Жанр: Триллер
Крайние меры
...летев в здание, тотчас захлопнул и запер ее. Очень вовремя, так как в
дверь тут же ударила пуля. Питтман помчался по коридору.
Он выиграл всего несколько секунд, и как только выйдет из тени здания...
И здесь невозможно спрятаться. Они не прекратят поисков, пока...
Что же делать?
Видимо, он оказался в спальном корпусе. С верхнего этажа доносились
возбужденные, испуганные голоса школьников.
"Свидетели. Мне нужно как можно больше свидетелей".
Питтман повернулся к укрытой стеклом кнопке пожарной тревоги и со всего
размаха, словно молотком, ударил по ней рукояткой тяжелого кольта.
Стекло разлетелось на мелкие осколки. Стараясь не пораниться о торчащие
острые зубья, он дрожащей рукой нажал на кнопку.
От пронзительного звука сирены закачались развешанные по стенам
картины. Сквозь оглушающий вой Питтман все же расслышал возникший на
втором этаже шум, топот, громкие крики. На лестнице возникла свалка, толпа
испуганных школяров в пижамах скатывалась по ступеням к выходу.
Питтман спрятал пистолет и, отчаянно размахивая правой рукой, призывал
их поторопиться, изображая спасителя.
- Быстрее! Дом в огне! - вопил он.
Затем Питтман смешался с толпой и выскочил в свет дуговых ламп,
разгоняющих темноту ночи. Справа от себя он увидел убийц, но тут же
сообразил, что стрелять они не осмелятся, когда вокруг столько взволнованных,
испуганных мальчишек. Воспользовавшись суматохой, Питтман домчался до
следующего здания и нырнул в дверь.
Там он надавил на кнопку пожарной тревоги, разбил прикрывающее ее
стекло и, морщась от оглушительного рева, кинулся к главному входу, точнее,
туда, откуда только что выбежал.
Они уверены, что беглец появится с черного хода, и попытаются его
перехватить, некоторые войдут в здание, а остальные притаятся в темноте за
дверями.
Питтман прижался спиной к стене рядом с дверью главного входа. В тот же
миг дверь со стуком распахнулась, и в здание вбежал один из убийц. Навстречу
ему по лестнице вниз катилась волна школьников. Убийца и ученики
пробивались каждый своим путем, и Питтман вместе с группой учащихся
выскользнул в дверь. Но вместо того, чтобы продолжать наработанную схему и
мчаться к следующему зданию на этой стороне площади, он решил
использовать последний шанс и рванулся напрямик, пересекая площадь,
лавируя среди все еще сонных учеников. Несмотря на холод, мальчишки
выскочили босиком, и пар от дыхания клубился в сиянии дуговых ламп.
Питтман слышал, как в остальных зданиях зазвучали сигналы пожарной
тревоги. Потом сквозь какофонию звуков до него донеслись ругательства
преследователей.
Учитывая свое физическое состояние, он и представить не мог, что
способен так быстро бежать, уверенно отрывая от земли ноги в кроссовках.
Тренировочный костюм не сковывал движений, как в те далекие дни, когда он
занимался бегом перед работой. Питтману казалось, что сейчас в этом спринте
слились воедино все забеги, в которых он принимал участие, все марафонские
дистанции, которые он успел закончить. Грудь дышала глубоко и ровно, шаг
становился все длиннее и быстрее. Он уже мчался между зданиями на
противоположной стороне площади, устремившись в темноту за ними.
Питтман бежал в том направлении, откуда первоначально появился,
спустившись с холма и пройдя через луг, прилегающий к территории Академии.
Он ухитрился еще больше увеличить скорость, пришпоренный близким свистом
пуль. Итак, они пересекли площадь, подумал Питтман.
Люди Миллгейта заметили, куда он двинулся, и пошли следом.
Со стороны площади донесся рев автомобильных моторов.
Скоро они выскочат из-за домов. И он никак не сможет обогнать...
Питтману удалось вовремя свернуть, и он едва не врезался в какое-то
сооружение. Глаза, ослепленные ярким светом дуговых ламп, только начали
адаптироваться к темноте, и он не сразу понял, что находится рядом с
конюшнями.
