Жанр: Триллер
Томминокеры 1-3
...ько что совершил над ним. При других
обстоятельствах эксперимент стоил бы свеч, но Гарденер побоялся, что
взрывоподобная тошнота, раз начавшись, теперь уже не прекратится.
Только не останавливайся. Если станет совсем плохо, сделай несколько
шагов на разбитую ногу. Это прочистит тебе мозги.
Прочистит ли? Он не знал. Он знал лишь, что ему нужно двигаться и как
можно скорее. Он не был уверен, как долго он еще будет способным двигаться.
Наполовину прыгая, наполовину ковыляя, он добрался до кухонной двери и
оглянулся последний раз. От той Бобби, которая раз за разом спасала
Гарденера от его наваждений, не осталось ничего. Рубашка ее еще дымилась. В
конце концов ему удалось спасти Бобби от ее собственных наваждений. Просто
увезти ее из пределов досягаемости.
Застрелил своего лучшего друга, хорошенькое дельце, а?
Он приложил ладонь ко рту. В желудке заурчало. Он закрыл глаза и подавил
тошноту, прежде чем она началась.
Он повернулся, открыл глаза и двинулся через зал. Его замысел состоял в
том, чтобы, отыскав какую-нибудь мебель попрочнее, прыгать в ту сторону и
хвататься за нее. Боже, если ты есть и если ты милостив ко мне, позволь,
чтобы все эти предметы оказались прочными, и тогда он пройдет этот,
казавшийся бесконечным путь по комнате, как Моисей со своим народом проделал
путь через пустыню.
Он знал, что люди скоро должны прибыть сюда. Он знал, что, если он все
еще будет здесь, когда они появятся, то все будет кончено не только с его
намерениями, но и с ним самим. Они боятся, что он навредит их кораблю. Ну
что же, - раз вы сами об этом заговорили, то это именно то, что он и
собирается сделать, тем более что там он будет в наибольшей безопасности.
Также он знал, что он пока не может туда попасть.
Сперва он закончит со своими делами в сарае.
Он выбрался на крыльцо, где он и Бобби с Питером, спящим на досках между
ними, засиживались допоздна летними вечерами. Просто сидели на крыльце, пили
пиво, команда "Ред Сокс" играла свой матч в Фенвэе или Комиски Парк, или еще
где-то у черта на куличках, но главным образом в радиоприемнике Бобби:
маленькие бейсболисты, бегающие между лампами и резисторами. Сидели на
крыльце, с банками пива в ведре холодной колодезной воды, разговаривали о
жизни, смерти, боге, политике, любви, литературе. Кажется, пару раз они
говорили и о возможности жизни на других планетах. Гарденеру, казалось, что
он вспоминает подобный разговор, но, может быть, это только его усталый мозг
водил его за нос. Они были счастливы здесь. Казалось, что все это было очень
и очень давно.
Только мысль о Питере занимала его усталый мозг. Питер - это его первая
цель, к нему он должен совершить свой первый прыжок и ухватиться за него.
Это не совсем правильно - нужно попытаться освободить Дэвида Брауна прежде
чем положить конец страданиям Питера, но Дэвид Браун не смог бы прибавить
ему сил, в которых он сейчас очень нуждался. Питер - это совсем другое дело.
"Старина Питер", - заметил он, обращаясь в пустоту жаркого дня (как, это
все еще день? Слава Богу, что да). Он достиг ступенек и тут случилось
несчастье. Он потерял равновесие, и вся тяжесть его тела пришлась на больную
ногу. На этот раз он буквально видел, как осколки костей впиваются друг в
друга. У Гарденера вырвался пронзительный стон, похожий на мяуканье, - крик
даже не женщины, а скорее маленькой девочки, оказавшейся в отчаянном
положении. Чтобы не упасть, он ухватился за поручень.
