Жанр: Триллер
Томминокеры 1-3
.... - Это полностью дела его
брата.
- Как в Нюрнберге, да? Ничто не было чьей-то конкретно виной.
- Ты идиот, - сказала Бобби. - Не думаешь ли ты, что иногда это правда?
Ты настолько поверхностен, что не можешь допустить мысли о случайности?
- Я могу это допустить. Но я также верю в способность личности полностью
изменить иррациональное поведение, - сказал он.
- В самом деле? Ты никогда не мог.
Застрелил свою жену, - услышал он буравящий внутренний голос. Неслабое
дело, а? Пожалуй, иногда люди начинают Искупительные Буги немного поздно, -
думал он, глядя вниз на свои руки.
Глаза Бобби остро впились в его лицо. Она уловила немного из этого. Он
попытался усилить защиту - спутанная цепь бессвязных мыслей, как белый шум.
- О чем ты думаешь, Гард?
- Ничего из того, что надо знать, - сказал он и тонко улыбнулся. - Думай,
что это о.., хорошо, скажем, о висячем замке на двери сарая.
- Это неважно, - сказала она. - Я все равно могу не понять. Как я
сказала, мы никогда не были очень большими мыслителями. Мы не раса
супер-Эйнштейнов. Томас Эдисон в Космосе, я думаю, был бы нам ближе. Никогда
не мыслители. Я не отправила бы тебя в такое место, где бы ты умер
медленной, жалкой смертью. Я еще люблю тебя по-своему, Гард, и если я должна
тебя куда-то отправить, я отправлю тебя в.., никуда.
Она пожала плечами.
- Вероятно, это как принять эфир.., но это может быть болезненно. Даже
агония. В любом случае знакомый черт всегда лучше незнакомого.
Гарденер вдруг залился слезами.
- Бобби, ты могла спасти меня, если бы ты напомнила мне об этом раньше.
- Возьми пилюли, Гард. Имей дело со знакомым чертом. В твоей ситуации
двести миллиграммов "валиума" уберут тебя очень быстро. Не заставляй меня
посылать тебя, как письмо, адресованное в никуда.
- Расскажи мне еще немного о Томминокерах, - сказал Гарденер, вытирая
лицо ладонями.
Бобби улыбнулась. - Пилюли, Гард. Если ты начнешь принимать пилюли, я
расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Если нет... Она подняла фотонный
пистолет.
Гарденер открутил крышку пузырька с "валиумом", вытряхнул половину дозы
голубых пилюль с сердечком в середине (Послание из Долины Оцепенения, -
подумал он), закинул их в рот, открыл пиво и проглотил их. Шестьдесят
миллиграммов пошли по старому желобу. Он мог спрятать одну под язык, но
шесть? Заходите, родные, будьте как дома. Теперь немного времени. Я
опустошил свой желудок блевотой. Я потерял много крови, я не принимал это
дерьмо и поэтому чувствителен к нему, я фунтов на тридцать легче, чем был,
когда достал первый рецепт. Если я быстро не избавлюсь от этого дерьма, оно
ударит в меня, как полстакана виски.
- Расскажи мне о Томминокерах, - снова попросил он. Одна рука опустилась
под стол на колени и потрогала рукоятку (заслонить - заслонить - заслонить -
заслонить) револьвера. Сколько до того, когда это начнет действовать?
Двадцать минут? Он не мог вспомнить. И никто не мог ему рассказать о
действии "валиума".
Бобби слегка двинула дулом в направлении пилюль. - Бери больше, Гард. Как
могла однажды сказать Жаклин Сьюзанн, шести недостаточно.
Он вытряхнул еще четыре, но оставил их на клеенке.
- Вы там были чертовски напуганы, так? - спросил Гарденер. - Я видел, как
вы выглядели, Бобби. Будто вы решили, что они все собирались встать и
погулять. День Мертвых.
Новые и Усовершенствованные глаза Бобби мигнули.., но голос ее оставался
мягким. Но мы гуляем и разговариваем. Гард. Мы действительно вернулись.
