Жанр: Триллер
Кусака
...ые шли от рудничного комплекса на север и на юг. Стиви, спина у
которой уже взмокла, наклонилась к окошку. Она заметила несколько луговых
собачек, неподвижно сидевших столбиком на вершине бугорков у своих норок.
Выскочив из укрытия в кактусах, через дорогу стрелой промчался дикий
кролик, а высоко в небе медленно кружил гриф.
- Ты как? - спросила Джесси.
- Отлично, - Стиви налегла животом на ремень. В лицо девочке дул
ветер, небо было синим-синим и, казалось, будет тянуться вечно - может
быть, целых сто миль. Девочка вдруг вспомнила то, о чем давно хотела
спросить:
- Почему папа такой грустный?
"Конечно, Стиви все чувствует", - подумала Джесси. Иначе и быть не
могло.
- Собственно говоря, он не грустный. Это потому, что школа
закрывается. Помнишь, мы говорили об этом?
- Да. Но она закрывается каждый год.
- Ну, теперь она уже не откроется. А из-за этого собирается уехать
еще много людей.
- Как Дженни?
- Точно. - Маленькая Дженни Гэлвин жила через несколько домов от
Хэммондов и уехала с родителями сразу после Рождества. - Мистер Боннер
собирается в августе закрыть бакалею. К тому времени, я думаю, почти все
уже уедут.
- Ой. - Стиви обдумала это. В бакалее все покупали еду. - И мы тоже
уедем, - сказала она наконец.
- Да. И мы тоже.
Тогда, значит, мистер и миссис Лукас уедут, поняла Стиви. А Душистый
Горошек: что будет с Душистым Горошком? Выпустят ли его на свободу, или
загонят в вольер для перевозки, или сядут на него и ускачут отсюда? Над
этой загадкой стоило подумать, но девочка поняла, что чему-то приходит
конец, и от этого где-то около сердца шевельнулась грусть - чувство, с
которым, по соображениям Стиви, должно быть, хорошо был знаком папа.
Изрезанную канавами землю покрывали островки растрепанной полыни, над
которыми высились цилиндрические башни кактусов. Примерно в двух милях за
медным рудником от Кобре-роуд отделялась залитая черным гудроном дорога;
она стремительно убегала на северо-запад под белую гранитную арку, на
которой тусклыми медными буквами было выдавлено "ПРЕСТОН". Джесси
посмотрела направо и увидела в конце черной дороги большую гасиенду,
мерцавшую в поднимавшихся от земли волнах разогретого воздуха. "Вам тоже
удачи", - подумала Джесси, представив себе женщину, которая, вероятно,
спала в этом доме на прохладных шелковых простынях. Должно быть, у Селесты
Престон только и осталось, что простыни и дом - да и то вряд ли надолго.
Они ехали по дороге, рассекавшей пустыню. Стиви, не отрываясь,
глядела в окно, личико под козырьком бейсболки было задумчивым и
спокойным. Джесси поерзала на сиденье, чтобы отлепить футболку. До
поворота к дому Лукасов оставалось около полумили.
Стиви услышала высокое гудение и подумала, что над ухом летает
москит. Она хлопнула по уху ладошкой, но гудение не исчезло, становясь
громче и выше. В следующие несколько секунд ушам стало больно, словно их
кололи иголкой.
Мама? - морщась, сказала девочка. - Уши болят!
По перепонкам Джесси тоже ударила острая колющая боль, но этим дело
не кончилось: заныли задние коренные зубы. Она открыла рот, работая нижней
челюстью, и услышала, как Стиви сказала: "Ой! Что это, мам?"
- Не знаю, ми... - мотор грузовичка неожиданно заглох. Просто заглох
- без перебоев и одышки. Они катились по инерции. Джесси прибавила газа,
но вчера она заполнила бак, поэтому он не мог быть пустым. Теперь
барабанные перепонки действительно болели, пульсировали, отзываясь на
высокую, мучительно-неприятную ноту, напоминавшую далекий вой. Стиви
зажала уши руками, в глазах ярко заблестели слезы. "Что это, мам?" - снова
спросила она с панической дрожью в голосе. - "Мама, что это?"
