Жанр: Триллер
Некроскоп 1-5.
...собностью
ментального рэкета. А потому я молю Бога, чтобы он весь день провел в постели.
Джордан уже выглядел и чувствовал себя значительно лучше - солнцезащитные
очки сыграли в этом не последнюю роль. Принесли свежезаваренный кофе, и Лейрд
разлил его в чашки. Он совсем как старший брат для меня. Заботится обо мне, как о
сопливом младенце. И, слава Богу, так было всегда! - думал Джордан, следя за
легкими, непринужденными движениями друга.
Лейрд был пеленгатором, провидцем, не нуждавшимся в магическом кристалле.
Ему вполне было достаточно карты или даже легкого намека на возможное
местонахождение объекта. Он был на год старше Джордана, коренаст, ростом около
семидесяти дюймов, с квадратным честным лицом, темными волосами, густыми
подвижными бровями и выразительным ртом. Лоб его избороздили морщины,
вызванные многолетней необходимостью сосредоточенности и концентрации, а
темно-карие, почти черные, глаза были проницательны и, казалось, видели очень
далеко и глубоко (так, несомненно, и было на самом деле).
Глядя на Лейрда сквозь темные очки, спрятавшись за ними, Джордан мысленно
перенесся на двенадцать лет назад, в Девон, в Харкли-Хаус, в Англию, туда, где они с
Лейрдом впервые работали вместе в одной команде и где зародилось их многолетнее
партнерство. Как и сейчас, они уже тогда служили в Британском отделе
экстрасенсорики - наиболее секретном из всех секретных отделов, характер
деятельности которого был известен очень немногим из занимающих весьма высокое
положение людей. В отличие от теперешней их работа в то время была в гораздо
меньшей степени связана с обычной мирской жизнью. Да, в деле Юлиана Бодеску
практически отсутствовало что-либо мирское, земное, обыкновенное Воспоминания,
которые Джордан сознательно подавлял и отгонял вот уже в течение более чем
десятилетия, вдруг всплыли в памяти и обрели вполне определенные, хотя и
фантастические формы в экстрасенсорном сознании британского агента. Он вновь
сжимал в руках арбалет и, держа его на уровне груди, целился прямо перед собой,
прислушиваясь к плеску и шуму текущей воды и голосу девушки, напевающей какуюто
монотонную мелодию, доносившуюся из-за закрытой двери. Он слушал и гадал, не
ловушка ли это. А потом..
Одним ударом распахнув дверь в душевую кабину, он застыл на месте. Хелен
Лейк, кузина Юлиана Бодеску, была ослепительно красива и стояла там совершенно
обнаженная. Она стояла боком, и тело ее сверкало в струях воды. Резко обернувшись,
она широко раскрытыми от ужаса глазами уставилась на Джордана, прислонившись к
стенке кабины. Колени ее задрожали, и она часто-часто заморгала.
- Это же всего лишь испуганная девушка, - сказал себе Джордан, и в ту же минуту
ее мысли достигли его телепатического сознания.
- Подойди ко мне, сладкий мой, - думала она. - Дотронься до меня, обними меня!
Ближе, еще ближе, сладкий мой... Потом...
Он отшатнулся, заметив кривой нож в ее руках и сумасшедший блеск в ее
демонических глазах. Но когда она с необыкновенной легкостью притянула его к себе
и над его головой сверкнуло изогнутое лезвие, он нажал на спусковой крючок
арбалета. Он сделал это чисто автоматически, сознавая, что в живых может остаться
лишь кто-то один.
Великий Боже! Стрела пригвоздила ее к выложенной плитками стене. Она
завизжала, точнее завизжала ее дьявольская душа, и начала биться и метаться из
стороны в сторону в узком пространстве кабины, пытаясь освободиться. Это ей
удалось, и в руках у нее по-прежнему был нож. Джордану, который не в силах был
сдвинуться с места, оставалось лишь, выпучив глаза, бессмысленно произносить
молитвы, в то время как она подходила все ближе и ближе...
