Жанр: Триллер
Мистер убийца
...я представители
разных планет.
Марти отключил телефон.
У него так сильно дрожали руки, что он выронил телефон.
Когда он повернулся от окна, то увидел девочек, которые стояли вместе,
взявшись за руки. Бледные, напуганные,
они во все глаза смотрели на него.
Пейдж тоже вернулась сюда, услышав его крики, когда включала
электрические батареи в одной из комнат.
Лица его родителей встали перед глазами, бережно хранимые воспоминания
родительской любви всколыхнули его
душу. Он решительно подавил их. Если он сейчас поддастся горю, потеряет
драгоценное время, оплакивая их, он тем самым
подпишет смертный приговор Пейдж и девочкам.
- Он здесь, - сказал Марти. - Он идет сюда, и времени у нас очень мало.
Те, кто изгонит жадности грех, грех зависти лучшей сочтут из утех.
Те, кто и зависть захочет изгнать, новые карты Ада творят.
Тот, кто стремится весь мир изменить, жемчугом святости себя возомнит.
И встав на сей благородный путь, уйдет от того, чтоб в себя заглянуть.
Книга Исчисленных Скорбей
Смейтесь над тиранами и трагедиями, которые они несут за собой.
Такие люди приветствуют наши слезы, как доказательство раболепия и
покорности,
а наш смех обрекает их на бесчестье и позор.
ЛораШейн. Бесконечная Река
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
НОВЫЕ КАРТЫ АДА
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Он стоит на кухне в доме родителей, наблюдая в окно за падающим снегом.
Он дрожит от холода, с волчьим
аппетитом доедает остатки мяса с хлебом.
Наступает один из тех решающих моментов, которые определяют, кто
действительно герой, а кто обманщик. Когда
все вокруг плохо, когда одна трагедия следует за другой, когда надежда кажется
уделом только идиотов и дураков, как
поступают в таких случаях Гаррисон Форд, или Кевин Костнер, или, скажем, Том
Круиз, или Уэсли Снайпс, или Курт
Рассел? Отступают? Нет, никогда. Немыслимо. Они же герои. Они упорно продолжают
идти вперед. Они грудью встречают
опасность. Они не только защищаются, но и наступают. Из фильмов, в которых
вместе с героями он переживал самые
тяжелые моменты, он знает, как справиться с эмоциональным опустошением,
умственной депрессией, физическим
насилием в большом количестве и даже с угрозой чуждой власти на земле.
Двигайся, двигайся, вызывай на бой, бросай вызов, наноси удар и
побеждай.
Он не должен больше думать о трагедии, произошедшей с родителями, и об
их смерти. В любом случае существа,
которых он уничтожил, наверняка не были его настоящими матерью и отцом. Они тоже
притворялись, как и тот, который
отнял у него жизнь. Может, ему не суждено вообще узнать, когда настоящие его
родители были убиты и заменены этими,
но в любом случае он должен отложить скорбь на потом. Много думать о его
родителях - или о чем-либо вообще - не просто
трата драгоценного времени, но и не достойно героя.
Герои не думают. Герои действуют.
Двигайся, двигайся, вызывай на бой, бросай вызов наноси удар и
побеждай.
Закончив есть, с кухни он проходит в гараж через прачечную комнату.
Включив лампу дневного света переступает
через порог и обнаруживает два автомобиля, которые может взять - старый голубой
"додж" и сравнительно новый "джипвагоньер".
Он возьмет джип - у того два задних ведущих моста.
Ключи к машинам висят на крючке в прачечной. В шкафу он находит большую
коробку стирального порошка. Он
читает, из каких химикатов состоит порошок, и довольно кивает.
Он возвращается на кухню.
Ряд низких шкафчиков заканчивается винной полкой. Найдя штопор в ящике,
он открывает четыре бутылки и
выливает вино в раковину.
В другом кухонном ящике он находит среди всяких мелочей пластмассовую
воронку. Третий ящик наполнен
чистыми белыми полотенцами для посуды, а в четвертом лежит пара ножниц и коробка
спичек.