В беспокойные дни начала июля, Бобби отремонтировала ограждение между
кухней и погребом, но состояние поручней между калиткой и крыльцом никогда
особенно не беспокоило ее. Они шатались уже несколько лет, и теперь под
весом тела Гарденера обе прогнившие стойки сломались. Древесная труха
облачком повисла под ярким солнечным светом. Несколько потревоженных
термитов выбежали из щелей. Гард повалился с крыльца с жалобным криком и с
глухим стуком ударился о землю. Он попытался подняться, но потом с
удивлением подумал "Зачем?" Мир поплыл у него перед глазами. Он видел
сначала два почтовых ящика, затем их стало три. Он решил, что стоит на время
забыть о всех своих делах и поспать. Он закрыл глаза.
5
В долгом, странном и болезненном сне, в который он был погружен, Ив
Хиллман ощутил, как Гарденер свалился, и услышал ясно мысль (забудь обо
всем, усни) Гарденера. Тогда сон начал разрушаться, и это было хорошо -
спать было тяжело. Это причиняло ему боль, у него болело все. И было очень
больно бороться с зеленым светом. Если солнечный свет становится слишком
ярким (он помнил солнечный свет) можно закрыть глаза, но зеленый свет был
внутри, всегда внутри - его видел третий глаз и зеленый свет слепил его.
Здесь были другие разумы. Один принадлежал ЖЕНЩИНЕ, другой БЕЗМОЗГЛОМУ,
который когда-то был Питером. Теперь БЕЗМОЗГЛЫЙ мог только выть. Он
периодически скулил, чтобы БОББИ пришла и освободила его от зеленого
света.., но в основном он скулил от обжигающего, мучительного истощения.
ЖЕНЩИНА тоже кричала об освобождении, но иногда ее мысли вращались вокруг
образцов пугающей ненависти, которые Ив едва выносил. Итак: да. Лучше
(лучше) уснуть (легче) и пусть все это идет...
.., но оставался Дэвид.
Дэвид умирал. Его мысли - которые Ив принимал поначалу ясно - уже
закручивались в углубляющуюся спираль, которая должна была привести сначала
к потере сознания и затем, очень скоро, к смерти.
Поэтому Ив сражался с темнотой.
Сражался и стал звать:
- Вставай! Вставай! Выходи на солнечный свет! Я помню солнечный свет!
Дэви Браун заслуживает своей части солнечного света. Так вставай! Вставай!
Вставай!
ВСТАВАЙ ВСТАВАЙ ВСТАВАЙ!
Мысль стучала в голове Гарденера постоянным ритмом. Нет - не ритмом. Это
было больше похоже на автомобиль, только колеса у него были стеклянными и
они врезались в его мозг, пока автомобиль медленно ездил по нему.
Заслуживает своей части солнечного света Дэвид Браун! ВСТАВАЙ! Дэвид
ВСТАВАЙ! Дэвид Браун! ВСТА
(Браун)
ВАЙ! ДЭВИД БРАУН! ВСТАВАЙ, ЧЕРТ ПОДЕРИ!
Хорошо! - прошептал Гарденер полным крови ртом. - Хорошо, - я слышу тебя,
оставь меня в покое!
Ему удалось подняться на колени. Он попытался подняться на ноги. Мир стал
серым. Нехорошо. По меньшей мере скрежещущий, режущий голос в голове немного
ослаб.., он почувствовал, что его обладатель каким-то образом смотрит через
его глаза, используя их как запыленные окна, (видя сквозь них сны) видя
что-то из того, что видит он.
Он попытался опять подняться на ноги и опять не смог.
- Мой коэффициент говнистости еще очень высок, - прокаркал Гарденер. Он
выплюнул два зуба и начал ползти на четвереньках по пыльному двору к сараю.
Хэвен ехал за Джимом Гарденером.
Они ехали на машинах. Они ехали в грузовиках-пикапах. Они ехали на
тракторах. Они ехали на мотоциклах. Миссис Эйлин Креншоу, леди из Эйвана,
которую так раздражало ВТОРОЕ ВОЛШЕБНОЕ ГАЛА-ШОУ Хилли Брауна, ехала за
рулем пескохода-багги своего сына Гейлена. Преподобный Гуринджер ехал вместе
с ней, оставшиеся пряди его волос развевались вокруг его загоревшей лысины.
