Жанр: Триллер
Рассказы
...эти каменные Стены и ограда с колючей проволокой станут
нашим единственным миром и тут наступит конец всему.
Я так заскучал по Желторотику. Я тосковал по нему. Он был мне необходим.
Белый ремонтировал все часы в Брик-Ярде. Поэтому они всегда показывали
точное время. Он сказал кэпу, что ему нужен помощник. В Брик-Ярде множество
часов; множество возможностей наблюдать, как медленно ползет время.
Это было не легким делом. Белый пытался за восемь месяцев научить меня
тому, на что у других уходит вся жизнь. Кое-что зацепилось, кое-что мне
пришлось осваивать самостоятельно.
Я показываю Желторотика не так часто, как он, потому что у меня не такие
ловкие руки. Что ж, я только учусь. Дайте время, и я наверняка сумею все это
освоить.
Я никогда не говорил, что стал вуду. Но слух прошел сам по себе. Белый,
перед тем как исчезнуть, передал Желторотика мне, а люди хотят верить, и это
само по себе тоже хорошо. Мне пришлось обзавестись очками, и читать стало
легче. Мне еще долго учиться, верно, но у меня появилось такое ощущение,
которого раньше не было. Мне кажется, что раньше я был просто живым трупом.
Какие у них становятся лица, когда они видят Желторотика! Они хотят
узнать, куда он летал прошлой ночью. Они хотят услышать, пролетал ли он над
башнями и не наделал ли часом как следует на тюремную ограду. И куда он
летал - на юг, на север, на восток или на запад? Видел ли он горы, реки,
сады, поля, родные города? Пролетал ли он над бейсбольными полями и
танцплощадками и слышал, ли зажигательный джаз и серебристый женский смех? Я
говорю - да, все, это и больше того. И потом рассказываю. Не так складно,
как Белый, но клетка Желторотика теперь во мне, и я стараюсь изо всех сил.
С этой клеткой во мне самом появилось нечто странное, о чем я даже не
подозревал. Это нечто по ночам отправляется в полет вместе с Желторотиком, и
мы вместе летаем, и ночной ветер дует нам в лицо. Иногда мы пролетаем над
Мэйсонвиллом, над тем парком с золотистыми фонарями, и дальше, и дальше, и
нам открывается мир, в котором много миров. Это величественная, большая
земля, по сравнению с которой стены Брик-Ярда - просто ничто.
Теперь я хочу заканчивать. Надо спрятать эти странички в надежное место.
Как я уже сказал, мистер Уилер продолжает учить меня читать и писать, и
теперь я очень рассчитываю на ту старую печатную машинку. Может, смогу
описать какие-нибудь места, куда летал Желторотик. Может, мне это захочется.
Нет, я не вуду. Я - клетка Желторотика, и это само по себе большое чудо.
Роберт МАК-КАММОН
Морожник
http://bestlibrary.agava.ru
Тихий, жаркий августовский вечер. В конце Брэйервуд-стрит - легкий
мелодичный перезвон, похожий на церковные колокола. Мне знаком этот звук.
Морожник! Морожник идет!
Субботний вечер. По телевизору - "Корабль любви", лампы в гостиной
притушены. На полу - доска для "скрэббла" "скрэббл (scrabble, англ.) - игра
в слова (алфавитными косточками на разграфленной доске).", в который мы
играем. Как обычно, я проигрываю - что смешно и нелепо, потому что я
преподаю английский язык в школе, и если я что-то знаю, так это
правописание! Но дети всегда обыгрывают меня в "скрэббл", а Сандре лучше
всех удается придумывать слова, которых никто раньше не слышал. Хорошая игра
для жаркого летнего вечера.
- Дисфункция, - говорит она, выставляя свои буквы на доску. И улыбается
мне.
- Нет такого слова! - заявляет Джефф. - Скажи ей, папа!
- Скажи, папа! - эхом подхватывает Бонни.
- Извините. Есть такое слово, - говорю я. - Оно означает плохую работу
чего-нибудь. Когда что-то разладилось. Так что извините, ребятки., - Я
подсчитываю в уме Сандрины очки и понимаю, что она набрала уже достаточно,
чтобы выиграть. - Мы должны остановить ее, - говорю я детям. - Она снова нас
обыграет! Бонни, твой ход. Думай как следует.
