Жанр: Триллер
Одиночество 12.
...ке? Разве мы
прячемся от правосудия, разве мы ищем золото? У нас же - реконкиста.
Настоящая. Честная.
Хотя что плохого в избегании такого правосудия, которое в последнее
время становится модным? И что плохого в золоте как таковом? А главное,
какая разница за кого воевать? Ввязался в драку, так не думай. Дерись изо всех
сил... А там - история рассудит.
Через минуту Дина подошла к нам. Руки за спиной. Взгляд сверху вниз. Как
у учительницы. А где же вселенская скорбь?
- Так что это за Великий Секрет?
- Присели бы вы, Дина Яковлевна.
- У вас осталось тридцать секунд на то чтобы ответить на мой вопрос.
Интересно, а что, вообще, хаты знают про время. Меня всегда
интересовало время, как некая метафизическая сущность. Точнее, как
физическая. Ведь, что такое время, ясно ровно до тех пор пока об этом не
задумываешься. А эти суки, конечно, про время кое-что знают... Ведь не
случайно три с половиной тысячи лет прожили.
- Да ладно на понт нас брать... Мы, дорогая, через такое прошли... И до сих
пор живы!
Матвей выглядел спокойным и рассудительным.
- Я еще не давала приказа о вашем уничтожении.
- Неправда! - Я пришел на помощь Моте. - Не успел я заскочить на три
минуты домой, как меня чуть не расстреляли четверо ваших уродов!
- Это была группа быстрого реагирования, вызванная Германом. Я
вмешалась позже. Поэтому ты и доехал до своего военного аэродрома.
- А арабский Мерседес в Иерусалиме?
- Должен был только напугать. Как и звонок в гостиницу в Риме.
Я почувствовал, что начинаю входить во вкус беседы с Диной. Что-то на
эту тему мне рассказывал Наполеон. Ты должен полюбить противника.
Полюбив, овладеть его образом мыслей. Ведь гораздо легче понять то, что
любишь. А победить то, что понимаешь. Мне показалось, что Дина
расслабилась, и пора атаковать. Но откуда? Чем?
- Дина, а ты никогда не задумывалась, что Кем-Атеф в процессе
путешествия в Китай и Японию не только умер, но и расшифровал число
2224612?
- Ты, кажется, плохо усвоил украденные твоей Машей документы мужа.
Во-первых не 2224612, а 222461215. Во-вторых не открыл, а объявил
непознаваемым.
- Нет Дина! Нет! (Вот она, брешь! Кажется, надо бить сюда со всей дури!).
Число звучит "2-2-2-4-6-12". И, кстати, написано было зарубками. Под
которыми была нарисована пирамида. А цифра 15 появилось уже в поздем
средневековье. Вместо латинской буквы P, которая в том алфавите была
пятнадцатой по порядку. Вместо Пирамиды. Кем-Атеф раскрыл Великий
Секрет. И закрыл обратно. Потому что он несет смертельную угрозу братству.
А для того, чтобы прекратить рассуждения и поиски он объявил его, подождика,
как там говорилось: "вечным, неизвестным и святым". То есть число
осталось, а желания его разгадывать исчезло. Понимаешь?
- И что?
Я боковым зрением почувствовал, как Антон расправил плечи.
- А то что мы его разгадали! Рецепт уничтожения хатов лежит в
подготовленной нами почтовой рассылке.
Вот это был блеф! Так хорошо и спокойно я себя не чувствал никогда.
- Как расшифровывается число?
Дина вдруг сделалась дьявольски серьезна. Надо было продолжать атаку.
Но какими ресурсами?
- Дина! Не здесь. Сколько вокруг нас микрофонов и камер?!
- Здесь. И сейчас. Микрофоны выключены. Говори!!
В голосе ее была слышна угроза. Вот уж действительно от любви до
ненависти - один шаг. Мне показались, что мои шансы на выгодный брак
растаяли без следа. Сокровенное знание тайной слабости супруга - плохой
пункт брачного контракта.
