Жанр: Триллер
Одиночество 12.
...обой рассуждали о равенстве всех людей перед
Богом. Делали из этого далеко идущие выводы.
Бенедиктус Фруктус, келарь. Богохульник. Циник с аристократическими
замашками. Не смотря на похвальную нелюбовь к опасной книжной мудрости,
поразительным образом оказывается в курсе всех современных воззрений, в
том числе и еретических. Ленив. Склонен к чревоугодию и разврату.
Так, здесь еще про остальных. Да и про нас с тобой, разумеется...
Бенедикт Туинский
А что про нас?
Авва Марий
Да ничего особенного. Что мы в этом монастыре, который собственно уже
перестал быть монастырем, а сделался лупанарием - главные пособники
дьявола и несем полную отвественность за многочисленные преступления,
совершающиеся под его кровом.
Бенедикт Туинский
Странно. Откуда же он узнал про итальяшек?
Авва Марий
А про это... как его... братство хатов?
Бенедикт Туинский
осторожно
Авва, пожалуйста, доверь мне разговор с Вентрисом. Я понимаю, что ты
мне никак не можешь простить того грека. Но в этот раз все будет даже без
рукоприкладства. Тем более, упаси Господь, пыток.
Авва Марий
После короткого раздумья
Я согласен. Зови!
Бенедикт Туинский
Вентрис! Вентрис, мать твою, выблядок гроссмейстерский! Где тебя,
сукиного сына, черти...
Входит Вентрис
Бенедикт Туинский
Сходу, не задумываясь
Ну, что попался, гаденыш прыщавый?
Вентрис Туус
В недоумении и раздражении обращается к Авве
Почему наш библиотекарь смеет говорить со мной безобразным тоном? И
чем я заслужил такое уничижительное обращение?
Авва Марий почти демонстративно отворачивается, как будто не
расслышал вопрос. Бенедикт подходит к Вентрису и хватает его за шиворот,
пригибая к земле
Бенедикт Туинский
На колени, убийца! Выкладывай все, если хочешь с умереть с покаянием и
без мук!
Вентрис Туус
По какому праву?!
Бенедикт Туинский
торжественно
Именем господа нашего Иисуса Христа обвиняю тебя в убийстве отца
Доминика и последующем преступном расчленении его тела на части!
Вентрис Туус
Это безумие.
Бенедикт Туинский
Это безумие было предсказано в предсмертной записке отца Доминика,
который подозревал, что будет убит твоей подлой рукой. Грацио и Плено
слышали твои шаги за несколько минут до убийства. И для завершения
расследования мне требуется узнать только одно: зачем ты, исчадие ада,
отрезал Доминику голову и где она сейчас находится. Я даю слово, что если
ты позволишь нам похоронить его тело целиком согласно христианскому
обряду, твое тело после быстрой и немучительной смерти ждет та же
благородная участь. И у вас у обоих появляется хотя бы шанс на воскресение
из мертвых. Если же ты вздумаешь упороствовать, смерть твоя будет
мучительна и длинна, но дольше ее продлятся бесконечные адские муки.
Вентрис Туус
Переводит в ужасе взгляд с Бенедикта на Авву.
Это какая-то ошибка... Я никого не убивал. Давайте попробуем...
Бенедикт Туинский
Не надейся на своего папашу. И тем более на его высокопреосвящентство.
Они далеко. А воздаяние близко.
Вентрис Туус
В отчаянии
Да зачем мне было убивать отца Доминика?
Бенедикт Туинский
Меняет тон с давящего на рассудительный
Этого мы не знаем. И не узнаем, если ты не расскажешь нам об этом перед
смертью. Как и о причине, побудившей тебя отрезать покойному голову.
Вентрис Туус
У меня не было никаких причин! Ни видимых, ни невидимых!
Бенедикт Туинский
Значит, спишем на козни дьявола. Хотя обыкновенно причины, по которым
один человек убивает другого существуют и могут быть обнаружены. Иногда
они даже вызывают понимание и сочувствие. Иногда и вовсе
они бывают настолько серьезны, что суд принимает их во внимание и
оправдывает убийцу. Может быть ты, узнав, что Доминик является членом
человеконенавистнической секты, отчаялся ждать помощи от церкви и решил
прибегнуть к самосуду?
