Жанр: Триллер
Патрик кензи Глоток перед битвой
...ь на первый взгляд.
- Что ж, Марион. Сам видишь, народу нас здесь собралось, как на выставке японской
видеотехники, и я не думаю, что еще один человек будет лишним. Посмотри-ка на "Барнс энд
Ноубл".
Он медленно повернул голову, окинул взглядом противоположную сторону улицы и не
заметил ничего подозрительного.
- Ну и что там?
- Крыша, Марион, крыша. Ты на крышу посмотри.
Впрочем, и на крыше ничего особо интересного он не увидел. Разве что оптический
прицел и ствол винтовки Буббы. Прицел как прицел, только вот с большим увеличением. И
промазать из винтовки с таким прицелом можно было лишь в случае внезапного солнечного
затмения. Да и то если тому, в кого целятся, очень повезет.
- Он нас всех видит, Марион. Стоит мне кивнуть, и ты пойдешь первым номером, -
сказал я.
- И прихвачу с собой твою подружку, - огрызнулся Сосия. - Можешь мне поверить.
Я пожал плечами:
- Да не подружка она мне.
- Тебе как бы на нее наплевать, а, Кензи? Заливай кому другому... - начал было Сосия,
но я прервал его:
- Послушай, Марион, возможно, ты к такому и не привык, но на этот раз ты влип, и
времени все это обмозговать у тебя не много. - Я посмотрел на Леденчика. Взглянуть ему в
глаза я не мог, но зато отчетливо видел, как по лбу его ручьями струится пот. Столько времени
держать в руке пистолет, да еще в такой ситуации - дело не из легких. Я повернулся к
Сосии. - Тому парню, что засел на крыше, может взбрести в голову что угодно, и он не любит
долго раздумывать. Представь себе, что он успеет дважды спустить курок - а он успеет, - тут
я посмотрел на Леденчика, - и прихлопнет вас обоих. Так что отстреливаться вам уже не
придется. Такое решение он может принять самостоятельно, и откроет огонь еще до того, как я
кивну. До того, как я что-то успею предпринять. С ним уже такое бывало. Объяснял, что
услышал внутренний голос. Неустойчивая психика у человека, ничего не скажешь. Ты меня
слушаешь, Марион?
Сосия был у себя дома - где бы ни находился такой "дом", люди вроде него приходят
туда прятать свои страхи и опасения. Он медленно обвел взглядом Вашингтон-стрит, посмотрел
в одну сторону, в другую, но на крышу так и не взглянул. Думал он довольно долго, затем
посмотрел на меня:
- Какие мне будут гарантии, если я уберу пистолет?
- Никаких, - отрезал я. - Если тебе нужны гарантии - обратись в страховое
агентство. Могу порекомендовать "Серс". Я же могу гарантировать лишь одно: если не
спрячешь ствол - ты покойник. - Я посмотрел на Леденчика. - А если этот парень не уберет
свою пушку, я прикончу его из его же оружия.
- Это мы еще посмотрим, - храбрясь, проговорил Леденчик, но голос его звучал хрипло
и то и дело срывался, оттого, что парень не решался вздохнуть полной грудью.
Сосия еще раз оглядел улицу и пожал плечами. Из-за спины Энджи показалась его рука.
Он держал пистолет - "брен" калибра девять миллиметров - так, чтобы я мог его видеть,
затем обошел Энджи и положил пистолет в карман пиджака. - Леденчик, убери свою
пушку, - велел он.
Оказывается, я угадал его кличку. Ай да Кензи, сыщик-экстрасенс! Леденчик выпятил
губу и тяжело задышал, показывая мне, какой он крутой; пистолет по-прежнему упирался мне в
бок, но взвести курок он забыл. Глупо. Всем своим видом он демонстрировал свою лихость -
но не потому, что был так бесстрашен, напротив, он был перепуган до смерти. Обычно
устрашающий вид производит впечатление. Но он дал маху - уж слишком долго смотрел он
мне в глаза, доказывая, что дело я имею с настоящим мужиком, а не с пацаном сопливым. Я
слегка развернул бедро - почти незаметное движение, и его пистолет тут же уставился дулом в
небо. Я схватил его за руку, сжимавшую пистолет, ударил лбом в переносицу, так, что его
шикарные очки треснули пополам, и пистолет, который он так и не выпустил, уткнулся ему в
живот. Я взвел курок:
- Хочешь помереть?