Джесси потрясла головой. Шум набирал громкость. Она повернула ключ
зажигания и надавила на акселератор, но мотор так и не завелся. Она
услышала треск статического электричества в волосах и мельком увидела свои
наручные часы: дисплей, словно сойдя с ума, отсчитывал часы с бешеной
скоростью. "Вот уж будет, что рассказать Тому", - подумала она, вздрагивая
от боли в коконе пронизывающего уши звука, и потянулась взять Стиви за
руку.
Девочка отдернула голову вправо, широко раскрыла глаза и пронзительно
вскрикнула:
- Мама!
Она увидела, что к ним приближалось. Теперь увидела и Джесси.
Сражаясь с рулем, она изо всех сил надавила на тормоз.
По воздуху неслось что-то вроде пылающего локомотива. От него
отваливались горящие куски, которые, крутясь, уносились прочь. Оно
промчалось над Кобре-роуд, пролетело около пятидесяти футов над пустыней и
примерно ярдах в сорока перед грузовичком, Джесси сумела разглядеть
раскаленные докрасна, сияющие, окруженные языками пламени цилиндрические
очертания, и, когда грузовичок съехал с дороги, этот предмет пролетел мимо
них с пронзительным визгом, от которого Джесси оглохла и не услышала
собственного крика. Она увидела, что хвостовая часть предмета взорвалась,
окутавшись желто-лиловым пламенем и разбрасывая во все стороны куски;
что-то неясным пятном полетело к грузовичку, раздалось металлическое
"бэм!", и пикап содрогнулся до основания.
Передняя шина лопнула. Джесси липкими от пота руками никак не могла
остановить грузовичок, который все ехал и ехал по камням сквозь заросли
кактусов. Звон в ушах все еще мешал слышать. Она увидела отчаянное личико
Стиви в потеках слез и сказала по возможности спокойно:
- Ш-ш, все прошло. Все кончилось. Ч-ш-ш.
По краям смятого капота бил пар. Джесси посмотрела влево и увидела,
как пылающий предмет пролетел над низким кряжем и скрылся из глаз.
"Господи!" - потрясенно подумала она. - "Что это было?"
В следующее мгновение раздался рев, пробивший даже пелену в ушах у
Джесси. Кабину пикапа заполнила крутящаяся пыль. Джесси схватила Стиви за
руку, и пальцы малышки намертво вцепились в нее.
Рот и глаза Джесси были полны пыли, кепку унесло в окно. Когда снова
стало можно смотреть, она увидела три серо-зеленых вертолета, которые
плотным клином летели на юго-запад в тридцати или сорока футах над
пустыней, преследуя пылающий объект.
Они перелетели через кряж и скрылись из глаз. Наверху, в синеве,
несколько реактивных самолетов тоже держали курс на юго-запад.
Пыль улеглась. К Джесси начал возвращаться слух, Стиви всхлипывала,
изо всех сил держась за руку матери.
- Уже все, - сказала Джесси и услышала собственный скрипучий голос. -
Все кончилось. - Она бы и сама поплакала, но мамы так не делают. Сердито
застучал, мотор, и Джесси обнаружила, что упирается взглядом в гейзер
пара, поднимающийся из небольшой круглой дыры в центре капота пикапа.
3. КОРОЛЕВА ИНФЕРНО
- Елки-палки, ну и гвалт! - громко объявила седая женщина в спальной
маске из розового шелка, садясь в кровати под балдахином. Ей казалось, что
весь дом дрожит от шума, и она сердито стянула маску, обнаружив глаза
цвета арктического льда. - Таня! Мигель! - крикнула она хриплым от
неумеренного курения голосом. - Идите сюда!
Она потянулась к болтавшемуся рядом с кроватью шнуру и начала
дергать. В глубине загородного дома Престона, требуя внимания слуг,
залился звонок.
