Жанр: Триллер
Кусака
...Да ради Бога! - Селеста прошествовала к нему, не слишком деликатно
отодвинула в сторону, засунула руку в автомат и ухватила банку. Резко
выкрутив запястье влево, она вытащила жестянку. - Вот! Забирайте свою
хреновину!
Шериф вдруг обнаружил, что банка уже не так ему нужна. Рука Селесты
была тощей, как рельса, и он подумал: потому-то ей и удалось.
- Не, - сказал он. - Возьмите себе.
Обычно Селеста пила только диетическую колу, но было так душно и
жарко, что она решила не привередничать. Она вскрыла банку и отпила
несколько глотков прохладной жидкости.
- Спасибо, - сказала она. - А то в горле вроде как пересохло.
- Угу, я вас понимаю. И водяной фонтанчик тоже не работает. - Кивком
показав на фонтанчик, он уловил странный аромат, сродни корице или
какой-то другой пряности. Секундой позже шериф понял, что пахнет, должно
быть, от Селесты Престон - возможно, шампунем или мылом. Приятный запах
тут же уплыл, Вэнс опять почуял собственный пот и пожалел, что не
спрыснулся дезодорантом посильнее - его "Брут" очень быстро выветривался.
- У вас кровь на лице, - сказала Селеста.
- А? Угу, наверно. Порезался стеклом. - Он пожал плечами. - Пустяки.
- Его нос снова уловил дуновение корицы.
Вот они, мужчины, подумала Селеста, допивая кока-колу. Проклятые
идиоты режутся, истекают кровью, как заколотые свиньи, и делают вид, будто
даже не заметили этого! Уинт был таким же - один раз разорвал руку о
колючую проволоку и вел себя так, словно всадил в палец занозу. Пытался
казаться крутым. Вероятно, если снять с Вэнса полсотни фунтов жира, он ни
на йоту не будет отличаться от Уинта.
Она рывком вернула себя в реальность. То ли на нее действовала жара,
то ли висящий в воздухе дым. Селеста сроду не чувствовала ни капли
влечения к Эду Вэнсу и однозначно не собиралась начинать. Она швырнула
жестянку в корзину для мусора и резко сказала:
- Я хочу знать, кой черт здесь творится, и хочу знать это сейчас же!
Вэнс перестал принюхиваться. Не корица, решил он. Наверно, гамамелис.
Он подошел к столу и достал ключи от патрульной машины.
- Вам говорят! - фыркнула Селеста.
- Мне надо съездить за Дэнни Чэффином к нему домой. Мои ночные
дежурные сделали ноги. Хотите услышать, в чем дело, придется поехать со
мной. - Он уже шел к двери.
- Нечего мне тут забастовки устраивать!
Он остановился.
- Я должен запереть контору. Вы идете или нет?
Селеста представляла себе ад именно как пребывание в патрульной
машине, где за рулем трясутся жиры Вэнса, но поняла, что придется терпеть.
- Иду, - процедила она сквозь зубы и последовала за шерифом.
24. СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ
- Господи, помилуй! - Хитрюга Крич выглянул из треснувшего окна и
посмотрел на пирамиду. Желто-синюю клетчатую спортивную куртку он так и не
снял. Рыжий клок волос взмок от пота и прилип к сверкающей лысине. -
Слышишь, Джинджер: свались эта штука двумя сотнями ярдов севернее, мы
сейчас уже лежали бы в могиле. Как, черт возьми, я объясню это мистеру
Брассуэллу?
Джинджер Крич задумалась. Она сидела в кресле-качалке в обшитой
сосновыми панелями гостиной. На Джинджер был простой синий халат, на ногах
- тапочки, в седеющих волосах - розовые трубочки бигуди. Она хмурилась.
- Стихийное бедствие, - решила она. - Так и скажешь. Промысел Божий.
- Стихийное бедствие, - повторил Хитрюга, пробуя, как это звучит. -
Нет, он на такое не купится! И потом, будь это метеорит или что-то,
упавшее не по собственной воле, вышло бы, что это стихийное бедствие. А
раз оно соображает, какое ж это стихийное бедствие? Где тут промысел
Божий?