Сетчатая дверь на улицу открыта, и поверх накладного смеха из телевизора
я слышу перезвон колокольчиков. Морожник идет!
Маленькая ручонка Бонни перебирает косточки. Она строит слово, которое
пытается сложить в голове, но не получается. Я всегда могу сказать, когда
она упорно думает, потому что в этот момент над переносицей появляются две
параллельные складочки. Глаза у нее - от матери. Темно-зеленые. У Джеффа мои
- карие.
Я сижу на полу и жду.
- Ну давай, копуша, - подгоняет ее Джефф. - Я уже придумал отличное
слово.
- Не торопи меня, - отвечает Бонни. - Я думаю.
- Боже, какой душный вечер, - говорит Сандра, утирая ладонью лоб. -
Все-таки нам придется починить кондиционер.
- Обязательно. На будущей неделе. Обещаю.
- Угу. Ты говорил это на прошлой неделе. Если так будет продолжаться, не
знаю, как мы переживем это лето. Сейчас, наверное, градусов тридцать пять.
- Скорее, сто тридцать пять, - хмуро заявляет Джефф. - У меня рубашка к
спине прилипла.
Я вскидываю голову и прислушиваюсь к все еще отдаленным колокольчикам -
динь-динь-динь! Маленьким я очень любил этот звук. Он ассоциируется у меня с
летом: высокие деревья, большие, по-летнему зеленые листья, светлячки,
мелькающие в темноте, жареные, сосиски, чернеющие над костром, и зефир
обугливается, обугливается, обугли...
Морожник идет!
Это Бонни так прозвала его - морожник. Теперь мы все его так зовем. Когда
я о нем думаю, я вспоминаю летние вечера - когда некуда пойти и нечем
заняться. Я вспоминаю детство и выбегаю в лиловые сумерки отдать четвертак
за вкус холодного блаженства на палочке. О, а цвета этих застывших ледышек -
голубой как яички малиновки, бананово-желтый, темно-фиолетовый как синяк,
красный как пламя. Я очень люблю морожника! В доме действительно жарко.
- На следующей неделе починю кондиционер, - говорю я Сандре, и она
кивает. - Обещаю, честное слово.
Что-то шуршит в углу, где свалена стопка газет. Я сижу очень тихо,
прислушиваюсь. Но этот звук не повторяется. Я слышу - динь-динь-динь!
- Мое слово, - веско объявляет Бонни, - КРЫСА. - И выставляет свои буквы
на пожелтевшую доску.
- Ну и слово! Любой может выиграть с таким дурацким словом, - говорит
Джефф с оттенком досады.
- Эй, не вешай нос! Нормальное слово, Бонни.
Твоя очередь, Джефф.
Он елозит на животе, трет пальцами подбородок. Он красивый мальчик. Мне
приятно думать, что он похож на меня двенадцатилетнего.
Динь-динь-динь! Звучит ближе.
- Ну и жара! - Сандра обмахивает лицо ладонью. - Такое ощущение, что у
меня температура!
Опять что-то шуршит в газетах. Я смотрю, очень внимательно. У меня
хорошее зрение - для моих лет. Пока Джефф перебирает свои буквы, я замечаю в
углу блестящие жадные глазки.
- Она опять пришла, - сообщаю я шепотом и беру в руки пистолет, который
лежит рядом.
Я ждал, когда она появится. Я чувствую себя Гари Купером из "Апогея". Она
поднимает голову. Этого мне вполне достаточно. Грохот выстрела, кажется,
сотрясает весь дом. В углу на стене появляются новые брызги крови.
- Получила, гадина! - ликующе кричу я Как только смолкает эхо от
выстрела, я понимаю, что в комнате очень тихо. Слишком тихо, по-моему. Они
перестали играть и смотрят на меня как на чужого.
- Эй! - обращаюсь я к ним. - Давайте-ка посмеемся как следует! - Я встаю
и увеличиваю громкость телевизора. Теперь дом полон смеха, хохот - как в
трехъярусном цирке. Сандра говорит, что хотела бы как-нибудь съездить в
круиз.