Вслед ему неслись крики преследователей. Пуля раскрошила камень в стене
здания. Питтман повернулся, опустился на левое колено, поставил на него
правый локоть, прицелился и выстрелил. Преследователи с проклятьями
плюхнулись на землю. Машина со сверкавшими фарами развернулась по
направлению к конюшне. Питтман выстрелил, на сей раз целясь в источник
света, однако в фары не попал, зато разнес вдребезги лобовое стекло.
В то же мгновение он спрятался за угол, понимая, что вспышка выстрела
превратит его в мишень. Еще несколько пуль ударило в стену, от нее фонтаном
полетели каменные брызги. Где-то испуганно заржали лошади. Питтман обошел
конюшню, приблизился к загону, распахнул ворота и отошел в сторону,
пропуская рвущихся на свободу животных. Чем больше неразберихи, тем
лучше. Главное, отвлечь внимание преследователей.
Перебегая к противоположной стороне забора, он услышал шум машин,
мчащихся к конюшне. Надо спрятаться.
Тут Питтман увидел стоявшую у изгороди лошадь и быстро вскарабкался по
жердям. Однажды ему пришлось писать статью о конюшнях, расположенных
вблизи Центрального парка. И он взял несколько уроков верховой езды.
Инструктор объяснял: "Чтобы не упасть, крепко сжимайте ногами бока лошади,
прижмитесь, насколько возможно, к шее и обхватите ее руками".
Строго следуя этой инструкции, Питтман соскочил с изгороди прямо на
лошадь и вцепился ей в шею. Лошадь с перепугу взбрыкнула, но Питтман,
предвидя это, ценой неимоверных усилий ухитрился не свалиться на землю.
Лошадь перестала вздымать круп и перешла в галоп, не оставляя надежды
избавиться от неожиданного седока. Питтман еще сильнее вцепился в лошадь,
готовую сбросить его в любой момент. Он почти слился с животным и перестал
служить бандитам мишенью.
Свет фар приближавшихся машин рассек темноту и осветил пространство
вокруг Питтмана. Из-за рева двигателей и стука копыт Питтман не слышал,
свистят или не свистят пули, но предполагал, что стрельба продолжается.
Единственная надежда на то, что неровности луга, кочки и выбоины помешают
точности попадания.
Неожиданно лошадь рванула в сторону. Питтман невольно ослабил хватку и
так сильно обхватил ногами бока животного, что боль в связках заставила его
поморщиться. Одеревеневшие пальцы снова впились в шею лошади. Машины,
подпрыгивая на неровностях почвы, все приближались, играя лучами фар.
Лошадь снова рванула в сторону, но теперь это уже не было для Питтмана
неожиданностью, и он сумел удержаться.
Вдруг фары прорезали мрак, и словно из пустоты материализовался лес.
Стена деревьев и кустов оказалась для лошади непреодолимым барьером, и,
когда она на бегу сменила направление, пальцы Питтмана разжались, он
полетел в противоположную сторону и, опасаясь, как бы лошадь не затоптала
его копытами, покатился по земле. От удара перехватило дыхание, пистолет в
кармане врезался в ребра.
Однако опасения Питтмана попасть под копыта лошади оказались
напрасными, смертельно испуганное животное умчалось прочь, и Питтман
увидел приближающиеся огни фар. С трудом поднявшись на ноги и стараясь
отдышаться, он, пригибаясь, бросился к кустам. Пули срезали ветки, крошили
кору деревьев. Он еще ниже пригнулся, пробираясь между колкими ветвями
сосен. Пули били по деревьям, и срезанные ими иглы дождем осыпали
Питтмана. Услышав, что дверцы машин распахнулись, он на бегу обернулся,
увидел между деревьями свет и выстрелил, с изумлением обнаружив, что угодил
прямо в фару.
И вдруг пистолет отказал. В отчаянии Питтман нажимал и нажимал на
спусковой крючок, потом оттянул затвор и увидел, что патронник пуст. Сердце
упало. Он расстрелял всю обойму, а патроны находились в кармане куртки.
Преследователи были уже близко, к тому же Питтман сомневался, что сможет
перезарядить пистолет в полной темноте, под обстрелом да еще на бегу.