Харв Брассуэлл был начальником Крича, сидел в Далласе, и, когда дело
касалось претензий на возмещение убытков, оказывался весьма прижимистым.
- Ты хочешь сказать, что у Господа нет воли и разума? - спросила
Джинджер, прекращая покачиваться в кресле.
- Нет, конечно! Просто стихийное бедствие - это буря, засуха... в
общем, такое, что по силам вызвать только Богу. - Звучало это все равно
неубедительно, а заводить Джинджер Кричу вовсе не хотелось: жена
исступленно верила в Эрнста Энгсли, Кеннета Коуплэнда и Джимми Суэггарта.
- Не думаю, чтобы Господь имел к этому отношение.
Кресло-качалка продолжала поскрипывать. Комнату освещали три масляных
фонаря, подвешенные к люстре, имитирующей тележное колесо. Пара свечей
горела на телевизоре. Книжные полки были забиты "Читательским дайджестом",
пачками "Географического журнала", страховым законодательством и книжками
о том, как заинтересовать клиента, да еще собранием религиозной
литературы, которое принадлежало Джинджер.
- Держу пари, эта штука стряхнула с фундаментов все дома в городе, -
раздраженно сказал Хитрюга. - А девяносто процентов окон наверняка побито,
провалиться мне на этом месте. И все улицы в трещинах. Раньше я никогда не
верил в летающие тарелки, но, клянусь Богом, если это не звездолет, тогда
я уж и не знаю, что это!
- Я не хочу об этом думать, - сказала Джинджер, принимаясь
раскачиваться сильнее. - Никаких звездолетов.
- Да уж не Леденцовая Гора, будьте покойны! Господи, что за бардак! -
Он потер лоб прохладным стаканом чая со льдом, который держал в руке.
Разумеется, с отключением энергии холодильник перестал работать, но в
морозильнике пока что сохранилось несколько ванночек с кубиками льда.
Правда, в такой жарище надолго их хватить не могло. - Этот полковник Роудс
устроил собрание с шерифом и мэром Бреттом. Меня, правда, не позвали.
Наверное, я недостаточно важная персона, а? Я могу каждому жителю города
продать страховой полис и ждать до посинения, но персона я недостаточно
важная. А все ты! Премного благодарны!
- Кроткие наследуют землю, - отозвалась Джинджер, и Хитрюга
нахмурился, поскольку не понимал, о чем она говорит. И не считал, что она
сама это понимает.
- Кротких ищи в другом месте! - сообщил он жене. Та просто продолжала
качаться. Хитрюга услышал, как за рекой, в католическом храме Жертвы
Христовой, созывая прихожан, ритмично загудел колокол. - Кажись, отец
Ла-Прадо открывает лавочку. Догадываюсь, что и преподобный Дженнингс не
отстанет. Только одними церковными колоколами публику разве удержишь...
Раздался другой звук, от которого Хитрюга осекся на середине фразы.
Это был резкий треск раздираемой кирпичной кладки.
Внизу, подумал Хитрюга Крич. Похоже, что пол в подвале лопается к
чер...
- Что это? - вскрикнула Джинджер, поднимаясь. Пустая качалка
продолжала поскрипывать.
Деревянный пол задрожал.
Хитрюга поглядел на жену. Глаза Джинджер остекленели и стали
огромными, рот открылся, превратившись в растянутое О. Тележное колесо у
них над головами затряслось, масляные лампы закачались. Хитрюга сказал:
- Я... по-моему, у нас землетрясе...
Пол вздыбился, словно снизу его атаковало что-то огромное. В свете
ламп блеснули выскочившие из досок гвозди. Джинджер, спотыкаясь,
попятилась и упала, пронзительно завизжав, потому что Хитрюга рухнул на
колени.
Раздался пронзительный треск древесины, пол под Хитрюгой на глазах у
Джинджер раскололся, и тело мужа по шею ушло в разлом. Вокруг, заполняя
комнату, клубилась пыль, но лицо еще было видно: белое, как мел, вместо
глаз - дыры, в которых плескалось потрясение. Он смотрел, как Джинджер на
спине отползает от обваливающегося пола.