- На Бермуды, - предлагаю я и кладу руку ей на плечо. - По-моему, самое
замечательное место для круиза, согласна? Я слышал, на Бермудах всегда
замечательно и прохладно.
Она некоторое время молчит. Ей трудно открывать рот. Потом она улыбается
и говорит, едва шевеля губами:.
- Поехать на Бермуды - это прекрасно.
- А нас куда? - спрашивает Джефф. - В Ист-Поданк? "Поданк (Podunk, амер.)
- скучный провинциальный городишко; захолустье (по названию городка в штате
Коннектикут)." Я придумал слово. - Он произносит его по буквам, подвигая
фишки на место маленьким пальцем. - Т-Р-У-П. Удачное слово, правда?
Я в этом не уверен. На мой взгляд, не самое хорошее слово. В моей кучке
есть "Д", и я заменяю последнюю букву, чтобы получилось ТРУД - Вот, - говорю
я. - Так будет лучше.
Динь-динъ-динь! Морожник уже почти у нашего дома, я слышу его голос:
"Ванильное! Шоколадное! Земляничное!" Теперь мой ход. Я смотрю на фишки, они
напоминают мне зубы Боюсь, когда попытаюсь их взять, они начнут кусать меня
за пальцы.
Динь-динь-динь! "Ванильное! Шоколадное! Земляничное!" - Папа! - тихо,
почти шепотом говорит Бонни. Глаза такие большие на ее бледном худеньком
личике. - Морожник почти пришел.
- Нет, нет. Ему еще далеко. - Меня прошибает пот. Боже, какая жара!
- Да, он почти пришел, - повторяет Бонни. Она всегда была упрямой
девочкой. С упрямыми детьми порой очень сложно. Но я очень люблю ее. О Боже,
очень, очень люблю! И Джеффа люблю, и Сандру люблю - и готов отдать за них
свою жизнь. Я хочу поехать с ней в круиз на Бермуды. Там не так жарко;
воздух там всегда прохладен и свеж.
- Он почти пришел, папа.
- Нет! - кричу я, срывая голос. Я вижу, как кривится лицо Бонни, и
прижимаю ее к себе, пока она не собралась плакать. Клянусь, я бы никогда не
довел моих детей до слез. Я хороший отец. Я очень горжусь нашей семьей.
Что-то прикасается к моему плечу, и я вздрагиваю всем телом. Оглядываюсь
и вижу лицо Сандры. Совсем близко. Она говорит:
- Милый! Ты знаешь нужное слово, правда?
- Правильное слово? Какое еще правильное слово?
- Ты знаешь, - говорит она, а колокольчики морожника, кажется, сейчас
сведут меня с ума. Она протягивает руку к моим буквам. Тонкие пальцы
выбирают то, что она ищет, и выставляют на доску. - Вот, - удовлетворенно
произносит она. - Вот правильное слово.
Слово, которое сложила моя жена, - "радиация".
Я поражен. Глаза мои - как яйца в кипящем черепе. И - прекрати! Прекрати!
Прекрати!
"Ванильное! Шоколадное! Земляничное!" - Нет, - говорю я. - Ни в коем
случае. Это слово никуда не годится.
Колокольчики стихли. Морожник стоит у моей двери, но слова произносит
другие. Он говорит:
- Внимание! Внимание! Выносите ваших покойников!
- Выносите ваших покойников, - говорит мне Сандра.
- Выносите ваших покойников, - шепчет Джефф. А Бонни наклоняется и целует
меня в щеку и произносит своим нежным тоненьким голоском, напоминающим
мяуканье котенка:
- Папа, нас пора выносить.
- Нет. - Я крепко обнимаю ее и прижимаю к себе. Тельце похоже на пучок
сухих прутиков. - Нет.. Мы все это время пробыли вместе. И мы вместе
останемся здесь. Прямо здесь. В нашем собственном доме. Здесь нет никакой
радиации. Бомбы упали очень далеко отсюда. Нет! Мы живы и здоровы, и с нами
будет все в порядке, если мы останемся...
- Следи за ним, - говорит кто-то. - Он выронил. Я смотрю на сетчатую
дверь. За ней стоят двое в белой униформе; они в белых перчатках, на лицах -
противогазы. Они похожи на монстров, и я протягиваю руку за пистолетом.