- Отпусти парня, Кензи, - попросил Сосия.
Леденчик все ерепенился.
- Надо будет, и помру, - огрызнулся он, пытаясь освободить руку. Из носа густой
струей текла кровь. Было не похоже, что жизнь ему была совсем уж не в радость, но и особого
нежелания отправиться на тот свет он также не выказывал.
- Ладно, - сказал я. - Но если ты, Леденчик, еще хоть раз попытаешься играть со мной
в войнушки, тебе не жить. - Я поставил пистолет на предохранитель, вырвал его из потной
руки и положил себе в карман. Потом вскинул ладонь, и винтовка Буббы исчезла из виду.
Леденчик тяжело дышал, сверля меня глазами. Я отобрал у него нечто большее, чем
просто пистолет. Я лишил его чести, а в его мире - это единственный ценный товар. Можно не
сомневаться, что при первом же удобном случае этот ублюдок убьет меня. За последние дни я
обрел бешеную популярность.
- Леденчик, исчезни. И скажи остальным, чтобы тоже валили. Я подгребу к вам
попозже, - сказал Сосия.
Парень одарил меня напоследок взглядом, полным ненависти, и смешался с толпой. Но
никуда он не пошел, и я прекрасно это знал. Да и дружки его - кто бы и где бы они ни были -
никуда не делись: они явно торчали в толпе, не выпуская из виду своего короля. Не такой уж
дурак этот Сосия, чтобы остаться без прикрытия.
- Ну, тронулись. Пойдем посидим в... - предложил он.
- А давай никуда не пойдем, а присядем где-нибудь здесь, - сказал я.
- Я-то имел в виду местечко поуютнее, - стал торговаться Сосия.
- У тебя нет выбора, Сосия. - Энджи кивнула в сторону "Барнс энд Ноубл"...
Мы миновали "Файленс", зашли в скверик рядом с магазином и уселись на каменной
скамейке. На крыше соседнего дома опять блеснула оптика прицела. Мы были под
наблюдением, и Сосия не мог не понять этого.
- Марион, а скажи-ка ты, почему бы мне не разделаться с тобой прямо здесь и прямо
сейчас? - спросил я его.
- Не пугай, - улыбнулся он. - Ты и так уже по уши в дерьме - мои ребятишки такое
не прощают. Хочешь наплевать на это - давай, валяй, но помни, что я для своих пацанов -
как бог. Станешь первой жертвой священной войны.
Ненавижу такую неоспоримую правоту.
- Ладно. Тогда скажи, почему ты до сих пор не прикончил меня?
- А дядя добрый. Иногда это с ним случается.
- Марион, - сказал я с укоризной.
- Какая тебе разница? - ответил он. - Хотя я запросто мог бы прихлопнуть тебя уже за
то, что ты всю дорогу называешь меня "Марион". - Он уселся на скамейку, поставил ногу на
сиденье, обхватил колено руками. Человек вышел подышать свежим воздухом.
- А что же тебе все-таки от нас надо, Сосия? - спросила Энджи.
- Во всяком случае - не тебя, девочка. Сделала свое дело - иди гуляй и занимайся, чем
хочешь. А нужен нам он. - И он ткнул пальцем в мою сторону. - Встревает в чужие дела,
убил одного из моих лучших людей, лезет, куда не просят...
- Многие мужья в нашем квартале тоже жалуются на это, - сказала Энджи.
Ай да Энджи! Скажет так скажет.
- Шути-шути, - сказал Сосия. - Но ты-то, - он посмотрел на меня, - знаешь, что это
не шуточки. Конец тебе, Кензи, конец.
Я хотел было ответить поостроумней, но ничего смешного в голову не приходило. Совсем
ничего. Счетчик и в самом деле начал тикать.
- Вот именно, - ухмыльнулся Сосия. - Сам ведь понимаешь, что тебе недолго
осталось. Ты до сих пор жив лишь потому, что Дженна кое-что тебе вручила и кое-что передала
на словах. И где же это?
- В надежном месте, - ответил я.