- Меня что-то схватило, - сказал Хитрюга голосом, превратившимся в
страшный тонкий всхлип. - Помоги мне, Джинджер... пожалуйста. - И, вытащив
из дыры, протянул к ней руку. С пальцев медленно стекало что-то вязкое,
похожее на серые сопли.
Джинджер завыла, мотая головой с раскачивающимися трубочками бигуди.
А потом Хитрюга исчез. Провалился в дыру, под пол гостиной. Дом снова
затрясся, предавшие хозяина стены страдальчески стонали. Из трещин в
сосновых панелях, подобно призрачному дыханию, поднималась известковая
пыль... а потом все стихло. Слышалось лишь поскрипывание кресла-качалки и
люстры, тележного колеса. Одна лампа сорвалась, но не разбилась, и лежала
на круглом красном коврике.
Джинджер Крич прошептала: "Хитрюга?" Она дрожала, по лицу бежали
слезы, мочевой пузырь был готов лопнуть. Потом выкрикнула: "Хитрюга!"
Ответа не было, только внизу из сломанной трубы с журчанием текла
вода. Вскоре вода кончилась, и напоминающее смех журчание прекратилось.
Джинджер, чьи мышцы стали вялыми, как холодные резиновые бинты,
подтолкнула себя к дыре. Она должна была заглянуть вниз (не хочу, не буду,
не надо), должна - ведь дыра забрала ее мужа. Джинджер добралась до
рваного края, и тут желудок пригрозил выбросить свое содержимое наружу,
поэтому ей пришлось крепко зажмурить глаза и пересилить себя. Тошнота
прошла, и она заглянула в дыру.
Темнота.
Она потянулась за масляной лампой и подкрутила фитиль. Пламя
затрепетало, замигало и вытянулось оранжевым остреньким язычком, похожим
на лезвие ножа. Джинджер сунула лампу в дыру, а другой рукой так вцепилась
в обломанный край, что косточки побелели.
Желтая пыль осыпалась, закручиваясь крохотными смерчами. Джинджер
заглядывала в расположенный восемью футами ниже подвал - но в полу подвала
оказалась еще одна дыра, словно бы ("да, - подумала Джинджер, - Иисусе
сладчайший, да") прогрызенная в бетонных блоках. Под полом подвала тоже
царил мрак.
- Хитрюга? - прошептала она, и эхо ответило: "Хитрюга? Хитрюга?
Хитрюга?" Пальцы Джинджер свело, она выронила масляную лампу, и та,
свалившись в дыру в полу подвала, пролетела еще футов десять или двадцать
и под конец вдребезги разбилась о рыжую техасскую землю. Остатки масла
занялись, вспыхнули языки пламени. На дне дыры, там, где что-то уволокло
ее мужа в пекло, Джинджер удалось разглядеть поблескивающую слизь.
Немедленно лишившись способности рассуждать разумно, Джинджер
скрючилась на покореженном полу в позе зародыша, сжалась в тесный комок и
лежала, дрожа. Она решила семь раз прочесть Двадцать третий псалом, ведь
семь - святое число, и, если читать псалом достаточно долго, с достаточно
сильным желанием, то, подняв голову, она увидит, что Хитрюга сидит на
складном стуле у противоположной стены и читает одну из своих книжек,
телевизор настроен на канал ПТЛ, а та штука, что, возможно, является
звездолетом, исчезла. Джинджер принялась читать, но, буквально давясь
ужасом, не могла вспомнить слова.
В церкви звонили.
Наверное, сегодня воскресенье, подумала она. Ясное и свежее
воскресное утро. Она села, прислушиваясь к колокольному звону. Что это за
лиловый свет идет из окна? Где Хитрюга, и откуда эта дыра...
Джинджер всегда любила звон церковного колокола, призывающий к
молитве. Пора идти, а Хитрюга может подойти попозже. И пусть только
наденет свой красный костюм - она шкуру с него спустит, просто живьем
спустит с него шкуру. Джинджер встала. Глаза были пустыми, на пыльном лице
блестели промытые слезами дорожки. Она вышла из дома и босиком двинулась
по Брасос-стрит.