- Уходите! - говорю я, обнимая одной рукой Бонни. - Проваливайте отсюда к
чертово матери!
Они растворяются в, темноте, но я знаю, что они не ушли. О нет! Они,
хитры, как эти крысы.
- Сэр! - говорит один из них. - Это не безопасно, сэр! Вы должны вынести
своих покойников. Они сошли с ума! После всех этих проклятых бомб,
сброшенных на Нью-Йорк, Чикаго, Даллас, Атланту, Майами, Хьюстон и прочие и
прочие и прочие, все сошли с ума! Даже на моей родной улице, в моем родном
городе, где прошло мое солнечное детство и где я в сумерках, зажимая в
кулачке четвертак, целый квартал бежал, догоняя морожника! О Боже, что же
стало с людьми?
- Они пахнут, сэр, - продолжает этот сумасшедший. - Жара... Они скоро
превратятся... - Он молчит, не зная, чем закончить свою ложь. - Пожалуйста,
сэр, разрешите нам вынести их. Мы положим их в морозильную камеру и
перевезем в...
- Клянусь Богом, я вышибу вам мозги! - предупреждаю я. И я не шучу.
Но они не уходят, не уходят, не уходят - не уходят!
- Сэр, похоже, у вас тоже высокая доза. Мы можем доставить вас в
радиационный центр. Только отложите оружие, давайте поговорим, хорошо? Запах
привлекает крыс. Они бегают по всему двору и...
Я стреляю в него. Один, два, три раза. Подонок! Грязный, лживый,
сумасшедший подонок! Надеюсь, я убил его, потому что никто не собирается
отнимать у меня мою жену и моих детей. Это все-таки еще Америка, слава Богу!
Что-то слабо шевельнулось у меня под рукой. Послышался тихий звук, словно
шипение вытекающего из оболочки воздуха. Я опустил взгляд. Бонни. Бонни. О
дорогая.., моя милая маленькая де...
На какое-то время я решил, что схожу с ума. Два тела, которые.., больше
не похожи на человеческие, лежат рядом с доской для "скрэббла". Повсюду -
дохлые крысы. На белесом экране телевизора - рябь и вспышки
электростатических разрядов. Но в голове моей по-прежнему звучит
механический смех. Громкий смех! Мне так кажется. Громче! Еще громче! Пусть
лопнет твоя голова от этого смеха - и СМЕЙСЯ!
У меня под рукой... Я не знаю. Что это? На нем - одежда. Но оно..,
течет...
Два монстра в белом вламываются в дом. Они вырывают у меня из рук Бонни,
но пистолет еще у меня. Я, убью их, но один из них толкает меня. Кажется, я
наступаю на что-то хрупкое, а потом...
О, я пошел спать: Голова в крови, я пошел спать, и мне приснилось лето -
настоящее, какое и должно быть, когда ты можешь поднять голову и увидеть
луну и свет во всех окнах, а по утрам птицы поют на ветвях деревьев, а
цикады звенят, как арфы.
Я стою. На углу телевизора - кровь. Я разбил голову. Но изображение
лучше, чем было, и смех - оглушителен.
Моей жены и детей нет. Да. Теперь я это ясно вижу. Монстры в белом
забрали мою семью. Но мой пистолет еще у меня. Я держу его в руке. Уверен,
им не удалось отнять его. У меня очень сильные руки - для моих лет.
Я выбегаю на улицу - в жаркую темень, где над самой землей стелется пар,
а дома стоят как мавзолеи. Под ногами у меня что-то пищит и шевелится, и я
отшвыриваю эту гадость, чтобы они не покусали меня за ноги.
В пистолете у меня еще есть патроны, но я не собираюсь их тратить на
крыс. О нет! Я человек нерасточительный!
Я прислушиваюсь. Я слегка наклоняю голову набок и пытаюсь услышать -
сквозь смех.
И я слышу, довольно далеко - может, на углу Виндзор-стрит, или у
Вернон-Секл, а может, уже на холме, на Хайтауэр-Лейн.
Динь-динь-динь!
Морожник идет!
