Жанр: Триллер
Кровавая купель
... знал, что он хочет сделать. Подойти к Слэттеру и приказать ему убираться с
"порше".
Любой другой при виде этого соскочил бы с машины, как с раскаленной шипящей
плиты.
Слэттер перестал рассматривать верхушки деревьев и опустил глаза на пацана. Он
не шевельнулся, ничего не сказал, он только смотрел двумя лазерами глаз.
Было видно, как из парня выпустили воздух. Плечи опустились, ружье упало в
обвисших руках. Он попытался разрядить обстановку нервным смешком, но было
видно, как он испугался Слэттера.
- Я поеду на "ауди"! - крикнул он своим приятелям и пошел прочь от Слэттера
как можно быстрее.
Последние дни я присматривался, как люди реагируют на новое руководство. Кто
лизоблюдствует, кто держит язык за зубами, кто слишком много жалуется и кто может
взбунтоваться.
Слэттер - это был тяжелый случай. Он не боялся этой страшной парочки, как мы
все. Но Слэттер не становился на их сторону и не выступал против, так что они знали,
что он угрозы не представляет.
В этот момент я понял, что он для них такое. Для Курта, Джонатана и их
прихвостней Слэттер был богом. Да, пусть Темным Богом, Диким Богом, но все равно
богом. Они его могли пристрелить так же просто, как овцу. Но мы живем во времена
суеверия. Они слишком боялись бы грохота шагов его призрака в глухую полночь.
А я был единственным, кто хоть когда-то противостоял Слэттеру. Конечно,
однажды мне чуть не разнесли череп, но я не боялся с ним спорить. И это ставило меня
отдельно от прочих. Они меня уважали.
Шло время, и жизнь менялась от плохого к худшему. Избиения стали рутиной.
Курт придумал новое садистское развлечение, которое называлось бег с
жестянкой. Виновным в проступках наручниками прицеплялась на руку стальная
труба шести дюймов длиной и толщиной с огурец. Из конца трубы торчал фитиль.
Игра была простая. Наверху церковной колокольни в деревне стоял стеклянный
кувшин. В кувшине - ключ.
Жертву ставили на ступени гостиничной террасы и поджигали фитиль.
Огонь доходил до пороха в трубе за десять минут. Те же десять минут требовались
тренированному человеку, чтобы добежать до верха колокольни.
Бежать надо было быстро. Hey presto. Требовалось взбежать на колокольню,
отцепить наручники и сбросить трубу как раз вовремя, чтобы увидеть клуб дыма.
Если у тебя скорости не хватало (или они для вящего веселья запирали ворота на
дорожке), ты бежал, как ошпаренный, а потом - БАХ! На руках ожоги, волосы
обгорели, и еще два дня ты ходил глухой как пень.
Дэйв молил их вести себя поскромнее. Они сначала ржали, а потом наступили ему
на руки и стали гасить сигареты об его лицо.
С Сарой я в это время не виделся, и когда возник шанс привезти еще горючего для
генераторов, я быстро вызвался добровольцем.
Курт мне сказал, что у них нет лишнего бензина для машины, чтобы отвезти меня в
Ульверстон, где надо было забрать полный бензовоз горючего (хотя для их
сумасшедших гонок бензина у них хватало), так что мне предстояло идти пешком, что
должно было занять целый день.
А я, честно говоря, не возражал. В Эскдейле становилось душно. Едва можно было
позволить себе дышать - а вдруг кто-то из Команды сочтет это за оскорбление. Тогда
и тебе придется тащить жестянку.
Я направился на юг по сельским дорогам и не видел по пути ни одного Креозота.
Я все еще надеялся, что Курт и Джонатан перебесятся. Увидят, что все распадется
на куски, если они не заставят людей работать на благо всей общины, а не ради
роскоши немногих счастливцев.
Дэйв Миддлтон моего оптимизма не разделял. И сейчас, когда я шел прочь от
Эскдейла в этот холодный день октября, он наверняка обдумывал, что сделает и что
скажет, когда я вернусь.
Глава тридцать пятая
Бег с жестянкой
Из-за мерзкой погоды и разрушающихся дорог я вернулся на бензовозе в Эскдейл
только через два дня.
Припарковав машину, я пошел ко входу в гостиницу, когда мне навстречу
пролетел Саймон, будто на нем штаны горели.