Гард подобрал четыре таблетки, подкинул их на ладони.
- Я хочу, чтобы ты сказала мне только одну вещь, и тогда я приму. Да.
Только эта одна вещь в некотором роде дала бы ответ на все остальные вопросы
- шанса задавать которые у него уже никогда не будет. Может быть, поэтому он
еще не пытался застрелить Бобби. Потому что это было то, что ему
действительно требовалось знать. Эту одну вещь.
- Я хочу знать, что вы такое, - сказал Гарденер. - Расскажи мне, что вы
такое.
4
- Я отвечу на твой вопрос, или по меньшей мере попытаюсь, - сказала
Бобби, - если ты примешь те пилюли, которые ты подкидываешь в руке, прямо
сейчас. Иначе - до свидания, Гард. В твоем мозгу что-то есть. Я не вполне
могу прочесть это - оно словно очертания за занавеской. Но это меня
чрезвычайно нервирует.
Гарденер положил пилюли в рот и проглотил их.
- Еще.
Гарденер вытряхнул еще четыре и принял их. Теперь в общей сложности 140
миллиграммов. Бобби заметно расслабилась.
- Я сказала, Томас Эдисон - это ближе, чем Альберт Эйнштейн, такой подход
лучше всего, - сказала Бобби. - Здесь, в Хэвене, есть вещи, которые, я
думаю, изумили бы Альберта, но Эйнштейн знал, что означает Е=mс2. Он понимал
теорию относительности. Он понимал вещи. Мы.., мы делаем вещи. Конкретные
вещи. Мы не теоретизируем. Мы создаем. Мы мастера на все руки.
- Вы совершенствуете вещи, - сказал Гарденер. Он глотнул. Когда "валиум"
начинал действовать, он ощущал сухость в горле. Он хорошо это помнил. Когда
это начнется, ему надо действовать. Он подумал, что, возможно, уже принял
летальную дозу, а в пузырьке оставалась по меньшей мере дюжина пилюль.
Бобби слегка просветлела.
- Совершенствуем! Верно! Это мы и делаем. Таким образом они - мы -
усовершенствовали Хэвен. Ты видел потенциал вскоре после возвращения. Больше
не нужно сосать общую грудь! В конце концов возможно полностью перейти на..,
э-э.., органические батареи. Они возобновимы и долгодействующи.
- Ты говоришь о людях.
- Не только о людях, хотя высшие существа, похоже, дают более
долгодействующую энергию, чем низшие, - это скорее функция одухотворенности,
чем ума. Для этого латинское слово esse, вероятно, наилучшее. Но даже Питер
действует замечательно долго, давая огромное количество энергии, а он всего
лишь собака.
- Может быть, из-за его духа, - сказал Гарденер. - Может быть, потому,
что он любил тебя. - Он вытащил пистолет из-за ремня. Он держал его
(заслонить - заслонить - заслонить - заслонить) на внутренности своего
левого бедра.
- Это близко к сути дела, - сказала Бобби, отклоняя тему любви или
одухотворенности Питера. - По некоторым причинам ты решил, что то, что мы
делаем, неприемлемо из соображений нравственности - но тогда спектр того,
что ты считаешь нравственно приемлемым поведением, очень узок. Это неважно;
скоро ты захочешь уснуть.
У нас нет истории, письменной или устной. Когда ты сказал, что корабль
потерпел здесь крушение, потому что руководители в действительности
передрались за управление штурвалом, я почувствовала, что в этом есть
элемент правды... Но я также чувствую, что, возможно, этому было
предназначено, предопределено случиться. Телепаты - хотя бы в некоторой
степени провидцы, Гард, а провидцы более склонны позволять себе быть
влекомыми потоком, большим или малым, текущим сквозь Вселенную. Бог - имя,
которое некоторые люди дали таким потокам, но Бог - это только слово, так же
как Томминокеры или Альтаир-4.
Я имею в виду, что мы бы почти наверняка давно выродились, если бы мы не
доверяли этим течениям, потому что мы всегда были горячими, готовыми к
борьбе. Мы.., мы... - Глаза Бобби вдруг запылали глубокой, страшной зеленью,
ее губы развернулись в беззубый оскал. Правая рука Гарденера сжала револьвер
вспотевшей ладонью.