Однако страшный рев уже оборвался. Звучал он всего несколько секунд,
но этого хватило, чтобы перепугать ее и прогнать сон. Она откинула
простыни, вылезла из постели и широким шагом прошла к балконным дверям -
точь-в-точь ходячий смерч. Когда она настежь распахнула их, жара буквально
высосала воздух из легких. Женщина вышла на балкон и, рукой прикрывая
глаза от слепящего солнца, сощурилась в сторону Кобре-роуд. Несмотря на
свои пятьдесят три года, она даже без очков видела достаточно хорошо,
чтобы разглядеть, что пролетело в опасной близости от ее дома: на
юго-запад, поднимая под собой пыльную бурю, мчались три вертолета. Еще
через несколько секунд они исчезли за этой пылью, оставив Селесту Престон
в таком бешенстве, что она была готова плеваться гвоздями.
К дверям балкона подошла Таня - приземистая, с круглым, как луна,
лицом. Она собралась с силами, готовясь выдержать бешеную атаку.
- Си, сеньора Престон?
- Ты где была? Я думала, нас бомбят! Что, черт возьми, происходит?
- Не знаю, сеньора. Я думаю...
- Ай, ладно, принеси-ка мне выпить! - фыркнула хозяйка. - У меня
нервы ни к черту!
Таня ретировалась в глубины дома за первой на сегодня рюмкой
спиртного для хозяйки. Селеста стояла на высоком балконе с мозаичным полом
из красной глиняной мексиканской плитки, вцепившись в узорчатые кованые
перила. Со своей выгодной позиции она видела конюшни, кораль и манеж -
разумеется, бесполезные, поскольку все лошади ушли с аукциона. Кольцо
покрытой гудроном подъездной аллеи охватывало большую клумбу с тем, что
некогда было пионами и маргаритками, теперь выгоревшими до коричневого
цвета, поскольку система опрыскивания вышла из строя. Лимонно-желтый халат
прилипал к спине; пот и жара еще сильнее разожгли ярость Селесты. Она
вернулась в относительную прохладу спальни, сняла трубку розового телефона
и, тыча в него наманикюренным пальцем, набрала номер.
- Контора шерифа, - врастяжку ответил чей-то голос. Мальчишеский
голос. - Говорит полицейский Чэффин...
- Дайте Вэнса, - перебила она.
- Э-э... Сейчас шериф Вэнс на патрулировании. Это...
- Селеста Престон. Я желаю знать, кто летает на вертолета над моей
собственностью в... - она нашла глазами часы на белом прикроватном
столике, - в семь двенадцать утра! Эти сволочи мне чуть крышу не снесли!
- На вертолетах?
- Прочисти уши, мальчик! Тебе говорят! Три вертолета! Пролети они
чуть ближе, они мне все простыни скинули бы, черт дери! Что творится?
- Э-э... не знаю, миссис Престон. - Помощник несколько оживился, и
Селеста представила себе, как он сидит за рабочим столом, весь внимание. -
Если хотите, я свяжусь с шерифом Вэнсом по рации.
- Хочу. Скажите ему, чтобы живо приехал сюда. - Она повесила трубку
прежде, чем молодой человек успел ответить. Вошла Таня и подала женщине на
одном из последних серебряных подносов "кровавую Мэри". Селеста взяла
коктейль, размешала жгучие перчинки стебельком сельдерея и в два глотка
выпила коктейль почти до дна. Сегодня Таня добавила больше "табаско", чем
обычно, но Селеста даже не поморщилась.
- С кем мне сегодня надо чесать язык? - Она провела заиндевелым краем
стакана по высокому, прорезанному морщинами лбу.
- Ни с кем. В расписании чисто.
- Слава тебе, Господи! Что, шайка проклятых кровососов дает мне
передышку, а?
- Встреча с мистером Вейцем и мистером О'Коннором у вас назначена на
утро понедельника, - напомнила Таня.