Он тащил жестянку. Глаза его сочились ужасом, он всхлипывал, летя по дороге к
церкви.
Я подумал, что ничего тут не изменилось. Но ошибся.
- Что там с Саймоном? - спросил я у Штанины, который смотрел вслед
бегущему парню. - Там только чайная ложка пороха. Он хуже себе сделает, если
надорвется на бегу.
Штанина глянул на меня глазами, горящими смесью ужаса и горячащего кровь
волнения.
- Они сменили правила. Курт начинил трубу гелинитом!
- Святый Боже!
Я повернулся посмотреть. Еще десятки лиц смотрели из окна гостиницы.
Саймон вылетел из ворот у конца дорожки, побежал дальше по дороге к деревне,
перескочил мост через поток и круто полез на колокольню.
С такого расстояния он казался крошечным, но видно было отчаяние в его
движениях, в стиснутой в руке серебристой трубе.
Время. Я посмотрел на часы. Прошло семь минут. Еще три минуты, чтобы
забраться наверх, вытащить ключ, потом...
Издали донесся слабый треск и разнесся эхом между строений.
Я посмотрел на церковь. По ветру уносился клуб дыма. Саймон уже не бежал.
Кто-то укоротил фитиль.
Надо мной раздались веселые возгласы, потом смех. Вдруг этот звук стал далекимдалеким.
Я ушел в яблоневый сад, и там меня стошнило. Я проклинал Бога и жалел,
что вообще вернулся в Эскдейл.
В последний день жизни Дэйва Миддлтона он попросил меня пойти и помочь ему
починить насос, который качал в гостиницу воду из источника. По дороге он говорил
на обычные темы, которые его волновали:
- Курт и Джонатан совсем себя не контролируют... они так непредсказуемы...
Наверное, дело в таблетках, которые они глотают.
- Я не вижу, что мы тут можем сделать, - сказал я. - У них своя армия.
- Должно быть решение... Только я слишком выдохся, чтобы что-то делать. Мое
дело - чтобы генераторы вертелись, была пресная вода в баках, и работали унитазы.
Вот, посмотри.
Его голые до плеч руки были вымазаны коричневым.
- Сегодня в шесть утра я выкапывал человеческие экскременты из стоков. Когда
не хватило газа, чтобы приготовить завтрак их величествам, они вот что сделали... вот,
на веке... И еще сзади на шее. Видишь? Ожоги от сигарет.
- Ты мог бы просто взять и уйти.
- У нас тут есть дети даже шести лет. Ты думаешь, я их брошу? Это называется
ответственность. Ник. Нельзя просто пожать плечами и уйти на закат.
Я открыл дверь насосной.
- Ладно, что тут с ним?
Дэйв пожал плечами:
- Ты у нас специалист.
- Горючего здесь пока хватает.
- Ты помнишь. Ник, что говорилось там, в. саду, в день после убийства Боксера?
- Ага, революция. Можешь с тем же успехом сесть верхом на свинью и ждать, что
она отрастит крылья и отнесет тебя в рай.
- Курта и Джонатана можно низложить. Если у нас будет план.
- И еще грузовик с оружием и люди, готовые и умеющие его применить...
Слушай, насос вполне исправен. Просто кто-то выключил мотор.
Я его запустил и посмотрел на Дэйва. Он дрожал.
- Я хотел, чтобы ты сюда пришел и мы могли поговорить с глазу на глаз. - У
Дэйва в руках была сумка. - Возьми это.
- Дэйв, что за игру ты затеял? Если Курт узнает, что ты баловался с подачей воды,
ты понесешь жестянку... Господи, где ты это взял?
На дне сумки, как жестянка с бобами, лежал пистолет.
- Он заряжен, - сказал Дэйв. - Я его нашел под сиденьем "мерседеса", на
котором ездил Боксер.
У Дэйва был жуткий вид. Будто он собирался запустить опасную цепь событий,
которая тут же вырвется у него из рук. Он вытер пот, текущий по лицу градом.
- Дэйв, он мне не нужен. Избавься от него.
- Тебе он понадобится.
- Понадобится? Ради всех чертей, зачем?
- Если тебе хватает храбрости выступить против Тага Слэттера, тебе хватит
храбрости попросить Курта и Джонатана уйти от руководства.