Вери Джерниган ехал на катафалке, который пытался переделать в туристический
прицеп, перед тем как его "превращение" заработало на полную катушку. Они
заполнили дороги. Эшли Рувол петлял между теми, кто шел пешком, как
заправский слаломист, нажимая на педали своего велосипеда, как безумный. Он
достаточно времени провел дома, вернувшись туда, чтобы захватить кое-что,
что он называл Убийственным Стволом. Этой весной это было еще ненужной и
вышедшей из употребления игрушкой, собирающей пыль на чердаке. Теперь,
снабженная девятивольтовой батареей и электрической платой из игры его
младшего брата "Спик н Спелл", эта игрушка превратилась в оружие, которое
могло бы заинтересовать Пентагон. Оно пробивало дыры в предметах. Большие
дыры. Оно было привязано к багажнику его велосипеда, на котором он когда-то
развозил газеты. Они мчались в страшной спешке, произошло несколько
несчастных случаев. Два человека погибли, когда автомобиль Оли Хатинсона
столкнулся с почтовым фургоном Фаннинса, но такие мелочи никого не
остановили. Их психический распев заполнял пустые пространства в воздухе
непрекращающимся, ритмичным причитанием: Пока он ничего не сделал с
кораблем! Пока он ничего не сделал с кораблем!
Стоял прекрасный летний день, прекрасный день для убийства, и если был
кто-то, кого надо убить, то это был Джим Гарденер, и вот они ехали, почти
пятьсот человек, хороших деревенских людей, которые выучились некоторым
новым штучкам. Они ехали. И они везли с собой свое новое оружие.
К тому времени, как он преодолел полпути к сараю, Гарденер стал
чувствовать себя лучше - возможно, у него открылось второе дыхание. Хотя,
скорее всего, он предположил, что он действительно избавился от "валиума"
почти совсем и был готов преодолеть все остальное.
Или, возможно, старик каким-то образом сделал его сильным.
Что бы это ни было, этого оказалось достаточно, чтобы он смог подняться
на ноги и заковылять к сараю. Он прислонился к двери на какое-то время,
сердце скакало в его груди немыслимым галопом. Он случайно бросил взгляд
вниз и увидел в двери дыру. Края дыры обрамляли торчащие наружу белые зубья
щепок. Она выглядела прогрызенной, эта дыра.
Вот как вылез Пылесос. У него Новое и Улучшенное режущее оснащение.
Христос, эти люди действительно безумны.
Он проделал путь вокруг здания и холодная уверенность охватила его - ключ
пропал.
О, Христос, стоп. Гард, заткнись-ка!
Как это могло...
Но это могло. Его не было. Гвоздь, где он висел, был пуст.
Гарденер отступил от стены, изнывая и дрожа, его тело покрылось потом. Он
взглянул вниз, и что-то блеснуло на земле в лучах солнца - ключ. Гвоздь был
слегка наклонен вниз. Он повесил ключ назад в спешке и, возможно, сам нагнул
гвоздь вниз в мягком дереве. Он просто соскользнул.
Он болезненно нагнулся, подобрал ключ и начал ковылять обратно к входу.
Он остро ощущал, как быстро бежит время. Они уже скоро приедут - как он
сумеет успеть сделать все в сарае и отправиться затем к кораблю до их
приезда? Так как это было невозможно, то, наверное, лучше было бы не
обращать на это внимания.
Когда он добрался до двери сарая, он услышал далекий шум двигателей. Он
ткнул ключом в замок и не попал в отверстие. Солнце было ярким, его тень,
чуть меньше лужи, тянулась от его ног, Еще раз Теперь ключ вошел в скважину.
Он повернул его, толчком распахнул дверь и вошел в сарай.
Зеленый свет окутал его.
Ок был мощным - мощнее, чем тогда, когда он был здесь в последний раз.
Куча кое-как слепленного оборудования (преобразователь) ярко светилась. Свет
пульсировал, как и раньше, но сейчас он пульсировал чаще. Узкие полоски
зеленого огня пробегали по серебристым дорожкам контактов на электрических
платах.