- То в понедельник. К тому времени я, может, умру. - Она допила то,
что оставалось в стакане, и поставила стакан обратно на поднос так, что
тот звякнул. Ей пришло в голову, что можно бы вернуться в постель, но она
уже слишком завелась. Последние полгода одна головная боль сменяла другую,
не говоря уж о вреде, нанесенном душе. Иногда Селесте казалось, что она -
боксерская груша Господа. Она знала, что много раз в жизни поступала низко
и нечестно, но расплата за грехи оказалась весьма своеобразной.
- Что-нибудь еще? - спросила Таня. Темные глаза смотрели неотрывно и
бесстрастно.
- Нет, все. - Но не успела Таня дойти до массивной полированной двери
красного дерева, как Селеста передумала. - Погоди. Сейчас.
- Да, сеньора?
- Только что... я не хотела на тебя наехать. Просто... знаешь, такие
времена.
- Я понимаю, сеньора.
- Хорошо. Послушай, как вам с Мигелем захочется отпереть бар для
себя, валяйте. - Она пожала плечами. - Какой смысл спиртному пропадать
зря.
- Я запомню, миссис Престон.
Селеста знала, что это не так. Ни Таня, ни ее муж не пили. Впрочем,
все равно: у кого-то в этом доме должна оставаться ясная голова хотя бы
для того, чтобы не подпускать стервятников в человеческом образе. Глаза
Селесты встретились с Таниными.
- А знаешь, тридцать четыре года ты зовешь меня или "миссис Престон",
или "сеньора". Тебе ни разу не хотелось назвать меня "Селеста"?
Таня замялась. Покачала головой.
- Не раз, сеньора.
Селеста засмеялась; это был искренний смех женщины, которая хлебнула
нелегкой жизни, когда-то гордилась грязью, остававшейся у нее под ногтями
после родео, и знала, что победа и проигрыш - две стороны одной медали.
- Ну и фрукт же ты, Таня! Я знаю, что ты всегда любила меня не
больше, чем пердеж пьяницы, ну да ничего. - Улыбка Селесты растаяла. - Мне
по душе, что вы остаетесь здесь в эти последние месяцы. Вы не обязаны.
- Мистер Престон всегда очень хорошо к нам относился. Мы хотели
вернуть долг.
- Вы его вернули. - Миссис Престон прищурилась. - Скажи-ка мне одну
вещь, только не ври: первая миссис Престон управилась бы с этой говенной
заварухой лучше?
Лицо второй женщины не выражало никаких чувств.
- Нет, - сказала она наконец. - Первая миссис Престон была красивой,
изящной женщиной... но вашей смелости у нее не было.
Селеста хмыкнула.
- Да, зато с головой все было в порядке. Потому-то сорок лет назад
она и удрала из этой чертовой дыры, задрав хвост!
Таня резко свернула на знакомую почву.
- Что-нибудь еще, сеньора?
- Не-а. Но очень скоро я ожидаю шерифа, так что прислушивайтесь.
Таня, держась очень прямо и чопорно, покинула комнату и простучала
каблуками по дубовому полу длинного коридора.
Селеста слушала, понимая, как пусто и гулко в доме без мебели.
Конечно, кое-что еще осталось - например, кровать, туалетный столик и
обеденный стол внизу - но немного. Она перешла через комнату, достала из
филигранной серебряной коробочки тонкую черную сигару. Хрустальная
французская зажигалка уже отправилась с аукциона, поэтому Селеста
прикурила от спички из коробка с рекламой клуба "Колючая проволока" с
шоссе N 67. Потом вернулась на балкон, выдохнула едкий дым и подняла лицо
к безжалостному солнцу.
Она подумала: "Опять будет пекло." Но ей случалось переживать и
худшее. И еще придется. Неразбериха с юристами, администрацией штата Техас
и налоговой инспекцией рассеется, как облако под сильным ветром, а потом
она заживет по-своему.
- По-своему, - сказала она вслух, и морщины вокруг рта стали резче.
Селеста задумалась, как далеко ушла от деревянной лачуги в Гэлвистоне.