Если Бог хотел нас спасти, то сейчас наступало самое время. Я расслабился
и чтоб показать Дине, до какой степени мне все по фигу, закрыл глаза. И начал
думать о Хатшепсут. Она же была хорошей. Она вручила миру тайну спасения
от собственных последователей.
- Иосиф!
Голос Антона вывел меня из оцепения.
- Да?
- Ты помнишь дзенский монастырь? Окам сказал тебе, что ты знаешь все?
- Сказал.
- Знаешь, ты знаешь все. Все необходимое.
- Конечно, знаю.
Мысли понеслись в голове с потрясающей скоростью. Гораздо быстрее чем
речь. Ах, как жаль, что Хатшепсут умерла. А ведь ее похоронили не в
пирамиде. Ее похоронили в храме, в Дейр-Эль-Бахри... Найти бы мумию и
проверить радиоуглеродным методом. Сколько там изотопа углерода С-14.
Стоп.
Стоп. С-14. А нормальный углерод С-12. А 12 - это последняя часть числа.
А перед этим стоит 6. Про 6 - не знаю. Что-то знакомое... Протоны?
Нейтроны? Но 4 - это валентность углерода. Это я знаю точно. И благодаря
этой валентности существует весь наш живой органический мир. А
валентность это... Не помню, что это. Что-то электронное. А первые цифры -
то же что-то электронное. Уровни? Подуровни? Не важно. Зашифрован
углерод. И пирамида на конце.
Но углерод с пирамидой... Все! Я все понял... Пирамида в числе это не
пирамида Хеопса. Это рисунок кристаллической решетки алмаза. Вот, что
хотела передать нам Хатшепсут. Алмаз!!! Оружие против хатов!!! Yes!!!!
Yes!!! Cool!!!!!
- Иосиф, ты что заснул? Что за бесцеремонность! Я в третий раз спрашиваю
тебя, что ты знаешь о числе?
Я встал, как на семинаре и произнес тихим, но ясным голосом:
- Дина! Цифры 2-2-2-4-6-12 с латинским P на конце - формула алмаза.
Главной угрозы
братства хатов в этом мире.
После чего, как ученик, легко и непринужденно сдавший тяжелейший
экзамен, я сел на место и как ни в чем не бывало спросил Антона.
- Про 12 и 4 я все помню. Атомный вес и валентность. Напомни, что такое
шесть и первые две двойки?
Антон с неизменившимся выражением лица сделал несколько движений
пальцем в воздухе, после чего, не глядя на Дину, произнем как бы в воздух:
- 2-2-2-4-6-12 - электронная формула углерода. Два электрона на первой Sорбитали,
два на второй S-орбитали, 2 - электрона начало заполнения
следующей P орбитали. Углерод четвертый элемент по счету во втором ряду
периодической таблицы. Поэтому его максимальная валентность - четыре.
Шесть означает число протонов, т.е. его заряд, двенадцать - атомный вес.
Пирамида, как ты уже догадалась - кристаллическая решетка алмаза. Без нее
углерод будет обычным графитом. Более просто и красиво электронную
формулу углерода - не записать.
Дина все это время стояла не двигаясь. Она сложила руки как для молитвы,
закрыла глаза и молчала. Что Антон был прав - я не сомневался. Он всегда был
отличником. Что Дина в своем физтехе изучала строение атома, мне тоже
было очевидно.
Вот теперь я знал, что алмаз работает сам по себе. Без аутотренинга. Но
как? "Будете как боги, знающие добро и зло" - пришло мне в голову. Вот мы и
стали как боги. Хорошо ли это? Что имел в виду Змей, обещая Адаме и Еве
знание, стоящее вечного Рая? И сдержал ли он обещание?
- Антон, (я решил перевести разговор в другое русло, чтоб помочь Дине
придти в себя и не совершать скоропалительных решений), - а как алмаз
может работать?
- Точно не знаю. Но когда я был в Лондоне и смотрел на Кохинор, мне
показалось, что он как-то странно отражает лучи. Не как обычная стекляшка.