Теперь Питтман мчался вверх по склону и то натыкался на деревья, то
спотыкался о наваленные стволы и падал. От ушибов на теле не осталось
живого места. Но, превозмогая боль, Питтман бежал все быстрее, подгоняемый
шумом машин, громкими криками и светом фонарей. Сориентировавшись, он
понял, что достиг противоположного конца долины, об остальном можно было
лишь гадать. В том месте, откуда он пришел, лес заканчивался еще на склоне,
уступая место лугу. Здесь же деревья росли у самого подножья хребта.
Где тот поросший травой холм? Он должен его найти. Там, за изгородью, за
деревьями, в машине ждет Джилл.
- Он там! Я слышу!
- В той стороне!
- Рассыпайтесь цепью!
Питтман заслонил здоровой рукой глаза от колючих ветвей и в кромешной
тьме карабкался вверх по склону. Силы были на исходе, ноги отяжелели, он
задыхался. Он двигался вправо, просто так, наугад, в надежде выйти на
травянистый склон.
Неожиданно Питтман вырвался из леса и поскользнулся на траве. Вот он,
этот холм, к которому Питтман так стремился. Быстрее. Необходимо достигнуть
вершины, прежде чем преследователи появятся из-за деревьев. Теперь, по
крайней мере, он не производил шума - не ломал ветки, не продирался сквозь
кусты, не ударялся о деревья, чего нельзя было сказать о преследователях.
Питтман хорошо слышал, как они пробегают через подлесок. Отвечая на
мощный выброс адреналина, он согнул ноги в коленях, сделал глубокий вдох и
двинулся вверх по склону, который становился все круче, с трудом карабкаясь
по скользкой траве.
На какой-то миг Питтман утратил способность воспринимать
действительность, а когда пришел в себя, то обнаружил, что переваливает через
гребень холма, а ниже по склону орут люди, направляя на него лучи фонарей.
Наконец он оказался по ту сторону вершины в тени деревьев и через мгновение
едва не налетел на изгородь, повиснув на жердях, хватая ртом воздух.
- Здесь! - закричал позади него мужчина, размахивая фонарем.
Питтман с трудом перебрался через изгородь и, тяжело плюхнувшись на
землю, заковылял между деревьями.
- Джилл! - хрипло кричал он, буквально выдавливая слова. - Джилл, это
я! Мэтт!
- Он здесь, рядом! - вопил мужчина.
- Джилл, где ты? Я тебя не вижу! Это я, Мэтт!
Лучи фонарей, пробив тьму, осветили изгородь и Питтмана.
Пуля пробила куртку. Вторая задела волосы.
Загремели выстрелы. В чем дело? Ведь преследователи до сих пор
использовали глушители. Почему вдруг они решили их снять? Зачем им
понадобился шум?
Но стреляли не они. А кто-то впереди него. Бандиты залегли за изгородью и
орали, требуя выключить фонари, чтобы не превращаться в мишень. Пули били
по изгороди.
- Я здесь! - крикнула Джилл.
Питтман увидел вспышку выстрела.
- Вижу!
- Ложись! - крикнула она. Оба, не сговариваясь, перешли на "ты".
Питтман упал на четвереньки и пополз сквозь кусты.
- Быстрее! В машину!
Питтман открыл дверцу, вздрогнув, когда в кабине загорелась лампочка,
осветив его. Забравшись вовнутрь и захлопнув дверцу, он в изумлении смотрел,
как Джилл (она уже находилась в автомобиле), продолжая стрелять через
открытое окно, повернула ключ зажигания, нажала на педаль акселератора и
рывком вывела машину из разрыва между деревьями на узкую извилистую
сельскую дорогу.
14
- Слава Богу, слава Богу, - только и мог он произнести, сопровождая
каждое слово глубоким вдохом. Грудь его вздымалась и опускалась, он весь
дрожал, пот заливал лицо, капал на одежду.
На крутом повороте "дастер" слегка занесло, но Джилл великолепно с этим
справилась и увеличила скорость. Фары высвечивали изгибы и повороты
неширокой, обрамленной деревьями дороги.