Теперь она стояла на балконе тридцатишестикомнатной гасиенды в испанском
стиле, на ста акрах земли - пусть даже в доме не осталось мебели, а угодья
были каменистой пустыней. В гараже стоял желтый, как канарейка, кадиллак -
последняя из шести машин. На стенах дома, там, где раньше висели полотна
Миро, Рокуэлла и Дали, зияли пустоты - картины ушли с аукциона одними из
первых, вместе со старинной французской мебелью и коллекцией Уинта,
насчитывавшей почти тысячу чучел гремучих змей.
Банковский счет Селесты был заморожен крепче, чем шарики эскимо, но
над проблемой трудился целый полк далласских юристов, и она знала, что
теперь в любой день ей позвонят из конторы с семеркой фамилий и скажут
"Миссис Престон? Хорошие новости, золотко! Мы отследили недостающие фонды,
и Налоговое управление согласилось взять налоги задним числом, посредством
ежемесячных выплат. Конец неприятностям! Да, мэм, старый Уинт все ж таки
позаботился о вас!"
Насколько Селеста знала, старый Уинт был таким скользким, что куда
там совиному дерьму. Он выплясывал вокруг правительственных уложений о
вкладах и сводов законов о налогах, вокруг корпоративных законов и
президентов банков, как техасский смерч, а на второй день декабря старика
отправил на тот свет удар, и расплачиваться с бандой осталась Селеста.
Она посмотрела на восток, в сторону рудника и Инферно. Шестьдесят с
лишним лет назад на юг из Одессы, разыскивая в степи золото, явился Уинтер
Тедфорд Престон с мулом по кличке Инферно. Золото от него ускользнуло, но
он отыскал малиновую гору, про которую мексиканские индейцы рассказали,
что она сделана из священной целебной пыли. У Уинта была сноровка к
металлургии, хотя его официальное образование закончилось седьмым классом,
и его нос учуял, что пахнет не священной пылью, а богатой медью рудой.
Рудник Уинта начался с одной-единственной дощатой хижины, пятидесяти
мексиканцев и индейцев, пары фургонов и уймы лопат. В первый же день
раскопок вырыли дюжину скелетов, и тогда-то Уинт понял, что мексиканцы
больше ста лет хоронили в горе своих мертвецов.
Потом в один прекрасный день мексиканец с кайлом вскрыл сверкающую
жилу первоклассной руды в сто футов шириной. Она стала первой из многих. У
дверей Уинта застучали новые техасские компании, которые тянули через штат
телефонные кабели, линии электропередач и водопровод. А сразу за рудной
горой выросли несколько палаток, потом - деревянные и глинобитные дома,
следом - каменные строения, церкви и школы. Проселочные дороги засыпали
гравием, потом замостили. Селеста вспомнила, что Уинт говорил: однажды ты
оглянешься и на месте бурьяна увидишь город. Городской люд, главным
образом, рудничные рабочие, избрали Престона мэром; Уинт под влиянием
текилы окрестил город Инферно и поклялся поставить в его центре памятник
своему верному старому мулу.
Но, хотя порывов было множество, Инферно так и не перерос город
одного мула. Здесь было слишком жарко и пыльно, слишком далеко до больших
городов, и, стоило выйти из строя водопроводу, горожане в мгновение ока
начинали умирать от жажды. Но народ все приезжал, "Ледяной дом"
подключился к водопроводу и замораживал воду в ледяные глыбы, воскресным
утром звонили церковные колокола, хозяева лавчонок делали деньги,
телефонная компания тянула линию и обучала операторов, а шаткий деревянный
мост, соединявший берега Змеиной реки, заменили бетонным. Забили первые
гвозди в доски Окраины. Уолта Трэвиса выбрали шерифом и через два месяца
застрелили на улице, которую потом назвали в его честь. Преемник Трэвиса
держался на своей должности, пока его не отлупили так, что он оказался в
двух шагах от райских врат, и очнулся уже в поезде, державшем курс к
северной границе. Постепенно, год за годом, Инферно пускал корни. Но так
же постепенно "Горнодобывающая компания Престона" жевала красную гору, где
спали умершие сотни лет назад индейцы.
