Жанр: Триллер
Дикие карты 01. Дикие карты
... еще одного туннеля. В узком
проходе даже такое гибкое тело, как его, с трудом могло развернуться и устремиться в
новое русло. Вода убывала, а на расстоянии двух тел от выхода закончилась вообще.
Это ничего не меняло, и он продолжил передвигаться почти так же бесшумно, как
прежде, и чуял запах добычи, ждавшей его где-то впереди. Ближе. Близко. Писк, визг,
топоток лап, шорох мохнатых тел о камни.
Он стремительно набросился на них и смял одного в челюстях; его предсмертный
крик вспугнул остальных. Самые опытные удирали от чудища в гуще толпы - и
уперлись в замурованный конец туннеля. Другие попытались обежать его вокруг -
один осмелился даже перескочить через его чешуйчатую спину, - но хлещущий хвост
отшвыривал их в твердые стены. Третьи бросались прямиком ему в пасть, съеживаясь
лишь на ту долю секунды, когда огромные зубы смыкались.
Отчаянный писк достиг своего апогея и затих. Повсюду была восхитительно
пахнущая кровь. Мясо, шкура и кости приятной тяжестью покоились в желудке. Но
среди его жертв еще оставались живые. Они изо всех сил пытались уползти от бойни.
Охотник начал было погоню, но набитое брюхо замедляло его движения. Он был
слишком сыт, чтобы преследовать - или чтобы это его заботило. Он добрался до края
воды и остановился. Его тянуло в сон.
Первым делом он нарушит тишину. Это разрешено. Это его территория. Это все
его территория. Великанские челюсти раскрылись, и он издал пронзительный
раскатистый рев, который еще долго отзывался эхом во всех закоулках этого
нескончаемого лабиринта туннелей и труб, галерей и каменных коридоров.
Когда отголоски эха наконец затихли, хищник уснул. Он был единственным, кто
мог спать.
Розмари приветливо кивнула Альфредо, который дежурил у входа этим вечером.
Он улыбнулся ей и покачал головой при виде стопки книг, которую она держала под
мышкой.
- Позвольте мне помочь вам, мисс Мария.
- Спасибо, Альфредо, не нужно. Я справлюсь.
- Помните, как я вам носить книги, когда вы были еще совсем крошкой, мисс
Мария? Вы еще говорили, что выйдете за меня замуж, когда вырастете. Теперь
передумали, а?
- Прости, Альфредо. Что поделать, такая уж я ветреница.
Розмари улыбнулась и подмигнула. Кто бы знал, чего ей стоило шутить, да и
вообще быть приветливой. Как же ей хотелось, чтобы этот вечер, этот день поскорее
закончился!
В лифте она была одна и поэтому позволила себе маленькую слабость - на миг
прижаться головой к стене кабины. Она действительно помнила, как Альфредо носил
ее книги в школу. Это было во время одной из многочисленных войн, которые
отравили ей все детство. Ну и семейка.
Когда двери лифта раскрылись, двое громил, стоявших у входа в пентхаус,
подобрались. Увидев ее, они расслабились, но вид у них остался странно серьезный.
- Макс? Что случилось?
Розмари вопросительно взглянула на более высокого из двух одетых в одинаковые
черные костюмы мужчин.
Тот покачал головой и распахнул перед ней дверь.
Розмари прошла по мрачному, обитому темными дубовыми панелями коридору в
библиотеку. Старинные полотна на стенах не оживляли гнетущего впечатления.
У входа в библиотеку она уже собралась постучать, но массивные резные двери
открылись, не успела она их коснуться. На пороге стоял отец - темный силуэт в свете
настольной лампы. Он взял ее за обе руки и крепко их сжал.
- Мария, речь пойдет о Ломбардо. Его нет больше с нами.
- Что случилось?
Девушка вглядывалась в знакомое лицо. Под глазами у него были темные круги.
Щеки обвисли еще сильнее. Он развел руками.
- Эти молодые люди принесли новости.
Фрэнки, Джоуи и Малыш Ренальдо сбились в кучку. Джоуи был само
подобострастие.