...И тут Кен Лейрд отпихнул его плечом в сторону. В руках у него был огнемет...
Он направил струю огня в тесное пространство душевой кабины, превратив ее в
сверкающее море пламени...
- Господи, спаси и сохрани нас! - прошептал Джордан, совсем как тогда. Выкинув
невыносимо тяжелые воспоминания из головы, он с трудом вернулся к реальности. В
этот момент конфликта между прошлым и настоящим, в момент сильнейшего
умственного напряжения похмелье показалось ему особенно тяжелым. Глубоко дыша,
он стал массировать кончиками пальцев макушку раскалывающейся от боли головы и
не заметил, что заговорил вслух:
- Господи, откуда и почему вдруг возникли эти воспоминания ?
- И ты тоже? - Лейрд перегнулся через стол и схватил Джордана за руку, глядя ему
в лицо широко раскрытыми глазами.
И тогда Джордан, нарушив неписаный закон, действующий среди сотрудников
отдела экстрасенсорики, заглянул в мысли Лейрда, в его разум. На какое-то мгновение
он ощутил, услышал затухающее эхо тех же воспоминаний, которые некоторое время
назад мучили его самого, но сразу прервал контакт.
- Да, и я тоже, - просто ответил он.
- Я понял это по твоему лицу, - пояснил Лейрд. - Я никогда не видел на нем такого
выражения с.., с тех самых пор. Может быть, это потому, что мы снова работаем
вместе?
- Мы работали вместе уже множество раз, - Джордан откинулся на спинку стула,
неожиданно почувствовав себя совершенно измотанным. - Нет, мне кажется, что здесь
возникло нечто такое, что должно было получить выход, и оно проявилось... Что ж,
это произошло, но теперь уже все позади. И, надеюсь, навсегда!
- Я тоже на это надеюсь, - согласно кивнул головой Лейрд. - Но почему мы оба
почувствовали одно и то же? И почему именно сейчас? В тот момент, когда мы
находимся так далеко от Харкли-Хауса, в совершенно другой обстановке.
Джордан вздохнул и потянулся к чашке с кофе. Рука его при этом дрожала.
- Возможно, мы заразились этими мыслями друг от друга, и оттого они усилились
и проявились столь явно? Ты же знаешь, что происходит, когда великие умы думают
одинаково...
Лейрд с облегчением вздохнул и согласно кивнул головой.
- Особенно такие умы, как наши... - Он снова, но на этот раз несколько
неуверенно, кивнул. - Что ж, может быть, ты и прав...
В 9.45 оба агента были уже на северной стене бухты и, удобно устроившись на
деревянной скамейке, наслаждались открывавшимся оттуда прекрасным видом на
мелководный залив Мандраки, бухту и форт Святого Николая. Слева от них на
высоком мысе стояло белоснежное здание Банка Греции, в голубых стеклах окон
которого отражалась неподвижная вода. Справа, чуть в отдалении, в конце дороги,
начинался и простирался вдаль Новый город Родос. Ландраки - мелководный и
заросший водорослями, не использовался как торговый порт - тот располагался в
четверти мили к югу, в заливе, возле живописного и древнего, укрепленного еще
крестоносцами, Старого города, за огромным молом с фортом на конце. Но по
полученной ими информации наркокурьеры останавливались и швартовались именно
в Мандраки, где пополняли запасы воды и продовольствия, а потом отправлялись
дальше - на Крит, на Сардинию, в Италию и Испанию.
