Жанр: Триллер
ПЛАТИТ ПРОИГРАВШИЙ
...она, я открыл задние дверцы и заглянул
внутрь. В кузове валялось несколько ящиков из-под кофе. Я забрался внутрь и
осмотрел их. Точно такие же я видел в КамерХолле,
но не обратил на них должного внимания. В каждую из таких коробок,
сделанных из твердого картона, при желании
можно вложить сотню кирпичей, только тогда машине понадобятся усиленные рессоры.
Если же Стейн перевозил кофе для
концерна Кейлеба, то в этом не было необходимости. Больше трех десятков коробок
с кофе в фургон не впихнешь, а это не
слишком большой вес. К сожалению, я не имел представления, сколько весит "снег".
Нет ничего хуже, чем чувствовать себя
профаном в деле, за которое берешься с умным видом.
На коробках были проставлены некоторые данные, позволяющие определить их
происхождение, но не указывался вес,
что, как мне известно, противоречит таможенным правилам. В правом верхнем углузначки,
указывающие, как обращаться с
грузом, по центру-выдавленная красной краской надпись "Колумбия, порт
Картахена", ниже черной краской - штамп
"экспорт", рядом - фирменный значок в виде двух листьев и слово "кофе". Все
выглядит безобидно, если не придираться к
мелочам и не искать чего-то другого.
Покинув гараж, я поехал в центр. Дел и вопросов накопилось слишком много,
меня начало раздражать, что я никак не
могу сдвинуться с мертвой точки. Как слепой, хватаюсь за все одновременно, и, не
доведя дело до конца, выпускаю из рук
одну за другой тонкие ниточки.
На Третьей авеню я притормозил возле книжного магалнил и заглянул к своему
старому приятелю, греку Марчесу,
знакомому мне еще по первой моей квартире. Десять лет назад, когда я переехал во
Фриско, он жил в квартире напротив той,
которую я снимал, и уже тогда имел этот магазинчик. Здесь продавались газеты,
журналы, справочники, путеводители и
дорожные карты. Марчес хорошо ко мне относился, и, когда я открыл контору с
вывеской "Частный детектив", на первых
порах приносил мне все газеты с криминальной хроникой. Потом, по собственной
инициативе, он стал собирать вырезки и
вклеивать их в альбом, Сам Марчес представлял собой ходячий справочник, и если
мне требовалась куча времени на
выяснение того или иного вопроса, ему хватало секунды. Его консультации и
альбомы с вырезками не раз выручали меня,
сохраняя драгоценные часы, а нередко и минуты. В последнее время мы виделись не
очень часто, но я всегда был рад нашим
встречам.
Широколицый, с открытой улыбкой и удивительно добрыми черными глазами, с
вкрадчивым и немного монотонным
голосом, он встретил меня, как всегда, радушно. Пару минут мы поболтали ни о
чем, а потом я попросил его побольше
внимания уделить газетам. Он понял, что меня интересует и особых разъяснении не
потребовалось. Он пообещал выяснить и
кое-какие подробности о военном аэродроме, расположенном в районе Редвуд-Сити.
Я, со своей стороны, пригласил его на
кружку пива, которое мы разопьем с ним в ближайшие дни, и уехал.
Возле отеля "Рузвельт", к которому я подъехал около трех часов дня, стояли
две патрульные машины. Я подошел к одной
из них и спросил у копа, сидящего за рулем:
- Что стряслось, приятель?
Он озадаченно взглянул на меня, потом, очевидно, узнал и ответил:
- Неприятности в 2061 номере. Посмотри сам.
- Лейтенант здесь?
- Там его и найдешь.
Мне не хотелось встречаться с Харпером, но раз уж дело дошло до того, что
здесь находился сам руководитель отдела
особо тяжких преступлении я не мог проехать мимо. В вестибюле все было спокойно,
администрация умеет скрывать
разного рода скандалы даже от собственного персонала. Харпер тоже не любил
огласки, и в особенности газетчиков, об этом
можно было судить по скудным колонкам уголовной хроники. Надо сказать, ему
удавалось делать так, чтобы следствию не
мешали.