- Мы уже рассказывали дону Карлосу, Мария. Везунчик Лам... э-э... Ломбардо
собирался ехать прямо сюда, но на минутку заскочил в метро.
- Думаю, он хотел купить жевательную резинку, - пояснил Фрэнки, хотя никто
его ни о чем не спрашивал.
- Ну, не важно. Он не вернулся обратно. Мы все равно болтались неподалеку, -
сказал Джоуи, - и решили пойти выяснить, в чем дело. И услышали о... о
происшествии на станции. В общем, мы все узнали.
- Да, его нашли разорванным на два десятка...
- Фрэнки!
- Простите, дон Карло.
- На сегодня хватит, ребята. Завтра поговорим.
Трое молодых людей кивнули, склонили головы в сторону Розмари и вышли.
- Мне жаль, Мария, - проговорил ее отец.
- Я не понимаю. Кто мог это сделать?
- Мария, ты же знаешь, что Ломбардо участвовал в нашем семейном бизнесе. И
другие тоже об этом знали. Как и то, что вскоре он должен был стать моим сыном. Мы
считаем, возможно, это кто-то пытается навредить мне. - Голос у дона Карло был
печальный. - За последнее время были и другие случаи. Есть такие, кто хотят
отобрать у нас то, на что мы положили жизнь. - В его голосе прозвучала сталь. - Это
не сойдет им с рук. Даю тебе слово, Мария!
- Мария, я приготовила лазанью. Твою любимую. Пожалуйста, поешь, - подала
голос из темного угла мать Розмари. Она повела ее на кухню, обнимая за плечи.
- Мама, не надо было из-за меня задерживать ужин.
- А я и не задерживала. Я знала, что ты появишься поздно, и оставила тебе
немного.
Девушка пристально посмотрела на мать:
- Я не любила его, мама.
- Тише. Я знаю. - Она приложила палец к губам дочери. - Но со временем ты
привязалась бы к нему. Я же видела, вы хорошо ладили.
- Мама, ты же не...
Розмари перебил голос отца, донесшийся из библиотеки.
- Это все эти черномазые! Кому еще могло понадобиться нападать на нас сейчас?
Должно быть, они выбираются из своего Гарлема по туннелям. Они уже давно зарятся
на нашу территорию! И еще хотят прикрыться Джокертауном. Нет, джокеры ни за что
не посмели бы сделать это сами, но черномазые могли использовать их для отвода
глаз!
Наступила тишина, прерываемая бормотанием из телефонной трубки. Мать
потянула Розмари за локоть.
Дон Карло продолжал:
- Их нужно остановить сейчас, иначе они начнут угрожать всем семьям. Они -
шакалы.
Снова пауза.
- Я не преувеличиваю.
- Мария... - начала ее мать.
- Значит, завтра утром, - резюмировал дон Карло. - Как можно раньше.
Хорошо.
- Видишь, Мария. Твой отец обо всем позаботится.
Мать повела Розмари в золотистую кухню с ее блестящими приборами и
развешанными по стенам вышивками с поучительными изречениями в рамочках. Ей
хотелось рассказать матери о Сиси и надписи на вагоне метро, но сейчас все это
казалось невероятным. Должно быть, у нее слишком разыгралось воображение. Ей
страшно хотелось спать. На еду даже смотреть было тошно. Все, на сегодня с нее
хватит.
Бездомная женщина заворочалась во сне, и один из двух здоровенных котов,
спавших рядом с ней, посторонился. Он поднял голову и зафыркал на своего товарища.
Оставив женщину в компании опоссума, свернувшегося клубочком у нее под боком,
оба кота бесшумно зашагали ко входу в заброшенный туннель подземки. Забытый
объездной путь вокруг "86-й улицы" вел их к еде.
Оба кота сами были голодны, но сейчас шли добывать завтрак для своей хозяйки.