Небольшой просмоленный контейнер будет выброшен здесь за борт (вполне
возможно, что его доставит к берегу один из членов команды, облачившись в акваланг
и ласты). То же самое будет происходить на всем протяжении пути судна - в каждом
порту. Но основная часть товара, главный груз - кокаин предназначен для испанского
города Валенсия, откуда он, несомненно, попадет и в Англию. Во всяком случае, так
все происходило до сих пор. Агенты Британского отдела экстрасенсорики получили
задание выяснить: а) какое именно количество белого порошка находится на борту; 6)
если его мало, не получится ли так, что преждевременно нанесенный удар сорвет все
планы и приведет лишь к тому, что они спугнут и заставят быть более осторожными
наркобаронов; и в) если товар на борту, где его прячут.
Всего несколько месяцев назад одно из этих суденышек было подвергнуто обыску
в Ларнаке на Кипре. Тогда там все перевернули вверх дном, но ничего не нашли.
Следует, правда, учесть, что операция проводилась греческими и кипрскими
полицейскими, которым явно недостает согласованности, опыта и необходимой
информации. В данном случае это будет совместная операция, которая должна
завершиться в Валенсии, прежде чем основной груз покинет борт судна. И на этот раз
небольшое деревянное суденышко под названием "Самотраки", с закругленным
днищем, построенное по образцу древнегреческих, будет не просто досконально
обшарено, но его обыщут сверху донизу, вдоль и поперек, доберутся до каждого
потаенного участка, заглянут даже под обшивку. Но прежде чем это произойдет,
Джордан и Лейрд незаметно будут следить за ним на всем протяжении его маршрута.
И вот сейчас, одетые в типичные для американских туристов бейсболки с
большими противосолнечными козырьками, яркие рубашки с открытым воротом и
короткими рукавами, слаксы и кожаные сандалии, они с биноклями в руках ожидали
прибытия интересующего их судна. Поскольку они путешествовали строго инкогнито,
одеты они были, на первый взгляд, весьма странно, но иначе они могли бы показаться
чересчур консервативными. А этого ни в коем случае нельзя было допускать.
Некоторое время они сидели молча - у обоих было какое-то неприятное состояние.
Джордан винил в этом "Метаксу", а Лейрд считал, что причина - в расстройстве
пищеварения из-за съеденной накануне чересчур жирной пищи. Как бы то ни было, их
экстрасенсорные способности несколько снизились.
- Какие-то.., облака, - произнес наконец Джордан и, пожав плечами, добавил:
- Понимаешь, что я имею в виду?
- Конечно понимаю, - ответил Лейрд. - В прежние времена, если помнишь, мы
называли это туманом в мозгах. Что-то вроде умственного застоя, не позволяющего
ясно видеть картину. Как будто все заволакивает туманной сыростью. Как только я
пытаюсь проникнуть в пространство и отыскать "Самотраки", у меня в голове
возникает лишь неясное, туманное пятно. Лишь темнота, сырость, смог... Но как
объяснить, почему это происходит здесь, в таком месте? Это очень и очень странно. К
тому же этот туман исходит не от судна, а откуда-то извне, но откуда именно, я не
могу понять - такое впечатление, что отовсюду!
- Как давно нам не приходилось сталкиваться с другими экстрасенсами? - спросил,
взглянув на Лейрда, Джордан.
- Ты имеешь в виду в процессе работы? Насколько я помню, это происходит
каждый раз, когда мы выполняем задания за границей. Но что ты хочешь этим
сказать?
- Ты не допускаешь, что тем же делом, что и мы, занимаются и другие агенты -
русские, например, или французы?
- Возможно... - теперь уже нахмурился Лейрд. - В России проблема наркобизнеса с
каждым днем становится все более серьезной, а Франция уже много лет сидит в этом
дерьме. Но я думаю вот о чем: что если люди, подобные нам, работают по другую
сторону? Что если курьеры тоже пользуются услугами экстрасенсов? Они вполне
могут себе это позволить. Это не вызывает сомнений.
Подняв к глазам бинокль, Джордан внимательно осмотрел весь берег, начиная от
форта на конце мола и до самого центра Старого города, спрятавшегося за высокими
толстыми стенами.
- Ты не пытался определить, откуда все это исходит? Ты ведь все же пеленгатор.