Он огляделся вокруг. Старик, плавающий в своей зеленой ванне, смотрел на
Гарденера своим единственным глазом. Его взгляд был страдальческим.., но
разумным.
"Используй преобразователь, чтобы спасти Дэвида".
- Старик, они едут за мной, - прохрипел Гарденер. - У меня нет времени.
"Угол, дальний угол".
Он взглянул и увидел что-то, выглядевшее немного как телевизионная
антенна, немного - как большая подвижная вешалка для одежды, немного - те
приспособления с заднего двора, на которых женщины развешивают одежду,
поворачивая его время от времени.
- Это?
"Вытащи это во двор".
Гарденер не задавал вопросов. Не было времени. Эта штука стояла на
маленькой квадратной платформе. Гарденер предположил, что вся ее начинка и
батареи были именно там. Приблизившись, он увидел, что предметы, выглядевшие
как изогнутые руки телевизионной антенны, были на самом деле тонкими
стальными трубками. Он ухватился за центральную трубу. Эта штука не была
тяжелой, она была громоздкой и неуклюжей. Ему придется переложить часть веса
на разбитое колено - нравится ему это или нет.
Он обернулся к резервуару, в котором плавал Ив Хиллман.
"Ты уверен в этом, старина?"
Но ему ответила женщина. Ее глаза открылись. Смотреть в них было то же
самое, что смотреть в котел ведьмы в "Макбете". На какое-то время Гарденер
забыл о своей боли, усталости и изможденности. Он был зачарован этим
ядовитым взглядом. В этот момент он понял всю суть и всю мощь этой ужасной
женщины, которую Бобби называла Сисси, и причину, по которой Бобби
шарахалась от нее, как от дьявола. Она была дьяволом. Она была ведьмой. И,
даже сейчас, во время ее ужасающей агонии, ее ненависть оставалась.
"Возьми это, ты, глупец! Я включу это!"
Гарденер поставил свою раненую ногу на землю и взвыл, как будто рука
дикаря отпустила его колено и вцепилась в мягкий мешочек с его яичками.
Старик: подожди подожди.
Она приподнялась сама по себе. Невысоко - всего на пару дюймов. Зеленый
малярийный свет заструился еще ярче.
"Тебе придется направлять ее, сынок".
Это он был в силах сделать. Эта штука передвигалась в зеленом сарае, как
скелет гигантского пляжного зонтика, кивая и ныряя, отбрасывая таинственные
вытянутые тени на стены и пол. Гарденер неуклюже прихрамывал за ней, не
желая, не осмеливаясь обернуться и взглянуть в безумные глаза женщины. Снова
и снова его мозг прокручивал одно и то же: сестра Бобби Андерсон была
ведьмой.., ведьмой.., ведьмой...
Он вытолкал подпрыгивающий зонтик на солнце.
Первым прибыл Фриман Мосс. Он влетел во двор Бобби на фургоне, который
когда-то подвозил Гарда, и выскочил из кабины еще до того, как заглох мотор.
И - Христом клянусь, дружище - этот придурок был прямо здесь, посередине
двора, держась за что-то, похожее на вертушку для женской одежды. Парень
выглядел задыхавшимся от бега. Он держал одну ногу - левую - как собака,
занозившая лапу. Ботинок был ярко-красным, залитым кровью.
"Бобби, видимо, хорошо в тебя всадила, ты, змея!"
Ее подстреленный приятель, казалось, услышал мысль. Он взглянул на него и
устало улыбнулся. Он все еще держался за вертушку, стоящую на платформе. Он
поддерживал себя с ее помощью.
Фриман направился к нему, оставив открытой дверь кабины водителя. В
улыбке этого парня было что-то детское и побеждающее, и сейчас Фриман понял,
что это было - с выпавшими зубами, улыбка была похожа на дурацкую ухмылку
маленького мальчика на Хеллоуин.
"Боже, он даже как-то симпатичен мне - почему же ты оказался таким
мудаком?"