По канализационному туннелю они выбрались в парк и вышли на улицу. Когда
доставочный фургон "Нью-Йорк таймс" затормозил у светофора, черный кот взглянул
на пятнистую кошку и мордой указал на фургон. Машина тронулась с места, и парочка
запрыгнула внутрь. Усевшись в кузове, черный вообразил гору рыбы и передал этот
образ пятнистой. Проезжая мимо городских кварталов, они ждали, когда появится
характерный запах рыбы. Наконец, когда фургон уже начал тормозить, пятнистая
учуяла рыбу и нетерпеливо выскочила из машины. Сердито мяукнув, черный побежал
следом за ней по переулку. Оба замерли, когда запах странных людей заглушил запах
еды. В конце переулка собралась толпа джокеров, оскорбительных пародий на
нормальных людей. Одетые в лохмотья, они рылись в помойке в поисках еды.
Мостовую прорезал луч света: кто-то открыл дверь. Хорошо одетый мужчина,
здоровый, как несколько сложенных вместе оборванцев, вынес в переулок какие-то
коробки. Кошки учуяли запах свежей еды.
- Пожалуйста, - толстяк обратился к замершим от изумления джокерам
негромким, полным боли голосом. - Я принес вам еду, возьмите.
Немая сцена завершилась: джокеры гурьбой бросились к коробкам и принялись
рвать их. Они толкались и дрались друг с другом, пытаясь добраться до лучших кусков.
- Прекратите! - закричал высокий джокер. - Мы что, совсем потеряли
человеческий облик?
Джокеры остановились и отступили от коробок, и толстяк принялся раздавать им
еду. Высокий взял свою долю последним.
- Сэр, мы благодарим "Козырные тузы".
В темноте переулка коты жадно наблюдали за тем, как едят джокеры. Черный
обернулся к пятнистой и вообразил рыбий скелет, и они побежали обратно к улице. На
6-й авеню черный послал пятнистой образ Вонищенки. Они бежали по тротуару до тех
пор, пока им не подвернулся какой-то медленно едущий продуктовый фургон. Через
несколько кварталов грузовик приблизился к Китайскому базару, и черный узнал
знакомый запах. Грузовик притормозил, и оба кота выскочили на землю. Они крались
по темноте, стараясь не попадать под фонари, пока не добрались до открытой
продуктовой лавки.
До рассвета было еще далеко, и водители разгружали свежий товар. Черный кот
учуял свежую курятину и издал короткий рык, призывая подругу к действию. Пестрая
прыгнула на выставленные в витрине помидоры и принялась драть их когтями.
Хозяин завопил что-то по-китайски и запустил в хвостатую мошенницу блокнотом.
Но промахнулся. Мужчины, разгружавшие машину, остановились и уставились на
кошку, которая явно была не в себе.
- Хуже, чем в Джокертауне, - пробормотал один.
- Вот паршивка ушастая, - добавил другой.
Убедившись, что всеобщее внимание приковано к пестрой кошке, которая
самозабвенно когтила томаты, сидевший в засаде черный прыгнул в кузов фургона и
схватил в зубы цыпленка. Это был невероятно крупный кот, никак не меньше сорока
фунтов весом, и поднять цыпленка ему не составило никакого труда. Потом соскочил с
бортика и скрылся в темном переулке. В это мгновение пестрая ловко увернулась от
метлы и помчалась следом за ним.
Черный кот поджидал подругу на полпути к следующему кварталу. Когда пестрая
догнала его, оба взвыли хором. Охота оказалась удачной. Они побежали обратно в
парк, а оттуда к своей хозяйке. Время от времени пестрая помогала товарищу
затаскивать цыпленка с мостовой на тротуар.
Вонищенкой ее как-то раз в один из нечастых моментов относительной трезвости
обозвал какой-то из таких же, как она сама, бродяг, и прозвище приклеилось намертво.
Ее друзья, дикая городская живность, знала ее не по имени, а по ее образу, этого было
достаточно. А она сама вспоминала свое имя лишь изредка.
Женщина накинула на себя отличное зеленое пальто, которое отыскала на свалке у
какого-то многоквартирного дома. Потом осторожно села, чтобы не потревожить
опоссума. Так, с опоссумом на коленях и с белкой на каждом плече, она
поприветствовала гордых собой котов с добычей. Легким движением, которое изумило
бы тех немногочисленных бездомных, которые имели с ней дело, женщина протянула
руку и почесала своих верных друзей за ушами. Одновременно с этим она нарисовала в
своем мозгу мысленную картину: эта парочка, вытаскивающая наполовину
объеденного костлявого цыпленка из мусорного бачка у какого-то ресторана.
