Жанр: Триллер
Рассказы
...огнулась. Проклятье, подумал
Шеридан. И зубы как бритвы, и силен, оказывается, как вол. Он двинул
кулаком в мягкое плечико:
- Перестань!
- Не перестану!
Малыш опять рванулся, и Шеридан увидел, что металлическая подпорка
погнулась еще больше. Господи, разве ребенок способен на это?
Все из-за паники, ответил он сам себе. Паника придала силы.
Но прежде ведь никто из них не делал этого, а многие между тем были в
куда худшем состоянии.
Шеридан открыл бардачок и вынул оттуда шприц для подкожных инъекций.
Турок дал ему этот шприц, наказав использовать лишь в самом крайнем
случае. Наркотики, говорил Турок (выходило наркосики), могут испортить
товар.
- Видал?
Малыш кивнул.
- Хочешь, чтобы я сделал тебе укол?
Малыш затряс головой. Глаза у него были большие и испуганные.
- То-то же. Смотри у меня. Это живо повыбьет дурь из головы. - Он
помешкал. Ему вовсе не хотелось это говорить - черт побери, он не такой
уж плохой парень, когда не сидит на крючке, - но сказать надо. - А
может, и прикончит даже.
Малыш уставился на него, губки дрожат, личико цвета пепла.
- Если прекратишь дергаться, я не буду делать тебе укол. Лады?
- Лады, - прошептал малыш.
- Обещаешь?
- Да. - Верхняя губа у мальчика приподнялась, приоткрыв верхние зубы.
Один из них был запачкан кровью Шеридана.
- Поклянись мамой.
- У меня никогда не было мамы.
- Черт, - ругнулся Шеридан, почувствовав отвращение, и дал газу.
Теперь он ехал быстрее - не только потому, что шоссе скрылось наконец из
виду. Этот малыш, кажись, того... привидение. Побыстрей бы сдать его
Турку, получить денежки и - прости прощай.
- Мой Деда сильный, мистер.
- Неужели? - спросил Шеридан, а про себя подумал: "Еще бы не сильный.
До дому, верно, без палочки добирается, силач хренов".
- Он меня найдет.
- Угу.
- Он меня по запаху найдет.
Очень может быть, согласился мысленно Шеридан. Даже он чувствовал
запах, исходивший от малыша. У страха, конечно, свой, неповторимый
аромат, и предыдущие вылазки приучили Шеридана к нему. Но этот был
каким-то нереальным - смешанный запах пота, слякоти и скисшей
аккумуляторной батареи.
Шеридан приоткрыл окно. Слева тянулись и тянулись бескрайние болота.
Ломаные щепки лунного света мерцали в стоялой воде.
- Деда умеет летать.
- Ага, - сказал Шеридан, - я готов поспорить, что это у него
получается гораздо лучше после пары бутылок "Ночного экспресса".
- Деда...
- Заткнись, малыш, лады? Малыш заткнулся.
Мили через четыре болотина превратилась в широкое пустынное озерцо.
Здесь Шеридан свернул налево, на грунтовку с разъезженными колеями.
Через пять миль, если держать все время на запад, будет еще один
поворот, направо, а там - сорок первое шоссе. И рукой подать до Талуда
Хейтс.
Шеридан бросил взгляд на озерцо, гладкую, посеребренную лунным светом
простыню... а потом лунный свет исчез. Его заслонили.
Сверху послышалось хлопанье, будто огромные простыни полощутся на
бельевой веревке.
- Деда! - закричал малыш.
- Заткнись. Это всего лишь птица. И вот тут он испугался, здорово
испугался. Он смотрел на малыша. Тот опять приподнял верхнюю губку и
показал зубки. Зубки были очень белые и очень большие.
Нет... не большие. Большие - не то слово. Длинные. Особенно те два
сверху, с каждой стороны. Называются они еще, черт, так... Клыки.
Мысли вдруг снова понеслись с места в карьер, перестукивая, точно
колеса поезда на стыках рельс. "Я сказал ему, что хочу пить". Не пойму,
что ему понадобилось там, где они
(? едят, он хотел сказать едят?)
"Он меня найдет. Он меня по запаху найдет. Мой Деда умеет летать".
"Пить я сказал ему что хочу пить вот он наверно и пошел туда, чтобы
принести мне что-нибудь попить, пошел туда, чтобы принести мне
ЧТО-НИБУДЬ попить, пошел туда..."
Что-то грузное, неуклюже опустилось на крышу фургона.
- Деда! - снова завопил малыш, замирая от восхищения, и внезапно
дорога впереди пропала - огромное перепончатое крыло с пульсирующими
венами полностью закрыло лобовое стекло.
"Мой Деда умеет летать. "
Шеридан закричал и ударил по тормозам, надеясь стряхнуть
обосновавшуюся на крыше мерзость. Справа раздался протестующий скрежет
изнемогающего металла, оборвавшийся на сей раз огорченным сухим треском.
А через секунду пальцы мальчика вцепились Шеридану в лицо, разодрав
щеку.
- Он украл меня. Деда! - тонко, почти по-птичьи восклицал малыш. - Он
украл меня, он украл меня, этот плохой дядька украл меня!
Ты не понял, малыш, подумал Шеридан. Он сунул руку в бардачок и
достал шприц. Я не плохой дядька. Просто я попал в затруднительное
положение, черт бы его побрал, а в обычных обстоятельствах я был бы тебе
за дедушку...
Но когда рука, скорее длинный коготь, нежели рука, разбила боковое
стекло и вырвала у Шеридана шприц - вместе с двумя пальцами, - он
смекнул, что это неправда.