Он относит бутылки и все остальное в прачечную комнату и ставит их на
кафельную поверхность рядом с глубокой
раковиной.
Из гаража он приносит красную двадцатилитровую канистру бензина,
которую находит на полке слева от рабочего
стола. Когда он отворачивает крышку, пары бензина вырываются наружу. Отец,
видимо, держал бензин в канистре для
заправки газонокосилки, ибо сейчас она пуста.
Обыскав остальные ящики и шкафы вокруг рабочего стола, в ящике с
запасными деталями для фильтра питьевой
воды он находит пластмассовые трубки. С их помощью он высасывает из "доджа"
бензин и сливает его в канистру.
В раковине прачечной через воронку он всыпает немного стирального
порошка в каждую пустую бутылку из-под
вина. Добавляет бензин, потом режет полотенца на полоски необходимой ширины.
Хотя у него два револьвера и по двадцать патронов на каждый, он хочет
добавить к своему вооружению еще и
зажигательные бомбы.
Он все еще надеется спасти Пейдж, Шарлотту и Эмили. Он продолжает
желать воссоединения и возобновления их
совместной жизни.
Однако он должен смотреть правде в глаза и быть готовым к тому, что
жена и дети уже не те, кем были раньше.
Вполне возможно, что они загипнотизированы. Или их заразили микробами с другой
планеты, и их пустые мозги
заполнены чем-то чудовищным и уродливым. А может, они уже не они, а двойники
Пейдж, Шарлотты и Эмили, точно так
же как и их отец-самозванец - его двойник, возникший из семени с другой планеты.
Вирусов чужеродной заразы так много, все они непонятны и загадочны, но
существует оружие, которое не раз
спасало мир: огонь.
Курт Рассел, будучи членом антарктической научно-исследовательской
экспедиции, столкнулся с представителем
внеземной цивилизации, который мог бесконечно менять свое обличье, обладал
изощренным умом и был, вероятно, самым
страшным и могущественным пришельцем, пытавшимся колонизировать Землю. Но огонь
оказался практически
единственным эффективным оружием против такого неуловимого врага.
Он раздумывает, хватит ли ему четырех бутылок с зажигательной смесью.
Вполне вероятно, что у него не будет
времени использовать их все. Если и отец-самозванец, и Пейдж, и девочки будут
так же враждебны, как те существа,
которые превращались в людей из экспедиции Курта Рассела, то его смогут,
несомненно, задавить прежде, чем он сможет
использовать четыре зажигательные бомбы, учитывая, что нужно еще время, чтобы
зажечь каждую в отдельности. Ему
жалко, что у него нет огнемета.
Стоя у одного из окон и бросая взгляды на тяжелый снег, падавший через
деревья на проселок, выходивший на
окрестную дорогу, Марти пригоршнями вынимал патроны из коробок, которые они
привезли из Мишн-Виэйо. Он
раскладывал их по многочисленным карманам своей красной с черным лыжной куртки,
а также в карманы джинсов.
Пейдж набивала патронами "моссберг". У нее было меньше времени, чем у
Марти, на обучение стрельбе из
пистолета, поэтому она лучше чувствовала себя с двенадцатым калибром.
У них было восемьдесят патронов для короткоствольного ружья и
приблизительно двести пуль для "беретты".
Марти чувствовал себя безоружным.
И он не смог бы чувствовать себя по-другому, имей он гораздо больше
боеприпасов.
После разговора с Другим он решил было покинуть хижину и бежать дальше.
Но если тому было так просто найти
их, значит, он найдет их, куда бы они ни спрятались. Лучше уж оставаться в одном
месте, чем оказываться наедине с ним на
безлюдном шоссе или быть застигнутым врасплох в менее защищенном месте, чем
хижина.