Вентрис Туус
Какой самосуд? Тем более, Доминик же раскаялся. (Спохватывается.) Вы
нашли мое письмо кардиналу?
Бенедикт Туинский
Мы нашли письмо.
Вентрис Туус
Некоторое время молчит, осознавая, что произошло. Затем не то вздыхает,
не то всхлипывает
Я... я - виноват. Но не в убийстве! Я допустил ошибку, обвинив лично вас в
попустительстве грехам и преступлениями, совершаемым в монастыре.
Роковую ошибку. Но я никого не убивал. О том, что Грацио и Плено воруют
церковную утварь, а иногда и съестные припасы мне рассказал один из
монастырских крестьян. Дело в том, что они раздают украденное из
монастыря по соседним деревням, в голодные годы. Обо всем остальном вы
могли бы узнать и сами.
Авва Марий
Сами?! Откуда нам было знать, что Доминик служит тайной секте?!!
Вентрис Туус
А, Доминик... Однажды он, отлучась по нужде, оставил в библиотеке
палимпсест, на который он переписывал "О граде Божьем" . Я подошел, чтобы
посмотреть, какие именно старые тексты он затирает. Я знаю ваше нежелание
уничтожать тексты даже самых языческих авторов. Перелистав, я увидел
несколько листов в конце книги, исписанных почерком Доминика, но не
уставом, а скорописью. Там были какие-то странные слова, цифры, заклинания
и рассуждения Доминика. Явное колдовство. Мне показалось, что он бьется
над разгадкой какой-то тайны. В рассуждениях он упоминал и том, что он
должен был сожительствовать с собственной сестрой.
Авва Марий
Я своей властью заявляю, что ты продолжаешь находиться под
подозрением в убийстве отца Доминика. Бенедикт, проводи эту заблудшую
овцу в ко мне в покои и прикажи глаз с нее не спускать. Всем остальным
скажи, чтобы вернулись к своим ежедневным обязанностям. Проследи, как
выполняются распоряжение о похоронах Доминика. А я пока почитаю его
записи.
Сцена 3. Новые обстоятельства
Занавес закрыт. Перед занавесом Авва с рукописью Доминика. Появляется
Бенедикт Туинский.
Бенедикт Туинский
Кивком показывает на рукопись.
Что-нибудь интересное?
Авва Марий
Очень интересное. Тайная секта в нашем монастыре. Ведут свое
происхождение из древнего Египта. Называют себя хатами.
Бенедикт Туинский
Н-да... Развелось еретиков. Во что верят то?
Авва Марий
В иной мир. Место, куда мы попадаем после смерти. В тайные знания. В
число 2224612
Бенедикт Туинский
А как же ад, чистилище, рай?
Авва Марий
Не верят.
Бенедикт Туинский
Язычники?
Авва Марий
Скорее атеисты. Но склонны к мистике. Не считают себя людьми. По
крайней мере, обычными людьми.
Бенедикт Туинский
А при чем тут число?
Авва Марий
В нем скрывается что-то очень страшное для хатов. Доминик хотел
разобраться, что именно и рассказать людям. Это и не число толком, набор
вертикальных палочек с рисунком пирамиды на конце.
II
II
II
IIII
IIIIII
IIIIIIIIIIII
После двенадцати палочек идет значок пирамиды.
Числом его записывают для краткости 2224612, а потом идет буква P.
Вместо значка пирамиды.
Бенедикт Туинский
Красивое число. От него так и веет чистотой, прочностью и вечностью. А
зачем ему рассказывать людям про число? Он же хат?
Авва Марий
Раскаялся. Он получил два года назад вторую степень посвящения. В
церемонию входит дикий обряд Cultus Terrae . Надо закопать человека живым
в землю. Перед этим жертве еще и рот развязывают. Представь себе: земля,
колеблется над еще живым человеком и стонет... Доминик писал, что тот
двенадцатилетний белобрысый деревенский мальчик ему до сих пор снится.
Бенедикт Туинский
Господи, в какие времена мы живем... Сначала альбигойцы. Теперь еще и
хаты. Может и правда приближается конец света?
Авва Марий
Он на только на моей памяти уже третий раз приближается. А за последние
триста лет его предсказывали не менее двадцати раз.