Я поднялся на второй этаж и отыскал нужный номер. Возле двери болтался
парень в штатском, основательно
промаринованный в полицейской бочке. В форме он, вероятно, меньше походил на
полицейского, чем теперь. Насупив
брови, представитель закона преградил мне дорогу.
- Не напрягайся, сынок, жилы на лбу лопнут,- я взял его за плечи и легонько
отстранил от двери.
Такие ребята только выглядят страшными. Я дернул ручку и вошел в номер.
Команда та же, что и всегда. Харпер стоял у окна и, дымя сигарой, делал
умное лицо, Паркинс сопел, подпирая
поперечник двери, ведущей в спальню, доктор возился в своем саквояже, а сержант
Леви, сидя за столом, вел протокол. В
остальном картина тоже очень знакомая. Что-то похожее на стихийное бедствие, как
и в доме Кейлеба. Какое однообразие.
На полу лежал человек, накрытый простыней. Я нагнулся и приподнял ее.
Лицо без лба, черная борода, курчавые волосы - все, из чего складывались
описание фотографа. Хар-пер от окна злобно
рявкнул, глядя на меня так, словно я уже сознался в убийстве.
- Тут как тут! Где труп, там и ты. Может, я зря тебя отпустил?
- Этого парня зовут Рик Морелли. Он владелец фотоателье на Мейнер-стрит.
- Дальше.
- Дальше я думаю, вам надо передать дело лейтенанту Дойлу. Вся компания
занималась наркобиз-несом. Я говорю о трупе
из "Ботфорта" и этом фотографе. Они работали на одну организацию.
- Есть доказательства?
- Таких, какие тебе нужны, нет.
- Зато есть трупы, которыми занимаюсь я. Старуха с Аркадия-Драйв тоже
промышляла наркобиз-несом? Тебя и там
видели с какой-то девчонкой.
- Послушай, лейтенант, здесь все завязано и, хочешь ты того или нет, но все
дорожки ведут к Кейлебу.
- С него ты и начал.
- Давай расставим точки над "i". Ты посылал Паркинса в Камер-Холл?
- Посылал.
- Что вы там нашли?-спросил я, обращаясь к Паркиису.
- Ничего особенного. Холодильник действительно выключили за день до моей
проверки.
- Вы вскрыли холодильник?
- Да.
- Что вы там нашли?
Паркинс молчал. Харпер гавкнул: "Говори!" и детектив вновь застучал как
телеграфный ключ.
- Плохо вытертые пятна крови и несколько ниток,
- Отдали на экспертизу?
- Отдал.
- Каков результат?
- Еще не получили.
- Я вам могу сказать, а экспертиза подтвердит мои слова. Кейлеба убили за
день до моего появления в Камер-Холле, и
убили на кухне, после чего сунули труп в холодильник. Когда я был в морге, то
зашел к доку. Он подтвердил мои выводы и
может дать вам заключение. Идея была проста, как все гениальное. В холодильнике
труп замораживается и остается свежим,
процесс разложения прекращается. Его можно вытащить через месяц и разморозить.
Любой врач скажет, что парня прибили
пять, шесть часов назад. Труп холодный, но не окоченевший. Следов разложения
нет. Так и произошло. Убийца хотел
подставить меня, но по каким-то причинам поспешил и сделал ошибку. Когда я нашел
труп, на простыне не было ни капли
крови, а покойничек с ледяными конечностями был мокрый, словно вышел из-под
душа. Вскрытие делали через шесть часов
и определили, что он убит в тот момент, когда я находился в Камер-Холле. Я знал,
что труп был ледяным, и на следующий
день съездил в Камер-Холл. Когда обнаружил лужу возле холодильника, до меня
дошло, в чем тут дело. Док подтвердил мою
догадку. Он не мог понять, почему подкожная ткань сильно изменила цвет, но после
того как я изложил свою версию о
замораживании, пришел к тем же выводам. Так что, Харпер, можешь снять мою
кандидатуру с крючка, и не цепляйся за
меня, как зв дежурный вариант. Шкуру козла отпущения я с Себя скинул. Что
касается остального, то вот что я тебе скажу.
Может, концерн Кейлеба и приносит казне доходы, но президент этого концерна
руководил сетью наркобизнеса в городе.