- Мы ссоримся! - сказала Бобби.
- Это нормально, - сказал Гарденер и сглотнул. Он услышал щелчок. Сухость
не просто подкралась - она вся была здесь.
- Да, мы ссоримся, мы всегда ссорились. Как дети, можешь ты сказать. -
Бобби улыбнулась. - Мы очень похожи на детей. Это наша хорошая сторона.
- И сейчас тоже? - Чудовищный образ вдруг заполнил голову Гарденера:
первоклассники загородили школу, вооруженные книжками, и "Узя", и
автоматическими винтовками, и яблоками для любимых учителей, и осколочными
гранатами для нелюбимых. И, Боже, каждая из девочек выглядела как Патриция
Маккардл, а каждый из мальчиков выглядел как Энергетик Тед. Энергетик Тед с
горящими зелеными глазами, объясняющий все неприятности от крестовых походов
и арбалетов до противоракетных спутников Рейгана.
Мы ссоримся в прошлом и в настоящем. И тогда, и сейчас мы просто немного
вздорим. Мы взрослые - я считаю - но у нас плохой характер, как у детей, и
еще мы любим забавляться, как дети, поэтому мы удовлетворили обе
потребности, построив все эти отличные ядерные рогатки; и тогда, и сейчас мы
оставляем немного вокруг, чтобы люди подобрали, и знаешь что? Они всегда это
делают. Люди вроде Теда, которые вполне готовы убивать, поскольку любая
женщина, делающая покупки, будет требовать электричество для своего фена.
Люди вроде тебя. Гард, которые недалеки от мысли убивать во имя мира.
Мир был бы таким скучным без револьверов и склочников, не правда ли?
Гарденер понял, что его тянет спать.
- Как дети, - повторила она. - Мы боремся.., но мы также можем быть очень
великодушными. Как здесь.
- Да, вы были очень великодушны к Хэвену, - сказал Гарденер, и его
челюсти резко распахнулись в огромной внезапной зевоте. Бобби улыбнулась.
- В любом случае мы могли потерпеть крушение, потому что пришло время
крушения, согласующееся с теми потоками, о которых я говорила. Корабль,
конечно, не был поврежден. И когда я начала вскрывать его, мы.., вернулись.
- Есть ли вы еще где-нибудь, кроме этого места? Бобби пожала плечами. "Я
не знаю". И мне все равно, - сказали ее плечи. Мы здесь есть. Должны быть
сделаны усовершенствования. Этого достаточно.
- Это в самом деле то, что вы есть? - Он хотел уверенности; уверенность
была бы не лишней. Он ужасно боялся, что задержался, слишком задержался..,
но он должен знать. - Это все?
- Что значит все? Разве это мало о нас?
- Честно говоря, да, - сказал Гард. - Видишь ли, я всю жизнь искал
дьявола вне моей жизни, потому что дьявола внутри поймать было так чертовски
трудно. Тяжело затратить столько времени, думая, что ты.., голубь - Он снова
зевнул. На его веках лежало по кирпичу, - ..и обнаружить, что ты все время
был.., капитаном Ахавом.
И наконец, в последний раз, с какой-то безнадежностью он спросил ее:
- Это и все, что вы есть? Просто люди, которые вносят
усовершенствования?
- Я думаю, что так, - сказала она. - Я прошу прощения, если это так
разочаровало тебя.
Гарденер поднял под столом пистолет и в тот же момент почувствовал, что
лекарство под конец предало его: защита соскользнула.
Глаза Бобби вспыхнули - нет, в этот момент они ослепительно сверкали. Ее
голос, мысленный крик ворвался в голову Гарденера, как нож мясника,
(РЕВОЛЬВЕР, У НЕГО РЕВОЛЬВЕР, У...) прорубающийся сквозь встающий туман.