- Что ты здесь делаешь, Фриман? - спросил Гарденер. - Торчал бы дома.
Смотрел бы "Ред Соке". Забор уже весь побелен.
- Ах ты сукин сын!
На Моссе была одета фуфайка на голое тело, без рубашки; просто фуфайка
была первой вещью, попавшейся под руку, когда он в спешке покидал дом.
Теперь он распахнул ее, открывая не что иное, как "Кольт Вудсман". Он
вытащил его. Гарденер стоял, подняв ногу, держась за вертушку, и смотрел на
него.
- Закрой глаза. Я сделаю все быстро. По крайней мере, я могу это сделать.
(ЛОЖИСЬ ЗАСРАНЕЦ ЛОЖИСЬ ИНАЧЕ ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ СВОЮ ГОЛОВУ КОГДА ОН ПОТЕРЯЕТ
СВОЮ Я НЕ ШУЧУ ТАК ЛОЖИСЬ ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ) В баке глаза Энни Андерсон
светились убийственной ненавистью и яростью, ее зубы выпали, но ее
обнаженные десны скрежетали друг о друга, скрежетали друг о друга.
Скрежетали друг о друга и истоки маленьких пузырьков всплывали из ее рта.
Свет пульсировал все чаще и чаще, как карусель, ускоряясь. Он уже был
похож на стробоскопические вспышки. Гул усилился до низкого электрического
гудения, и в воздухе сарая чувствовалась богатая примесь озона.
На экране одного из дисплеев слово ПРОГРАММА? заменилось словом
УНИЧТОЖИТЬ, Оно стало вспыхивать все чаще и чаще.
(ЛОЖИСЬ ЗАСРАНЕЦ ИЛИ СТОЙ МНЕ ВСЕ РАВНО)
Гарденер бросился на землю, ударившись о нее больной ногой. Боль снова
охватила ногу. Он упал в пыль на четвереньки.
Над его головой вешалка начала вращаться, сначала медленно. Мосс
уставился на нее, револьвер в его руке слегка пошатнулся. Полное понимание
происходящего отразилось на его лице в самый последний момент, который
действительно оказался последним. Затем из тонких трубок на дверь полился
зеленый огонь. В этот момент иллюзия пляжного зонта была полной и
совершенной. Это выглядело действительно, как большой пляжный зеленый зонт,
который был частично наклонен так, что его круглый край касался земли. Но
этот зонт был сделан из огня и Гард скорчился под ним, прищурив глаза и
заслоняя рукой лицо, как от открытого огня.., но жара он не чувствовал.
Фриман Мосс был на краю зонтика. Его брюки вспыхнули, затем вспыхнула
фуфайка. Тогда как пламя было зеленым, его одежда пылала желтым огнем.
Он завопил и попятился назад, выронив револьвер. Над головой Гарденера
вертушка вращалась все быстрее, металлические конечности скелета, которые
сначала комично обвисали, все более и более выпрямлялись под действием
центробежной силы. Огненный край зонта поднялся вверх, и плечи и голова
Мосса попали в полосу огня, когда он отступил назад. В голове Гарда снова
начался психический скулеж. Он попытался заблокировать его, но не было
возможности - просто не было возможности. Он мельком увидел лицо, оплывающее
как горячий шоколад, и закрыл лицо руками, как ребенок во время страшных
фильмов.
Языки пламени раскручивались по двору Бобби по разворачивающейся спирали,
оставляя черные следы, где расплавленная пыль застывала в некотором подобии
крупнозернистого песчаного стекла.
Грузовик Мосса и голубой пикап Бобби оба были в последнем кольце огня,
сарай был чуть-чуть за ним, хотя форма кольца плясала как демон в огненном
тумане. Было очень жарко на краю кольца, если даже там, где скорчился
Гарденер, это не вызывало сомнений.