Питтман обернулся: не видно ли фар вражеских машин.
- Пока их нет, - сказала Джилл. - Им придется возвратиться назад и
двинуться по дороге, начинающейся от школы. Ворота в двух милях от нас. К
тому времени, когда они выедут на эту дорогу...
- Слава Богу, - не переставал бормотать Питтман. - Я звал тебя, кричал,
но не получал ответа...
- Я не знала, что делать. Услышала стрельбу у школы, а потом что-то
похожее на сирену пожарной тревоги.
- Именно, - произнес Питтман и объяснил, что произошло.
- Были слышны моторы машин, - продолжала Джилл. - Потом началась
стрельба и ты, перемахнув через изгородь, плюхнулся на землю и заковылял ко
мне, что-то крича. Позади тебя мелькали фонари, бежали люди. Я думала
только о том, как их отвлечь. Ты ведь объяснил мне, что ничего не надо делать,
только нажимать на спусковой крючок. Я и не пыталась целиться. Просто
высунулась из окна машины и стала стрелять. Господи, сколько же патронов он
вмещает?
- Пятнадцать.
- Он прыгал в руке, а от грохота у меня все еще звенит в ушах. Когда я
увидела тебя, то стала палить в сторону, целясь в изгородь.
Она притормозила, резко бросила машину в поворот и сильнее надавила на
педаль акселератора.
Питтман в изумлении покачал головой.
- Где ты так научилась?..
- Отец всегда был без ума от "порше" и считал своим отцовским долгом
обучить меня приемам спортивного вождения. Будь на этой машине педаль
сцепления и рычаг переключения передач, я продемонстрировала бы тебе, как
можно нарастить скорость, даже на повороте.
Питтман никак не мог унять дрожь в руках.
- Ты весь в крови, - сказала Джилл.
- Что?
- И лицо, и руки, и одежда. Поранился либо об изгородь, когда перелезал,
либо об деревья. Или же...
- Договаривай.
- Надеюсь, тебя не ранили.
- Нет. Во всяком случае, я не чувствую.
Джилл не ответила. Не отрывая взгляда от дороги, она вела машину по
крытому мосту.
- Я говорю, что совершенно не ощущаю боли.
- Это ничего не значит.
- Что ты хочешь сказать?
- Что при ранении бывает поврежден нерв, и поэтому нет болевых
ощущений.
По-прежнему не в силах унять дрожь, Питтман ощупал ноги, торс, руки.
- Похоже, все в порядке. - Он зевнул и очень удивился, но тут же осознал,
что зевает уже давно. - Что со мной? Возбуждение от всего пережитого еще не
прошло, а я продолжаю зевать.
- Шок. Адреналин на исходе. Организму требуется длительный отдых.
- Но я совсем не хочу спать.
- Все правильно, - откликнулась Джилл, включив отопитель.
Питтман снова зевнул.
- Сделай мне приятное, перейди на заднее сиденье, приляг и закрой на
несколько минут глаза.
- Заднее сиденье. Это мне кое-что напомнило. - С трудом перебравшись
назад, Питтман расстегнул "молнию" на спортивной сумке.
- Что ты там делаешь? - поинтересовалась Джилл.
- Перезаряжаю. Дай-ка мне твою "беретту", надо и ее перезарядить.
Патронов у нас хоть отбавляй... Отнял у бандитов в твоей квартире.
Джилл пробормотала что-то невнятное.
- Я тебя не слышу.
- Пистолеты. Я только что поклялась никогда больше не брать в руки эту
проклятую железяку. И вот сейчас...
Шестицилиндровый двигатель "дастера" заработал громче, Джилл
увеличила скорость.
Питтмана разбудила тишина. Он поморгал, пытаясь сориентироваться, и,
напрягшись, сообразил, что лежит, скорчившись на заднем сиденье автомобиля.
Бросил взгляд на Джилл за рулем. Небо чуть-чуть посветлело. Машина не
двигалась.
- Где мы? - спросил Питтман, поднимаясь. Голова была тяжелой и
кружилась. Сам он словно окаменел.