Она попыталась двинуться. Одновременно она попыталась начать наводить на
него фотонный пистолет. Гарденер под столом нацелил свой пистолет на Бобби и
нажал на курок. Раздался только сухой щелчок. Старый патрон дал осечку.
СЕНСАЦИЯ, ОКОНЧАНИЕ
Джон Леандро умер. Сенсация не умерла.
Дэвид Брайт обещал Леандро подождать его до четырех, и это обещание он
намеревался сдержать.
Около 2.30 пополудни Брайт неожиданно подумал о другом Джонни - бедном,
богом забытом Джонни Смите, который мог дотронуться до предмета и получить о
нем некие "чувства". Это также совершенно очевидно было сумасшествием, но
Брайт верил этому Джонни Смиту и верил в возможность подобных действий. Было
невозможно глядеть в его одержимые глаза и не верить тому человеку. Брайт не
дотрагивался ни до чего, принадлежавшего Леандро, он просто глядел на его
стол в другом конце комнаты напротив, на чехол, аккуратно наброшенный поверх
его компьютерного терминала, и неожиданно внутри родилось чувство.., весьма
гнетущее. Он почувствовал, что Джон Леандро, возможно, мертв.
Он обозвал себя старой дурой, ни ощущение не исчезло. Он вспомнил голос
Джонни, отчаянный и прерывистый от восторга. (Это моя история, и так просто
я все не оставлю.) Он вспомнил темные глаза Джонни Смита и след от
постоянного потирания с левой стороны лба. И опять и опять взгляд Брайта
останавливался на зачехленном компьютере Леандро.
Он высидел до трех часов. К этому моменту ощущение переросло в нездоровую
и отвратительную уверенность. Леандро был мертв. И никаких "может быть".
Даже если до этого Дэвид ни разу в жизни не замечал за собой подлинного
предчувствия, сейчас оно возникло. Леандро не свихнулся, не ранен и не
пропал. Он мертв.
Брайт поднял телефонную трубку и, несмотря на то, что был набран номер
центральной телефонной станции Кливз Майлз, оба, Бобби и Гард,
предчувствовали это очень и очень давно: через 55 дней после того, как
Андерсон споткнулась в лесу, кто-то наконец позвонил в полицию Далласа.
Человек, поднявший трубку в здании полиции Кливз Майлз и разговаривавший
с Брайтом, оказался Энди Торгесоном. Дэйв знал его еще с времен колледжа и
поэтому мог разговаривать с ним спокойно, не чувствуя себя человеком, сующим
нос не в свои дела. Торгесон слушал внимательно, перебивая крайне редко, и
Брайт рассказал все, начиная с задания, которое получил Леандро, и связанное
с исчезновением двух полицейских.
- Из носа у него текла кровь, зубы выпали, его рвало и при этом он был
уверен, что все произошло из-за того, что что-то было в воздухе?
- Да, - подтвердил Брайт.
- Далее, это черт-знает-что из воздуха улучшило эту хрень в его радио?
- Верно.
- И тебе кажется, у него крупные неприятности.
- Опять верно.
- По-моему, у него очень крупные неприятности, Дэйв - звучит так, как
будто он сыграл в ящик.
- Я знаю как это звучит. Но мне только кажется, что именно так и есть.
- Дэвид, - смиренным голосом проговорил Торгесон, - такое возможно по
крайней мере в кино - отравить отдельно взятый маленький городок. Но через
этот городок проходит скоростная магистраль. В этом городишке живут люди. И
у них есть телефоны. Неужели ты думаешь, что кому-то удалось заразить
население целого городка или изолировать его от остального мира так, что ни
один человек не узнал об этом?
- Но дорога Олд Дерри уже не хайвей, - заметил Брайт. - С тех пор, как 30
лет назад завершили ветку 1-95 между Бангором и Ньюпортом. И с тех пор Олд
Дерри стала больше похожа на безлюдную ленту с желтой полосой посредине,
растянутую на земле.
- Ты же не хочешь убедить меня, что с тех пор по ней никто не ездит, ведь
так?