25. ЛУЧШИЙ ДРУГ СЕРЖАНТА
- Хватит, Бегун, не трусь. Не позволю я тебе попасть в беду, нетушки!
- Сержант Деннисон потрепал Бегуна по голове, и невидимая собака
свернулась у ноги хозяина. - Не тревожься. Старина Сержант тебя защитит.
Сержант Деннисон сидел на краю эстрады посреди Престон-парка и только
что, поднявшись в воздух у него на глазах, вертолет с пилотом и еще двумя
людьми на борту набрал высоту около шестидесяти футов и с жужжанием взял
курс на восток. Шум винтов быстро затихал.
Сержант смотрел вслед улетающему вертолету, пока мигающие огни не
скрылись из вида. В католической церкви за рекой звонил колокол. На
Селеста-стрит и Кобре-роуд горстка людей, переговариваясь, разглядывала
черную пирамиду, но основная часть горожан разошлась по домам. Сержант
наблюдал, как столб фиолетового света медленно делает оборот за оборотом.
Больше всего он напоминал Сержанту шест, из тех, что устанавливают перед
мужскими парикмахерскими. Купол лиловой решетки терялся в неподвижных
облаках черного дыма, в воздухе пахло гарью. Этот запах Сержанту не
нравился - от него вновь оживали темные существа, обитавшие у него в
сознании.
Бегун заскулил.
- Э-э, ну-ка не плакать, - успокаивал Сержант, нежно поглаживая
воздух. - Я же тебя не бросаю.
Возле него внизу что-то пошевелилось, и вдруг Сержант увидел омытое
лиловым светом личико маленькой девочки. В русых волосах было полно пыли.
Она высунула голову из маленькой щели под эстрадой, куда едва можно было
заползти, и теперь озадаченно разглядывала Сержанта.
- Мое почтение, - сказал Сержант. Он узнал ребенка. - Ты дочка
мистера Хэммонда. Стиви.
Она ничего не сказала.
- Ты же меня знаешь, правда? Я Сержант Деннисон. Один раз мама
приводила тебя в школу. Помнишь?
- Нет, - на всякий случай сказала Дифин, готовая в любой момент снова
заползти под защиту найденного ею укрытия.
- А я дак хорошо помню. Хотя, по-моему, это было в прошлом году.
Сколько тебе нынче будет?
Дифин задумалась.
- Сколько, - повторила она.
Занятный у нее голос, подумал Сержант. Осипла она, что ли? Или
шепчет. Послушать, так ей впору пить микстуру от кашля.
- Что ж ты тут делаешь? - Опять никакого ответа. - Вылезла бы
поздоровкаться с Бегуном, а? Я помню, ты ему понравилась.
Она замялась. Существо не казалось опасным, озарявшая грубые черты
улыбка была... как тут выражаются?.. приятной. Что это, знак мирных
намерений? К тому же Дифин разбирало любопытство: она видела, как он
подошел, слышала, как сел на плоскую поверхность у нее над головой. Один.
Как же он тогда общался с существом, к которому все время обращался
"Бегун"?
Дифин выползла наружу. Сержант увидел, что одежда девочки
пропылилась, руки и лицо в грязи, развязавшиеся шнурки кроссовок волочатся
по земле.
- Ох, и отдубасит тебя мамка! - сказал он ей. - Ты ходячий комок
грязи!
- Я думать, я есть доч-ка, - сказала наново озадаченная Дифин.
- Ну... ага, конечно. Я просто хотел сказать... а, забудь. - Он
хлопнул по вымытым добела доскам рядом с собой. - Садись.
Дифин не вполне понимала, о чем речь - она не видела ни стула, ни
скамьи, ни табуретки, на которую можно было бы опереть крестец
человеческого тела. Поэтому решила, что ее приглашают просто скопировать
позу. И начала садиться.
- Эй! Не сядь на Бегуна!
- Бегу-на? - вопросительно повторила она.