Что касается меня.., мне кажется, источник расположен где-то там.
Острые глаза Лейрда проследили направление бинокля Джордана. Огромное
белое, судя по всему стоящее весьма кругленькую сумму, прогулочное судно
покачивалось на якоре в узком глубоком фарватере Мандраки, а за ним виднелось
огромное количество мелких суденышек, пришвартованных к берегу или снующих
туда-сюда. Большинство из них были до отказа набиты туристами. Четвертью милей
дальше бурлили заполненные народом базары и улочки Старого города. Вверх по
холму поднимались белые и желтые дома, сверкали купола церквей, отражая лучи
яркого утреннего солнца. Если бы все это не находилось в движении, можно было
подумать, что перед Лейрдом картина с рекламной открытки - так прекрасен и
совершенен был открывавшийся вид.
Лейрд долго и пристально вглядывался вдаль, но вдруг щелкнул пальцами и
улыбнулся.
- Вот оно! - воскликнул он. - И ты заметил это первым.
- Не понял... - Джордан оглянулся, на него.
- Да, тебе придется хуже, чем мне. Потому что я только лишь нахожу объекты. Я
не умею читать мысли.
- Может, объяснишь подробнее?
- А что здесь объяснять? - Лейрд, казалось; был очень доволен собой. - У тебя есть
точно такая же карта Старого города, как у меня. Только вот ты в ней как следует не
разобрался. Что ж, я избавлю тебя от неведения и выведу из затруднительного
положения. Там, на холме, находится сумасшедшей дом.
- Что.., что?! - Джордан выронил из рук бинокль и хлопнул себя по коленям. - Так
оно и есть! До нас доносится эхо больного сознания запертых там несчастных!
- Похоже, что так, - кивнул головой Лейрд. - Теперь, когда нам известен источник
помех, нам следует заблокировать его и сконцентрироваться на нашем задании. - Он
бросил взгляд в сторону входа в бухту и мгновенно сделался серьезным. - Особенно
если учесть, что "Самотраки" уже приближается. Видишь вон ту маленькую точку на
горизонте?
- Это оно и есть? - Джордан стал внимательно вглядываться в даль.
- В пяти или десяти минутах хода отсюда, - кивнул головой Лейрд. - Держу пари,
что не пройдет и пятнадцати минут, как они бросят здесь якорь.
Оба агента не сводили глаз со входа в бухту и потому не заметили неожиданно
возникшего движения на борту большого прогулочного частного судна. Лодка под
балдахином приняла на борт группу людей, стоявших на ступенях стены, затем двое
поднялись на борт великолепного судна, которое тут же снялось с якоря, взревев
мощным мотором, развернулось практически на одном месте и устремилось вперед по
глубокому фарватеру. Изысканно украшенный черный тент закрывал от солнца
носовую палубу, на которой в одном из стоявших на ней шезлонгов удобно устроился
одетый во все черное человек. Другой, в белом костюме, стоял возле перил и
внимательно следил за входом в бухту. Правый глаз его закрывала черная повязка.
Белоснежное прогулочное фешенебельное судно было теперь у всех на виду,
однако для экстрасенсов оно по-прежнему оставалось на периферии их поля зрения.
Заглушив мотор и остановив гребной винт, оно теперь неподвижно стояло в
глубоководном фарватере, как будто в ожидании кого-то или чего-то. Оба агента,
прижав к глазам бинокли, следили за тем, как из-за мола, шлепая винтом, выплывает
долгожданное судно - "Самотраки"!
- Наконец-то, вот оно! - выдохнул Джордан. - Как раз между ногами Старика.
Он попытался телепатически связаться с сознанием капитана и членов команды.
Он надеялся выяснить, где спрятан кокаин.., если, конечно, кто-то из них сейчас
думает об этом.., или о том, кому непосредственно он предназначен.