Мне знаком этот звук. Мне очень, Лень хорошо он знаком.
Моя жена и дети - со мной. Дома. Смотрят телевизор и играют в "скрэббл".
Разговаривают о путешествиях, в которые мы отправимся. Мечтают о будущем.
Развлекаются, как полагается в нормальных семьях. Я не позволю отнять у меня
мою семью. О нет!
Я кричу: "Морожник!" - и вслушиваюсь в ответный перезвон колокольчиков,
похожий на церковные колокола.
Я знаю, куда они направляются. Я могу перехватить их между Линн-стрит и
Дуглас-стрит, там, где стоит темное здание школы. Но надо спешить. Я дол жен
бежать очень быстро.
- Морожник! - кричу я, делая первый шаг, и держу пистолет как сверкающую
новую монетку.
Он отвечает: динь-динь-динь!
Сегодня вечером на улице я - единственный ребенок, и я уверен - я догоню.
Я знаю, я смогу.
Роберт МАК-КАММОН
ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ
http://bestlibrary.agava.ru
Глава 1
Джонни Джеймс сидел на крыльце своего дома, спасаясь от декабрьской жары
бокалом чистого бензина, когда появился Вестник. Разумеется, к Вестникам уже
привыкли; в те дни они стали таким же обычным явлением, как голубые луны. И
этот ничем особым не выделялся: такой же тощий, кожа да кости, глаза
безумные, длинная черная пропыленная борода с застрявшими крошками мусора.
Одежда - грязные брюки цвета хаки и выгоревшая зеленая рубаха от "Изода". На
ногах - сандалии из автомобильных покрышек. Можно было даже еще разглядеть
фирменную эмблему - "Мишелин". Джонни отхлебнул очередной глоток
неэтилированного бензина от "Экссона" и подумал, что внешний вид этого
Вестника напоминает юппи-версию "Юппи - от англ. yuppie (Young Urban
Professional) - термин, возникший в конце 1970-х гг, в США, прежде всего в
Нью-Йорке, для определения нового социального явления - поколения молодых
амбициозных профессионалов, высоко оплачиваемых и нацеленных на максимальное
потребление всех благ цивилизации." кающегося грешника.
- Готовьтесь к концу? Готовьтесь предстать перед Всевышним - Громкий
глубокий голос Вестника эхом раскатился в тишине городка, притулившегося у
бескрайних кукурузных полей штата Небраска. Он пролетел по Грант-стрит с ее
памятником отцам-основателям города, по Кинге-лейн с ее домами в
викторианском стиле, которые, впрочем, давно уже пожрало веселое пламя, над
пустой спортивной площадкой у безмолвной школы Блоха, через парк Брэдбюри,
где на замерших каруселях скалили зубы облезлые детские лошадки, по
Кунц-стрит, когда-то оживленной деловой улице, долетел до стадиона Эллисона,
где уже ни одна бита никогда не ударит ни по одному мячу... Вопль Вестника
облетел весь город и достиг всех ушей, которые еще могли его слышать.
- Нет спасения нечестивцам! Готовьтесь к концу! Готовьтесь! Готовьтесь!
Джонни услышал, как хлопнула сетчатая дверь. Сосед из белого дома
напротив вышел на крыльцо и принялся заряжать ружье.
- Эй! Гордон! - окликнул его Джонни. - Ты что делаешь?
Гордон Мэйфилд молча продолжал вставлять в магазин патроны. Воздух дрожал
от нестерпимой жары.
- Хочу пострелять по мишеням! - хрипло выкрикнул в ответ Гордон, крупный,
плотный, бритоголовый мужчина в синих джинсах. Грудь и плечи блестели от
пота. Руки заметно тряслись. - Не хочешь подкинуть мне какую-нибудь мишень
для тренировки? - продолжил он, загоняя последний патрон в обойму и щелкая
предохранителем.
Джонни хлебнул бензину и откинулся в кресле.
- Готовьтесь! Готовьтесь! - продолжал завывать Вестник, приближаясь.
Теперь он был уже неподалеку от Гордона, напротив пустого дома Кармайклов,
которые все бросили и примкнули к толпе, направлявшейся за одним бродячим
проповедником в Калифорнию.