Не как хрусталь. Мне показалось, что кроме обычного спектра он преломляет
что-то еще. Но там было довольно темно и я решил, что это видимость. А
теперь, и здесь Дина может нам помочь, учитывая, что ее диплом посвящен
тахионам...
- Стоп! Химик мне только что рассказывал про тахионы... Ну, после
газовой атаки... Он говорил про тахионные линии...
- Вот-вот, - Антон как-то странно посмотрел на меня, - учитывая все это,
возможно, что алмаз с этими линиями что-то делает. Как-то преломляет...
Фокусирует... Очень интересно... Как-то это может быть связано и с
гравитоном, все еще не открытым... Хм... так ведь покопаться и единая теория
поля может сложиться...
- А откуда Хатшепсут про это знала?
- Ну знаешь... От тахионных линий до машины времени, ну... не один шаг,
конечно, но в общем, не так уж далеко... Поэтому Хатшепсут решила передать
нам число и как формулу алмаза и как фомулу углерода, чтоб хоть кто-то
понял про то, как устроена жизнь на Земле.
- Число?
- Именно! Заметь, число, как справедливо заметил Мотя, не просто
красиво. Оно указывает не на один алмаз, но и на углерод. Углерод. 2-2-2-4-612.
Единственный элемент, безусловно лежаший в основе всей жизни...
Странно... Я никогда не связывал алмаз при всех его уникальных свойствах с
углеродом, у которого уникальных свойств еще больше... Странно. А мог ведь
связать... И любой мог связать! Это, в сущности, просто как три копейки...
Тогда понятно, почему у хатов - аллергия на алмазы...
- Почему?
- А они вообще жизнь не любят. Шутка. Не знаю точно. Есть у них какая-то
генетическая аномалия. Но с другой стороны, не на атомном же уровне...
Я подумал, что, вне зависимости от того, наступает средневековье или нет,
наука пока открыла не все. И плацдарм для наступления у фундаментальных
наук еще есть. И совсем не слабый плацдарм. Но больше меня волновало
другое:
- А я хат или не хат?
- Хороший вопрос, - обрадовался Антон. Черт тебя знает. Ты - странный.
Или хат. Или не хат. Но алмаз тебе явно помогает...
- Кто еще кроме вас знает про алмазы и число? - сухо и деловито
поинтересовалась Дина, прервав нашу беседу.
- Пока никто.
- А эта ваша Аня?
- Мы не сумасшедшие, делиться такой информациией со спецслужбами. По
крайней мере, без особой нужды...
- Хорошо. Я хочу увидеть файлы, подготовленные к отправке, чтобы
убедиться, что все обстоит именно так, как вы излагаете.
Здесь вмешался Мотя со всей своей бесцеремонностью.
- Дина, а может тебе просто сразу трахнуть нас всех троих? Вот прямо тут.
Под факелами?
Трахать нас под факелами Дина явно не собиралась. Она подняла брови и
внимательно слушала Матвея. Мотя завелся.
- Извини, дорогая, но придется поверить. Я понимаю, что тяжело. Я
понимаю, что ты - на измене. Но секи фишку: не с голой жопой, тьфу, я хотел
сказать, не с пустыми же руками мы к вам спускались! А пускать козла в
огород, то-есть я имею в виду - тебя в наши почтовые ящики нам как-то не
хочется.
Я закивал с солидным видом, означавшим, что и ребенок может записать
файл и подготовить его к отправке, указав заданное время. Антон сидел молча
и на Дину не смотрел.
- Почему этого не было на вашем диске?
- Потому что диск мог прочесть кто угодно в вашей тусовке. Он нужен был
только для начала разговора. И в этом твое счастье.
- Что вы предлагаете делать теперь?
Дина спрашивала нас, что делать! Если это не победа, то по крайней мере
перелом в войне.
- Договариваться о перемирии.
- Ваши условия?
- Первое: свобода и безопасность каждого из нас. Второе: отмена
Армаггедона. Третье: возврат старого правительства.
- Антон, может с правительством не торопиться? Оно как-то не очень...
Хохлы вот, сам знаешь...