- Что ты несешь? Уйти от руководства? Будто они командуют местной торговой
палатой! Этих подонков нельзя просить по-хорошему. - Я вытащил пистолет. - Надо
взять вот это, вышибить им мозги, захватить власть и не стесняться использовать его
снова и снова, чтобы ее удержать. Быть лидером - это значит положить себе жернов
на шею. - У Дэйва от моей речи разгорались глаза. - Если ты лидер, а у людей не
хватает еды - ты виноват. Если они болеют и нет лекарств, чтобы их лечить, - ты
виноват. Если напали Креозота и убили кого-нибудь - ты виноват. Нужно думать о
тысяче вещей сразу, и это как держать на шесте тысячу тарелок - и все это время
оглядываться, не пытается ли кто-то вонзить тебе нож в спину.
Дэйв сказал:
- В ситуации, подобной этой, лидер имеет и привилегии. Лучшая комната в отеле.
Еда, питье. Комфорт. Я признаю, что времена изменились; новый лидер может завести
себе двенадцать жен, и никто возражать не будет.
- Мне не нужно двенадцать жен, мне нужна Сара. Я...
Этот хитрый тип меня подловил. Ему даже не надо было мне говорить, что
лидером должен стать я. Я сам это сказал.
- Ну нет, Миддлтон, ни за что. Только не я.
- Ник, ты - естественный кандидат... нет, ты послушай. Не уходи! Я спрашивал
Сару, Китти, Мартина, кто, по их мнению, должен быть лидером. Я не называл имен -
но они все назвали тебя. Ты единственный, кто может это сделать.
- Почему я? Я в школе завалил все экзамены. У меня нет талантов. Я...
- У тебя есть таланты. Нет, не в смысле, как у Мартина Дел-Кофи. Ты не ученый.
Но у тебя есть интуиция. Когда тебе хочется, ты можешь, как хамелеон, стать таким,
как тот, с кем ты говоришь. Я - нет. Во мне видят только чванливого церковного
мальчика. Признаю. Я такой и есть.
- Значит... - Я покачал головой. - Я человек народа?
- Да.
- Не выйдет. Даже если бы я мог избавиться от этих двух тиранов, быть боссом -
это для меня слишком трудная работа.
- Ник, никто не спорит, что это будет бремя. Временами будет даже больно, но ты
не бросишь. Это называется ответственность.
- Я не согласен. Возьми это обратно.
Я сунул пистолет ему в руки.
- И советую тебе спрятать его куда поглубже, Дэйв, иначе они с тебя шкуру
снимут.
- Ты знаешь, в чем беда с тобой, Ник? Ты слаб в коленках. Так это называется?
Слаб в коленках. Это значит, что ты боишься. Напуган до смерти. И не этими двумя
негодяями. Потому что ты дитя. Ник. Тебе бы понравилось поиграть в красивый бунт.
Ты готов рискнуть жизнью, никто не сомневается - все видели, как ты вышел против
Слэттера. Ты боишься принять неверное решение и взять на себя последствия. Ты
боишься того, что называется ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
- Чушь!
- Тогда... - Дэйв наставил на меня пистолет. - Ты сделаешь, что я сказал. Ты
сбросишь эту банду садистов, а потом станешь нашим новым лидером.
- Ты думаешь, что можешь меня заставить это сделать под дулом пистолета? Тебе
нужно отдохнуть, Дэйв, долго и хорошо отдохнуть.
- Ник, я много думал и много молился. И я думаю, Господь указал мне путь.
- Положи пистолет в сумку, Дэйв.
- Я знаю, что не могу наставить на тебя пистолет и заставить стать лидером. Но
если я приставлю пистолет к своей голове... смотри.
- Перестань, Дэйв! Сними палец с курка!
- Я не могу застрелить тебя. Но мне оказалось легко приставить пистолет к своей
голове, вот сюда, и потянуть курок. Легко, очень легко. На самом деле - желанно.
Его глаза сияли странным светом. И трясся он так, будто вот-вот вырвется из тела.
- Дэйв... брось его и отдохни. Тебе же не хочется убивать себя.
- Почему бы и нет? Я знаю, что еще пара дней - и меня заставят тащить
жестянку. Я. огорчаю новых вождей, ставя под сомнение их поведение. И я слишком
утомлен, чтобы бежать. Я не успею добежать до ключа на колокольне.