Бенедикт Туинский
Но когда нибудь же он наступит?
Авва Марий
Когда-нибудь наступит.
Бенедикт Туинский
Ладно. Вернемся к Доминику. Я так и не понял, за что они его убили?
Авва Марий
За то, что он раскаялся и хотел перейти на сторону людей.
Бенедикт Туинский
Хотел, так что ж сразу не перешел?
Авва Марий
Надеялся разгадать тайну числа. Чтоб заслужить прощение. Он считал, что
раз секрет числа - самый важный и охраняемый из хатских секретов, значит
именно его разгадка должна уничтожить секту.
Бенедикт Туинский
Не разгадал?
Авва Марий
Нет.
Бенедикт Туинский
Ну и черт с этим числом. Нам важнее разгадать кто убил Доминика. Кстати,
отрезанную голову теперь можно объяснить. Это, вероятно, какой-то из их
обрядов.
Авва Марий
Да. Доминик упоминал про головы. Если хаты боятся, что покойный будет
мстить им, они отрезают ему голову, коптят ее и таким образом
обезвреживают душу покойного.
Бенедикт Туинский
Задумчиво
Коптят... Ты сказал "коптят".
Авва Марий
Я сказал коптят.
Бенедикт Туинский
Неуверенно
Прикажи, пусть проверят нашу коптильню. Хотя вряд ли убийца
осмелился...
Авва Марий
Уверенно
Дымоходы. Надо проверять дымоходы! В том числе в том северном
корпусе. Но и в других местах, разумеется.
Сцена 4. Разгадка убийства
Покои Аввы Мария. На креслах с высокими спинками сидят Авва, Бенедикт
и Иешуа, спокойный, умный еврей чуть старше тридцати с длинными
волосами и короткой бородкой. В руках у него книга, отобранная у Мулиера.
Авва Марий
Так вот, многоуважаемый Иешуа. Мы искренне надеемся, что все,
услышанное тобой не выйдет за пределы монастыря. (Иешуа задумчиво
кивает.) Расскажи теперь ты нам, мог ли Мулиер убить Доминика из-за этой
книги.
Иешуа собирается говорить, но его прерывает молодой послушник,
врывающийся в покои настоятеля без спроса и стука.
Молодой послушник
Голова, отче! Голова Доминика нашлась!
Авва Марий
Встает на ноги, остальные поднимаются вслед за ним из соображений
этикета.
В Северном корпусе? В какой келье?
Молодой послушник
Нет, отче! Не в корпусе! Не в корпусе! На кухне! В кухонном дымоходе!
Авва Марий
Падает обратно на стул почти в отчаянии
На кухне... На кухне... Фруктус! Все-таки это Фруктус.
Бенедикт выходит на секунду и заходит обратно. Послушник стоит с
головой в руках, не зная, что с ней делать. Авва обращается изменившемся
голосом к Иешуа.
Авва Марий
Прошу простить меня за беспокойство, Иешуа. Но кажется твоя дорога от
Аосты была напрасной...
Замолкает, потому что в покои входит Бенедикт Туинский, ведущий перед
собой Фруктуса. Авва моментально забывает про Иешуа и указывает рукой на
отрезанную голову
Фруктус! Она была в кухонном дымоходе. Фруктус!
Фруктус
Очень задумчиво
На кухню может зайти кто угодно...Кухня даже на ночь не закрывается.
Бенедикт Туинский
осторожно берет голову из рук послушника и внимательно ее
рассматривает
Строго говоря, Авва, это не голова. Это, скорее, ее чучело. Кожа, снятая с
головы и засыпанная песком. Подвешенная коптиться. С зашитыми глазами и
ртом.
Авва Марий
Зачем, Фруктус, зачем тебе эти секты? Зачем тебе эта избраннический
бред? Ты же нормальный человек, Фруктус. Ты же ни во что толком не
веришь...
Фруктус
Значит судьба моя такая, Авва! В которую я, кстати, тоже не верю. Я не
убивал Доминика. Не отрезал ему голову. И не вешал ее коптиться. Но я
понимаю, что подтвердить мои слова никто не сможет. Поэтому скажите мне,
какие я должен дать показания, чтобы прекратить это все. Какая там секта?