Пусть у меня нет прямых улик, но они будут. Во всяком случае, все убийства ведут
к концерну. Старуха - квартирная хозяйка
секретарши Кейлеба, исчезнувшая Хэйзл, этот фотограф и парень из "Ботфорта"
завязаны на Кейлсбе и, наконец, вы
удосужились выяснить в чьем номере находитесь?
- Номер снимал Шон Грелл,-хмуро ответил сержант, грызя кончик ручки.
- Шон Грелл личный щофср и телохранитель Кейлеба. Вам мало?
- Без прокуратуры нам не обойтись.-Харпер злился псе больше.
- Вы что-нибудь узнали о Хэйзл Кейлеб? Удалось обнаружить ее следы?
- Последний раз ее видели на вокзале. Одну.
- Когда?
- Утром того дня, когда нашли труп Кейлеба. Там следы теряются. Сейчас
проверяем корешки проданные билетов. Утром
ушло четыре поезда. Мы уже связались с полицией Невады и Лос-Анджелеса.
- Что известно о Шоне Грелле?
- Ничего. Вчера утром ушел и больше не возвращался. Горничная утверждает,
что номер был открыт, когда она
обнаружила этого лохмача.
- В отеле есть черные ходы. Грелл мог вернуться и заманить этого парня
сюда.
- Не умничай,-прошипел Харпер,-уже проверяем.
- Мысли вслух, лейтенант. Никто у тебя хлеб не отбивает.
- Тебе надо связаться с Дойлом.
- Я зайду к нему завтра. Если увидите его сегодня, передайте, что
необходимо выяснить, какое судно загружает кофе для
концерна Кейлеба в порту Картахены, Колумбия.
- Ты мертвой хваткой вцепился в Кейлеба,- Харпер продолжал яриться.
- Кейлеб мертв, а дело его живет. Об этом думать надо.
- Пусть Дойл голову ломает.
- При вашей солидарности только песни петь.
Я не стал дальше выслушивать Харпера, а, хлопнув дверью, ушел. Харпер бесил
меня, хотя по-человечески я мог понять
усталого копа, который то и дело получаст подзатыльники от руководства.
Минут десять я просидел в машине, пытаясь увязать концы с концами, но
ничего у меня не получалось. Время шло,
рабочий день у Глэдис подходил к концу. Мысль о Глэдис согрела мне душу. В
записке, которую я нашел утром, она просила
позвонить. Оставались еще кое-какие мелкие дела, но я решил заехать за Глэдис в
концерн и отвезти ее домой. Должен же
быть у меня сегодня хоть проблеск света. После этого займусь делами, и если все
пройдет как надо, то завтра предстоит
трудный денек.
У меня не нашлось монеты, чтобы позвонить, и я решил подняться в офис и
отметиться. До окончания рабочего дня
оставалось сорок минут, возможно, Глэдис сможет уйти пораньше.
В приемной никого не оказалось. Кабинет Хардинга был приоткрыт. Удобный
случай узнать о судьбе моей визитки.
Хардинг получил ее первым. Я постучал и вошел. Генеральный директор, заваленный
бумагами, занимался чистописанием.
- Понимаю, что помешал вам, но таковы обстоятельства.
- Вы все еще ищете Айлин Сэтчер? - спросил он, не отрываясь от работы.
- Уже нашел. Теперь ищу Хэйзл Кейлеб. Хардинг чуть дернулся, будто случайно
поставил кляксу. Секунду помедлив, он
положил ручку и поднял на меня глаза. В них читалась еле уловимая тревога.
Именно тревога, а не опасливость.
- А вы ее не искали, мистер Хардинг?
- С какой стати?
- С той, что ваш роман с ее исчезновением неожиданно прервался, или я
ошибаюсь?
- Я не понимаю, о чем вы говорите. У меня складывается впечатление, что вы
ходите по концерну и собираете грязные
сплетни. Я вынужден предупредить охрану, чтобы вас не пропускали.