Краска на грузовике Мосса и на боках пикапа сначала пузырилась, затем
почернела и наконец вспыхнула и загорелась; сгорая, она обнажала белую
сталь. Пучки соломы, опилки, деревянные прокладки в кузове грузовика Мосса
вспыхнули как сухие щепки в печке. Два больших мусорных бака в пикапе Бобби,
сделанные из высокопрессованного гипса, тоже подхватили пламя и горели, как
подсвечники. Черный круг на краю радиуса действия огненного зонта
превратился в факел в форме блюдца. Армейское одеяло, покрывающее сиденье
водителя в кабине грузовика Мосса, охватил огонь, затем запылали покрытия
сидений, затем материал набивки; теперь вся кабина была пылающей оранжевой
топкой, со скелетами пружин, проглядывающими через ослепительное пламя.
Фриман Мосс пятился назад, трясясь и крутясь, он выглядел, как каскадер,
забывший надеть свой огнеупорный костюм. Он упал.
Перекрывая даже предсмертные вопли Мосса, Энн Андерсон мысленно кричала:
Пожри дерьма и сдохни. Пожри дерьма и...
Затем, внезапно, что-то вошло в то, что от нее оставалось - последняя
яркая вспышка зеленого света, непрерывная пульсация продолжалась еще пару
секунд. Тяжелое гудение преобразователя приобрело более низкий тон и каждая
доска в сарае отозвалась на него сочувственным вибрирующим треском.
Затем гул вернулся к своему обычному жужжанию; голова Энни свесилась на
грудь, ее волосы свисали, как у утопленницы. На экране компьютера УНИЧТОЖИТЬ
погасло, как догоревшая свеча, и вновь появилось ПРОГРАММА?
Огненные спицы зонта померцали и исчезли. Вертушка, вращавшаяся с
сумасшедшей скоростью, стала замедлять вращение, ритмично попискивая, как
незапертая калитка при легком ветре. Трубки вернулись в прежнее положение,
повиснув под обычным углом. Она еще раз скрипнула и остановилась.
Заправочный бак грузовичка Бобби внезапно взорвался. В небо устремились
языки желтого пламени. Гард почувствовал, как мимо него просвистел кусок
металла.
Он поднял голову и тупо уставился на пылающий грузовик, думая: Бобби и я
когда-то ездили на этом грузовичке в кинотеатр "Старлайт" по Дерри-Роуд.
Помнится, мы даже как-то трахнулись во время какого-то дурацкого фильма. Что
же случилось? Господи, что же случилось?
В его голове голос старика, почти бессильный, но, каким-то образом,
повелевающий:
Скорее! Я смогу запустить преобразователь, когда приедут остальные, но ты
должен спешить! Мальчик! Дэвид! Скорее, парень!
Мало времени, измученно подумал Гарденер. Боже, его никогда не хватает.
Он отправился назад к открытой двери сарая, обливаясь потом, щеки его
были цвета воска. Он остановился у темного горелого круга на земле и затем
неуклюже перепрыгнул через него. Он почему-то не хотел прикасаться к нему.
Он чуть было не потерял равновесие, но затем ему удалось выровняться. Когда
он уже подошел к двери сарая, два топливных бака грузовика Мосса взлетели на
воздух с ужасающим грохотом. Кабина оторвалась от грузовика. Грузовик
повалился набок, как детская игрушка. Тлеющие куски обшивки и внутренней
набивки сидений стали вылетать из открытого окна и подниматься вверх, как
горящие перья. Большинство из них попадало на землю и погасло. Однако
некоторые донеслись до веранды и три-четыре пролетели через открытую дверь
на первых легких, едва заметных дуновениях восточного ветра, который
поднялся вскоре. Один из этих тлеющих кусков попал на книжку в бумажной
обложке, которую Гарденер оставил на столе у двери неделю назад. Обложка
загорелась.
В гостиной другой кусок набивки сиденья поджег тряпичный коврик, который
миссис Андерсон сделала для своей спальни и тайком отправила Бобби, когда
Энн не было дома.
Когда Джин Гарденер вновь вышел из сарая, весь дом был в огне.
Свет в сарае был слабым как никогда - почти незаметным и зелень его
практически не отличалась от зелени обычной воды в пруду.