- Нет. Ничего подобного я сказать не хочу.., но Джонни сказал, что он
отыскал людей, не встречавшихся со своими родными из Хэвена уже пару
месяцев. А те, кто пытался проехать к ним, в спешке возвращались обратно,
потому что неожиданно заболевали. Многие из них грешили на отравленную еду
или еще что-нибудь. Он также упомянул лавку в Трое, где хозяин, старая
кляча, делает большие деньги на продаже футболок всем тем, кто возвращается
из Хэвена с носовым кровотечением.., и так продолжается уже несколько
недель.
- Замки из песка, - проговорил Торгесон. Глядя через комнату, он заметил,
как диспетчер, принимающий телефонные звонки, внезапно резко выпрямился,
сидя на стуле, и, переложив трубку из правой руки в левую, принялся что-то
писать. Где-то что-то случилось, и глядя на озадаченное лицо диспетчера, это
была не кража кошелька или прочие фигли-мигли. Конечно, люди всегда остаются
людьми и всегда что-нибудь да происходит. И, как ему ни было трудно в это
поверить, что-то случилось и в Хэвене. В целом все выглядело так же дико,
как и чаепитие в "Алисе", но Дэвид никогда не казался ему членом объединения
"чокнутых и психов". По крайней мере, ему не вручили членский билет,
поправился Торгесон.
- Может, так и есть, - говорил Брайт, - но их фантазии можно подтвердить
или опровергнуть, послав на рекогносцировку одного из твоих парней. - Он
помолчал. - Я прошу тебя, как друг. Я не поклонник Джонни, но все же
волнуюсь за него.
Торгесон по-прежнему смотрел на кабинку диспетчера, где Смоки Даусон
строчил со скоростью мили в минуту. Он поднял голову, заметил пристальный
взгляд Торгесона и поднял вверх руку с растопыренными пальцами. Погоди, -
означал этот жест. Кое-что серьезное.
- Я прослежу, чтобы кто-нибудь обязательно сгонял туда до вечера, -
ответил в трубку Торгесон. - Если вырвусь, то сам съезжу и посмотрю, но...
- Если я буду проезжать Дерри, ты подхватишь меня?
- Я обязательно перезвоню тебе, - ответил Торгесон. - Здесь что-то
происходит. Доусон выглядит так, как будто у него сердечный приступ.
- Я буду на месте, - ответил Брайт. - Энди, я очень и очень взволнован.
- Я знаю, - сказал Торгесон. Когда он упомянул о том серьезном, что
произошло у них здесь, в голосе Брайта не мелькнуло и искры интереса, а это
было очень непохоже на него. - Я перезвоню.
Доусон вышел из кабинета диспетчера. Было глубокое лето, и все
подразделение полиции, кроме Торгесона, который принимал сводки, несло
службу на улицах. Здание было полностью в распоряжении их двоих.
- Боже мой, Энди, - проговорил Доусон, - мне не хотелось бы это слышать.
- Слышать что? - Он почувствовал старое тугое волнение, поднимающееся у
него в груди. Время от времени у Торгесона срабатывала некая собственная
интуиция, которая находилась в тесной связи с выбранной им профессией.
Случилось что-то крупное, положим. Доусон выглядел несколько пришибленно.
Это старое тугое волнение - большая часть Торгесона ненавидела его, но
меньшей оно было необходимо как наркотик. И вот сейчас вторая его часть
сделала неожиданное радостное заключение - иррациональное, но в то же время
неоспоримое. Все услышанное диспетчером каким-то образом было связано с тем,
о чем рассказал Брайт. Кто-то нашел Болванщика и Безумного Шляпника и
посадил первого в горшок, подумал он. Похоже, приближается чаепитие.
- В Хэвене лесной пожар, - сказал Доусон. - Должно быть, лесной пожар.
Донесение гласит, что где-то в районе леса Биг Инджин.
- Где-то? Почему это дерьмовое слово "где-то"?
- Донесение поступило с наблюдательной пожарной станции Чина Лейке, -
продолжал Доусон. Они заметили дым примерно час назад. Около двух пополудни.