- О каком Старике ты говоришь? - Голос Лейрда донесся до его сознания издалека,
хотя тот находился совсем рядом. Сила концентрации Джордана была такова, что он
практически полностью абстрагировался от окружающей его реальности.
- Колосс, - хрипло ответил он. - Гелиос. Одно из Семи чудес света. Он стоял вон
там, расставив ноги над входом в бухту, до 224 года до нашей эры.
- Значит, ты наконец-то рассмотрел карту, - шепотом съязвил Лейрд.
Старый, потрепанный "Самотраки" входил в бухту, белоснежное шикарное
современное судно выходило из нее. Когда они поравнялись и одновременно бросили
якоря, маленькое суденышко оказалось полностью скрытым за огромным кораблем.
- Черт! - выругался Джордан. - Опять туман в мозгах. Я ничего не могу разглядеть
сквозь него!
- Я это тоже чувствую, - отозвался Лейрд. Джордан повел биноклем вдоль корпуса
судна и прочел его название, написанное на белоснежном борте - "Лазарь".
- Оно великолепно... - начал он и внезапно застыл, замер на месте. В поле его
зрения попала фигура человека в черном, сидевшего в шезлонге на носовой палубе и
смотрящего на "Самотраки". Джордану был виден только его затылок. Но едва лишь
Джордан навел и сфокусировал бинокль, мужчина повернул свою, очень странной,
необычной формы, голову и взглянул прямо на экстрасенса, хотя их разделяли добрых
сто двадцать ярдов голубой водной глади. Несмотря на расстояние и на то, что оба
были в темных очках, казалось, они стоят лицом к лицу.
- Что такое? - раздался в голове Джордана полный удивления громоподобный
голос. - Похититель мыслей? Менталист?!!
Джордан от изумления раскрыл рот. Что за чертовщина? Но что бы это ни было,
он искал совсем другое. Он попытался отстраниться, но чужой мощный разум крепко
держал его.., стискивал все крепче и крепче... Ему никак не удавалось освободиться.
Обессиленный, он прислонился к стене и не сводил глаз с незнакомца, стоявшего
теперь во весь рост под черным тентом и казавшегося настоящим великаном.
Так они и стояли, глядя прямо в глаза друг Другу. Джордан в попытках отвести
взор и направить поток мыслей в другую сторону прилагал столь невероятные усилия,
что даже задрожал от напряжения. Создавалось ощущение, что от закрытых темными
очками глаз незнакомца через разделяющее их водное пространство проходят
стальные стержни, проникающие сквозь окуляры бинокля прямо в мозг Джордана и
бьющие по нему, словно молотом, донося мысленное послание:
- Кто бы ты ни был, ты проник в мой разум по собственной воле... Что ж.., да
будет.., так!..
Удивленный Лейрд обеспокоенно вскочил на ноги. Несмотря на то что сам он в
значительно меньшей степени ощутил телепатический шок, точнее не испытал его
вовсе, по одному лишь виду товарища он почувствовал, что происходит нечто
ужасное. Его собственный разум был наполнен туманом и треском статических
помех, однако он вовремя успел подхватить тяжело оседающее тело Джордана и
опустить его на скамейку, прежде чем тот, как подкошенный, рухнул без чувств на
землю...
Глава 4
Лазаридис. Той же ночью
Пришвартованный к пристани "Лазарь" неподвижно стоял в главной бухте, тускло
отражаясь в спокойном зеркале воды. Трое из четверых членов команды сошли на
берег, оставив на судне только вахтенного. Владелец корабля сидел возле окна на
втором этаже пользующейся наиболее дурной репутацией таверны в Старом городе и
внимательно осматривал лежащее перед ним водное пространство. Внизу несколько
туристов пили дешевый бренди или наливку и поглощали отвратительную на вкус еду,
в то время как местные бродяги, бездельники и пьяницы - одним словом, отбросы
общества - болтали с ними на ломаном английском и немецком, всячески развлекая их
и в то же время отпуская в их адрес грубые и непристойные шутки на греческом, не
забывая при этом без конца клянчить выпивку.