Черный задрал нос и негромко фыркнул, стирая этот образ из своего сознания и
сознания Вонищенки. Пестрая в притворном возмущении не то мяукнула, не то
зарычала и вытянула шею по направлению к женщине. Перехватив ее взгляд, она
передала хозяйке свои воспоминания об охоте: кошка размером с льва, окруженная
человеческими ногами, похожими скорее на ходячие деревья. Храбрая пестрая
замечает добычу, цыпленка величиной с дом. Свирепая пестрая вцепляется в
человеческое горло, обнажает клыки...
Сцена померкла: Вонищенка внезапно переключила внимание на что-то другое.
Пестрая возмущенно мяукнула, но тяжелая черная лапа перевернула ее на спину и
прижала к земле. Пестрая утихомирилась, изогнула шею так, чтобы видеть лицо
женщины. Черный кот выжидательно замер.
В мозгу всех троих проявилась картина: мертвые крысы. Потом гнев Вонищенки
заставил ее померкнуть. Она поднялась, стряхнула белок и переложила опоссума на
землю. Потом решительно повернулась и зашагала по направлению к одному из
боковых туннелей, уходящих вниз. Черный кот бесшумно пронесся мимо нее и
побежал вперед на разведку. Пестрая побежала следом за женщиной.
- Кто-то поедает моих крыс.
В туннелях было темно, хоть глаз выколи; лишь редкие очаги биолюминесценции
там и сям давали немного света. Вонищенка не видела в темноте так хорошо, как ее
кошки, но она могла смотреть их глазами.
Когда все трое очутились уже довольно глубоко под парком, черный почуял какойто
странный запах. Единственное, с чем он смог связать этот запах, было изменчивое
существо, полузмея-полуящерица.
Еще через сто ярдов они наткнулись на разоренное крысиное гнездо. В живых не
осталось ни одной крысы. Некоторые трупики были объедены. Все тела кто-то
искалечил.
Вонищенка со своими спутниками наткнулись на залитый водой туннель.
Женщина сделала шаг и почти по пояс очутилась в зловонной воде. Шерсть на
загривке у черного кота встала дыбом, и он передал ту же картинку, что и несколько
минут назад, но на этот раз чудище было даже больше. Кот предлагал всем троим
выбираться из туннеля обратно. Быстро. И тихо.
Держась за скользкую стену, Вонищенка подобралась к еще одному
опустошенному гнезду. Здесь кое-кому из обитателей удалось остаться в живых. В
маленьких умишках образ их губителя запечатлелся как смутный силуэт немыслимо
огромной и уродливой змеи. Она погасила сознания тех, чьи ранения были
смертельны, и двинулась дальше.
В пяти ярдах впереди в туннеле было углубление, служившее водостоком для
находившегося наверху парка. Вход туда располагался в трех футах над полом
туннеля. Черный кот вздыбил загривок, прижал уши к голове и негромко зарычал. Он
был перепуган. Пестрая высокомерно двинулась ко входу, но черный оттолкнул ее.
Большой кот оглянулся на Вонищенку и попытался передать ей все самые негативные
образы, какие только мог. Но женщина, охваченная гневом, сделала знак, что пойдет
туда первой. Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и заползла в углубление.
Сквозь решетку в потолке в двадцати футах наверху проникал скудный свет. Его
серые лучи обрисовывали обнаженное тело какого-то мужчины. Он был, на взгляд
Вонищенки, лет тридцати с лишним, мускулистый, но не чрезмерно. Подтянутый.
Вонищенка рассеянно отметила, что он не такой истощенный, как большинство
отбросов общества, которых она видела. На миг ей показалось, что он мертв - еще
одна жертва загадочного убийцы. Но когда ее разум сфокусировался на нем, она
поняла, что тот просто спит.
Кошки следом за ней пролезли в камеру. Черный озадаченно зарычал. Его чутье
твердило ему, что след полуящерицы-полузмеи ведет именно сюда - он обрывался
там, где лежал мужчина. Что-то с ним было не так - Вонищенка чувствовала это.