- В мотеле в Гринфилде, штат Массачусетс. Примерно в десяти милях к
югу от границы с Вермонтом и в ста пятидесяти милях от школы. Вряд ли они
достанут нас здесь. Слишком далеко, - сказала Джилл и добавила: - Пока.
- Ты, наверное, совсем вымоталась.
- Нет, все в порядке. Будь я в больнице, через час окончила бы дежурство,
съела легкий ужин, посидела у телевизора и около полудня залегла спать.
- Все с точностью наоборот.
- Верно, но это так. Оставайся в машине, а я пойду узнаю, можно ли
заплатить за номер наличными. Видик у тебя еще тот. Так что на теплый прием
не рассчитывай. Скажу портье, что мы едем в Уотерфорд, в Коннектикут
навестить родственников, но слишком устали, чтобы двигаться всю ночь, и
хотим здесь передохнуть.
Джилл отправилась в контору и вскоре вернулась с ключом.
Номер им дали на первом этаже, в торцевой части здания, как и просила
Джилл, объяснив это тем, что не выносит шума уличного движения.
Они вошли в номер, никем не замеченные, поставили на пол сумку и
чемоданчик и огляделись. Номер был светлым и чистым, даже воздух, немного
спертый, не раздражал.
- Я попросила номер для некурящих. - Джилл заперла дверь. - Клерк
заверил, что телевизор в порядке. С обеих сторон номера пустуют, так что
никто нас не побеспокоит.
- Двуспальная кровать, - заметил Питтман.
- Нам повезло.
- Да. - Питтману сейчас было не до секса, и все-таки он ощущал
некоторую неловкость.
- Отправляйся-ка лучше в ванну. Надо посмотреть, в порядке ли ты. -
Джилл извлекла из сумки купленные ими аптечку первой помощи и карманный
фонарь. Затем достала твидовый пиджак Питтмана.
- Держу пари, в больничной палате ты была в роли сержанта.
- Не хочешь ли сказать, что стесняешься меня? - Казалось, эта идея ее
забавляет. - Я же не говорила, что последую за тобой в ванную комнату.
Закрой дверь, разоблачись, смой кровь, оберни вокруг чресел полотенце, и я
тебя осмотрю. Наверняка придется менять повязку на левой руке.
- Убежден, тебе доставляет удовольствие втыкать здоровенные иглы в тела
пациентов.
Питтман, ощущая боль где-то в правой стороне тела, прошел в ванную и
разоблачился.
- Не вздумай стоять под душем. - Голос Джилл через двери едва
доносился. - От слабости ты можешь упасть. Садись прямо в ванну.
Он стал внимательно себя изучать.
- Сразу могу сказать, никаких лишних дырок не обнаружил. Но на ребрах
здоровенный синяк, смотреть противно.
- Отмокай в ванне. Я через минуту вернусь.
- Куда ты собралась?
- Через улицу есть ночной киоск. Посмотрю, что там можно купить из
съестного.
Питтман спустил воду, розовую от крови, снова наполнил ванну и наконец
вышел, распаренный, с полотенцем вокруг бедер. Джилл уже успела вернуться.
Принесла апельсиновый сок, пончики и обезжиренное молоко. Заметив
смущение Питтмана, она сказала:
- Я просто потрясена. Кто бы мог подумать, что тип, ночевавший на
парковой скамье, а потом выдававший себя за полисмена, окажется
застенчивым, как невинная девушка.
На полке рядом с дверью в ванную Питтман заметил одеяло и стянул его
вниз.
- Погоди, я должна осмотреть твой знаменитый синяк. - Джилл провела
указательным пальцем по его правому боку.
- Ой!
- Ой? Взрослые дяди не говорят "ой". Только маленькие дети. Вот это
ребро болит?
- Еще как! Господи!
- Умница! Именно так и должны говорить взрослые дяди. Вдох. Выдох.
Очень больно? Нет? - После короткого раздумья она продолжила: -
Необходим рентген, но я не сомневаюсь, что имеются переломы. Впрочем, это
неважно.
- Почему?
- Перелом ребер лечится так же, как и ушиб. Невозможно наложить гипс
на ребро. Даже повязку. Главное теперь - избегать перегрузок и не налетать на
твердые предметы.
- Здорово.