Сатанисты? Манихеи? Я все подтвержу. Только объясните, что именно. И
убейте меня сейчас. Без мук и позора. Бенедикт, ты же можешь убить меня?
Авва Марий
Легкую смерть Фруктус тоже надо заслужить. Сначала расскажи про свою
секту. Хаты, или как там вас?
Фруктус
Неужели в ваших глазах я не заслужил легкой смерти? Мне нечего сказать
вам. Про хатов я ничего не знаю. Но живым на растерзание вы меня не
получите! Адские муки лучше земных!
Бросается к столу и хватает собственный нож. Бенедикт Туинский вертит
голову Доминика, не зная что с ней делать, кладет ее на стол, но уже поздно.
Фруктус, держа нож обеими руками, заносит его над своим животом. Иешуа
быстро поднимается со стула.
Иешуа
Стой Фруктус. Стой. Обожди. Во-первых, скорее всего, адские муки хуже
земных. Во-вторых, я знаю, кто убийца.
Фруктус застывает с ножом в руках. Авва и Бенедикт тоже встают.
Иешуа
обращаясь к Авве
И это не Фруктус. Что вы? Конечно, это не Фруктус.
Авва Марий
Ты знаешь, кто убийца? Но откуда?
Иешуа
Данных, которых вы мне предоставили более чем достаточно.
Бенедикт Туинский
Мулиер?
Иешуа
Опять мимо! Бедный араб, тянущийся к знаниям. Отнюдь, кстати, не
запрещенным вашей церковью. За латинский перевод книги, которую сейчас
лежит перед тобой на столе в Парижском университете можно выручить
неплохие деньги. Это Ибн Рушд. По латыни Аверроес. Новинка в теологии и
философии. Он утверждает, что все кроме Бога - материально, но не все
материальное - телесно. Понимаете? Существует бестелесная материя. Она
строго говоря и не материя, потому что ее нельзя осязать. Это, возможно,
целые миры. Иные миры, неосязаемые, но существующие.
Бенедикт Туинский
Так значит, это Грацио и Плено.
Иешуа
Нет, уважаемый Бенедикт! Разве люди, раздающие церковное добро
бедным, способны на убийство даже с целью сокрытия своего преступления?
Вспомните, что ваши христианские философы пишут о природе зла: зло не
существует само по себе как добро, а представляет собой обычное небытие,
ущербность добра. Но если эти люди, восстанавливающие справедливость
мира добры, разе они могут стать источником зла, пусть и невольным?
Авва Марий
Вентрис? Говори же Иешуа?
Иешуа
Да. Вентрис мог убить. Ему недостает любви. Настоящей любви. Той без
которой ни познание, ни жизнь невозможны. Вы помните, что Бернар
Клервосский писал о любви? "Одному Господу и честь и слава, но ни та, ни
другая не будет угодна Господу, не приправленная медом любви. Любовь
сама себе довлеет, сама по себе угодна. В ней самой ее заслуга, она сама себе
служит наградой. Любовь не ищет вне себя самой свою причину, ее польза в
самом ее проявлении. Я люблю потому, что я люблю. Я люблю для того,
чтобы любить. Великое дело - любовь". Отличные слова. Я даже перевел их на
иврит. Вентрис мог убить, но он слишком труслив для убийства.
Бенедикт Туинский
Но остается только Фома Тенебрис. А зачем ему убивать? Занять место
Доминика? Но он слаб и глуп...
Иешуа
Вы неправы трижды. Во-первых, когда думаете, что Фома слаб, во-вторых,
когда думаете, что он глуп, а в третьих, когда думаете найти убийцу рассуждая
над cui prodest, вместо quo modo. То есть в вашем случае надо исходить не из
устаревшего "кому выгодно", а из современного "каким образом".
Авва Марий
Что ты имеешь в виду?
Иешуа
Вы нашли украденные сокровища у Грацио и Плено. Нож со следами крови
у Фруктуса, арабскую книгу у Мулиера и донос на всех у Вентриса. А что вы
нашли у Фомы Тенебриса?
Бенедикт Туинский
Да ничего. Мышиное дерьмо!
Иешуа
Вот именно! Мышиное дерьмо! Вам этого мало?
Бенедикт Туинский
Боюсь, что мало.
Иешуа
Доминика убил укус змеи?