Правительство, явно, было не очень. Хотя, конечно, мы - не хохлы, хохлы -
не мы. Но давящая серость и неприкрытая коррупция даже русским может
надоесть. Антон задумался и сказал:
- У нас есть четвертое условие. Мы в течение всего действия перемирия
имеем право выдвигать условия по формированию властных структур.
Я чуть не поперхнулся.
- Тогда уж Антон и денег проси. Чего стесняться? Мы же - конкистадоры!
- Это наше пятое условие. 300 тысяч долларов сейчас же наличными. Три
миллиарда долларов в течение недели на те счета, которые мы укажем.
- Долларов или евро? - тихо, как бы про себя, пробурчал Матвей. То-есть,
тихо, конечно, но так, чтобы и Дина и мы это услышали.
Я начал приходить в восторг.
- А зачем тебе, Антоша, наличные?
- Мы должны купить фирмы, на счета которых получить эти деньги.
- Тогда условие номер шесть. Похороните голову Химика, как подобает.
В то время, как ребята озабоченно посмотрели на меня, Дина озабоченно
посмотрела на часы.
- Ладно. Три миллиарда для нас - не деньги. Вы также получите все
остальное. Хотя это... Неважно... Но в обмен на неразглашение тайны числа.
Пугать вас тем, что случится с вами в обоих мирах, если вы нарушите свои
обязательства, я пожалуй не буду. С моей стороны на ваши шесть условий -
всего одно мое: вы должны сказать на какое время назначена рассылка ваших
писем.
Я попытался определить, который сейчас час. Ошибка на два часа в любую
сторону означала смерть. Если письма уже ушли - что с нами церемониться.
Если уйдут не скоро - нас начнут допрашивать по всем правилам тайной
полиции. Мы переглянулись. Дина повторила свой вопрос:
- В котором часу уйдут письма?
Я понял, что все пропало. Определить время, которое мы находимся здесь
с учетом газовой атаки, трипа и прихождения в себя было невозможно. Но
Антон был невозмутим:
- Этого мы тебе не скажем. Боюсь, что очень скоро.
Если бы Дина была кошкой, она бы зашипела. Тем не менее она отошла к
кафедре и опять наклонилась над ней, заговорив в невидимый микрофон. Мне
показалось, что факелы стали светить ярче. Матвей расправил плечи
- Пацаны, сдается мне, что мы их сделали? Скоро научимся путешествовать
по времени и воскресать из мертвых? К тому же с деньгами...
Матвей, конечно, был совсем в другом месте, когда Наполеон учил меня не
предвкушать победу. Но мог бы и сам сообразить... Крайне обидно пропадать,
когда шансы на успех стали по-настоящему высоки, и я с опасением взглянул
на Антона. Антон молчал, темный, как мавзолей Ленина изнутри.
- Давай договариваться, Дина! - сказал я. Не осложняй жизнь. Убить вы нас
всегда успеете. Не исключено, что вы сможете придумать какое-нибудь
противоядие против алмазов. Соглашайся на перемирие!
- Я этого не хотела, - каким-то отстраненным голосом сказала Дина. Но вы
не оставили мне выбора...
Дина пошла к кафедре третий раз.
- Что она задумала?
Матвей озадаченно обратился к Антону как к эксперту по Дине. Антон
помедлил с ответом, а потом вдруг сказал, причем сказал, обращаясь
исключительно ко мне:
- Помнишь, что спел Иуда в конце Jesus Christ Superstar перед тем как
повеситься?
- Нет.
- Я имею в виду, что он спел очень важного? Кажется, уже ни Тим Райс ни
Веббер не помнят...
- Нет. Я тем более не помню.
Антон иногда умеет сводить с ума своими вопросами.
- Он спел: God I'll never ever know why you chose me for your crime .
- При чем тут это?
- Заметь: МЕНЯ для СВОЕГО преступления....
- Антоша, ты достал!
Антон понимающе кивнул:
- Дина проверила свою почту. И прочла мое письмо. Прощальное письмо.
Я же не знал, что она...
- И что?
- Там нет ни слова про алмазы. И ни слова про разгадку числа.
Сердце мое опустилось.