Я покачал головой:
- Знаешь, странный способ ты нашел меня шантажировать. Стань лидером. Ник,
или я всажу себе пулю в лоб.
- Именно это я и говорю, Ник.
- А я говорю - НИ ЗА ЧТО. Пока.
Я повернулся и пошел к двери.
- Ник... Если это последнее, что я сделаю на Божьей Земле, пусть будет так. Я
заставлю тебя помнить, что я сейчас тебе говорю: ты будешь хорошим лидером. Ты
видишь решения проблем, которых я решить не могу. У тебя хватит духу довести эти
решения до конца. Помнишь пробку на мосту через шоссе? Ты через нее пробился.
Примени эту способность, чтобы вывести нашу общину и дать всем, всем этим детям
тот единственный шанс выжить, который может быть. Ты им нужен, Ник. Без тебя они
уже мертвы.
Его голос переменился, и я похолодел.
- И вот что запомни, Ник Атен: мой дух будет следить за тобой отныне и вовеки.
Отче наш, иже еси на небеси. Да святится имя Твое...
Секунду мне казалось, что если я просто буду идти дальше, он этого не сделает. Но
мне пришлось обернуться.
Он стоял, читая молитву, и глаза его не отпускали меня.
Палец напрягся на курке.
Выстрела я не помню. Зато помню, как вылетели у него из головы мозги.
Жизнь - гротеск
Жизнь идет дальше. Иногда это значит, что идет смерть...
Когда нашли тело Дэйва, мне было ведено посетить Курта в его апартаментах.
Меня обыскали на предмет оружия и провели внутрь.
Курт сидел за письменным столом, посасывая обвислыми губами сигару.
- Это ты убил Миддлтона?
- Нет.
- Брось, Ник... мне-то ты можешь рассказать. Я же не собираюсь тебя копам
закладывать!
Курт составил мнение об этом деле - а я в каком-то смысле был ответственным за
смерть Дэйва.
Я кивнул.
Курт рассмеялся:
- Молодец парень! Я все равно этого засранца уже на дух не выносил. Возьми
сигару... да ладно, возьми две.
Я взял.
- Знаешь, надо бы нам больше развлекаться. Этим летом мы хорошо
повеселились.
Я состроил дружескую улыбку:
- Это точно.
- Слэттера последнее время не видел?
- Нет. Дай Бог, этот мудак провалился в какую-нибудь дыру.
С моей стороны это был рассчитанный риск. Никто не смел сказать ничего
оскорбительного о Слэттере, даже у него за спиной. Курт и его команда верили, что
Слэттер каким-то сверхъестественным способом слышит все, что они говорят.
Риск оправдался. Курт поднял брови - на него это произвело впечатление.
- Давай выпьем. Ты просто пропадаешь зря. Знаешь, надо бы обсудить твои
перспективы... карьерные перспективы, ха-ха! Ты очень зрелищно вышиб мозги
Миддлтону, знаешь? Ты с какого расстояния спускал курок?
Еще часа два мы проболтали, шутя и смеясь. Наступил ленч, и полуобнаженные
девушки подали нам бифштекс и шампанское.
- А где Джонатан? - спросил я, когда Курт пил прямо из бутылки.
- Помнишь эту азиатку... как ее там... Китти? Он ее притащил к себе в комнату.
Чтобы сделать одолжение Дел-Кофи.
Мы бурно посмеялись, потом Курт сказал:
- Смотри, отсюда видна церковь. Он открыл окно на веранду и вышел во
внутренний двор.
- Эй, Сэм! - позвал он. - Зажигай фитиль, да не забудь отойти назад подальше!
Ленч закрутился у меня в животе тугим комом.
- Вон там на столе бинокли. Знаешь, можно даже разглядеть выражение лиц,
когда они... бах!
Негодяи в телевизоре смеются над своими садистскими шуточками хладнокровно.
Курт горячился, потел, чуть ли не пугался.
Я смотрел, как крепко сбитая девушка с ржаными волосами тащит жестянку.
Она бежала босиком, прижимая серебристую трубу к груди, как щенка. Бинокля я не
взял, и выражение ее лица видеть не хотел. Но я смеялся, когда смеялся Курт, и
свистел, когда свистел он.