Обычно она не пыталась читать мысли людей, это было слишком сложно: вечно что-то
замышляют, интригуют... Женщина медленно опустилась на колени рядом с ним и
протянула руку.
Незнакомец очнулся, увидел грязную бродяжку, которая собиралась дотронуться
до него, и шарахнулся в сторону.
- Что тебе надо?
Женщина молча смотрела на него. Он сообразил, что лежит голышом, и дернулся в
сторону выхода из камеры. Послышался низкий горловой рык, и ему едва удалось
избежать удара когтистой лапы самого здорового кота из всех, что он когда-либо
видел. На миг его охватило чувство, что он проваливается в темноту внутри
собственного сознания. Потом он выскочил в главный туннель и исчез.
Кошки засыпали Вонищенку вопросами, но у нее не было ответов. Почти
получилось, подумала она. В его сознании. Я почти почувствовала - что? Не успела.
Вонищенка, пестрая кошка и черный кот продолжали поиски еще почти час, но
больше никаких следов странного запаха не обнаружили. Чудовище исчезло.
Бродяги, бездомные, отбросы общества и прочий уличный люд начинали свой день
очень рано: именно тогда можно было отыскать самые лучшие бутылки и жестяные
банки. Розмари тоже выскользнула из пентхауса ни свет ни заря. За всю ночь она почти
не сомкнула глаз, а утром, зная почти наверняка, что происходит сейчас за запертыми
дверьми библиотеки, сочла за лучшее уйти как можно скорее. Доны объявляли войну.
Центральный парк с его деревьями, кустами и скамейками был прибежищем для
определенной части бездомных. В это погожее утро Розмари искала тех немногих, за
помощь которым отвечала. Когда она добралась до второй скамейки за каменным
мостиком, мужчина в лохмотьях засунул бутылку в кусты за скамейкой и вскочил на
ноги. На нем была оливковая гимнастерка с темным пятном невыгоревшей ткани там,
где когда-то была нашивка Джокерской бригады: "пушечное мясо". Розмари
предположила, что носить эту нашивку в благополучной части города было бы просто
неразумно.
- Привет, Ползун, - поприветствовала она.
Ему было под тридцать - точнее по его загорелому лицу Розмари определить не
могла, и прозвище свое он заработал в армии, где его работой было разыскивать
затаившихся в подземных туннелях вьетнамцев. Он продлевал свой контракт дважды.
Потом решил, что повидал достаточно.
- Здорово, Розмари! Видала мои новые очки?
На его переносице красовалось самодельное приспособление: купленные где-то на
14-й улице дешевенькие солнечные очки, надставленные вокруг стекол грязной белой
липкой лентой. Розмари знала, что его чересчур большие черные глаза
сверхчувствительны к свету.
- Я послала запрос в отдел финансов. Но денег придется подождать. Ты же
знаешь, какая там волокита - не лучше, чем в армии. - Девушка поколебалась, потом
сказала: - Конечно, можешь еще обратиться в Ведомство по делам ветеранов. Они
придумают что-нибудь для тебя.
- Черта с два, - быстро отозвался Ползун, и в его голосе прозвучала тревога. -
Заходят туда ребята вроде меня, а потом только их и видели.
Розмари хотела сказать: "Не болтай ерунду", но потом передумала.
- Ползун, ты ведь все знаешь о подземке? Ну, о туннелях метро и всем прочем?
- Кое-что. Мне же нужен кров. Просто мне не нравится внизу. И потом, там
творятся всякие ужасы. Я слышал болтовню об аллигаторах и все в том же духе.
Может, все это россказни алкашей, у которых уже белая горячка, но проверять мне
что-то не хочется.
- Я кое-кого ищу, - сказала Розмари.
Ползун не слушал ее.
- Там живут только самые психи. - Он что-то пробормотал. - Еще хуже, чем в
Ист-Сайде. Она живет там.
Ползун ткнул в направлении старухи, которая сидела на земле под кленом. До нее
было не меньше сотни ярдов, но Розмари могла бы поклясться, что на голове у
женщины сидят голуби, а на плече устроилась белка. Она вскинула голову и взглянула
на маленького человечка.