Он едва удержался, чтобы не позвонить в местную полицию, чтобы послать
их в дом своих родителей. Но Другой
уже уйдет, когда они туда доберутся, а улики, которые они найдут, - отпечатки
пальцев и Бог знает что еще - только
создадут впечатление, что это он сам убил своих собственных родителей. Газеты и
телевидение уже достаточно выставили
его сумасшедшим. А то, что они найдут в Маммот-Лейксе, только будет всем им на
руку. Если его арестуют сегодня, или
завтра, или на следующей неделе, или просто задержат на несколько часов - Пейдж
и девочки останутся брошенными на
произвол судьбы, и эта мысль была самой непереносимой.
У них не было выбора, кроме как укреплять свое прибежище и обороняться.
Хотя, скорее, это можно было назвать
смертным приговором, а не выбором.
Шарлотта с Эмили, прижавшись, сидели на диване, все еще в куртках и
варежках. Они держались за руки, черпая
силы друг в друге.
Несмотря на испуг, они не плакали и не требовали утешения, как на их
месте сделали бы другие дети. Они всегда
были настоящими бойцами, каждая в своем роде.
Марти не знал, что сказать своим дочерям. Обычно, как и Пейдж, он без
труда объяснял им, что надо делать в тех
или иных затруднительных ситуациях. Пейдж смеялась, что они оба были "Сказочной
родительской машиной Стиллуотер",
название, в котором сквозила и ирония, и неподдельная гордость. Сейчас же ему
трудно было найти нужные слова,
поскольку раньше он старался никогда не лгать им, не собирался лгать и в
будущем, но в этот момент Марти не
осмеливался поделиться с ними своими мрачными предчувствиями.
- Милашки! Идите сюда, помогите мне, - сказал он дочерям.
Обрадовавшись, что можно чем-то заняться, они соскочили с дивана и
подошли к окну.
- Стойте здесь, - сказал он; - и наблюдайте за асфальтированной
дорогой. Если какая-нибудь машина свернет к нам
или проедет просто очень медленно, сделает что-то подозрительное, зовите меня.
Поняли?
Они торжественно кивнули.
Марти обратился к Пейдж:
- Давай проверим все остальные окна, убедимся, что они заперты и
задернем везде шторы,
Если другой незаметно подкрадется к хижине, Марти не хотел, чтобы тот
смог еще и подглядывать за ними, а тем
более стрелять в них через окно.
Каждое окно, проверенное им, было заперто.
В кухне, когда он занавешивал окно, выходящее на глухой лес сзади
хижины, он вдруг вспомнил, что эти шторы
сшила на своей швейной машинке его мать. Он представил ее, сидевшую в своей
спальне за "Зингером", внимательно
смотревшую на иголку, которая бежала по материи.
Грудь сжало от боли. Он глубоко вздохнул, потом выпустил из себя
воздух, повторил это еще раз, пытаясь
выпустить из себя не только боль, но и воспоминания, которые ее вызывали.
Еще будет время для горя, если, конечно, они останутся живы.
Сейчас же ему нужно было думать только о Пейдж и детях. Его мать
мертва. Они были живы. Холодная правда:
скорбеть по ней и отцу было сейчас непозволительной роскошью.
Он нашел Пейдж во второй из двух маленьких спален в тот момент, когда
она заканчивала занавешивать окно. Она
включила лампу на ночном столике, чтобы не быть в темноте, когда проверяла окно,
и сейчас вернулась к нему, чтобы
погасить лампу.
- Пусть горит, - сказал Марти, - из-за снегопада быстро стемнеет, и
снаружи ему сразу станет видно где горит свет,
а где нет. Нет смысла облегчать ему задачу вычислить нас, в какой мы комнате.
Она не двигалась. Просто стояла и глядела на желтый абажур лампы, как
будто пытаясь прочесть их будущее на
размытом рисунке освещенной ткани.
Наконец, она взглянула на него:
- Сколько у нас осталось времени?
- Десять минут, а может, два часа. Все зависит от него.
- Что с нами будет, Марти?
Теперь настала его очередь помолчать. Ему не хотелось лгать и ей.
Когда он наконец заговорил, Марти сам удивился тому, что сказал, потому
что слова вышли из подсознательных
глубин, были искренни и наполнены большим оптимизмом, чем он чувствовал на самом
деле.
- Мы убьем этого подонка.