- "В надежном месте", - повторил он, слегка гнусавя, как при насморке, явно
передразнивая выговор белых южан. - Ладно. А почему бы тебе не сказать мне, где оно, это
место?
- Да я и сам не знаю, - ответил я. - Дженна мне так и не сказала.
- Дураком меня не считай, - сказал он, придвинувшись ко мне.
- Я не стану здесь выворачиваться наизнанку, чтобы убедить тебя, Марион. Я тебя
просто предупреждаю: когда ты разворотишь мою квартиру, выпотрошишь все ящики в шкафах
и столах моего офиса и ничего при этом не найдешь, то не стоит тебе особенно удивляться.
- А что, если я попрошу своих друзей и мы выпотрошим тебя?
- Ваше право, - согласился я. - Но лучше не стоит. Целей будете - и ты, и твои
друзья. Ведите себя прилично.
- Это с какой же стати? Разве ты, Кензи, ведешь себя прилично?
Я кивнул:
- В данном случае - да. А Энджи, может быть, даже еще приличнее. А тот парень на
крыше нас обоих за пояс заткнет.
- И при этом еще он недолюбливает черных, - добавила Энджи.
- Ага, так вот в чем ваше приличие! Создали себе ячейку ку-клукс-клана, а черному
человеку уже и дышать нечем?
- Вы уж простите нас, мистер Сосия, но цвет кожи здесь ни при чем, - успокоил я
его. - Ты, сука, - отпетый преступник. Ты подонок, нанимаешь молокососов для грязной
работы. Самому-то ручки пачкать небось не хочется? А черный ты или белый - это нам без
разницы. Можешь попробовать остановить меня. Есть шанс на то, что у тебя это получится и я
умру. Но его ты не остановишь. - Сосия посмотрел на крышу. - Он достанет тебя и всю твою
банду, всех вас перестреляет, а заодно с вами - половину Бэри, такой вариант не исключается.
Совести у него ничуть не больше, чем у тебя, а уважения к закону - еще меньше.
- Что, запугать меня хочешь? - рассмеялся Сосия.
Я покачал головой:
- Тебя не запугаешь. Такие, как ты, ничего не боятся. Но смерти тебе не миновать. И
если убьют меня, то и ты концы откинешь. Прими это за факт.
Он откинулся на спинку скамейки. Мимо нас бесконечным потоком текла толпа,
посверкивал на прежнем месте прицел Буббы. Сосия снова боднул головой воздух:
- Ладно, Кензи. На этот раз твоя взяла. Но это еще ничего не значит, за Куртиса ты
ответишь. Даю тебе двадцать четыре часа, чтобы найти то, что мы оба ищем. Если я найду
раньше тебя или ты опередишь меня, но тут же не отдашь находку мне, то жизнь твоя и гроша
ломаного стоить не будет.
- Как и твоя.
Он поднялся:
- Вот что я скажу тебе, белый. Многие и в течение многих лет пытались меня убить. Ни
у кого пока что это дело не выгорело.
Он двинулся прочь, направляясь к толпе. Оптический прицел на крыше дома смещался
следом, не отставая ни на пядь.
Глава 21
Бубба поджидал нас у автостоянки на Бромфильд-стрит, где Энджи оставила нашу
колымагу. Он стоял у ворот и, запустив в рот пластинку жевательной резинки размером с
цыпленка, выдувал такие пузыри, что случайным прохожим приходилось жаться к обочине.
- Здорово! - сказал он, когда мы подошли к нему, и выдул очередной пузырь. Кладезь
красноречия этот наш Бубба.
- Здорово! - сказала Энджи густым баритоном, под стать его голосу. Она обняла его за
талию, прижалась к нему и вдруг взвизгнула: - Боже мой, Бубба! Что это у тебя там -
русский автомат? Или ты так рад нашей встрече?
Бубба густо покраснел, и на его массивное, грубо вытесанное лицо выплыла застенчивая
улыбочка - этакий второклассник, который, несмотря на свой херувимский вид, втихаря
засыпает карбид в унитазы.
- Кензи, убери ее, - сказал он.
Энджи приподнялась на цыпочках и легонько укусила его за ухо:
- Бубба, мне нужен такой мужчина, как ты.