- Конечно! Вот же он! Бегун, подвинь попу и дай девчушке сесть.
Помнишь ее, а? Стиви Хэммонд?
Проследив, куда смотрит Сержант, Дифин увидела: существо
разговаривало с тем, что она воспринимала, как пустое пространство.
- Ну, давай, - сказал Сержант. - Он подвинулся.
- Я предпо-читать... - Как же это говорится? - При-ни-мать
верти-каль-ное поло-жение...
- А? - Сержант нахмурился. - Это по-каковски?
- Веб-стер, - последовал ответ.
Сержант расхохотался и громко поскреб коротко стриженую голову.
- Ох, и штучка ты, Стиви!
Она посмотрела, как его пальцы движутся по черепу, потом взяла прядь
собственных волос и исследовала разницу. Из чего бы ни состояли эти формы
жизни, которые называются "человеки", общих характеристик у них,
несомненно, немного.
- Так чего ты прячешься под эстрадой? - спросил Сержант, почесывая
Бегуну морду. Дифин водила глазами за совершающей волнообразные движения
рукой. Он посчитал ее молчание угрюмым. - Вон что. Удрала из дому?
Никакого ответа.
Он продолжал:
- Ну, тут удирать из дому особо некуда, верно? Родители-то, небось,
волнуются? Вон, соплища-то расселась!
Дифин наградила предмет разговора быстрым холодным взглядом, и тело,
которое она занимала, сотрясла дрожь.
- Вы это называть так? - спросила она. Следующего термина в
"Вебстере" не было. - Соп-ли-ща?
- А то что же? - Сержант хмыкнул и покачал головой. - Сроду ничего
такого не видел. И Бегун тоже. В эту штукенцию можно запросто засунуть
весь город, еще и место останется, ей-Богу.
- Зачем?
- Зачем что?
Дифин проявила терпение, чувствуя, что имеет дело с формой жизни,
обладающей минимальными способностями.
- Зачем засунуть весь город внутрь соп-ли-ща?
- На самом деле я не то хотел сказать. В смысле... ну, понимаешь - к
примеру. - Он обвел взглядом небесную решетку. - Я видел, как самолет
врезался в эту штуку и - БУМ! Раз - и нету. Я на крыльце сидел и видел.
Недавно толковал я с его преподобием, дак его преподобие говорит, это все
равно, как ежели бы над Инферно перевернули вверх дном стеклянную миску.
Говорит, нету ходу ни туда, ни сюда. Ни для чего. Он говорит, это что-то
из... - Он махнул рукой в ночь. - Оттуда, издаля. - Сержант опять
потянулся к Бегуну. - Но мы с Бегуном управимся. Есть такое дело. Мы уж
давно вместе. Отлично управимся.
"За-блуж-дение, - подумала она. Настойчивая вера в нечто фальшивое
(противоположность истинному), типичная для некоторых ментальных (или
относящихся к сознанию) нарушений." И спросила:
- Что есть Бе-гун?
Сержант посмотрел на нее так, будто вопрос поразил его до глубины
души. Раскрыл рот. В течение нескольких секунд казалось, что лицо обвисло
на костях, а глаза остекленели. Дифин ждала ответа. Наконец, Сержант
сказал:
- Мой друг. Мой лучший друг.
Раздалось урчание - такого звука Дифин еще не слышала. Урчание
делалось громче, и она испытала неприятное ощущение: звуки перекатывались
и кувыркались у нее в самой середке.
- Да ты, никак, хочешь есть, - глаза Сержанта прояснились. Он опять
улыбался. - Вишь, животик разговорился!
- Жи-во-тик? - Новое, изумительное откровение. - Что он хотеть
сообщать?
- Поесть надо, вон что! Но говоришь ты и впрямь занятно. А, Бегун? -
Он поднялся. - Иди-ка лучше домой. Твои небось обыскались.
- Домой, - повторила Дифин. Это понятие не вызывало затруднений. -
Мой дом... - Она обшарила глазами небо. Решетка и клубы дыма заслоняли
ориентиры, и разглядеть звездный коридор Дифин не удалось. - Там, далеко.