Это был или оптимизм, или полнейший самообман.
Обойдя кровать, она подошла к нему, и они обнялись. Ей было так хорошо
рядом с ним. На какой-то момент мир
снова стал прежним.
- Мы так и не знаем, кто он, что он такое, откуда взялся, - сказала
она.
- И быть может, никогда этого не узнаем. Может, даже после того, как мы
убьем этого гада, мы не узнаем, почему
все это случилось с нами.
- Если мы не выясним этого, мы не сможем спокойно жить.
- Да, - согласился Марти.
Она положила голову ему на плечо и нежно поцеловала следы царапины на
его горле.
- Мы не сможем чувствовать себя в безопасности.
- Не в нашей прежней жизни. Но если мы будем всегда вместе, все
четверо, - ответил он, - я смогу бросить все и
начать новую жизнь.
- Дом, все, что в нем, мою работу, твою...
- Не это главное.
- Новая жизнь, новые имена... Какое будущее ждет наших девочек?
- Самое лучшее, которое мы сможем им дать. Гарантий не было и раньше.
Ни в чем нельзя быть уверенным в этой
жизни.
Она подняла голову с его плеча и посмотрела ему в глаза.
- Неужели я смогу выдержать, когда он снова ПОЯВИТСЯ?
- Конечно сможешь.
- Я простой семейный советник, специализирующийся на проблемах
поведения детей и отношений между ними и
родителями. Я не героиня приключенческого романа.
- А я простой писатель-фантаст. Но мы сделаем это.
- Я боюсь.
- И я тоже.
- Но если я боюсь сейчас, откуда я возьму смелость взять в руки оружие
и защищать своих детей от чего-то... от
чего-то подобного?
- Представь, что ты героиня приключенческого романа.
- Если бы все было так просто.
- Некоторым образом... так это и есть, - сказал он. - Ты знаешь, я не
очень силен во Фрейде, совсем не силен, но я
думаю, мы решили быть самими собой. Ты - живой пример, после всего, что выпало
на твою долю в детстве.
Она открыла глаза.
- Знаешь, мне легче представить себя советником по семейным проблемам,
чем Кетлин Тёрнер из "Романа с
камнем".
- Когда мы впервые встретились, - напомнил он, - ты не могла
представить себя ни женой, ни матерью. Семья
значила для тебя тюрьму, и камеру пыток. Ты никогда не хотела быть снова частью
семьи.
Она открыла глаза.
- Ты научил меня этому.
- Я ничему тебя не учил. Я только показал тебе, как можно придумать
хорошую семью, здоровую семью. Как
только ты смогла представить ее, ты поверила в возможность иметь такую семью. А
позже ты сама всему научилась.
Пейдж спросила:
- Значит жизнь - это наша выдумка, да?
- Каждая жизнь - как роман. Мы сами придумываем ее, идя вперед.
- О'кей. Я постараюсь быть Кетлин Тёрнер.
- Ты даже лучше.
- Как кто?
- Как Сигурни Уивер. Она улыбнулась.
- Жаль, что у меня нет такого же фантастического оружия, которое было у
нее, когда она играла в "Риплей".
- Идем, посмотрим, на посту ли еще наша стража.
В гостиной он отпустил девочек от единственного незанавешенного окна и
предложил им согреть воды для какао.
В хижине всегда был запас основных продуктов, включая банку сухого молока с
добавлением какао. Воздух еще не совсем
прогрелся, поэтому им всем не мешало согреться изнутри. Кроме того,
приготовление горячего шоколада было таким
нормальным поручением, что могло помочь снять напряжение и успокоить их нервы.
Он посмотрел в окно, на крыльцо, на стоявший перед домом БМВ. Так много
деревьев росло между хижиной и
дорогой, что подъездная дорога в сто ярдов была полностью в тени, но ему все
равно было видно, что никто ни на машине,
ни пешком не приближался к их дому.
Марти разумно полагал, что Другой появится со стороны входа, а не сзади
хижины. Во-первых, их домик граничит
с обширными церковными владениями, которые занимали часть равнины и уходили в
горы, что делало приближение к
дому с другой стороны сравнительно трудным и долгим.