Он хихикнул. Вы подумайте - психопат размером с бегемота и с ярко выраженными
антисоциальными установками хихикает и мягко отстраняет от себя Энджи. В этот момент он
походил на Трусливого Льва из известной сказки, и я ждал, что он вот-вот замурлычет. Но он
сказал человечьим голосом:
- Да ведь так и ухо откусить можно, - и посмотрел на нее: не обиделась ли?
Энджи, заметив, что он с трудом подавляет возникшее желание, захихикала, прикрывая
рот ладошкой.
Бубба и есть Бубба. Такой вот любвеобильный социопат.
По пути на стоянку я сказал:
- Бубба, ты сможешь в ближайшее время не отлучаться надолго? Надо бы подстраховать
нас, простых смертных.
- О чем речь, Патрик. Я вас не брошу. Куда вы, туда и я. - Он развернулся и ласково
хлопнул меня по плечу, которое онемело минут на десять, если не больше. И все же это не
сравнить с тем, как бьет Бубба во гневе. Несколько лет назад, когда единственный раз за все
время нашего знакомства у меня хватило глупости не согласиться с ним, я такой удар получил
и целую неделю не мог избавиться от звона в ушах.
Мы нашли нашу машину, влезли, расселись. Когда мы выезжали из ворот, Бубба спросил:
- Значит, мы решили выкинуть эту шпану в их родную Африку? Или как?
- Видишь ли, Бубба... - начала было Энджи.
Но я-то знал, что читать Буббе лекции по расовым проблемам - пустая трата времени, и
потому сказал лишь:
- Это не понадобится.
- Вот черт! - выругался Бубба и откинулся на спинку сиденья.
Бедняга. Автомат взведен, а бить пока не в кого.
Мы высадили Буббу у детской площадки, рядом с его жилищем. Он поднялся по
бетонным ступенькам, прошел через лабиринт, сваренный из железных труб, и поплелся домой,
обходя всякие там шведские стенки и катальные горки. Пнул попавшуюся под ноги пивную
бутылку. Он шел сгорбившись, вобрав голову в плечи. Попалась под ноги другая бутылка, он
поддал ногой и ее - так, что она пролетела над столиком, предназначенным для пирушки на
свежем воздухе. Бутылка впилилась в бетонный забор и разлетелась вдребезги. Торчавшие у
стола панки разом отвернулись, чтобы ненароком не встретиться с ним взглядом. Но он их даже
не заметил. Не останавливаясь, Бубба шел к концу забора, где в дальнем углу бетонной стенки
зияла дыра с аккуратно отогнутой арматурой. Буббе дыра эта была хорошо знакома.
Протиснувшись сквозь нее, он оказался на пустыре, а продравшись сквозь заросли бурьяна,
исчез за углом заброшенного завода. Этот завод и был его домом.
Там, на третьем этаже находилась его спальня - голый матрац, лежащий прямо на полу
посредине комнаты, несколько ящиков виски "Джек Дэниэлс" и стереомагнитофон, день и ночь
гонявший записи группы "Аэросмит". Второй этаж Бубба приспособил под арсенал, здесь же
он держал пару питбулей по кличке Белкер и Сержант Эстерхаус. Передний двор охранял
ротвейлер Стив. На тот случай, если всего этого и с самим Буббой в придачу окажется
недостаточным для отпугивания представителей властей или нахалов, имеющих обыкновение
без разрешения разгуливать по чужому участку, почти все помещение было заминировано, а
проходы известны лишь хозяину. Однажды некий самоубийца вздумал заставить Буббу под
дулом пистолета выдать эти схроны. Целый год потом этого типа по кусочкам собирали по
всему городу.
- Если бы Бубба родился не в наше время, а, скажем так, в бронзовом веке, жил бы он
припеваючи, - сказала Энджи.
Я посмотрел на зияющую дыру в заборе и сказал:
- По крайней мере, в те времена он обрел бы ту, которая оценила бы его чувствительную
натуру.
Мы подъехали к колокольне, поднялись в офис и стали гадать, где бы Дженна могла
устроить тайник.
- Помнишь ту комнату в баре, на втором этаже?
Я покачал головой:
- Если бы она и спрятала там бумаги, то ни за что бы не оставила после того, как мы
явились за ней. Нет, бар место ненадежное.