- И что она задумала?
- Что-нибудь ужасное, - медленно сказал Антон.
Антон никогда ничего не предсказывал. Ни спорт, ни погоду, ни ужасы. А
тут вдруг...
- Умеешь ты сказать, чтоб подбодрить... И что?
- Судя по тому как моя жена (в этот раз "бывшая" она не сказал) бодро
разговаривает с микрофоном, она все поняла. Высшее образование. Мехмат...
Мотя был по римски мрачен и спокоен:
- Нам уже нечего терять.
- Нет, Мотя! - задумчиво сказал Антон. И нам, и всем остальным, к
сожалению, есть что терять. Мы слишком далеко продвинулись за свои пять
тысяч лет. Слишком далеко зашли.
Дина второй раз посмотрела на Антона понимающим взглядом мясника и
обратилась ко мне голосом злой учительницы:
- Иосиф, подойди к монитору.
Без всякого "пожалуйста".
Я испытал ровно то чувство, что испытывал в школе при команде "Мезенин
к доске" в том совершенно нередком случае, когда не выучивал урок.
За кафедрой оказался небольшой жидкокристаллический монитор со
встроенными динамиками и черный фаллический микрофон, рядом с которым
стоял сходного вида джойстик. Не успел я заметить маленькую черную
клавиатуру, лежащую чуть в стороне, как посмотрел на монитор и вздоргнул.
На мониторе была - Маша. Она сидела в саду или в парке на скамейке и
читала.
- Это - реальность, - сказала Дина, - веб-камера. Назови какую нибудь часть
тела.
- Зачем?, - спросил я, - подумав, что она сейчас прикоснется к ней
курсором джойстика.
- Назови! - повторила Дина и я назвал ногу.
- Правую или левую?
Я не знаю. Мне надоело. Мне страшно.
- Ну, правую.
Дина наклоняется над кафедрой и говорит "правая нога". И на мониторе
Маша бросает книгу и неуклюже хватается за ногу.
Дина быстро чертит джойстиком вокруг ноги квадрат. Крупный план
камеры: из ноги, чуть ниже колена прямо из под руки Маши течет кровь.
- Ты видишь, что ваши хваленые спецслужбы ничего могут?
Она легко бьет по клавише esc безымянным пальцем, будто сгоняя с
клавиатуры таракана. Снова средний план камеры. К Маше подбегает человек,
наклоняется, смотрит на ее ногу, потом берет на руки и несет куда-то.
- Ты понимаешь, что это не видеомонтаж? Понимаешь? А может, ты
хочешь поговорить с Машей? Я могу соединить тебя с ней? Спросишь у нее -
не больно ли ей! Не случился ли выкидыш?
Дина не дожидается моего ответа. Она опять щелкает клавишами у
кафедры и на весь зал раздаются гудки. Сначала долго никто не берет трубку,
а потом мужской голос что-то говорит. Гортанные отрывистые слова. Иврит.
Я поднимаю голову и прошу Антона, чтоб он спросил, что с Машей и
понимаю, что не узнаю собственный голос. Антон подходит ко мне и о чем-то
спрашивает его. Голос отвечает. Я чувствую, что тот человек в отчаянии.
- Она ранена, - говорит Антон.
- Пусть передаст, что я люблю ее. Скажи ей, пусть ждет. Только очень
ждет!!
Антон переводит.
- Она не дождется, - говорит Дина и связь обрывается.
Антон уходит к Матвею и садится рядом с ним. Я остаюсь на кафедре и
начинаю сходить с ума.
- А знаешь, где Аня? Хочешь взглянуть на Аню? Если еще не поздно...
Смотри!
Дина еще раз наклоняется над кафедрой и что-то говорит. И я вижу
кладбище. Кажется военное. Перспектива ряда одинаковых могильных камней
уходит в бесконечность. Справа стоит взвод солдат с М-16 в руках. Слева -
открытая могила. В цетре экрана на лафете лежит тело в саване.
- Что ты хочешь?- спрашиваю ее я и хрипа в моем голосе больше чем слов.