Девушка бежала по дорожке, через ворота, по дороге к деревне, камешки летели
из-под ее босых ног. Я знал, что она их не чувствовала. Все ее внимание было
сосредоточено на одном - верхушка колокольни и ключ в кувшине.
В нормальной ситуации она не добежала бы до конца дорожки и остановилась бы,
запыхавшись.
С шипящей трубой в руках она летела, будто у нее на ногах выросли крылья.
- Спорим, что она не успеет! - выдохнул Курт, роняя слюну.
- Спорим, что успеет.
- Ладно. Твоя ставка... эта твоя Сара против... той китаянки, что принесла
шампанское. Ага, я видел, как ты на нее глазел. Бьем?
Я улыбнулся пересохшим ртом:
- Бьем.
Мы пожали руки и разбили их. И сразу повернулись смотреть, как бежит рыжая. В
голове у меня гудело, лицо с застывшей улыбкой ощущалось как деревянная маска.
Стоя рядом с ним у края балкона, я притворился, что пью шампанское из бутылки.
Шампанское - не из моих любимых напитков, но зато бутылка у него самая тяжелая.
Тикали секунды - рыжая бежала, спасая свою жизнь. Она перелетела через мост и
тяжело побежала по холму вверх к церкви. Я стоял, едва дыша, и прикидывал шансы.
Если она взорвется, я опущу бутылку на голову Курта изо всех сил. Хотя из
комнаты смотрят двое из Команды... ладно, может, будет шанс ими заняться раньше,
чем они схватятся за оружие.
Она бежала - вверх, вверх, вверх! Я глянул на часы. Прошло восемь минут.
Я снова стал смотреть. Тиканье часов было как палка, мерно бьющая меня в висок.
- Сейчас в любую секунду... - Курт рассмеялся. - Потом вымыть Сару Хейес и
доставить в мой шатер.
Все трое подпрыгивали от возбуждения, как болельщики на бегах.
- Вот она, вот она!
- Сейчас в любую секунду...
Рыжая скрылась в церкви. Сейчас она лезет по винтовой лестнице. Я стоял, ожидая
увидеть клуб дыма.
- Вот она!
Копна рыжих волос, бешено мотаясь, появилась наверху колокольни - девушка
рвала ключ из кувшина. Я представил себе, как она пытается попасть ключом в
отверстие, руки у нее трясутся и каждый миг она ждет, что окажется с владыкой душ и
блядским поющим небесным хором...
- А, блин! Нет!
Сверкнула дугой с колокольни серебряная точка, подпрыгнула внизу среди могил
кладбища, и между надгробьями повалил дым.
- Поправка. - Курту пришлось три раза глубоко вздохнуть и потом закончить: -
Вымыть эту китаянку и доставить в шатер Ника.
Я промочил пересохшее горло шампанским.
- А ничего повеселились?
Рыжая неверным шагом шла обратно к гостинице. Курт рассмеялся, потом сказал,
обращаясь к одному из своей команды:
- Узнай, кто снаряжал фитиль. И переломай ему пальцы.
- Сара!
Я поравнялся с ней, быстро идущей через брошенную деревню.
- Что тебе нужно?
- У меня такое чувство, что ты не хочешь со мной разговаривать.
- Ты угадал.
- Погоди... ты ведь не думаешь, что это я убил Дэйва?
- Нет. Потому что я знаю, что ты этого не делал. Дэйв сказал Мартину, что он
задумал. Он говорил путано и плакал. Но мы не думали, что он доведет это до конца.
Я вздохнул:
- Последние два дня я думал, что ты меня избегаешь, считая убийцей.
- Что ты с собой сделал. Ник? Как я слышала, вы теперь с Куртом закадычные
приятели.
- Сегодня днем я еду с ними на охоту.
- Счастливо повеселиться. Тебе еще не предлагали вступить в Команду?
- Нет.
- Предложат.
- Ладно, оставь это пока что... - Я понизил голос. К нам по холму шел
вихляющейся походкой кто-то из Команды. - Слушай, я хочу говорить с тобой, ДелКофи
и Китти. У вас дома, завтра в восемь утра.
Сара глядела, ожидая, что я скажу еще что-нибудь.
- В восемь утра. Это важно.