- Это всего лишь Вонищенка, Ее можно не бояться...
Розмари вдруг поняла, что Ползуна рядом с ней нет. Он клянчил деньги у какого-то
хорошо одетого бизнесмена, который решил поразмяться и дойти до работы пешком.
Девушка покачала головой со смешанным неодобрением и покорностью судьбе, а
когда снова повернулась к Вонищенке, ни голубей, ни белки не было. "Что-то
воображение у меня разыгралось", - подумала она, направляясь к бездомной
женщине.
- Привет, Вонищенка.
Старая женщина со слипшимися сальными волосами отвернулась и устремила
взгляд куда-то в парк.
- Меня зовут Розмари. Я уже говорила с вами. Я хотела найти вам хорошее место,
где можно было бы жить. Помните?
Девушка присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Вонищенкой.
Черный кот, которого она уже видела, подошел к бродяжке и принялся тереться о
нее головой. Она почесала его между ушами и пробормотала что-то
нечленораздельное.
- Пожалуйста, поговорите со мной. Я хочу, чтобы у вас была еда. Я хочу, чтобы у
вас был кров.
Розмари протянула руку. На безымянном пальце блеснуло кольцо.
Женщина прижала колени к груди и подтянула к себе полиэтиленовый пакет,
набитый ее сокровищами. Потом принялась раскачиваться взад-вперед и что-то
напевать. Черный кот повернул голову к Розмари, от такого взгляда захотелось
съежиться.
- Поговорим в другой раз. Я вернусь и разыщу вас.
Розмари поднялась, распрямила затекшие ноги. Лицо у нее одеревенело, и на миг
ей захотелось разрыдаться с досады. Она ведь только хотела помочь - кому-нибудь,
всем. Ощутить себя полезной.
Она зашагала обратно к Централ-Парк-Уэст и входу в метро. Военный совет,
который затеял ее отец, напугал ее. Ей никогда не нравилось то, чем он занимался, и
вся ее жизнь была попыткой вырваться из его мира, загладить все то, что он сделал,
найти искупление. Грехи отцов. Розмари хотелось покоя, но каждый раз, когда ей
начинало казаться, что она вот-вот обретет его, это состояние снова оказывалось
недостижимым. Сиси была ее последней надеждой. Как и каждый из бродяг, которому
она не смогла помочь. Должен же быть какой-то ключ к душе Вонищенки. Его не
может не быть.
Розмари спустилась по ступеням, помедлила, бросила жетон в прорезь турникета, в
задумчивости сошла по второй лестнице. Следом за пригородным "АА" на станцию
ворвался холодный воздух. Розмари, все так же уставившись в пол, двинулась к вагону.
Когда она была уже перед самой дверью, ее глаза расширились и она отступила на
шаг назад, чем вызвала шквал недовольных взглядов и несколько ругательств в свой
адрес из потока пассажиров. Последний вагон. На его стене, написанное кровавокрасной
краской, горело еще одно стихотворение Сиси. Она всегда была склонна к
депрессии, и Розмари безошибочно угадывала ее настроение по тому, что она писала
или пела. Та Сиси, что написала эти слова, была близка к отчаянию.
Плоть и кровь,
Отвезите меня домой.
Люди в моем чреве
Отправятся вместе со мной.
Вместе со мною в ад.
Вместе со мною в ад.
Розмари подошла к вагону и увидела слова, которых - она была уверена в этом -
еще секунду назад там не было.
Рози, милая Рози,
Беги отсюда, как от огня,
Рози, милая Рози,
Позабудь скорее меня.
Не плачь обо мне,
Рози, милая Рози.
"Я отыщу тебя, Сиси. Я спасу тебя". Розмари снова попыталась войти в вагон,
который, как она только что поняла, покрывали обрывки песен Сиси: одни она
помнила, другие видела в первый раз. И снова вагон не пустил ее. Тяжело дыша, с
широко распахнутыми глазами, Розмари провожала взглядом уходящий в туннель
поезд. И задохнулась от ужаса, когда по стенкам вагона потекли кровавые слезы.