- Тебя. Я хочу тебя.
- Зачем?! Зачем, Дина, зачем??!!!
- Потому что мы будем в вечной безопасности только тогода, когда
управлять этим миром будут наши потомки.
Дина покачала головой, словно удивляясь моей непонятливости. Я в
отчаянии посмотрел на Мотю с Антоном и задрожал. По направлению к ним
спускались шесть человек в серых пиджаках, застегнутых на все пуговицы. Я
видел эти пиджаки у собственного подъезда, когда впервые в жизни вступил
перестрелку. Но тогда меня спасла Маша. А сейчас Маши не было.
- Мотя, сзади! - закричал я, но было поздно.
Через несколько секунд и Мотя, и Антон стояли с заломленными руками, на
которых поблескивали наручники.
Все, что происходило дальше происходило автоматически и помимо моего
желания. Меня словно вынесло какой-то внутренней волной из-за кафедры и
донесло до жирандолей, в которых стояли факелы. Я выдернул одну из них из
стены. У нее оказался вполне острый конец. Достаточно острый для того, что
я задумал.
- Дина, - заорал я. Я сейчас убью себя, слышишь? Я сейчас себя убью.
Жирандоль была приставлена к моей груди острым концом. Я держал ее
обеими руками. Все что мне было надо сделать, - это оступить на два шага
назад и броситься на пол упираясь ею в сердце. Кажется, так покончил с собой
Саул. Дина поняла, что я в совершенном остервенении, поэтому закричала:
"Всем стоять!"
И все замерли.
- Я хочу, чтоб все остались живы, Дина! - продолжал орать я. Слышишь?!!
Я хочу, чтобы все остались живы! Отмени все!! Отпусти всех или я убью себя!
Дина прошлась вдоль кафедры, посматривая то на меня, то на серых
пиджаков, то на ребят. Я сжимал жирандоль и внимательно следил за
происходящим, понимая, что может произойти что угодно. Наконец Дина
подошла ко мне. В глазах у нее горело принятое решение.
- Хорошо, дорогой брат! Я не ожидала от тебя такой сообразительности. И
такой решимости. Хорошо. Ты ухитрился не проиграть. Ты добился ничьей.
За тебя я отменю ядерную катастрофу, и мир сохранится. Хотя кое-что в нем
изменится. Ради тебя я не трону Машу. Пусть рожает, кого хочет. Больше
того: ради тебя я готова отпустить Антона с Матвеем. Разумеется, после
некоторых операций над их мозгами. Это щедрое предложение. Это самое
щедрое предложение в моей жизни. Потому что, делая его, я рискую жизнью.
Более того, я подвергаю риску Братство. Но я знаю, что иначе ты не
согласишься. А ты очень нужен мне, мой единственный брат. Ты согласен?
- Мне нужны гарантии!
- Гарантии? - нараспев произнесла Дина. Гарантии? Да ты же всегда
сможешь повторить свой фокус с жиранадолью...
- Учитель приказал всем радоваться, потому что страшные события еще
только наступают...
Я посмотрел на Антона. Мне показалось, что вокруг его головы появился
нимб. И вокруг головы Моти - тоже. Наверно, от факелов расположенных
прямо за их головами. Или у меня что-то случилось с глазами.
- Что это, Антон?
- Старинная израильская песня.
- Да какая разница? - лениво вмешался Матвей. Слишком лениво для
человека, которому заломали руки. - Мы дрались, как могли. И рано или
поздно мы все равно победим.
Я обреченно кивнул. Дина улыбнулась и достала шприц. "Сестричка, да ты
- хищница!" Я вдруг перешел на английский и я почти закричал: "Nail me to
your cross and break me, bleed me beat me kill me take me now before I changed
my mind ". Дина покачала головой: "Я не Бог. Ты не к тому обращаешься".
Она уколола меня в открытое плечо одной рукой. Очень выверенное
движение. Очень тонкое. Грациозное. "Музыку, - пробормотал я, - тогда
включи музыку, раз ты не Бог. Классическую". И отрубился.
...Учитель приказал всем радоваться...