Здесь же были три или четыре неряшливо одетые, развязные молодые англичанки,
некоторые из них в сопровождении кавалеров - греков. Все они выглядели весьма
потрепанными, но все еще надеялись на удачу. Они танцевали или просто
раскачивались под пронзительные взвизгивания музыки, доносившиеся из
магнитофона. Чуть позже их танцы под аккомпанемент разгоряченных выпивкой,
возбужденных, потных посетителей, неистово хлопающих в ладоши, станут более
неистовыми, непристойными.
Наверху ничего подобного не происходило - такого рода публике вход туда был
заказан. Здесь хозяин таверны проворачивал темные делишки, угощал выпивкой и
болтал со своими многочисленными приятелями и собутыльниками. Никого из них,
однако, сейчас здесь не было, кроме самого хозяина и юной проститутки - гречанки,
одиноко сидевшей у входа в свои апартаменты, где она обычно принимала
посетителей и где не было ничего, кроме кровати и умывальника. Третьим обитателем
верхнего этажа был тот самый человек, сидевший возле окна. Он назвал себя Джанни
Лазаридис.
Толстый бородатый хозяин, которого звали Никое Дакарис, принес гостю бутылку
хорошего красного вина и остался наверху, чтобы обслуживать его и дальше. Девушка
же не могла выйти на промысел на берег, потому что у нее был подбит глаз и лицо
украшал огромный синяк. Да она и не хотела никуда идти.
Таким образом она хотела отомстить Дакарису, который жестоко избивал ее
каждый раз, когда ему приходилось платить дань местным блюстителям порядка за
право предоставления комнаты проститутке. Возможно, он никогда бы не позволил ей
жить в своем доме, если бы сам время от времени не нуждался в ее услугах. Она
платила ему натурой - раз или два в неделю, в зависимости от настроения и желаний
Дакариса, а сверх того отдавала ему сорок процентов своего заработка. Точнее, он
получал бы эти деньги, если бы она принимала клиентов только здесь, в этой комнате.
Но она работала еще и на улочках Старого города, и это служило еще одной причиной
побоев.
Что касается Джанни Лазаридиса, то у него были свои причины находиться в
подобном месте. Здесь у него была назначена встреча с греческим капитаном
"Самотраки" и людьми из его команды, во время которой он хотел услышать
объяснения по поводу того факта, что кому-то стало известно о их тайной операции
по перевозке наркотиков и что за ними следят. Кое-что он уже успел узнать,
проникнув в мысли Тревора Джордана, однако теперь он хотел выслушать хозяина
"Самотраки" Павлоса Темелиса. И тогда он примет решение и придумает, каким
образом выйти из этого дела без потерь.
Лазаридис вложил немалые деньги в это, казалось бы, верное и совершенно
безопасное дело (которое, однако, на поверку оказалось весьма и весьма опасным) и
теперь хотел получить обратно свои деньги или.., плату "натурой". Ибо в современном
мире деньги и власть имели не меньшее значение, чем во все прошедшие века
существования человечества, быт и нравы которых были как никому прекрасно
известны Лазаридису. И, надо сказать, в этом чрезвычайно сложно устроенном мире
были гораздо более безопасные и легкие пути добывания и вложения денег, которые
не привлекут внимания блюстителей закона - или, во всяком случае, внимание это не
будет столь пристальным.
Деньги очень много значили для Лазаридиса, но отнюдь не по причине его
жадности. Тот мир, в котором он вынужден был теперь жить, был перенаселен и таил
в себе с каждым днем все увеличивавшуюся угрозу. А у вампира, как известно,
имелись свои потребности и нужды. В прежние времена боярин мог получить от того
или иного правителя в подарок землю, на которой имел возможность построить замок,
где жил в полном уединении и к тому же совершенно анонимно. Уединение,
анонимность и долгожительство в старые времена существовали рука об руку и были
неотделимы друг от друга. Известный, знаменитый человек не мог позволить себе
жить дольше, чем положено, не мог жить бесконечно. Но в те времена новости
передавались медленно.., у человека могли быть сыновья.., и когда он "умирал", ктонибудь
из них занимал "отцовское" место.