"Пресвятая дева Мария, матерь божья..." - ни с того ни с сего всплыли в памяти
откуда-то из детства слова молитвы. На краткий миг она задумалась, не грядет ли и в
самом деле конец света, не предвещают ли войны и смерти, джокеры и ненависть
предсказанное наступление апокалипсиса.
Стоял полдень.
Американские "Б-52" бомбили Ханой и Хайфон. Куангчи грозил пасть: вьетнамцы
перешли в наступление. В Вашингтоне политики названивали друг другу и взахлеб
обсуждали недавний ночной взлом. Всех занимал вопрос: туз Дональд Сегретти или
нет?
На Манхэттене, как обычно, все куда-то неслись сломя голову. На Гранд-ЦентралСтейшн
Розмари Малдун принялась оглядываться в поисках какого-нибудь
оборванного силуэта, за которым можно было бы пристроиться и пробраться в темноту
подземных туннелей. В дюжине кварталов к северу Джек Робичо занимался своим
обычным делом: колесил в вечном мраке на своем крошечном электрокаре и туннель за
туннелем проверял пути. А где-то под заброшенным ответвлением "86-й улицы", точно
под южным берегом озера в Центральном парке, на грани сна и яви парила Вонищенка,
согреваемая теплом тел котов и прочей своей живности.
Полдень. Война под Манхэттеном набирала обороты.
- Позвольте мне процитировать вам слова из одной речи, которую как-то
произнес сам дон Карло Гамбионе, - произнес Фредерико Мачелайо по прозвищу
Мясник.
Он обвел суровым взглядом группы главарей с их боевиками, собравшиеся вокруг
него в зале. В тридцатые годы это громадное помещение служило подземной
ремонтной мастерской для городского транспорта. Перед войной ее закрыли и
запечатали, когда было решено сосредоточить все технические службы за рекой.
Вскоре семья Гамбионе откупила эту площадку и стала использовать ее для хранения
оружия и прочей контрабанды, как перевалочный пункт, а время от времени и как
кладбище.
Мясник возвысил голос, и его слова разнеслись по всему помещению.
- Что будет иметь для нас значение в этом бою, это две вещи: дисциплина и
верность.
Малыш Ренальдо стоял поодаль от всех вместе с Фрэнки и Джоуи.
- Не говоря уж об автоматах и взрывчатке, - ухмыльнулся он.
Джоуи и Фрэнки переглянулись. Фрэнки пожал плечами.
- Провидение, пушки и победа, - проговорил Джоуи.
- Мне скучно, - заметил Малыш Ренальдо. - Хочется пойти пострелять.
Джоуи сказал погромче, чтобы услышал Мясник:
- Эй, мы собираемся задать перцу каким-нибудь алкашам или кому? Кого можно
мочить? Только черных? Или джокеров тоже?
- Нам неизвестно, кто их союзники, - сказал Мясник. - Мы знаем, что они
будут действовать не в одиночку. Среди них есть и перебежчики из наших рядов,
которые помогают им ради денег.
Безумная ухмылка Малыша Ренальдо заиграла шире.
- Зона свободного огня , - проговорил он. - Ух ты!
- Черт! - рявкнул Джоуи. - Ты ведь там не был.
Малыш Ренальдо прищелкнул пальцами.
Зато смотрел киношку с Джоном Уэйном .
Тонкие губы Мясника растянулись в холодной улыбке.
- Любого, кто будет вам мешать, отправляйте в расход.
Группы начали расходиться: разведчики, отделения, взводы. Люди были
вооружены винтовками М-16, несколькими пулеметами М-60, гранатами и
гранатометами, ракетами, слезоточивым газом, пистолетами и ножами, а взрывчатки
С-4 у них было столько, что хватило бы разнести в клочья что угодно.
- Эй, Джоуи, - позвал Малыш Ренальдо. - Кого стрелять будешь?
Джоуи со щелчком вставил магазин в свой "АК-47". Это оружие не принадлежало к
арсеналу дона Гамбионе. То был его собственный трофей. Он погладил полированное
дерево ложа.
- Нав
...Поділитися у соцмережах