Энджи согласно кивнула:
- С баром все ясно. Другие варианты есть?
- Банковские ячейки тоже отпадают. Дэвин все проверил, и врать он не станет. Может
быть, в сейфе Симоны?
Она покачала головой:
- Ты был первым, кому она что-то показала, верно?
- Верно.
- А это значит, что ты был первым человеком, которому она доверилась. Она, судя по
всему, поняла, что Симона слишком примитивно судит о Сосии. В чем была безусловно права.
- Допустим, что они уже побывали у нее на дому в Маттапане, обшарили всю квартиру и
что-то нашли. Положим, что на данный момент у них на руках имеется все, что им надо. Тогда
отчего же весь сыр-бор разгорелся? - сказал я.
- Ну и что же остается?
Мы молчали целых десять минут, так и не находя ответа.
- Ничего не придумать, мы по уши в дерьме, - констатировала Энджи, когда пошла
одиннадцатая минута.
- Не слишком обнадеживает.
Энджи закурила, закинула ноги на стол и уставилась в потолок. Вылитый Сэм Спейд.
- А что мы знаем о Дженне? - спросила она.
- Мы знаем, что ее нет на свете.
Энджи кивнула:
- А кроме этого?
- Нам известно, что она была женой Сосии. Не знаю, регистрировали ли они свои
супружеские отношения, но они имели место.
- И был от него сын по имени Роланд.
- И было у нее три сестры, проживающих в штате Алабама.
Она выпрямилась, спустила ноги на пол и стала задумчиво постукивать каблуками.
- Алабама... - протянула она. - Она все переправила в Алабаму.
Я стал обдумывать эту версию. Прошло уже много лет, как Дженна распрощалась со
своими сестрами. С годами люди меняются. Могла ли она положиться на своих сестер? Могла
ли доверять почте? Ей выпал шанс стать кому-то нужной, восстановить какую ни на есть, а
справедливость. Хоть в малой степени отплатить за то, как обращались с ней люди всю ее
жизнь. И неужели бы она рискнула потерей этого шанса, препоручив главное орудие своей
мести нашей разгильдяйской почте или попытавшись переправить его с оказией?
- Нет, не думаю, - сказал я.
- А почему бы и нет? - вскипела Энджи. От собственных версий так просто не
отступаются.
Я объяснил, почему это невозможно.
- Может, ты и прав, - сказала она, несколько поостыв. - Но давай оставим мои
соображения как рабочую версию.
- Не возражаю. - Идея была неплоха, и в любом другом случае мы бы стали ее
разрабатывать. Но это был не тот случай.
И вот так всегда. Мы сидим у меня в кабинете, перекидываемся идеями и ждем
божественного откровения. Но не всегда Господь к нам благосклонен, и тогда мы начинаем
мусолить каждую версию и, как правило - за редким исключением, - возвращаемся к тому,
что было ясно с самого начала.
- Нам известно, что несколько лет назад у нее возникли проблемы с кредиторами, -
сказал я.
- Ну, и... - сказала Энджи.
- Ты же видишь - я напрягаю мозги. Я никому не обещал выдавать перлы мудрости.
Она нахмурилась:
- С полицией она дела не имела, так ведь?
- Ничего, кроме штрафов за парковку в неположенном месте.
Энджи выкинула сигарету в окно.
Я вдруг вспомнил, что у меня дома в холодильнике стоят несколько баночек пива. Стоят
скучают, томятся в одиночестве.
- Но если ей выписывали штрафные квитанции... - начала Энджи.
Мы переглянулись и хором сказали:
- То где же ее машина?
Мы позвонили Джорджу Хигби в Бюро регистрации автотранспортных средств. Звонили
раз пятнадцать, но в трубке раздавались лишь короткие гудки. Когда же наконец удалось
дозвониться, автоответчик сообщил, что все номера заняты. Наш вызов принят, и ответ мы
получим в порядке очереди. Ждите, не бросайте, пожалуйста, трубку. Поскольку особо срочных
дел до конца месяца не предвиделось, я пристроил телефон на плече и стал ждать.
Тишина длилась минут пятнадцать; наконец на том конце раздался звонок - один,
второй, третий, четвертый, пятый, шестой.