Бандит подошел поближе, подмигнул, когда увидел, что я говорю с Сарой.
- Ник! - сказал он. - Ты видел, что там Курт устроил на церковном дворе?
Пойди взгляни.
Расставшись с Сарой, я перешел через мост и пошел к церкви. На каменной стене
Слэттер курил сигарету и хохотал:
- Атен, тащи сюда свою пидорскую рожу! Глянь вот на это!
- Если тебе это смешно, Слэттер, значит, шутка хреновая.
Так и было.
Шесть человек, которые тащили жестянку, не успели добежать. Курт велел,
чтобы их тела посадили на стулья или привязали к шестам, чтобы они казались
живыми. У многих не хватало частей тела. Главным образом рук, лиц, животов. Зато
сейчас у них был счастливый вид.
Как будто они отдыхали в саду с банкой или бутылкой в оставшейся руке. Их
одели в смешные шляпы, а у некоторых там, где были лица, намалевали клоунские
ухмылки.
- Глянь на Саймона, - ткнул сигаретой Слэттер. - Мне столько приходилось
выпивать, чтобы обезножеть. Но так, как он, не получалось.
Он заржал, мерцая своими зверскими глазками между вытатуированных птиц.
Я повернулся и пошел прочь, и чувствовал себя так, будто меня закопали в лед.
В тот же вечер, когда дул холодный ветер с севера, юноша семнадцати лет по
имени Иэн был признан виновным в неоказании должного уважения. Иэн никогда
никого не трогал. Единственное, чего он хотел, - это возиться со щенятами и
котятами, которых собирал на прогулках по долине. Я думаю, он был малость
простоват. Если с ним заговорить, он отвечал кивками и широкой улыбкой на детском
лице.
К нему пристегнули трубу, и я стоял с Куртом на ступенях гостиницы, чтобы
посмотреть.
Смотреть, что будет, мне не хотелось, и я потихоньку осматривал вершины
холмов. Вдали, на одном из них, двигались какие-то фигуры. Их трудно было опознать,
но по тому, как они двигались и на нас смотрели, я понял, кто они. Креозоты
вернулись.
Никто другой не заметил: все были поглощены зрелищем, как Иэн тащит
жестянку.
Мое сознание вернул обратно звук взрыва. Какое-то время я ничего не мог
разглядеть.
Потом я увидел идущую по дорожке фигуру, и ее плечи раскачивались из стороны
в сторону.
- Иэн справился! - крикнула какая-то девица.
Так и было. В определенном смысле.
Одной руки он лишился с большей частью плеча. Живот у него вспороло.
Оставшейся рукой он держал внутренности комом перед грудью. Кусок их тащился за
ним, как кожа длинной серой змеи.
- Я жив... я жив... смотрите, я жив! - повторял он снова и снова, ковыляя к нам
по дорожке. - Я жив, я жив! - Единственный глаз горел, как электрическая лампа
сквозь красную кашу. - Я жив, Курт, я жив!
Он был в десяти ярдах, когда внутренности выскользнули у него из рук на землю.
Он запутался в них и упал лицом на гравий.
Иэн лежал, истекая кровью и плача, десять минут, пока Курт с Джонатаном кидали
монету, кто приставит ему к голове ствол и избавит от слез.
Решение я принял еще раньше в этот день. Но сейчас я знал, что оно верно.
Ложась спать, я считал часы до момента, когда можно будет идти в дом Дел-Кофи
и рассказать им мои план.
Срываться и бежать
Без десяти восемь я входил в ворота сада дома Дел-Кофи. Нижние окна дома были
заложены кирпичами. Дел-Кофи говорил, что опасается нападения Креозотов. Но я
думаю, это было сделано, чтобы затруднить вход Курту и его Команде. Дел-Кофи уже
не раз становился им на дороге. Мог наступить день, когда они и его заставили бы
тащить жестянку.
- Доброе утро. Ник. - Дел-Кофи выглянул из верхнего окна. - Боюсь, тебе
придется лезть сюда по лестнице. Я из осторожности двери тоже заложил.
- Отличный у тебя замок, - сказал я, залезая по лестнице. - Сара уже встала?
- Да, она ждет. - Он отступил, пропуская меня. - Нам всем интересно, что ты
хочешь нам сказать. Ник. Садись.