Позвонили в Дерри Файер Алерт и Рейнджер Станция ј3 Ньюпорта. Были посланы
машины из Ньюпорта, Юнити, Чины, Вулвича.
- Трои? Альвион? Как же они? Ведь они расположены вокруг того городка! -
Трои и Альвион не отвечают.
- А сам Хэвен?
- Все телефоны как умерли.
- Продолжай, Смоки. Не держи меня за яйца. Какие телефоны?
- Абсолютно все. - Он поглядел не Торгесона и сглотнул. - Конечно, сам я
не проверял. Но это не самое невероятное сообщение. Я имею в виду, это все
же ненормально, но...
- Продолжай.
Доусон заговорил снова. К тому моменту, когда он завершил рассказ, у
Торгесона пересохло во рту.
Станция ј3 отвечала за контроль пожаров в графстве Пенобскот, по крайней
мере до тех пор, пока лесной пожар действительно не превратится в широкий
фронт. Первым шагом было наблюдение; вторым - определение места; затем -
локализация. Звучит просто. На деле все не так легко. В этом случае ситуация
оказалась хуже, чем обычно, потому что огонь отмечался на удалении в 20
миль. Станция ј3 выслала обычные машины, потому что казалось, они могли
пригодиться: невозможно было дозвониться ни до кого в Хэвене и узнать
дорогу. Насколько полагали наблюдатели станции, очаг мог располагаться на
восточном выгоне Фрэнка Спрюса или на милю глубже в леса. Они также выслали
три команды по два человека на машинах с топографическими картами и
самолет-наблюдатель. Доусон назвал эти места Большим Индейским лесом, но
вождь Вавайвока давным-давно умер и теперь новое нерасистское название на
топографических картах казалось более удачным: Горящие леса.
Команды из Юнити прибыли первыми ., к несчастью для себя. За 3 или 4 мили
до городской черты Хэвена, откуда до расстилающейся пелены дыма было
приблизительно миль восемь, люди на насосной машине неожиданно почувствовали
себя плохо. Не один или два: вся команда из 7 человек. Водитель выжимал
газ.., пока прямо за рулем не потерял сознание. Машина сошла с дороги Олд
Скулхауз и врезалась в чащу леса, находясь все еще в полутора милях от
Хэвена. Трое погибли сразу, двое очень тяжело ранены. Оставшиеся в живых два
человека буквально на четвереньках выползли из этого района.
- И они рассказали, что там как будто газа напустили, - проговорил
Доусон.
- Это они звонили?
- Боже мой, конечно же, нет. Тех двоих, кто еще жив, на машине скорой
помощи везут в Дерри Хоум. А звонили со Станции ј3.
Они пытаются во всем разобраться, но похоже, что в Хэвене происходит еще
чертовски много всякого помимо лесного пожара. Но он выходит из-под
контроля, синоптики обещают к вечеру восточный ветер, и похоже, что никому
не удастся проникнуть туда и погасить огонь!
- Что еще им известно?
- Чертов Джек! - обиженно воскликнул Смоки Доусон. - Люди заболевали,
приближаясь к Хэвену, и чем ближе, тем сильнее. И это все, что известно
всем, кроме, конечно, того факта, что что-то горит.
Ни одна из пожарных команд не пробралась в Хэвен. Тем, кто направлялся из
Чины и Вулвича, удалось подъехать ближе всего. Торгесон подошел к
анемометру, висящему на стене, и подумал, что понял, почему им это удалось.
Те приближались с подветренной стороны. Если внутри и вокруг Хэвена
располагался отравленный воздух.
О боже, а если это что-то радиоактивное?
Даже если и так, то Торгесон никогда не встречался с чем-то подобным -
бригады Вулвича рапортовали о полной невозможности добраться на машинах до
городской черты Хэвена. Чина отправила помпу и цистерну. Помпа
присоединилась к неудачникам, а цистерна осталась на ходу и водитель сумел
развернуть ее из опасной зоны, вывозя людей, испытывающих приступы рвоты,
набитыми в кузове, висящими на бамперах и лежащими на крыше. У большинства
наблюдалось кровотечение из носа, у некоторых - из ушей; у одного лопнули
сосуды в глазах.