Гарденер опасливо взглянул на Энн, боясь тех сверкающих глаз. Но бояться
было нечего. Она просто плавала, голова ее наклонилась вперед, как будто она
глубоко задумалась, ее волосы струились кверху.
Она мертва, сынок. Если ты собираешься добраться до мальчика, надо делать
это сейчас. Я не знаю, сколько времени я смогу поддерживать мощность. И я не
могу разделиться, чтобы одна моя часть следила за ними, а другая питала
преобразователь.
Он уставился на Гарденера и Гард ощутил острую жалость.., и восхищение
животной смелостью старой развалины. Смог бы он сделать хотя бы половину
этого, зайти хотя бы наполовину так далеко, если бы они поменялись местами?
Он сомневался.
Тебе здорово больно, да?
Не могу сказать, что я чувствую себя прекрасно, сынок, если ты говоришь о
здоровье. Но я справлюсь с этим.., если ты собрался.
Собрался. Да. Он мешкал очень долго, слишком долго.
Его губы раскрылись в еще одном зевке с риском вывихнуть челюсти; затем
он подошел к оборудованию внутри и снаружи оранжевой раны - что старик
называл преобразователем.
ПРОГРАММА?
Манил к себе экран компьютера без клавиш.
Хиллман должен был сказать Гарденеру, что делать, но Гарденер не нуждался
в указаниях. Он знал. Он помнил также о кровотечении из носа и звуковом
ударе, которые произошли с ним после его единственного эксперимента с
левитационным приспособлением Мосса. Таким образом эта вещь стала для него
чем-то вроде "Пней Линкольна". И с того момента он проделал уже довольно
долгий путь к своему превращению, хотел он этого или нет. Теперь он мог
только надеяться на то, что было достаточно...
Черт, сынок, подожди-ка, у нас гости.
Тут более громкий голос заглушил голос Хиллмана, Гарденер смутно узнал
этот голос, но не мог понять.
(НАЗАД НАЗАД ВСЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ)
Погоди, я думаю, всего один или, может быть, двое.
Это снова появился изнуренный беззвучный голос старика. Гарденер ощутил,
как он сконцентрировался на вертушке, оставшейся во дворе. Свет в сарае
вновь стал ярче, и убийственные пульсации начались снова.
Дик Эллисон и Ньют Берринджер были в двух милях от участка Бобби, когда
начались мысленные пронзительные крики Фримана Мосса. Они только что
обогнали Элта Баркера. Теперь Дик взглянул в зеркало заднего вида и увидел,
как "Харлей" Баркера слетел с дороги и помчался по воздуху. Какое-то время
Элт был похож на Ивела Найвела, с белыми волосами или без. Затем он
отделился от велосипеда и приземлился в кусты.
Ньют обеими ногами надавил на тормоза, и его грузовик с визгом
остановился посередине дороги. Он посмотрел на Дика расширившимися глазами,
в которых были испуг и ненависть.
Сукин сын, добрался до устройства!
Да. Огонь. Что-то...
Внезапно Дик повысил свой мысленный голос до крика. Ньют подхватил его и
усилил. К нему присоединились Кьюл и Хейзл Маккриди из "Кадиллака" Кьюла
Арчинбурга.
(НАЗАД ВСЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ)
Они остановились все на своих местах.
Они не так уж хорошо подчинялись приказам, эти Томминокеры, но безумные
вопли Мосса, уже утихавшие, были более чем убедительны. Все остановились,
кроме синего "Олдсмобиля" Дельта 88 с наклейкой на заднем бампере:
АГЕНТЫ ПО ПРОДАЖЕ НЕДВИЖИМОСТИ ПРОДАЮТ АКРАМИ.
Когда прозвучала команда остановиться и выжидать, Энди Бузман уже видел
участок Андерсон. Его ненависть возрастала по экспоненте - он уже
представлял себе Гарденера, лежащего мертвым и окровавленным. Он влетел на
подъездную дорожку к дому Бобби на диком мощном вираже. Задняя часть "олда"
приподнялась, когда Бузман нажал на тормоза; огромный автомобиль чуть
...Закладка в соц.сетях