Он показал на стол, возле которого стояли четыре стула. Я заметил, что сломанные
пальцы у него все еще забинтованы.
- Чаю?
Я кивнул, и он налил три чашки. Он уже больше не строил из себя
сверхинтеллектуала. Вид у него был усталый и перепуганный. Вошла Сара. Она
глянула на меня подозрительно, гадая, какие были у меня причины сюда приходить.
Кивнула в знак приветствия и села.
- А где Китти?
- Я ее только что уложила, - сказала Сара. - Сегодня была ее очередь ночевать
с Куртом.
- О Господи! Как она?
Лицо Сары вспыхнуло неподдельной яростью.
- А как ты думаешь? Я ее накачала транквилизаторами. Дел-Кофи потер лицо
трясущимся руками. Он был на грани истерики.
- Что за бардак! Что за блядский, глупый бардак! Как мы себя до этого
допустили? Мы хуже взрослых, которые сошли с ума! Мы тоже сошли с ума, только
по-другому... Бег с жестянкой. Рутинные изнасилования. Пытки. Что дальше?
- Прежде чем ты начнешь, Ник. - Сара говорила ледяным голосом. - Мы
обсуждали, что нам следует делать.
- И?..
- И мы решили упаковать, что сможем унести, и уходить отсюда.
- Не думаю, что это удачная мысль.
- Так ты думаешь, что надо остаться? Под властью этих садистов?
- Сара, Курт пригласил меня вступить в Команду. Дел-Кофи ничего не сказал -
только глядел на меня покрасневшими глазами.
- Так ты теперь один из его мальчиков? - прошипела Сара. - Мои
поздравления.
- Сара, если ты дашь мне объяснить... Курт предложил, и я согласился... да
послушай, Сара! Что толку, что ты меня отлупишь? Слушай... слушай, я сказал! Я тебе
говорю, что не согласен с планом просто взять и уйти. Теперь дай мне сказать почему.
Вы слышали суматоху сегодня ночью в гостинице?
- Слышали, как ездили машины, и это все.
- Так вот, примерно в четыре утра Штанина и еще двое сделали то, что
собираетесь вы с Мартином. Они пытались тихо удрать. Думаю, Курта кто-то
предупредил. В семь Команда их разыскала и привезла обратно. Курт ярился, что они
пытались уйти. Он назвал это предательством, так что сами догадайтесь, что будет
делать сегодня Штанина.
- Тащить жестянку.
- Именно. И вот почему это просто самоубийство - уходить пешком.
- А как еще можно убежать? - Мартин развел руками, голос его дрогнул. -
Доступа к машинам сейчас нет ни у кого. Я поднял палец:
- Кроме членов Команды. Так что ты понимаешь, Сара, почему я согласился?
Она стиснула мою руку.
- Не знаю, Ник. Каждый раз, когда я начинаю считать тебя подонком, ты меня
снова удивляешь.
- Принимаю как комплимент. - Я повернулся к Дел-Кофи. - Есть еще одна
причина уходить отсюда побыстрее. Ты последнее время не видал Креозотов?
- Нет. Честно говоря, я так упал духом, что даже не удосужился смотреть.
- Ну а я вчера вечером видел их с полдюжины. Они снова наблюдали за
гостиницей с холма за долиной. И я с тобой согласен, Мартин, они наблюдают за нами
не без цели. Учитывая, что творилось в прошлом, я думаю, что эта цель - наша
смерть.
- Так как мы отсюда выберемся?
- Сегодня в два часа дня все эти гады будут смотреть на Штанину. Тогда-то я и
подъеду сюда на автобусе. Окольным путем, чтобы они меня не видели. Если повезет,
музыка из колонок заглушит шум двигателя и они не услышат. Вы двое и Китти будете
ждать меня на белой ферме в конце долины. Я вас там подберу. Да, и я думаю, будут
еще пассажиры. Я шепну словечко еще нескольким, которые хотят выбраться.
Руки Дел-Кофи снова задрожали - от волнения. Сара смотрела на меня с
приятным удивлением.
- Я возьму автобус, потому что он сделан, как танк. Команда наверняка за нами
погонится - и это будет легко, потому что дороги покрыты грязью и след шин будет
отчетливым, как на свежем снегу. Есл
...Закладка в соц.сетях