- Вместо меня придет прокурор, когда я ему подкину пару поленьев в топку, и
задаст те же вопросы. Я, конечно, не
рассчитываю на вашу откровенность, но должен предупредить, что дело зашло
слишком далеко. Вы но первый день живете
на этом свете и вам должны быть понятны примитивные вещи. Исчез президент
концерна, возможно, умер, погиб, покончил
счеты с жизнью, не суть важно. Следствие разберется. Его жена находится в
близких отношениях с партнером, а точнее, с
конкурентом, ибо вы уже давно перестали нуждаться друг в друге. Смерть Кейлеба
обоим вам на руку. Концерн полностью
перейдет в ваши руки, а Хэйзл получит страховку в три миллиона. Покой и
блаженство.
Лицо Хардинга не менялось. Словно гипсовый бюст, он сидел неподвижно и
пусто смотрел мне в глаза.
- И вы думаете, прокурор будет задавать мне подобные вопросы? В отличие от
вас, он знает законы и без доказательств не
переступит порог этого кабинета. Все, что вы сказали, всего лишь плод вашего
больного воображения с примесью
фрейдистской теории о взаимоотношении полов. Вы действуете методом "а вдруг
попаду" в расчете на удачу. Нет, любезный
детектив, ничего у пас не выйдет.
- Согласен с вами, что я еще не созрел для серьезной беседы. Я свои карты
не прячу, и пара убойных тузов у меня еще
имеется. Считайте мой краткий визит предупреждением. Честно говоря, я пришел
сюда по другому поводу, а к вам заглянул
по ходу, но не безрезультатно. Мисс Фоули обещала оказать мне услугу по поводу
Айлин Сэтчер, к сожалению, я ее не
застал.
- Мисс Фоули час назад уехала с какими-то странными джентльменами, Я видел
ее у входа.
- Странными?
- Мягко сказано. Она села в машину к людям, которых в наш концерн и на
порог не пустят.
- Вы раньше видели этих людей?
- Никогда. Они похожи на гангстеров выделки Голливуда.
- И вы ничего не предприняли?
- Я не лезу в личную жизнь сотрудников.
- Она добровольно садилась в машину?
- Не знаю. Когда я подъехал, они открыли ей заднюю дверцу и стояли так, что
от них не отойдешь.
- Какая машина?
- Черный шестиместный "кадиллак".
- Сколько их было?
- Трое.
- Спасибо за информацию.
- Ну вы же мастак на поиски. Глядишь, и секретаря концерна вернете на
место.
Взявшись за ручку двери, я вдруг вспомнил, зачем зашел к Хардингу.
Обернувшись, я спросил:
- Моя визитная карточка у вас сохранилась? Он неподдельно удивился такому
вопросу, но, пожав плечами, пошарил в
бумагах и, к моему удивлению, нашел ее.
- Она вам нужна?
- Нет. Но мне кажется, что вам она вскоре пригодится.
Значит, Хардинг не подбрасывал визитку в каморку диспетчера. Оставался
Конн... Соображать целенаправленно я не мог.
Мысли метались, как крысы в клетке. Значит, Мейкоп сдержал свою угрозу. Нет
сомнений в том, что Глэдис попала в его
лапы.
Через минуту я уже несся по городу в южном направлении, не снимая ноги с
педали акселератора. Двадцатая миля по 424
магистрали, ферма возле Сан-Марето.
Глава VII
Всю дорогу я пытался составить план действий, но ничего у меня из этого не
получалось. Вообще-то мне нередко
приходилось действовать по обстановке, но я не могу похвастаться, что всегда
выходил победителем из схватки с
обстоятельствами.
На двадцатой миле стоял столб с указателем: "Ферма Тибс и сыновья, 4 мили".
Боковой отросток проселочной дороги,
куда указывала стрелка, был слишком узким. Разъехаться со встречным транспортом
на такой аллее, где по обеим сторонам
стеной стоит лес, невозможно. Но на поиски, другой дороги у меня не осталось
времени.
Я проехал чуть дальше поворота и загнал машину в лес ярдов на сорок, так,
чтобы скрыться за деревьями и оставаться
незамеченным со стороны шоссе. Прихватив с собой фонарь, я оставил свой бумажник
под сиденьем, а разные мелочи,
утяжеляющие карманы, бросил в отделение для перчаток. Перочинный нож и отмычки
пришлось взять, с ними я не
расставался ни при каких обстоятельствах. Вооруженный всем необходимым, я
выбрался на проселочную дорогу и быстрым
шагом направился к цели.