- Она скопировала жест Сержанта - он показался ей подходящим для того,
чтобы обозначить большое расстояние.
- Да ну, небось шуткуешь! - укорил ее Сержант. - Твой дом в конце
улицы. Пошли, сведу тебя к мамке.
Он намеревается сопроводить меня к коробке, в которой обитают Стиви,
Джесси, Том и Рэй, поняла Дифин. Причин прятаться больше не было. Эту
планету не покинешь. Следующий ход был не за ней. Поднявшись на стебли,
которые все еще казались узловатыми и шаткими, она двинулась вслед за этим
созданием по фантастической местности. Даже самые таинственные,
труднопостижимые грезы не подготовили ее к тому, что она увидела на этой
планете: по обе стороны плоской, варварски твердой поверхности нависали
ряды коробок, выстроенных вопреки здравому смыслу и рассудку, и высились
уродливого цвета наросты, усаженные устрашающими остриями. Вдоль этих
твердых поверхностей тряслись, отвратительно надавливая на них под
действием гравитации, коробки поменьше - транспортные средства человеков.
Они издавали такой шум, будто рушились миры. Термины - "дома", "кактусы",
"автомобили" - Дифин знала, почерпнув их из кошмарного сборника под
названием "Британская энциклопедия", но реальные вещи смущали куда
сильнее, чем усвоение описаний и плоских изображений. Сражаясь на ходу с
силой тяжести, Дифин услышала, как существо "Сержант Деннисон" говорит:
"Да ладно, Бегун! Нечего носиться, грязь собирать! Нет, бросать палочку я
тебе не буду!" Она задумалась: нет ли тут измерения, о котором она не
подозревает - другого мира, спрятанного за видимым. О, здесь было чему
поучиться, над чем поразмышлять, вот только время не позволяло.
Она повернула голову назад. Боль в неподатливых структурах не
позволила сделать полный круг. Дифин знала, что они называются "кости".
Кости рук и ног занятого ею тела все еще ныли от той невероятной позы,
какую Дифин недавно придала ему. Поняв, что кости - каркас этих существ,
она признала их чудом инженерии, предназначенным для противостояния силе
тяжести и поглощения страшных ударов, сопутствующих "ходьбе". Эти
создания, размышляла она, должны быть запанибрата с болью, ведь она
присутствует постоянно. Разумеется, человеки были выносливым видом, раз
сносили такие пытки, как "автомобиль", "улица" и "кроссовки".
Дифин на секунду задержала взгляд на "соплище" и фиолетовой решетке,
и если бы Сержант Деннисон увидел, под каким углом выгнулась ее шея, он
совершенно справедливо подумал бы, что она вот-вот сломается. Ловушка
расставлена, подумала Дифин на своем звенящем языке. Вред уже причинен.
Скоро ловушка начнет действовать, и эта жизнеспора под названием Ин-фер-но
вымрет. Вымрет до основания.
Грудь Дифин стеснило чувство, куда более болезненное, чем даже сила
тяжести. Примитивные, невинные человеки не знали, что их ждет впереди.
Дифин споткнулась. Это случится из-за меня, подумала она. Из-за того,
что я явилась сюда, на эту планетку у обочины звездного коридора, в юную
цивилизацию, еще бесконечно далекую от технологии, которая позволит ей
выйти в глубокий космос, где взывают к свободе миллионы миров и культур.
Она надеялась усвоить их язык, остаться достаточно долго для того,
чтобы рассказать о себе, о том, почему бешено мчалась по звездному
коридору, и покинуть их планету задолго до этого. Ей совершенно не
приходило в голову, что у человеков еще нет межзвездных средств сообщения
- ведь почти все цивилизации, с какими была знакома Дифин, обладали ими.
"Ловушка вот-вот придет в действие, - подумала она, - но не следует
бросаться в нее. Пока не следует. Ведь еще есть шансы." Она пообещала, что
эта дочь не пострадает. А свое слово Дифин держала.
Она отвернулась от небесной решетки и черной пирамиды, но они стояли
перед глазами, уродливые, как открытые раны.