- Готовьтесь! - воздел к небу костлявые руки Вестник. Рубаха под мышками
почернела от пота. - О вы, грешники, готовьтесь...
Голос пресекся. Вестник опустил голову и бросил взгляд на свои сандалии
от "Мишелина", которые быстро погружались в дорогу.
Вестник издал короткий испуганный писк. Он оказался не готов. Лодыжки
утонули в сером бетоне, внезапно засверкавшем как ртуть. Трясина поглотила
его уже по пояс. Широко разинутый рот замер, словно человек пытался тянуть
бесконечное "о".
Гордон уже вскинул ружье, намереваясь всадить пулю в башку Вестника. Но
через мгновение подумал, что спускать курок - дело совершенно лишнее, к тому
же выстрел может привести к дополнительному риску его собственного
самовозгорания. Поэтому он снял палец со спускового крючка и медленно
опустил ствол.
- Помоги! - произнес Вестник, заметив Джонни и простирая к нему руки для
пущей убедительности. - Помоги, брат! - Вздрагивающий жадный бетон уже
поглотил его по грудь. В глазах застыла щенячья тоска. - Умоляю! Помоги!
Джонни не понял, как оказался на ногах. Отставив бокал с бензином, он уже
был готов спуститься по ступенькам, пробежать по выгоревшему двору и
протянуть руку помощи утопающему Вестнику. Но замешкался, сообразив, что все
равно не успеет, а если уж бетон начинает превращаться в такое болото, кто
может быть уверен, что земля под ногами окажется прочнее?
- Помогите! - Вестник погрузился по самый подбородок. Он вытягивал руки в
стороны, стараясь выбраться, но жидкая ртуть, окружающая его, не давала
опоры. - Ради Бога, по... - Лица больше не было видно. Дрожащая масса
сомкнулась над его головой. Спустя несколько мгновений над поверхностью
остались только судорожно дергающиеся руки. Они уходили и уходили вниз, пока
в какое-то мгновение дорога вдруг начала быстро застывать, превращаясь в
сияющее серебро. Бетон сомкнулся вокруг кистей утонувшего Вестника, которые
стали похожи на диковинные белые растения, пробившиеся к свету посредине
проезжей части. Пальцы еще несколько раз дернулись и замерли окончательно.
Гордон сошел с крыльца и направился к торчащим ладоням, ощупывая перед
собой путь стволом ружья. Убедившись - или посчитав, что убедился в том, что
улица его не проглотит, как этого бедолагу, он присел рядом с ними на
корточки и принялся разглядывать.
- В чем дело? Что происходит? - вышла из дома Бренда Джеймс. Ее
светло-каштановые волосы слиплись от пота. Джонни молча показал на дорогу. -
О Господи! - прошептала она.
- У него были неплохие часики, - просветил Гордон и наклонился, чтобы
разглядеть циферблат. - "Ролекс", между прочим. Тебе не надо, Джонни?
- Нет, - откликнулся Джонни. - Пожалуй, нет.
- Бренда, а тебе? Вроде бы идут правильно. Женщина покачала головой и
крепко сжала ладонь Джонни.
- Жалко их тут оставлять. Одна машина проедет - и нет часиков. - Гордон
оглядел улицу. Никто уже не помнил, когда тут последний раз появлялись
машины, но как знать... Подумав, он снял часы с запястья мертвой руки.
Стекло треснуло, на нем застыли капельки жидкого бетона, но все равно они
были очень симпатичные, блестящие. Надев их, он выпрямился. - Все произошло
слишком быстро. Никто бы не успел ничего сделать. Верно, Джонни?
- Да, слишком быстро. - В глотке пересохло. Джонни взял бокал и допил
остатки бензина. Он него уже несло, как от бензоколонки Лансдэйла на
Делинт-стрит.
Гордон двинулся прочь.
- Ты что... - запнулась Бренда, - ты что, хочешь его вот так прямо и
оставить?
Гордон остановился, вытер потный лоб ладонью, бросил еще один взгляд на
торчащие посреди улицы руки и обернулся к Джонни с Брендой:
- У меня есть топор в гараже.