- Вы звоните в бюро регистрации автотранспортных средств, - сказал голос в трубке.
- Будьте добры, попросите Джорджа Хигби.
Не слушая, голос нес свое:
- Мы работаем с девяти ноль-ноль до семнадцати ноль-ноль с понедельника по пятницу.
Для получения более подробной информации перейдите на тональный набор и наберите "1".
И прямо мне в ухо раздался писк: как раз в тот момент, когда до меня дошло, что сегодня
- воскресенье. Если я нажму "единицу", то нарвусь на другой такой же автоответчик, он
отошлет меня к третьему; в конце концов я дойду до белого каления и выкину телефон в окно,
зато компьютеры Бюро вволю позабавятся.
Я просто без ума от современных технологий.
- Сегодня воскресенье, - сказал я и положил трубку.
Энджи посмотрела на меня:
- Молодец, мальчик. Если ты еще скажешь нам, какое сегодня число, то мы переведем
тебя в школу для нормальных детей.
- У нас тут есть домашний телефон Джорджа?
- Должен быть. Поискать?
- Уж будь так добра.
Она подкатила стул к компьютеру и ввела свой пароль. Подождала, пока он загрузится, а
затем так быстро забегала пальчиками по клавиатуре, что комьютеру пришлось попотеть,
поспевая за ней. Так ему и надо. По выходным он небось треплется с компьютерами Бюро.
- Нашла.
- Тащи эту машину сюда, я ее поцелую.
Компьютер она мне не дала, но дала номер телефона.
Джордж Хигби был из тех бедолаг, которые шагают по жизни в надежде, что и остальной
мир так же добродетелен, как и они сами. Каждое утро он просыпается с желанием переделать
мир, с мечтой о том, чтобы этот мир стал хоть чуть-чуть лучше. Ему и в голову не приходит,
что есть на свете люди, желающие заставить мир страдать. Даже после того, как его 16-летняя
дочь сбежала с каким-то гитаристом, вдвое старше ее, который, накачав ее наркотиками, бросил
в номере мотеля в Рино; даже после того, как она спуталась уж с совершеннейшими
мерзавцами и в итоге стала торговать собой на задворках Вегаса; даже после того, как нам с
Энджи удалось с помощью полиции штата Невада вырвать ее из рук этих подонков; даже после
того, как этот свет очей его закатил истерику, обвиняя папашу во всем случившемся, - даже
после всего этого Джордж встречает мир улыбкой, свойственной людям, у которых нет иных
забот, как стараться быть добропорядочным и чутким да молиться о том, чтобы мир - хотя бы
разок - вознаградил их. Джордж сделан из хорошего материала - именно на таком
фундаменте зиждятся все религии.
Он взял трубку после первого же звонка. Такая уж у него привычка.
- Джордж Хигби, - услышал я его голос и не удивился бы, если бы он сказал: "Будем
друзьями?"
- Привет, Джордж. Это Патрик Кензи.
- Ба! Патрик! - воскликнул он, и, должен признаться, восторг, звучащий в его голосе,
передался мне. Ни с того ни с сего на меня нахлынули нежные чувства, мне стало казаться, я
пришел в этот мир исключительно для того, чтобы второго июля позвонить Джорджу и тем
самым доставить ему несказанное удовольствие. - Как поживаешь? - поинтересовался он.
- Отлично, Джордж. А у тебя как?
- Великолепно, Патрик. Просто великолепно. Не могу пожаловаться.
Джордж - один из тех, кто просто физически не может жаловаться.
- Джордж, - сказал я, - ты уж извини, звоню я тебе не просто так, а по делу, - и вдруг
до меня дошло, что никогда я не звонил Джорджу "просто так", да и вряд ли когда позвоню. Но
ничего похожего на чувство вины я не испытывал.
- Да ладно тебе, Патрик, - ответил он, несколько уняв свой восторг. - Ты человек
деловой. Нужна моя помощь?
- Как там Сэнди? - поинтересовался я.
- Ты же знаешь, что за дети нынче пошли, - ответил он. - У нее такой возраст, что ей
не до отца. Но, безусловно, это пройдет.
- Конечно, - поддакнул я.
- Пусть растут как знают.