Судя же по прошлому поведению Другого, он предпочитал прямое нападение.
Казалось, ему не хватало терпения
для выбора стратегии. Он не думал, он действовал, что почти гарантировало им
яростную атаку.
Эта черта могла стать фатальной ошибкой их врага. Во всяком случае, над
этим стоило подумать.
Снег продолжал падать. Тени становились все чернее.
Из номера мотеля Спайсер сделал проверочный звонок в фургон наблюдения.
После десятого гудка он повесил
трубку и позвонил снова, но результат был тот же.
- Что-то случилось, - сказал он. - Они не могли уйти из фургона.
- Может, телефон у них не работает? - предположил Ослетт.
- Нет, гудки есть.
- Но, может, нет звонков.
Спайсер снова набрал номер, но снова никто на звонок не ответил.
- Пошли, - сказал он, хватая кожаную летную куртку и направляясь к
двери.
- Вы куда собрались? - спросил Ослетт, - а разве вас больше не волнует,
что их можно рассекретить?
- Уже рассекретили. Что-то случилось. Клокер надел твидовый пиджак
поверх своего сногсшибательного
оранжевого кашемирового свитера. О шляпе можно было не беспокоиться, она всегда
была на нем. Засунув "Звездный трек"
в карман, он тоже пошел к двери.
Последовав за ними с черным чемоданом в руках, Ослетт сказал:
- Но что могло случиться? Все шло так гладко.
На улице уже выпало много снега. Ветви елей и сосен приобрели
новогодний вид.
Спайсер сел за "эксплорер", и через несколько минут они были на улице,
где жили родители Стиллу-отера. Он
показал своим спутникам их дом, когда до него оставалось полквартала.
На противоположной стороне улицы у обочины стояли две машины. Ослетт
сразу же решил, что красный "Веселый
фургон" и был постом наблюдения из-за непрозрачных окон с его задней стороны.
- А что здесь делает цветочный фургон? - поинтересовался Спайсер.
- Развозит цветы, - попытался догадаться Ослетт.
- Вряд ли.
Спайсер проехал фургон и поставил "эксплорер" перед ним.
По телефону сотовой связи Спайсер еще раз позвонил в фургон. Никто не
отвечал.
- У нас нет выбора, - сказал Спайсер, открыв дверцу и выходя на снег.
Втроем они направились к задней части красного фургона.
На мостовой между двумя фургонами лежали остатки поломанных цветов.
Керамический сосуд от букета был
разбит. Стебли цветов и папоротника все еще были обмотаны пористым зеленым
материалом, который использовал
цветочник для составления букета, но сейчас они были грубо растоптаны. Некоторые
бутоны были вмяты в снег и
припорошены. Это означало, что последние тридцать - сорок минут их не трогали.
Сломанные цветы и примороженные ветви папоротника смотрелись на снегу
удивительно красиво. Если бы
сфотографировать их, повесить снимок на какой-нибудь фотовыставке, назвать
"Романс" или "Потеря", то люди, вполне
возможно, подолгу стояли бы перед ним, размышляя о чем-то своем.
Когда Спайсер постучался в заднюю дверцу фургона наблюдения, Клокер
сказал:
- А я проверю цветочный фургон. Никто на стук не ответил, Спайсер смело
открыл дверь и залез в фургон.
Поднимаясь за ним, Ослетт услышал:
- О черт!
Внутри фургона было темно. Свет с улицы едва проникал через затемненные
стекла окошек. Пространство вокруг
освещалось лишь поблескиванием экранов и табло электронной аппаратуры.
Ослетт снял очки, увидел убитых и закрыл за собой дверь.
Спайсер снял темные очки даже раньше Ослетта. Его глаза были странного
желтоватого оттенка, как у зверя. А
может, они показались такими из-за отсвета аппаратуры.