Селеста-стрит раньше называлась Перл-стрит, по имени первой жены
Уинта. В промежутке между женитьбами она была известна, как Безымянная.
Такова была сила влияния Уинта Престона.
Селеста в последний раз затянулась сигарой, смяла ее о перила и
выкинула. "Да, доброе было времечко, а?" - тихо сказала она. Но с тех
самых пор, как Селеста встретила Уинта (она тогда пела ковбойские песенки
в маленькой гэлвистонской закусочной), они цапались, как кошка с собакой.
Селесту это трогало мало - она могла переорать бетономешалку и руганью
загнать Сатану в церковь. Правда заключалась в том, что несмотря на баб
Уинта, пьянство и игру, несмотря на то, что он почти тридцать лет держал
ее в неведении относительно своих дел, она много лет была влюблена в мужа.
А когда меньше трех лет назад машины заскребли по дну и отчаянные взрывы
не вскрыли ни единой новой жилы, Уинт Престон увидел, как его мечта
умирает. Сейчас Селеста понимала, что Уинт спятил: он начал снимать деньги
со счетов, распродавать акции и облигации, собирая наличные с неистовством
маньяка. Но куда он дел почти восемь миллионов долларов, осталось тайной.
Может быть, открыл новые счета на вымышленные фамилии; может быть, уложил
всю наличность в жестяные коробки и зарыл в пустыне. В любом случае
заработок всей жизни исчез, и, когда налоговое управление набросилось на
вдову, требуя выплаты задним числом огромных штрафов и налогов, платить
оказалось нечем.
Теперь этой передрягой занимались юристы. Селеста отлично знала, что
она сама - только сторож, en route обратно к кабачку в Гэлвистоне.
Она увидела, что сине-серая патрульная машина шерифа свернула с
Кобре-роуд и медленно едет по гудрону. Селеста обеими руками сжала перила
и ждала: несгибаемая стодесятифунтовая фигура на фоне трехсоттонного
пустого дома. Она стояла, не шелохнувшись. Машина проехала по кругу
подъездной аллеи и остановилась.
Открылась дверца, и медленно, чтобы не потеть, появился человек,
весивший в два с лишним раза больше Селесты. И бледно-голубая рубашка на
спине, и кожаная ленточка внутри светлой ковбойской шляпы пропитались
потом. Живот вываливался из джинсов. Шериф был в портупее и коротких
сапогах из кожи ящерицы.
- Вы, черт вас возьми, не спешили! - едко выкрикнула Селеста. - Если
бы дом горел, я бы сейчас стояла на пепелище!
Шериф Эд Вэнс остановился, посмотрел наверх и обнаружил стоящую на
балконе Селесту. Он был в темных очках с зеркальными стеклами - точно как
его любимец, оторва из фильма "Люк Невозмутимый". В выпирающем животе
урчал вчерашний ужин, энчиладас с разогретыми бобами. Он натянуто
улыбнулся, показав зубы.
- Кабы дом горел, - проговорил он врастяжку сладким, как горячая
патока голосом, - надеюсь, у вас хватило бы здравого смысла позвонить
пожарным, мисс Престон.
Она ничего не сказала, неподвижно глядя сквозь него.
- Чэффин мне перезвонил, - продолжил шериф. - Сказал, вас обжужжали
вертолеты. - Он старательно изобразил, что исследует безоблачное небо. -
Тут нигде ни единого.
- Их было три. Летали над моей собственностью; я такого шума в жизни
не слыхала. Я хочу знать, откуда они явились и что происходит.
Шериф пожал толстыми плечами.
- По мне, так вроде везде тишь да гладь. Все нынче тихо-мирно. -
Усмешка шерифа стала шире и теперь больше походила на гримасу. - По
крайней мере, было до сих пор.
- Они улетели вон туда. - Селеста показала на юго-запад.
- Ну, ладно, может, если я потороплюсь, так подрежу им нос. Вы этого
от меня ждете, мисс Престон?