- Их дело, - сказал я.
- Все равно потом вернутся к тебе.
- Конечно же вернутся, - утешил его я. В самом деле, куда они денутся?
- Да что это я все о себе да о себе? - сменил он тему. - На днях читал о тебе в газетах.
У тебя все в порядке?
- Все нормально, Джордж. Ты же знаешь наши газеты - из мухи сделают слона.
- Случается. Но как бы мы без них жили?
- Я вот почему звоню тебе, Джордж. Мне нужен номер одного автомобиля, а ждать до
завтра я не могу.
- А ты не пробовал запросить полицию?
- И не стану. Я должен разобраться в этом до того, как подключу полицию.
- Ладно, Патрик, - сказал он и задумался. - Ладно, - повторил он уже другим
голосом: видно, что-то пришло ему в голову, - сделаем. Но тебе придется подождать. Мне
нужно минут десять, чтобы получить доступ к нашему компьютеру. Тебя это устроит?
- Джордж, уж и не знаю, как тебя благодарить. Не торопись, я подожду сколько надо. -
Я сообщил ему фамилию Дженны, номер водительских прав и ее адрес.
- Отлично. Пятнадцать минут, больше не потребуется. Я тебе перезвоню.
- У тебя есть мой телефон?
- Конечно, - ответил он. Можно подумать, мы храним номера телефонов людей, с
которыми встречались пару раз два года назад.
- Спасибо, Джордж, - и я повесил трубку, не дожидаясь, пока он скажет: "Да не за что,
это тебе спасибо".
Мы стали ждать. От нечего делать Энджи бросила в меня гуттаперчевым мячиком. Я
поймал его и отпасовал ей. Так мы и перекидывались, пока она не сказала:
- К Дэвину на этот раз обращаться не станем?
- А на кой? - сказал я, отбив мячик.
- А почему бы и нет? - поинтересовалась она, сделав верхнюю подачу.
Я изловчился и перехватил мячик.
- Не будем, и все тут. Осторожней, кассетник расшибешь.
Энджи поймала мячик и стала подбрасывать его, ударяя в потолок.
- Это нештатная ситуация, - сказала она сдавленным голосом.
- Нештатная ситуация? А мы что, в армии?
- Какая там армия? - Энджи бросила мячик на пол и пнула его ногой. - Мы частные
детективы, у нас прекрасные отношения с полицией, и я не понимаю, почему мы не можем
представить им улики, позволяющие раскрыть убийство первой степени. Чем мы рискуем?
- Какие улики? - Подавшись вперед, я отбил катящийся по полу мячик.
- Фотографию Сосии и Полсона.
- Никакая это не улика.
- Пусть они это сами решают. Как бы то ни было, эта фотография - последнее, что
жертва успела передать тебе перед гибелью. И она представляет определенный интерес для
следствия.
- Ну и что из этого следует?
- А то и следует, что это расследование будем вести и мы, и они. Мы должны известить
их, что собираемся осмотреть машину Дженны. Мы запросим у них ее номер и оставим
несчастного Джорджа в покое. Незачем ему взламывать компьютеры Бюро.
- А что будет, если они найдут то, что наши клиенты поручили искать нам, раньше нас?
- Тогда, закончив следствие, они передадут его нам.
- Вот так и передадут?
- Вот так и передадут.
- А что, если там окажется компромат? А что, если в интересах наших клиентов не
впутывать в это дело полицию? Как тогда пойдет наш бизнес? Если бы Малкерн захотел
подключить к поиску "документов" полицию, сделать это ему ничего бы не стоило. А он нанял
нас. А ведь мы не органы правозащиты. Энджи, мы частные детективы.
- Это совершенно очевидно, мистер Холмс, но...
- Что "но"? Да что с тобой, Энджи? В первый раз, что ли?
- Вот что, Юз. Я считаю, что тебе следует честно и откровенно переговорить с нашими
заказчиками и объяснить, почему ты действуешь именно так, а не иначе.
- Энджи, а почему я действую именно так, а не иначе?
- А потому, что ты не хочешь впутывать в это дело полицию. И не потому, что боишься,
что она что-то сделает. А потому, что боишься, что она чего-то не сделает. Ты боишься, что
д
...Закладка в соц.сетях