Промозглый ветер продувал насквозь, к счастью, еще не начался дождь,
несмотря на грозовые тучи, нависшие над
головой. Дорога заняла около сорока минут. Когда я вышел к ферме, сумерки
сгустились. Мне повезло, что я не прибыл на
место раньше. Оттуда отъехала машина. Нас разделяло небольшое поле, и случись
это в тот момент, когда я его пересекал,
меня бы тут же обнаружили. Пришлось спрыгнуть под откос и укрыться в кустарнике.
Через пару минут мимо проскочил
черный "шевроле" с четырьмя пассажирами. Я их не разглядел, только силуэты. Судя
по шляпам, в машине находились
мужчины.
Задача упрощалась; сил у противника значительно поубавилось.
Я вновь выбрался на дорогу и направился к ферме. Издали она казалась
небольшим скотным двором, обнесенным
символическим забором, такие устанавливают для загона скота. На незначительном
расстоянии от длинного одноэтажного
сруба с освещенными окнами стоял сарай, чуть дальше гараж, слева от дома
возвышалась водонапорная башня и что-то
вроде бойлерной. В отдалении, у противоположной стороны изгороди, виднелась
конюшня или что-то в этом роде.
Догадаться можно было по нескольким стогам сена, еще не убранным под навес.
А что, если я ошибся адресом? Нелепо врываться в дом к людям, у которых
главные орудия-лопатя и грабли. Мне уже
начинало казаться, что я слишком понадеялся на свою интуицию.
Перемахнув через забор, я пригнулся и короткими перебежками начал
передвигаться к дому с освещенными окнами.
Когда мне удалось приблизиться вплотную к срубу, выяснилось, что окна
расположены на значительном расстоянии от
земли, гораздо выше, чем казалось издали.
Пришлось воспользоваться одним из ящиков, которых здесь хватало, и
подставить его под центральное окно.
Взобравшись на него, я осторожно заглянул внутрь.
Нет, интуиция не обманула меня. Четверо парней. с физиономиями, какие не
трудно отыскать в полицейских досье,
сидели за длинным деревянным столом и играли в карты. Возле пылающего камина,
прижатые к стене стволами, скучали
автоматы "Стэна". Я насчитал их с полдюжины, с этим арсеналом можно идти на
захват Национального банка в Чикаго.
В другом конце комнаты, на диване сидели двое. Один по описаниям вполне мог
быть Мейкопом. Второй - худощавый
старик с морщинистым лицом и дымящейся трубкой в зубах, вероятнее всего,
владелец фермы. Хотя все это могло быть и не
так, если вспомнить, сколько времени Мейкоп находился в городе. Но сейчас меня
беспокоило другое: среди этой своры я не
увидел тех, кого искал - Глэдис и Вэнса. Моя теория трещала по швам.
Я спрыгнул с ящика и продолжил поиски. Меня не столько пугала стычка с
этими людьми, сколько отсутствие Глэдис.
Ближайшим объектом был сарай. Не спуская глаз с крыльца дома, я быстро перебежал
через открытый манеж и прижался к
ветхой стене покосившегося строения. Широкие ворота с восточной стороны были
надежно заперты на висячий замок.
Другого входа при строительстве не предусмотрели. Я обошел сарай вокруг и
наткнулся на лестницу, прижатую к
чердачному окну-единственному в этой мрачной коробке. За несколько секунд я
взобрался нансрх и попал в непролазную
тьму. Фонарь помог мне обнаружить другую лестницу, и я спустился внутрь.
Сработанные наскоро стеллажи были забиты
знакомой тарой - пустыми коробками из-под кофе, центр пустовал. Сделав несколько
шагов вперед, я застыл на месте. Луч
фонаря наткнулся на что-то белое. Я оцепенел. На уровне глаз в трех футах от
меня в воздухе висели две ноги в шелковых
чулках. Преодолевая дурноту, я с трудом заставил себя поднять фонарь повыше.
Юбка порвана, блузка держится на одном
рукаве, грубая веревка врезалась в шею и углубилась в неестественно белую кожу
так, что почти скрылась в кровавой
складке. Другой ее конец был подвязан к поперечной балке у самой крыши. У меня
не хватило духу прикоснуться к телу. Я
стоял как пень и не мог пошевелиться. Одно я понял сразу-эта женщина не Глэдис.