- Я жду, что вы будете отрабатывать свой хлеб, шериф Вэнс! - холодно
ответила она. - А значит, полностью контролировать то, что творится в
округе! Я заявляю, что три вертолета чуть не вышибли меня из кровати, и
хочу знать, чьи они! Так вам понятнее?
- Чуток. - Гримаса намертво прилипла к квадратному, щекастому лицу
шерифа с двойным подбородком. - Само собой, теперь-то они уж в Мехико.
- Да плевать, хоть в Тимбукту! Эти штуки, будь они прокляты, могли
вломиться ко мне в дом! - Упрямство и тупость Вэнса привели Селесту в
ярость. Будь ее воля, Вэнса никогда бы не переизбрали шерифом, но он
долгие годы заискивал перед Уинтом и легко одержал победу над
кандидатом-мексиканцем. Однако Селеста видела его насквозь и знала, что за
веревочки дергает Мэк Кейд, а еще понимала (нравилось ей это или нет), что
теперь Мэк Кейд стал правящей силой в Инферно.
- Лучше успокойтесь. Примите таблетку от нервов. Моя бывшая жена
всегда так делала, когда...
- Видела вас? - перебила Селеста.
Он зычно, но невесело расхохотался.
- Нечего злиться, мисс Престон. Не к лицу такой леди, как вы. -
"Показала свою натуру, стерва?" - подумал он и поторопил: - Так что вы
говорите? Хотите подать заявление о нарушении тишины неизвестными на трех
вертолетах, пункт приписки или происхождение неизвестны, место назначения
неизвестно?
- Совершенно верно. Что, для вас это слишком трудно?
Вэнс хмыкнул. Он не мог дождаться, когда эту бабу выкинут отсюда
пинком под зад; тогда он возьмется откапывать коробки с деньгами, которые
спрятал старый Уинт.
- Думаю, справлюсь.
- Надеюсь. Вам за то и платят.
"Ишь, барыня, - подумал он, - чеки мне выписываешь не ты, это уж
точно!"
- Мисс Престон, - спокойно сказал он, словно говорил с недоразвитым
ребенком, - лучше идите-ка с этого пекла в дом. Неужто охота, чтоб мозги
сварились! Да и нам ни к чему, чтобы вас хватил удар, правда? - Он одарил
ее своей лучшей, самой невинной улыбкой.
- Делайте, что сказано! - фыркнула она, а потом повернулась к перилам
спиной и демонстративно вернулась в дом.
- Есть, мэм! - Вэнс издевательски отдал честь и опять сел за руль;
его влажная рубашка немедленно присосалась к сиденью. Он завел мотор и
поехал от гасиенды обратно на Кобре-роуд. Костяшки лежащих на руле крупных
волосатых рук побелели. Он повернул налево, к Инферно, и, набирая
скорость, проорал в открытое окно:
- Нашла дурака, чтоб тебя!
4. ГОСТЬ
- По-моему, это значит, что мы пойдем пешком, - говорила Джесси в то
время, как Селеста Престон поджидала на балконе шерифа Вэнса. Она немного
успокоилась, Стиви тоже перестала плакать, но, подняв капот пикапа, Джесси
сразу увидела, что спущенная шина - их самая мелкая неприятность.
Тот самый объект, который проделал дыру в капоте, пробил насквозь и
двигатель. Разодранный металл раскрылся, как цветок, а то, что прошло
сквозь него, влетело прямо в глубь мотора. Никаких признаков того, что это
такое, не было, только пахло оплавленным железом и горелой резиной, да
двигатель с шипением выпускал пар из своей раны. Путешествия для пикапа
кончились довольно надолго - не исключено, что машина созрела для свалки
Кейда. "Черт!" - сказала Джесси, уставившись на мотор, о чем сейчас же
пожалела - ведь Стиви запомнит словечко и ляпнет его в самый неожиданный
момент.
Стиви с пыльным личиком, на котором засыхали следы слез, смотрела в
ту сторону, где исчезли горящий предмет и вертолеты.
- Что это было, мама? - спросила она, широко раскрыв настороженные
зеленые глаза.
- Не знаю.
...Закладка в соц.сетях
