороной руки, и
она, упав на землю, осталась лежать неподвижно. Мужчина поднял правую руку, и
его глаза вспыхнули фосфорическим
блеском.
- Теперь ты в моих владениях, дитя человека! Здесь ты и умрешь!
Огни святого Эльма замерцали на кончиках его пальцев и собрались в большой
огненный шар. Шар устремился ко мне, но
я выстрелил два раза, и он взорвался, не долетев. Я перенес прицел на мужчину и
еще дважды нажал спуск. Обе пули попали
ему в грудь и опрокинули наземь.
Помня о схватке с его "женой", я подбежал и разрядил в него весь магазин,
пустив последнюю пулю в голову. Вогнав в
"крайт" новую обойму, я некоторое время следил за ним и, только удостоверившись,
что он мертва отступил туда, где в
желтоватом тумане, стелющемся п6 земле, лежала Марит.
На лице у нее был синяк, из рассеченной губы сочилась кровь, но в остальном
она выглядела вполне сносно, хотя и была
без сознания. Я улыбнулся и погладил ее по здоровой щеке.
- Не бойся, малыш, теперь мы вернемся домой.
Уловив мерный шелест ее дыхания, я внезапно осознал, что больше не слышу
грома. Я сделал шаг, но гравий не заскрипел
под моими ногами. Туман у самой земли бывает и в Аризоне, особенно после грозы,
но желтый?!
Повернувшись, я не увидел ни дома, ни конюшни - вообще ничего. Насколько
хватало глаз, расстилался подернутый
желтым туманом невыразительный серый ландшафт с редкими вкраплениями каких-то
лиловых пятен.
Я поднял глаза, ожидая увидеть звезды, но небо было пустым. Мой рассудок
возопил о мести, и я пожалел, что позволил
этому человеку умереть столь легкой смертью - если только он в самом деле был
человеком.
Я опустился на колени рядом с Марит и отогнал туман от ее лица.
- Я обязательно верну нас домой, Марит. Обещаю.
"Как только соображу, к какому черту нас занесло".
Можно щелкнуть каблуками и повторять "Лучше дома места нет", но сомневаюсь,
что в данном случае это поможет.
Я обернулся и увидел человека - или, если быть точным, человеческий силуэт.
Он был черным на черном, и я бы даже
подумал, что это моя собственная тень, если бы не очертания бородки-эспаньолки и
неяркий золотой ободок кольца на
безымянном пальце его правой руки.
Тень пошевелила рукой, и я разглядел на кольце тот самый загадочный
рисунок, который я видел во сне и нарисовал
Хэлу, - символ, принадлежавший, по словам Хуаниты, Эль Эспектро.
- Впервые я увидел вас во сне. Быть может, я и сейчас сплю?
Тень вежливо рассмеялась.
- Нет, вы не спите, а если бы спали, то это, разумеется, был бы кошмар.
- Если верить горничной Марит, вы Эль Эспектро.
Человек рассмеялся снова, и на этот раз более искренне.
- Я думаю, что это возможно, хотя я уже позабыл, сколько разных имен носил.
- Раскрыв руки, он обвел окружающую
местность. - И еще я думаю, что лучше бы нам покинуть это место.
Я взглянул на гладкую, лишенную особых примет равнину.
- Где мы?
Эль Эспектро подошел к мертвецу и потрогал его ногой.
- Вероятно, это пристанище в протоизмерении он веками использовал для
доступа в ваш мир. Это нехорошо, потому что
оно соединяется с его родным измерением, и из-за этого у нас могут быть
неприятности.
- Измерение? Кто этот чертов Доннер и что вы называете измерением? - Во рту
у меня внезапно пересохло, и я
почувствовал, что желтый туман отдает серой. - Откуда этот запах?
Человек-тень повернулся ко мне:
- Я отвечу на все ваши вопросы, хотя, возможно, вас не слишком обрадуют мои
ответы, а потом нам надо будет уходить,
если вы хотите остаться в живых. Вам придется делать все, что я скажу, не
спрашивая ни о чем. Вы поняли?
- Да.
- Хорошо. Это был драолинг - по-вашему, законченный социопат в полном
смысле этого слова. Он занял место Льюиса
Кезеберга на Траки Лэйк в 1846 году и инспирировал акты каннибализма, связанные
с легендой о "пирушке Доннеров".
Когда полиция напала на след, он вернулся сюда и предоставил настоящему Льюису
Кезебергу расхлебывать кашу. Он, или
кто-то другой из его гнусного рода, ответствен за деятельность Джека
Потрошителя, а сорок лет назад тоже, возможно,
именно он подписался именем "Зодиак" под серией убийств в Калифорнии. Судя по
имени, которое он себе выбрал, у него
было чувство юмора. - Эль Эспектро ук
...Поділитися у соцмережах