То же вполне может происходить и теперь, однако в этом мире новости, как,
впрочем, и люди, переносятся с места на место значительно быстрее, отчего весь мир
в целом кажется меньше. А потому.., каким образом в это последнее двадцатилетие
двадцатого века можно окружить себя неприступными стенами крепости и при этом
остаться незамеченным? Невозможно! И все же богатый человек получает
возможность купить себе уединение, а с ним и анонимность. Он может отгородиться
от других и, как встарь, делать то, что хочет. Вот тут-то и возникает другой вопрос:
каким образом достичь богатства?
Янош Ференци был уверен в том, что ответ на этот вопрос был найден им еще
четыреста лет назад, но теперь, приняв облик Лазаридиса, он вдруг засомневался. В
прежние времена инкрустированное драгоценными камнями оружие или большой
слиток золота уже сами по себе считались бесценным богатством. Да и сейчас тоже,
но только все почему-то непременно интересуются происхождением подобных
бесценных вещей. Тогда земли и собственность, равно как и награбленная в походах
добыча, безраздельно принадлежали боярину, и только ему, и никто не задавал
никаких вопросов И посмел бы только кто-нибудь попытаться их отнять А сейчас
всякая безделица, вроде украшенного драгоценными камнями эфеса или золотой
короны скифов, называется "исторической ценностью", и человек не может продать
ее, предварительно не объяснив куче всяких инстанций, - а их и вправду чересчур
много, - откуда она у него взялась.
О, Яношу великолепно было известно происхождение всех этих сокровищ - да,
именно ему, сидящему сейчас на этом диване у окна и смотрящему на бухту некогда
богатого и могущественного острова Родос! Ибо человек, "обнаруживший" и
выкопавший их из-под земли более четырехсот лет назад, сам же и закопал их в том
месте. Как еще лучше мог подготовиться ко второму пришествию в этот мир тот, кто
предвидел, что ему предстоят долгие годы пребывания во тьме?
И теперь, когда он вновь обрел эти несколько тайных кладов, малую толику
былого богатства, самое простое и естественное, казалось бы, - перевезти все это туда,
где лежали его земли, где была вотчина лорда Вамфири. Да, о крепости не
приходилось и мечтать, равно как и о замке, но.., что если это будет остров? Остров..,
например здесь, в омывающих Грецию морях, где островов так много?..
Ах, если бы все было так просто!..
Но всякая местность меняет облик... Природа берет Свою дань, землетрясения
заставляют землю раскалываться, зарытые сокровища уходят еще глубже, а
оставленные когда-то метки исчезают... Древние составители карт не отмечались
особой точностью, и даже острый ум - такой острый, каким обладали только вампиры,
- с течением веков тускнеет и притупляется...
Янош вздохнул и вновь обратил взор за окно - туда, где сверкали огни бухты, а
дальше, в открытом море, словно светлячки, двигались ярко освещенные суда. Хозяин
таверны снова спустился вниз, чтобы подавать посетителям наливку и разбавленный
водой бренди и подсчитывать выручку. Оттуда по-прежнему доносились
пронзительные звуки музыки и взрывы хриплого, грубого хохота; в предвкушении
ночных удовольствий девушки все продолжали танцевать и обниматься с будущими
партнерами, а юная проститутка не покидала своего места у дверей комнаты.
Было около десяти часов - в это время Янош обещал себе войти в контакт с
попавшим под его власть американцем. Что ж, он это сделает.., вскоре.., чуть погодя...
Он налил немного хорошего красного вина и стал наблюдать, как бокал
окрашивается в кровавый цвет.
...Поділитися у соцмережах