- Нет, лучше оставь так, - предложил Джонни. Гордон согласно кивнул и
продолжил путь к своему крыльцу, снова проверяя перед собой прочность почвы
стволом ружья. Добравшись до надежного крыльца, он шумно, с облегчением,
выдохнул.
- Вечером у Рэя покер, - напомнил он. - Пойдете?
- Да, собирались.
- Ладно. - Непроизвольно поймав взглядом торчащие белые руки, он резко
отвернулся. - Ничто не отвлекает от насущных проблем лучше, чем перспектива
выиграть чуточку деньжат, верно?
- Верно, - согласился Джонни. - Если не считать, что единственный, кто
всегда выигрывает, - это ты.
- Что поделать, - пожал плечами Гордон. - Уж такой я везунчик.
- Думаю, можно будет взять с собой сегодня Джей-Джея, - весело и звонко
проговорила Бренда. Джонни и Гордон поморщились. - Джей-Джей не должен же
все время проводить дома. Ему нравится общаться с людьми.
- Да, конечно. - Гордон обменялся с Джонни быстрым взглядом. - Конечно,
Бренда. Рэй возражать не будет. Ну ладно, пока, до вечера. - Мельком
взглянув еще раз на торчащие посреди дороги белые кисти рук, он ушел в дом,
громко хлопнув за собой дверью.
Бренда тоже пошла в дом, на ходу напевая старую колыбельную песенку.
Джонни шел следом. Это была простенькая колыбельная, которую она пела, когда
Джей-Джей был еще совсем младенцем:
Спи, мой малыш, засыпай, баюшки-баюшки-бай...
Спи, мой малыш, засыпай, большим поскорей вырастай...
- Бренда, думаю, это не самая лучшая идея.
- Что? - обернулась жена с улыбкой. Ее большие голубые глаза были
тусклыми. - Какая идея, дорогой?
- Лишать Джей-Джея его комнаты. Ты же знаешь, как он ее любит.
- Вот ты о чем! - Улыбка растаяла. - Ты постоянно хочешь сделать мне
больно, мешаешь мне быть рядом с Джей-Джеем! Почему я не могу взять
Джей-Джея на улицу? Почему я не могу посидеть с ним на крылечке, как
нормальная мать? Почему? Объясни мне, Джонни! - Лицо ее покраснело от гнева.
- Почему?!
Джонни оставался спокоен. Все это повторялось неоднократно.
- Пойди узнай у Джей-Джея почему, - предложил он и увидел, как глаза ее
потеряли фокус, словно льдинки, превратившиеся в маленькие лужицы.
Бренда развернулась, решительно направилась по коридору и остановилась
перед дверью комнаты Джей-Джея. Рядом с дверью на специальном крюке висел
небольшой оранжевый кислородный баллон с заплечными ремнями, соединенный с
прозрачной пластиковой маской. Привычными движениями Бренда облачилась в
снаряжение, открыла кран доступа кислорода и натянула на лицо маску. Потом
взяла в руки ломик, вогнала его в потрескавшуюся щель между косяком и дверью
и налегла на него. Но дверь не поддалась.
- Давай помогу, - предложил Джонни.
- Нет! Я сама! - Бренда отчаянным усилием навалилась на лом. Маска
изнутри запотела. Послышался треск, затем - негромкий хлопок, который всегда
напоминал Джонни звук вскрываемой вакуумной упаковки с теннисными шариками.
Рванувшийся по коридору воздух качнул Джонни, и спустя несколько мгновений
дверь можно было открыть без особого труда. Бренда вошла в комнату,
предусмотрительно заложив лом в дверной проем так, чтобы дверь не могла
захлопнуться, когда воздух снова начнет вытекать, а это обычно начиналось
менее чем через две минуты.
Бренда присела на кровать Джонни-младшего. Обои когда-то были оклеены
бумажными самолетиками, но в сухом, безвоздушном пространстве комнаты клей
высох, растрескался, и самолетики попадали на пол.
- Джей-Джей! - произнесла Бренда. - Джей-Джей! Просыпайся! - Потянувшись,
она дотронулась до плеча мальчика. Он спокойно лежал, укрытый простынкой, и
спал вечным сном. - Джей-Джей, это мама пришла! - сказала Брен
...Закладка в соц.сетях