И у всех выпали зубы.
Что же ЭТО за излучение?
Доусон взглянул на диспетчерский пульт и увидел, что все сигнальные
лампочки светятся.
- Энди, ситуация продолжает развиваться. Мне нужно...
- Я понял, - ответил Торгесон, - тебе нужно идти и разговаривать с
чокнутыми людьми. А мне следует позвонить в приемную генерального прокурора
в Огасте и поговорить с другими чокнутыми. С тех пор, как я одел эту форму,
лучшим генеральным прокурором во всем штате считается Джим Тайерни, и
знаешь, где он сейчас, Смоки?
- Нет.
- Он в отпуске, - проговорил Торгесон с диковатым смехом. - В первом со
времен своего поступления на службу. Единственный из администрации, кто
может разобраться в этом идиотизме, в настоящее время уехал с семьей в
кемпинг в Юту. В Юту, мать твою! Здорово, а?
- Здорово.
- А что за херня имеет место быть?
- Я не знаю.
- Еще потери?
- Я забыл лесного спасателя из Ньюпорта, он умер, - неохотно ответил
Доусон.
- Кого?
- Генри Амберсона.
- Что? Генри? О боже!
Торгесон почувствовал, что кто-то невидимый сильно заехал ему под
ложечку. Генри Амберсона он знал почти 20 лет - они не были близкими
друзьями, но когда все было тихо, то вместе играли в криббедж или понемногу
ловили рыбу. А их семьи вместе обедали.
О, боже. Генри, Генри Амберсон. А Тайерни сейчас отдыхал в сраной Юте. -
Он что, был в одном из разведывательных джипов, которые выслали на место?
- Да. Знаешь, у него при себе оказался шагомер, ну и...
- Что? Что же? - Торгесон сделал шаг в сторону Смоки, как бы собираясь
встряхнуть того. - И что?
- Тот парень, что вел Джип, передал, вероятно, по рации, что прибор
взорвался у того на груди.
- Бог мой!
- Это еще не точно, - быстро вставил Доусон. - Еще ничего точно не
известно. Ситуация все еще развивается.
- Как мог взорваться шагомер? - тихо переспросил Торгесон.
- Я не знаю.
- Это шутка, - произнес Торгесон ровным голосом. - Это либо идиотская
шутка, или фраза из передачи по радио, шедшей точно в то время. Война миров.
Смоки робко сказал:
- Я не думаю, что это чья-то шутка.., или розыгрыш.
- Я тоже, - ответил Торгесон. Он направился к телефону в своем офисе.
- Юта, мать твою, - мягко произнес он и оставил Смоки Доусона разбираться
с поступающей все более и более невероятной информацией из того региона, в
центре которого располагался домик Бобби Андерсон.
Не будь Джим Тайерни в этой долбаной Юте, Торгесон первым делом позвонил
бы в его офис. Но поскольку Джима не было на месте, он отложил этот разговор
на довольно недолгое время и быстро набрал номер Дэвида Брайта из "Бангор
Дейли Ньюз".
- Дэвид? Это Энди. Послушай, я...
- Энди, поступили сведения, что в районе Хэвена вспыхнул лесной пожар.
Вероятно, большой. Вы знаете об этом?
- Да, знаем. Дэвид, я не смогу провести тебя туда. Та информация, которую
ты мне дал, проверяется. Пожарные команды и счетчики не могут добраться до
города. Они все заболевают. Мы потеряли лесного спасателя. Парня, которого я
знал. Я слышал... Он покачал головой. - Забудь последние слова. Это
чертовски невероятно, чтобы быть правдой.
Брайт взволнованно переспросил:
- О чем ты слышал?
- Забудь об этом.
- Но ты говоришь, что пожарные и спасатели заболевают?
- Счетчики. Мы до сих пор не знаем, нуждается ли кто в помощи. Потом еще
эти дерьмовые происшествия с цистерной и Джипом. Машины, похоже, просто
оста
...Закладка в соц.сетях