- Должно быть, Алфи шел к дому Стиллуотеров, заметил фургон и понял,
что к чему, - сказал Спайсер. - Прежде
чем попасть в дом, он остановился и навел, как говорится, порядок, чтобы никто
не помешал ему сделать то, что он
собирался.
Электронное оборудование работало на солнечных батарейках,
присоединенных к плоским солнечным элементам
на крыше. Если наблюдение велось ночью, батареи могли, при необходимости,
подзаряжаться обычным образом - путем
периодического включения двигателя. В пасмурную погоду элементы собирали
достаточно солнечного света, чтобы система
могла нормально работать.
С выключенным двигателем температура внутри фургона была, может,
немного холодней, чем обычно. В фургоне
была необыкновенная плотная изоляция, кроме того, солнечные элементы также
выделяли некоторое тепло.
Переступив через труп на полу и посмотрев в окно, Ослетт сказал:
- Если Алфи потянуло сюда, значит, Мартин Стиллуотер тоже был уже
здесь.
- Наверное.
- Но команда наблюдения не заметила, чтобы он входил или выходил из
дома.
- Вероятно, - согласился Спайсер.
- Разве они не дали бы нам знать, если бы увидели Стиллуотера или его
жену с детьми?
- Конечно да.
- Таким образом... сейчас он там? Может быть, они все там, вся семья и
Алфи.
Глядя через другое окошко на дом, Спайсер сказал:
- А может быть и нет. Кто-то недавно отъехал от дома. Видите следы шин
на дороге?
Было заметно, что машина с широкими шипами задом выехала из гаража,
примыкавшего к дому, потом
развернулась и выехала на улицу, а потом направилась прямо и направо. Снег еще
не успел замести узорчатые следы шин.
Клокер распахнул заднюю дверцу, заставив их вздрогнуть. Он забрался
внутрь и закрыл за собой дверь, никак не
отреагировав на окровавленный ледоруб на полу и тела двух убитых сотрудников.
- Похоже, Алфи украл цветочный фургон для прикрытия. Развозчик цветов -
сзади, вместе с цветами, холодный,
как луна.
Несмотря на довольно большую площадь внутри фургона, ее было явно
недостаточно для всех троих, и Ослетт
почувствовал приступ клаустрофобии.
Спайсер стащил на пол того, кто так и остался сидеть на стуле. Труп
упал на пол. Проверив, нет ли на стуле крови,
Спайсер сел на него и повернулся к мониторам и переключателям, с которыми
оказался знаком.
С неудовольствием ощущая громаду Клокера над собой, Ослетт сказал:
- А это возможно, что телефонный разговор все-таки состоялся и эти
ребята так и не смогли сообщить нам о нем до
того, как Алфи прикончил их?
- Именно это я и хочу выяснить, - ответил Спайсер.
Пальцы Спайсера забегали по клавиатуре компьютера, и на пяти
видеомониторах появились разноцветные кривые.
Пытаясь поудобнее устроиться в тесном помещении, Ослетт уперся локтем в
живот Клокеру и вновь повернулся к
одному из боковых окошек фургона. Он посмотрел на дом через дорогу.
Клокеру пришлось согнуться, чтобы взглянуть в другое окошко. Ослетт
подумал, что любитель фантастики,
вероятно, представляет себя на космическом корабле разглядывающим через
иллюминатор чужую планету.
Мимо проехало несколько автомашин. Грузовик. Черная собака бежала по
тротуару, ее лапы были в снегу, и
казалось, что на них надеты четыре белых носка. Дом Стиллуотеров хранил
молчание.
- Поймал, - сказал Спайсер, - снимая наушники, которые он надел, когда
Ослетт смотрел в окно.
Как выяснилось, он обнаружил телефонный разговор, который был записал
автоматическим оборудованием,
видимо, спустя минут тридцать после того, как Алфи убил сотрудников, ведших
наблюдение. Оказалось, что Алфи уже
находился в этот момент в доме Стиллуотеров и сам снял трубку после седьмого
гудка. Спайсер перекрутил пленку на
начало и включил громкость, чтобы разговор был слышен всем троим.