Лицо ее было искажено ужасом, глаза
вывалились наружу, но все же я вспомнил, где мы встречались. Это ей нужны были
деньги для того, чтобы удрать из города.
От нее первой я получил информацию о Мейкопе. За тридцать долларов. Возможно, за
это и поплатилась.
Наверняка она знала больше, чем мне сказала. Люди, которые знают слишком
много, в такой компаний редко выживают.
Я дал задний ход н, выбравшись из сарая, направился к конюшне. Слава богу,
там не было трупов, а только лошади.
Ворота не запирались па замок, красивые животные стояли в стойлах, и никто не
беспокоился, что они сбегут. Следующий
объект- бойлерная. Чрезмерное напряжение, как барометр, предупреждало о
готовящейся буре. Я стал действующим лицом
какой-то кошмарной фантасмагории, и роль моя состояла в том, чтобы убегать от
мертвецов.
Спускаясь в подпал но беюшюн лестнице, я услышал шум, доносящийся снизу.
Здание было выстроено так, чю окно
находилось слишком высоко. Одна дверь вела в башню водокачки, а другая вниз, в
подвал, который уходил на пару этажей
ниже уровня земли. Стальная дверь была плотно закрыта, когда я спустился вниз.
За ней слышались глухие голоса и
разобрать их не представлялось возможным. Думать и гадать можно сколько угодно,
пока не сцапают, ждать бессмысленно.
Я надавил на дверь, и она с трудом сдвинулась с места. Пришлось позаботиться о
безопасности и достать револьвер. Меня
спасло то, что несмотря на свою массивность, дверь открылась без шума. Я
очутился на крохотной площадке под потолком.
Отличная мишень даже для полуслепого стрелка. Вниз вела лестница из железных
прутьев. В каменном мешке находились
люди. Зрелище не очень приятное, но стремился я сюда не зря. Среди чугунных труб
с вентилями, на кафельном полу возле
стены стояла железная кровать. На голой сетке лежала Глэдис. Ее руки и ноги были
намертво привязаны к стальным
спинкам. Длинный шнур от потолка, протянутый к кровати, висел над изголовьем,
под выпуклой тарелкой, заменяющей
абажур, горела яркая лампа. По обеим сторонам кровати стояли мордовороты. Я мог
видеть их спины, это давало мне шанс
для маневра. Беглый взгляд подтвердил, что в помещении нет других выходов.
Единственное окно находилось на уровне
двери, а это десять ярдов или больше. Если меня здесь забаррикадируют снаружи,
то это конец. Вряд ли удастся что-нибудь
предпринять, не создавая шума. Надежда была на глухие стены и на значительное
расстояние от дома, где прохлаждался
резерв. Возможно, нас не услышат. Итак - я один, их трое, и у меня преимущество
первого хода.
Стараясь превратиться в мышь, я с удвоенной осторожностью начал спускаться
вниз. Головорезы тем временем
продолжали свою грязную работу. Тот, что стоял слепа, хрипел басом, грохотом
отдававшимся в ушах.
- Где деньги, сука? Я тебе ноздри вырву, тварь! Эхо его мерзкого крика еще
не затихло, а он уже перешел к действиям,
резко ударив пленницу ребром ладони по ключице, Глэдис вскрикнула. Двое других
подонков загоготали. Они играли роль
созерцателен и давали сонеты палачу, как надо управляться с клиентом.
Я был уже на нижней ступени, когда головорез снова ударил Глэдис. Нервы у
меня не выдержали, и я выстрелил. Пуля
пробила ему кисть. Все разом оглянулись. Тип с простреленной клешней повалился
на пол и завыл, как утопающий в болоте
лось. Из-за поясов нынырнули револьверы. Я выстрелил еще два раза и, бросившись
на пол, откатился за стальной узел
трансформатора. В одного я попал, и он уже не трепыхался, второго лишь задел за
плечо. Две пули высекли искры у меня над
головой. Грохот стоял невыносимый.