- Чудеса современной медицины. А вот с порезом на руке,
многочисленными ссадинами и царапинами я сама в состоянии справиться.
Наложив антисептический крем и перевязав левую руку Питтмана, Джилл
стала смазывать некоторые участки его лица.
- Есть хочешь?
- Да. Но к апельсиновому соку, пончикам и снятому молоку хорошо бы
добавить кофе.
- И это после всей массы использованного тобой адреналина? Не кажется
ли тебе, что твой организм получил достаточную дозу химических
стимуляторов?
- Мне кажется, что бы ты ни делала, всегда соотносишь это с химическим
составом своего тела, - заметил Питтман.
- С диетой как-то спокойнее.
- Зачем же ты купила пончики? Я просто поражен!
- Это был единственный более или менее съедобный продукт. Об
имеющейся там вяленой говядине не может быть и речи.
- Ненавижу снятое молоко.
- Дай ему шанс исправиться. Ты научишься его любить. Обязательно. И
тогда даже двухпроцентное молоко покажется тебе чересчур жирным.
- Если мы не расстанемся, мне придется его полюбить. Другого выхода я
не вижу.
Джилл посмотрела на него с каким-то странным выражением.
- В чем дело?
- Да ничего.
- И все-таки, в чем дело?
- Ты сказал: "Если мы не расстанемся". В более благоприятных
обстоятельствах я приветствовала бы эту идею.
Питтман почувствовал, как лицо заливается краской.
- Теперь моя очередь принимать ванну. - И Джилл с тем же смущением,
что и Питтман, взяла свой чемоданчик и направилась в ванную.
- Настройся на Си-Эн-Эн, - сказала она, прежде чем закрыть за собой
дверь. - Вдруг что-нибудь скажут о нас.
Питтман некоторое время не двигался, размышляя. "Если мы не
расстанемся". Подумать только, ведь всего шесть дней назад он хотел умереть.
Джилл прикончила стакан апельсинового сока и махнула рукой в сторону
телевизора, показывавшего новости Си-Эн-Эн.
- Ни слова о том, что произошло в школе.
- Ничего удивительного.
- Думаешь, они не связывают эти события с нами?
- Напротив. Уверен, что связывают.
- Но тогда?..
- Я также уверен, что какие-то весьма влиятельные личности прихлопнули
информацию. Не желают привлекать к ней внимание.
- Возможно, - согласилась Джилл. - Понимаю, что ты имеешь в виду.
Все эти родители из истеблишмента не хотят запятнать репутацию школы, где
учились их отпрыски. И вообще, Ассоциация выпускников престижных
университетов совершенно не заинтересована в том, чтобы Академию Гроллье
связывали со взломами и стрельбой.
- Мало того, - сказал Питтман. - Ведь не исключено, что необходимые
нам сведения могут привести к ликвидации школы.
Джилл бросила на него взволнованный взгляд.
- Да. Эта версия многое объясняет.
- Данкан Клайн. Один из тех, кто обучал "Больших советников". Деррик
Мичэм начинал вместе с ними, а затем почему-то ушел из школы.
- Но, может быть, он не смог продолжать учебу из-за болезни, -
продолжила Джилл.
- Однако не вернулся туда через год, чтобы завершить образование. Как бы
нам добыть сведения о Данкане Клайне и Деррике Мичэме? Вернуться в
Гроллье меня ничто не заставит. В этом я убежден.
После недолгого раздумья Джилл произнесла:
- Есть идея. Минуту назад мы говорили о выпускниках престижных
университетов.
- Ну и что?
- Учащиеся Гроллье нацелены на поступление в Гарвард, Йель или
Принстон. Допустим, что Деррик Мичэм все же окончил какую-нибудь школу,
наподобие Гроллье, тогда он наверняка учился в одном из самых престижных
университетов, и там в службе регистрации это наверняка можно узнать. Но для
нас важно, не где он учился, а где находится в настоящее время.
- Университетские ассоциации могут отслеживать карьеру и
местонахождение своих выпускников, - предположил Питтман.