- Первый голос, который вы слышите, принадлежит тому, кто позвонил, -
сказал Спайсер, - поскольку тот, кто взял
трубку в доме Стиллуотеров сначала вообще ничего не говорил.
- Алло? Это мама? Это ты, папа?
- Как тебе удалось перетянуть их на свою сторону?
Остановив пленку, Спайсер сказал:
- Второй голос принадлежит тому, кто снял трубку. И это голос Алфи.
- У них обоих голос Алфи.
- Нет, первый - это Стиллуотер, Алфи говорит вторым.
- Почему они должны любить тебя больше меня?
- Не смей трогать их, сукин ты сын! Не смей и пальцем дотрагиваться.
- Они предали меня.
- Я хочу поговорить со своими родителями.
- С моими родителями.
- Позови их к телефону.
- Чтобы ты снова лгал им? Они прослушали разговор до конца. Когда
пленка кончилась, Ослетт сказал:
- Значит, Стиллуотера вообще не было в доме его родителей?
- По-видимому, да.
- Тогда каким образом Алфи обнаружил их? И почему он приехал сюда?
Зачем ему понадобились родители
Стиллуотера, а не сам Стиллуотер?
Спайсер пожал плечами.
- Наверное, вы сами можете спросить у него, если удастся его поймать.
Ослетту было не по душе, что он не мог найти ответов на столько
вопросов. Казалось, что он больше не
контролировал происходящее.
Он снова взглянул на дом и следы шин на покрытой снегом подъездной
дороге.
- Скорее всего, Алфи уже там нет.
- Пустился вдогонку за Стиллуотером.
- Откуда был сделан звонок?
- С телефона сотовой связи. Ослетт встревожился.
- Но мы сможем установить точное место или нет?
Указав на три ряда цифр на дисплее, Спайсер сказал:
- Мы располагаем системой спутниковой триангуляции.
- Для меня это пустой звук, просто цифры какие-то.
- Компьютер может засечь это место на карте. В пределах ста футов от
источника сигнала.
- Сколько уйдет на это времени?
- Максимум пять минут, - ответил Спайсер.
- Отлично. Займетесь этим. А мы проверим дом. Ослетт вышел из красного
фургона, Клокер за ним.
Переходя по снегу дорогу, Ослетт уже не беспокоился, что подумают
соседи, выглядывавшие из окон. Положение
было отчаянным, и ничего нельзя было с этим поделать. Он, Клокер и Спайсер
уберутся отсюда с телами убитых меньше
чем через десять минут, и после этого никто не сможет сказать что вообще они
когда-либо были здесь.
Мужчины решительно поднялись на крыльцо дома Стиллуотеров. Ослетт
позвонил. Никто им не открыл. Он
позвонил снова и толкнул дверь, которая оказалась незапертой.
С улицы могло показаться, что Джим или Элис Стйллуотеры открыли им
дверь и пригласили войти.
В коридоре Клокер закрыл за собой дверь и вынул "кольт" из кобуры за
пазухой. Они постояли несколько секунд,
прислушиваясь к тишине в доме.
- Будь спокоен, Алфи, - произнес условленную команду Ослетт, очень
сомневаясь, что их непослушный
подопечный все еще оставался в доме. Когда положенного ответа на его команду не
последовало, он повторил эти три Слова
немного громче.
Кругом была тишина.
Они осторожно прошли в глубь дома и обнаружили тела супружеской пары в
первой же комнате, в которую вошли.
Это были родители Стиллуотера. Каждый чем-то напоминал писателя и, конечно,
Алфи.
Быстро обыскивая дом и повторяя команду каждый раз, как войти в новую
комнату, они ничего не обнаружили,
пока не дошли до прачечной. Маленькая комната пропахла бензином. Что задумал
Алфи, стало ясным по обрывкам материи
и неполной пачке стирального порошка, который рассыпался по кафелю рядом с
раковиной.
- На этот раз он хочет быть во всеоружии, - сказал Ослетт. - Идет по
следу Стиллуотера, как будто объявил ему
войну.
Они должны были остановить Алфи,
...Закладка в соц.сетях