Авва Марий
Скорее всего, да.
Иешуа
Сейчас зима?
Авва Марий
Да.
Иешуа
Змеи боятся холода?
Авва Марий
Да.
Иешуа
И поэтому они должны жить под крышей?
Авва Марий
Да.
Иешуа
Змей надо кормить?
Иешуа
Да.
Иешуа
Например, мышами?
Авва Марий
Да.
Иешуа
А мышей надо кормить?
Авва Марий
Да.
Иешуа
Например, просом?
Авва Марий
Да.
Иешуа
У кого в нашелся камин, просо и мышиное дерьмо?
Бенедикт Туинский
У Фомы Тенебриса.
Иешуа
А зачем тогда вы меня спрашиваете, кто убийца, если вы оба это и сами
прекрасно знаете?
Бенедикт Туинский
Но...
Иешуа
И никаких но. Человек, убивший отца Доминика и отрезавший затем ему
голову, должен жить на том же этаже, что и Доминик. Ведь служки
немедленно поднялись на второй этаж, услышав шум падающего тела. Если
бы он жил на первом, они бы столкнулись лбами.
Бенедикт Туинский
Да. Но Мулиер? Он так волновался!
Иешуа
И что Мулиер? Он живет на том же этаже. Но в его келье не нашлось ни
камина, ни проса ни мышиного дерьма. Мулиер в смысле ваших
теологических споров - ребенок. Откуда он знает, за что положен костер, а за
что нет? Я и сам долго разбирался с вашими неслитно и неизменно (против
монофизитов), нераздельно и неразлучно (против несториан), объясняющее
сочетание в Иисусе Христе божественной и человеческой природы. А ведь
сколько людей лишилось жизни за эти слова? Сколько церквей откололось?
Бенедикт Туинский
Почему у Фруктуса в келье нашелся большой нож?
Иешуа
Потому что он взял его с собой в келью, забыв оставить на кухне.
Бенедикт Туинский
А как попала голова Доминика на кухню?
Иешуа
Ее туда принес Тенебрис. Скорее всего немедленно после того, как вы
выгнали всех из корпуса перед обыском. Возможно, Фома надеялся закоптить
ее у себя в камине, но, его дымоход оказался небольшого
размера. Но если вы еще сомневаетесь, то почему бы вам не заглянуть еще раз
в келью Фомы, не найти у него эту двухголовую змею и не убить ее, наконец?
Бенедикт Туинский
Почему двухголовую??!! Может быть, там две змеи?
Иешуа
А вы можете представить себе, чтобы две змеи, даже впущенные в комнату
одновременно, укусили человека в одно и то же место?
Бенедикт Туинский
А зачем ему было убивать Доминика?
Иешуа
Чтоб покарать отступника.
Авва и Бенедикт переглядываются.
Авва Марий
Прости Фруктус!
Бенедикт Туинский
Прости Фруктус. Пошли с нами! Нет-нет. Нож бери с собой.
Иешуа
И если вы хотите идти сражаться с змеями, то возьмите еще и палку. А я
пойду. А то мне не добраться до Аосты засветло.
Авва Марий
Ты не хочешь участвовать в допросе Тенебриса?
Иешуа
Я не люблю действий. Тем более жестоких. Я люблю творение. Созидание.
Авва Марий
удивленно
Разве созидание - не действие?
Иешуа
Когда Бог создавал небо, землю и всякую тварь, он никак не действовал.
Ему не с чем было действовать, и в нем не было действия. Тогда он сказал: Мы
сотворим Наше подобие. Немудрено создавать. Это делается когда и где
угодно. Когда я что-нибудь делаю, то делаю это сам в себе и из себя самого, и
отпечатлеваю там свой собственный образ.
Авва Марий
Подожди. Ты даже не хочешь увидеть подтверждения своих размышлений?
Иешуа
Боюсь, что я смогу увидеть подтверждение моих размышлений с дороги.
Попросите, чтобы мне открыли ворота.
Уже в дверях Иешуа останавливается
Иешуа
Как зовут того молодого послушника, что проводил меня к тебе сегодня?
Авва Марий
Алинард. Из Готта Ферры. Толковый мальчик.