- Вот именно. Университеты постоянно обращаются к своим богатым
выпускникам с просьбами о поддержке их альма-матер. Отец мой окончил Йель
и является одним из крупнейших спонсоров спортивной программы
университета. Из ассоциации выпускников ему постоянно звонят, просят о
поддержке, предлагая специальные билеты, приглашая на банкеты, одним
словом, всеми способами выуживая деньги. Поверь, для его дочки они сделают
все, что та пожелает. Если же Деррик Мичэм не учился в Йеле, я попрошу их
связаться с ассоциациями выпускников других знаменитых университетов.
- Прекрасно, Рей, прекрасно, - произнесла Джилл в телефонную трубку.
Ее голубые глаза горели от возбуждения. - Да, папа тоже чувствует себя
великолепно. Ах, это. Конечно, время от времени у нас возникают размолвки.
Но мы всегда находим общий язык. Так что у нас прекрасные отношения. -
Сосредоточившись на разговоре, она машинально провела ладонью по своим
длинным светлым волосам. - Я даже думала навестить его в этот уик-энд.
Питтман смотрел на нее, сидя на краю двуспальной кровати. Джилл,
завернувшись в одеяло, восседала на телефонном столике. Часы рядом с ней
показывали 11:38 утра. Они с Джилл проспали около четырех часов, но этого
оказалось недостаточно. Боль в теле и резь в глазах не прошли. Однако времени
было чертовски мало. После телефонного разговора следовало немедленно
двигаться дальше.
- Кстати, я звоню не просто так, Рей. У меня к тебе просьба. Буду весьма
признательна, если поможешь, - продолжала Джилл. - Это не сложно а
главное, не будет стоить тебе ни цента. - Она засмеялась. - Прекрасно. Я так
и знала. Непременно скажу отцу, что ты оказал мне услугу. Так вот, поищи,
пожалуйста, в компьютерном файле выпускника по имени Деррик Мичэм.
Какой год? Не знаю. Видимо, тридцатые. Да, довольно давно. Есть проблемы?
Один мой пациент при смерти. Хочет расплатиться по всем счетам и, очевидно,
желает сказать нечто важное Деррику Мичэму. Кажется, они не виделись лет
пятьдесят. Не спрашивай, почему это так для него важно, но мне жалко старика
и я рада ему помочь. Точно. Я всегда была сердобольной. В больнице надо мной
вечно подшучивают. Что? У тебя, видно, классная компьютерная система.
Минутку, сейчас запишу адрес. Номер телефона. Замечательно. Все что надо.
Спасибо, Рей. Очень ценю твою услугу. Не забуду сказать папе. Постараюсь. Ты
тоже береги себя.
Джилл положила трубку и сказала:
- Бостон.
Питтман принялся изучать дорожную карту, которую обнаружил в
прикроватной тумбочке.
- Всего в ста милях отсюда. По дороге №2. Через пару часов будем там.
- Мэтт?
- Что-то не так?
- Допустим, Мичэм не сможет нам помочь.
Питтман ничего не ответил.
- Допустим, не сможет, - повторила Джилл.
- Я не хочу этого допускать, - ответил Питтман. - Он обязательно нам
поможет. Если в это не верить, бессмысленно двигаться дальше.
Джилл внимательно на него посмотрела.
- Твоя решимость меня изумляет.
- Изумляет?
- Потенциальный самоубийца не беспокоится о будущем и не борется за
свою жизнь.
- Думаешь, сработал инстинкт самосохранения? Нет, дело не только в
этом.
- Ах, вот как? Что же ты мне лапшу на уши вешаешь? Говори прямо, в чем
дело.
- Неделю назад я сидел в ванне, сунув пистолет в рот.
Жесткость, с которой была произнесена последняя фраза, потрясла Джилл и
она не собиралась менять тему разговора.
- Я покончил со всеми делами, расплатился с долгами, ответил всем, кому
можно, добром на добро. В общем, привел все в полный порядок. И
приготовился перейти в мир иной. Но вдруг зазвонил телефон и друг попросил
об услуге. Он столько сделал для моего сына, что я не вправе был ему отказать.
Но теперь за мной остался еще должок.
- Перед кем? - спросила Джилл.
- Перед тобой.
- Что ты несешь?
- Я втянул тебя в это дело. Вед
...Закладка в соц.сетях