Они подошли к дому Хэммондов. Сержант постучал в дверь, подождал и,
не получив ответа, постучал снова.
- Никого нету, - сказал он. - Как думаешь, тебя пошли искать?
- Я здесь, - ответила она, не вполне понимая. Существо "Сержант" было
разрушителем языка.
- Я-то знаю, что ты здесь, и Бегун - тоже, но... специалистка ты,
барышня, по крученым мячам, точно.
- По крученым мячам?
- Ага. Крученый мяч, фастболл, спитболл, бейсбол.
- А. - По губам Дифин быстро пробежала улыбка узнавания. Она
вспомнила представление из тээ-вээ. - Осторожность!
- Точно. - Сержант нажал на ручку двери, и та открылась. - Глянь-ка!
Видно, уходили шибко впопыхах. - Он просунул голову в дверь. - Эй, это
Сержант Деннисон! Есть кто дома? - Как и думал Сержант, никто не
отозвался. Он закрыл дверь и оглядел улицу. Кое-где в окнах трепетали
огоньки свечей. Учитывая неразбериху последнего часа, понять, где же
Хэммонды, было совершенно невозможно. - Хочешь пойти поискать своих? -
спросил он у Дифин. - Может, мы сумеем их отследить...
Голос Сержанта потонул в шуме винтов вертолета, который пронесся у
них над головами в шестидесяти или семидесяти футах над землей, держа курс
на запад. Дифин не удержалась на ногах, ее протолкнуло вперед. Она обеими
руками вцепилась в Сержанта и стала вплотную к нему, дрожа всем телом.
Напугалась до смерти, подумал Сержант. И кожа холодная, и... Господи,
такая пацанка, а как крепко хватается! В пальцах у Сержанта ощутимо
покалывало, будто рука попала в сделанные из низковольтного кабеля силки.
Ощущение не было неприятным - только странным. Он увидел, что Бегун, тоже
перепуганный вертолетом, носится вокруг них кругами.
- Бояться нечего. Это просто машина, - сказал он. - А твои очень
скоро должны вернуться.
Дифин крепко держала его за руку. Электрическое покалывание
поднималось по предплечью. Сержант снова услышал, что у девочки урчит в
животе, и спросил:
- Ты вообще-то обедала?
Она все еще была слишком напугана, чтобы говорить.
- А то до моего дома, можно сказать, рукой подать. Два шага, на
Брасос-стрит. Там... это... свинина с бобами и хрустящая картошка. -
Покалывание добралось до локтя. Она не отпускала. - Как насчет миски
свинины с бобами? А потом я опять сведу тебя сюда, и мы подождем твоих
папку с мамкой. - Сержант не разобрался, одобряет девчушка такие планы или
нет, но, когда он сделал первый шаг, Дифин последовала его примеру. Он
спросил: - Тебе когда-нибудь говорили, что ты странно ходишь?
Они пошли в сторону Брасос. Рука Дифин приросла к руке Сержанта.
Энергия, которую выделяла девочка, мерно пульсируя, растеклась по нервным
окончаниям Сержанта в плечо, шею и дальше, в кору мозга. У него немного
болела голова. Опять железяка завела свою песенку, подумал Сержант.
Бегун трусил рядом. Сержант сказал собаке:
- Ох и шибко ты любишь попрыгать...
Укол боли в голове. Короткий, словно проскочила искра в свече
зажигания.
Бегун испарился.
- О-хо-хо, - пробормотал Сержант. Свечу замкнуло.
И Бегун опять появился. Попрыгун, да и только.
Лицо Сержанта заливал пот. Что-то случилось - вот только он не знал,
что. К руке накрепко приклеились пальцы девочки, голова болела. Бегун
побежал вперед, чтобы подождать на крыльце, свесив розовый язык.
Дверь была незаперта - как всегда. Сперва Сержант впустил Бегуна,
потом взялся искать масляную лампу и спички, и Дифин, наконец, выпустила
его руку. Но свеча зажигания в мозгу у Сержанта искрила, и одна сторона
тела Деннисона - та, с которой стоя
...Закладка в соц.сетях