Иешуа
Да. Умный, способный и честный. Он проживет много лет. Очень много. К
сожалению, его главное желание в жизни не исполнится. А концу жизни он
станет совершенно одинок. Безнадежно одинок. Желаю вам всем удачи!
Прощайте!
Бенедикт Туинский
Одинок? Откуда ты знаешь?
Иешуа
Откуда я знаю? Да у него это на лице написано.
Авва Марий
Но это надо уметь читать.
Иешуа
Это правда. Надо уметь читать.
Конец истории был прост и краток. Иешуа, действительно, увидел
подтверждение своим словам и развязку истории, если вовремя обернулся.
Фома Тенебрис, когда Авва и Бенедикт увлеклись охотой на вырвавшуюся
из своего логова двухголовую змею, уловил момент, оттолкнул Бенедикта,
выбежал из кельи, добежал до колокольной башни, поднялся на нее и
бросился вниз. Очевидно, столкнуться с пытками инквизиции и неизбежным
костром ему не хотелось.
Авва и Бенедикт, поломав голову над текстом Доминика, решили, что в
цифрах закодированы слова коптского алфавита. Они попытались обратиться
к коптам, и писали им несколько раз, но не получили ответа. Они думали, что
письма не доходят (работа межконтинентальной почты с распадом Римской
империи испортилась), но я уже знал, копты не захотели отвечать. Тогда Авва
счел за лучшее отправить отчет об этой истории в Ватикан и на том закрыть
тему. Отчет заканчивался так:
"Актуальная бесконечность божественной природы требует потенциальной
бесконечности своеволия, а потому свобода воли Бога подчиняет себе
Божественный разум, и Бог творит мир не в соответствии с неким исходным
каноном разумности, а в акте абсолютно свободного волеизъявления, так что
текущая действительность мира - лишь одна реализовавшаяся из
многочисленных возможностей Божественного творения, и наш мир - не
более чем игра случая в проявлениях Божественной воли. Бог пожертвовал
своим Сыном, чтобы спасти нас. Я был готов пожертвовать собой, чтобы
спасти Сына, но моя жертва не была принята. На все воля Божья."
Очевидно он имел в виду опасность для христианства, которую несли хаты.
За почти 800 лет, прошедших со времен Аввы Мария, палимпсест, на котором
волею судьбы оказались последовательно Августин, Катулл и первое
свидетельство о хатах оказался утрачен. (Катулл, по счастью, дошел в других
списках). Но доклад Аввы Мария сохранился и ватиканская секретная полиция
про него не забыла. Интересно. Значит, секретные службы занимаются делом
хатов уже довольно долго.
Я поставил точку, просмотрел мельком, что получилось. Получилась не то,
чтобы настоящая готическя мистерия: не хватало типовых персонажей и
канонического сюжета - рождественского или пасхального. Но и не то, чтобы
новелла. Все-таки - новелла - не пьеса. С другой стороны и пьесой то, что
получилось назвать было нельзя, не смотря на единство места и действия: уж
слишком был силен компонент классического закрытого детектива. Шесть
подозреваемых и кто-то из них убийца. Но если это детектив, то при чем здесь
Катулл, да еще и матерный? Я махнул рукой на жанр и подумал, что теперь,
кажется точно знаю, кто следил за мной в северном православном монастыре.
Если, конечно, ризничий - любимая хатская должность.
Я посмотрел на часы: до приезда Антона оставалось еще не меньше двух
часов, а я уже очень проголодался. К тому же Антон мог поесть в дороге.
Поэтому я не спеша вышел из номера и отправился в приглянувшийся мне еще
вчера ресторанчик. На берегу Адидже, весь в плюще с видом на поросшую
мхом крепость по ту сторону реки. По дороге, на темной узкой средневековой
улице я офигел. Прямо навстречу мне шел хат.
Глава 27
"Начинается, - подумал я. Доигрались. Паранойя." Но на всякий случай
посмотрел на человека, показавшегося мне хатом, внимательней. Человек
быстро прошел мимо. Серый, непривлекательный. Обычный.