Я поторопился и этим все испортил. Выглянув из-за укрытия, я увидел, как
раненый палач вытаскивает левой рукой из
сапога узкий нож с длинным лезвием, похожим на морской кортик. Читать его мысли
я не собирался, а успокоил свинцовой
примочкой. Пуля прошла через глаз и вылетела вместе с потрохами из затылка.
Вновь последовали выстрелы, пули чиркали
о кафель и сплющивались о бетонную стену. Я не видел стрелявшего и не мог ждать,
пока он выйдет и представится мне.
Откатившись к кровати, я выстрелил наугад. Противник прятался за чугунными
трубами огромного диаметра и был
недосягаем. У меня в барабане оставался один патрон; но я успел схватить с пола
автоматический пистолет убитого, ему он
так и не понадобился. Двенадцатизарядный "люгер", немецкий трофей. На данный
момент меня все устраивало. Я сунул
свою пушку в карман и передернул затвор "люгера". Из-за трубы показалась рука с
револьвером. Парень решил палить
вслепую. Я выстрелил дважды не целясь, рука исчезла. Я поднял нож и быстрыми
движениями перерезал веревки,
приковывающие Глэдис к постели.
- Подняться можешь?
Глэдис что-то пробормотала. Я знал, что она была сильной женщиной и не
хотел нянчиться с ней, пока мы находились
под прицелом. Не отрывая взгляда от укрытия противника, я лишь помог Глэдис
подняться. Ее здорово измолотили и нужно
обладать огромной волей, чтобы выкарабкаться живой из этой передряги.
- Собери все силы и уходи. Все, что я услышал - это слабый звук: "А ты?"
Парню надоело скучать и он высунулся, пальнув
при этом в стену. Я ответил тем же. Два выстрела упрятали его обратно. Он вел
себя как нервная улитка.
- Уходи, Глэдис. Лестница под обстрелом, вдвоем уйти мы не можем. Я
задержусь и прикрою тебя.
Глэдис с трудом держалась на ногах. Я загородил ее, выставив оружие вперед.
Пошатываясь, в изорванной одежде, она
медленно пошла к выходу.
Надо кончать с придурком за трубами и вытаскивать Глэдис. Я пригнулся и
перескочил к чугунной колонне. Теперь мы
могли дотянуться друг до друга руками, если пожелаем обняться, как потерянные
когда-то родственники. Все вышло не так,
как я хотел. Этот тин обхитрил меня. Он упал на пол. Выстрелить я ему не дал,
выбив оружие ногой, но и сам поскользнулся
и распластался рядом. Он был раза в два тяжелее меня, но рана в плече сравняла
наши силы. Первый его удар оказался
слишком ощутимым, но не очень точным, а то я и молитвы прочесть не успел бы.
"Люгер" отлетел в сторону. Парень
вскочил на ноги, но я изловчился и ударил его каблуком по коленке. Ему вновь
пришлось приземлиться. Падал он целую
вечность и я успел взглянуть на лестницу. Глэдис была уже возле двери. Кажется,
операция удалась. Я попытался дотянуться
до пистолета, но мой оппонент лягнул меня в печень, и я как пушинка улетел под
кровать. Теперь он решил взять инициативу
в свои руки. Отсчет пошел на доли секунды. Он сделал шаг, я выкатился из-под
кровати. Он нагнулся, я ухватился за нож. Он
поднял револьвер, я замахнулся. Ему бы стрелять, а он решил выпрямиться. Он это
сделал, но нож врезался ему между
ребрами под сердцем. На мгновение детина застыл, глядя на меня каким-то
испуганным и удивленным взглядом, затем
сделал два шага в мою сторону и вновь замер. Я не шевелился. Его пистолет начал
медленно подниматься мне навстречу.
Тупой зрачок черного глаза смерти заглянул мне в лицо. Секунда, вторая - каждая
казалась вечностью. Нет. Не вышло. Сил у
него не хватило. Качнувшись, парень свалился у моих ног, как чугунная статуя. Он
затих окончательно. Но я вce еще не мог
превратиться в живчика - пот заливал лицо и онемели конечности. Я понимал, чем
мо-жет кончиться каждая потерянная
секунда. Стряхнув с себя слабость и усталость
...Закладка в соц.сетях