Невыразительный. Скучный. Неприметный. Но я точно знал, что он хат. Также
как встретив на улице негра, я был знал, что он - негр. А не китаец и не
скандинав. Но с негром-то все просто. А откуда я знал про проходящего мимо
итальянца? Неожиданно выросший третий глаз? Иного объяснения у меня не
было. То-есть было, конечно. - Паранойя. Чтобы разобраться, в ком из нас
проблема - во мне или в нем, я развернулся и пошел за человеком. На
почтительном расстоянии. Есть мне совершенно расхотелось. Я шел за хатом
обычным шагом и раздумывал. Выбритого треугольника на затылке - нет.
Значит не вторая степень посвящения. Значит, третья. Потому что хаты
первой степени по улицам не разгуливают, и главное, их вообще очень мало.
Но откуда я знаю, что он хат? Нет, ну вот откуда? "Оттуда, - ответил мне
внутренний голос. Оттуда!"
Я опасался, что хат откроет дверь какой-нибудь конторы и исчезнет, но
мне повезло. Он свернул в кафе. Я принял самый туристический вид, какой
смог и, озираясь по сторонам, вошел в то же кафе. Хат уже сидел, развернув
Corriere della Sera. Я уставился на грифельную доску, на которой было мелом
выведено примерно двадцать пять разных видов кофе, и растерявшись, заказал
двойной эспрессо. Сел за соседний столик и начал соображать. В голову
ничего не лезло, кроме того, что в трех метрах от меня сидит настоящий
итальянский хат. Н-да... А как там лечится паранойя? Кажется, легкая форма -
никак. Покой, крепкий сон. Свежий воздух. Здоровая еда. Пешие прогулки.
Всего этого у меня в Японии было хоть отбавляй. "Да не хат он никакой", -
сказал я сам себе из последних сил. И сам себе не поверил. И тут меня осенило.
Я спросил у официанта ручку, написал на салфетке 222461215 подошел к хату,
прокашлялся и сказав, excuse me, sir показал хату число.
Хат взял салфетку. Посмотрел на нее. Потом на меня. Потом опять на нее.
Потом взглядом предложил сесть за его столик. На вопрос, который он задал
мне, ответа у меня не было. А вопрос был самый естественный из всех
возможных.
- Что вам нужно?
- М... я подумал, что вам знакомо это число.
- Почему вы решили, что оно должно быть мне знакомо?
Хат был спокоен, но немного удивлен. Я даже начал колебаться, а не
простой ли он человек, но отступать было некуда.
- Дело в том, что я из Москвы. У меня есть специальное задание. И, можете
себе представить, только что на кафедральной площади прямо у собора какойто
мотоциклист сорвал с меня сумку. А ней - все деньги, мой паспорт, мои
права, мой сотовый телефон...
- Ужасно. Но вы не ответили на мой вопрос. С чего вы взяли, что я должен
знать это число?
- Дело в том, что в рамках моего задания, вы простите, но детали я
вынужден упустить, мне показали фотографии самых выдающихся членов
веронской общины. Вы, разумеется входите в них.
Вот тут он удивился по полной и я понял, что в кои-то веки попал в десятку
с первого выстрела. От серости хата не осталось и следа. Он выглядел, как
человек, которому сказали, что с одной стороны ему изменила жена, а с
другой, что она сделала это с великим футболистом.
- Разве в Вероне есть другие члены братства?!?!
- Вот видите. Я уже сказал вам больше чем мог. Пожалуйста забудьте об
этом.
- Что вам нужно?
- Немного денег. Сотня евро, не больше. Я должен заплатить за гостиницу.
Я тотчас же свяжусь с Москвой и мне вышлют все необходимое.
Человек, все еще продолжая удивляться, достал бумажник и передал мне
две банкноты по пятьдесят евро. Наконец ему пришла в голову одна мысль.
- Я вынужден буду рассказать об этом своему куратору. Надеюсь, что
пропавшие у вас документы не несут угрозы братству...
- Ну что вы... Все самое важное - здесь. И я со значительным видом показал
на свою голову. Что же касается рассказа об этом куратору... На вашем месте
я бы не торопился.
- Почему?
- Вы только что узнали абсолютно секретную информацию. О том, что вы
не один в Вероне. Не уверен, что куратор придет от этого в восторг.
- Это вы рассказали мне об этом!
- Согласен. Меня за это могут наказать. Но я от вас не получил никакой
секретной информации. Следовательно, непосредственной угрозы братс
...Поділитися у соцмережах