Мгновение спустя Деда с мясом выдрал левую дверцу - только петли
сверкнули, покореженные, ненужные теперь петли. Шеридан увидел
трепещущий плащ, своего рода черную пару - и галстук. Галстук и вправду
был голубой.
Впившись когтями в плечи, Деда выволок Шеридана из машины. Когти
пропороли пиджак и рубашку и глубоко вонзились в плоть. Зеленые глаза
Деда вдруг стали кроваво-красными, точно розы.
- Мы пошли в магазин только потому, что моему внуку захотелось
игрушку "Трансформер", сборно-разборную, - прошептал Деда, и его дыхание
отдавало смрадом гнилого мяса. - Такую, какие показывают по телевизору.
Все дети хотят их иметь. Лучше бы вы оставили его в покое. Лучше бы вы
оставили нас в покое.
Шеридана тряхнули, будто тряпичную куклу. Он вскрикнул, и его снова
тряхнули. Он услышал, как Деда заботливо спрашивает у мальчика, охота ли
тому еще пить; услышал, как мальчик сказал, что да. очень, плохой дядька
напугал его так, что в горле совсем пересохло. Затем Шеридан увидел у
себя перед носом коготь, за долю секунды до того, как тот исчез под
подбородком и вонзился гвоздем в шею - толстым, беспощадным, жестоким.
Этот гвоздь разорвал глотку быстрее, чем Шеридан. сообразил, что
произошло, и последнее, что он увидел прежде чем провалиться в черноту,
были мальчик, сложивший ладошки лодочкой и подставивший их под теплую
струю - точь-в-точь как, будучи ребенком, делал это сам Шеридан,
подставляя сложенные лодочкой руки под кран, чтобы напиться в знойный
летний день, - и Деда, нежно, с величайшей любовью ерошивший мальчонкины
волосенки.
ДОЛГИЙ ДЖОНТ
Стивен КИНГ
- Заканчивается регистрация на джонт-рейс номер 701.
Приятный женский голос эхом прокатился через Голубой зал
Нью-Йоркского вокзала Порт-Осорити. Вокзал почти не изменился за
последние три сотни лет, оставаясь по-прежнему обшарпанным и немного
пугающим. Меж тем записанный на пленку голос продолжал:
- Джонт-рейс до Уайтхед-Сити, планета Марс. Всем пассажирам с
билетами необходимо пройти в спальную галерею Голубого зала. Проверьте,
все ли ваши документы в порядке. Благодарим за внимание.
Спальная галерея на втором этаже в отличие от самого зала вовсе не
выглядела обшарпанной: ковер от стены до стены, белые стены с
репродукциями, успокаивающие переливы света. На одинаковом расстоянии
друг от друга по десять в ряд в галерее размещались сто кушеток, между
которыми двигались сотрудники джонт-службы.
Семейство Оутсов расположилось на четырех стоящих рядом кушетках в
дальнем конце галереи: Марк Оутс и его жена Мерилис по краям, Рикки и
Патриция между ними.
- Папа, а ты нам расскажешь про джонт? - спросил Рикки. - Ты обещал.
Со всех сторон доносились приглушенные звуки разговоров, шорохи,
шелест одежды: пассажиры устраивались на своих местах. Марк посмотрел на
жену и подмигнул. Мерилис подмигнула в ответ, хотя Марк видел, что она
волновалась. По мнению Марка это было совершенно естественно: первый
джонт в жизни для всех, кроме него. За последние шесть месяцев - с тех
пор, как он получил уведомление от разведочной компании "Тексас Уотер" о
том, что его переводят на Марс в Уайтхед-Сити, - они с Мерилис множество
раз обсуждали все плюсы и минусы переезда с семьей и в конце концов
решили, что на два года им расставаться не стоит. Сейчас же, глядя на
бледное лицо Мерилис, Марк подумал, не сожалеет ли она о принятом
решении.
Он взглянул на часы и увидел, что до джонта осталось еще около
получаса: вполне достаточно, чтобы рассказать детям обещанную историю.
Это, возможно, отвлечет их и успокоит, а то об этом джонте столько
слухов... Может быть, даже успокоит Мерилис.
- Ладно, - сказал он.
Двенадцатилетний Рикки и девятилетняя Пат смотрели на него, не
отрываясь.
- Насколько известно, - начал он. - джонт изобрели лет триста назад,
примерно в 1987 году. Сделал это Виктор Карун. Причина того, что мы не
знаем точной даты открытия, - некоторая эксцентричность Каруна... Он
довольно долго экспериментировал с новым процессом, прежде чем
информировать правительство об открытии, и то сделал это только потому,
что у него кончились деньги и его не хотели больше финансировать.
В дальнем конце помещения бесшумно открылась дверь, и появились двое
служащих, одетых в ярко-красные комбинезоны джонт-службы. Перед собой
они катили столик на колесах: на столике лежал штуцер из нержавеющей
стали, соединенный с резиновым шлангом. Марк знал, что под столиком,
спрятанные от глаз пассажиров длинной скатертью, размещались два баллона
с газом. Сбоку на крючке висела сетка с сотней сменных масок.
Марк продолжал говорить: у него достаточно времени, чтобы рассказать
историю до конца.
- Вы, конечно, знаете, что джонт - это телепортация. Его называют
"процессом Каруна", но это не что иное, как телепортация. Именно Карун -
если верить истории - дал этому процессу название "джонт". Слово это он
сам придумал по праву первооткрывателя.
Один из служащих надел на штуцер маску и вручил ее пожилой женщине в
дальнем конце комнаты. Она взяла маску, глубоко вдохнула и, обмякнув,
тихо опустилась на кушетку. Сотрудник джонт-службы отсоединил
использованную маску и прикрепил к штуцеру новую.
- Для Каруна все началось с карандаша, ключей, наручных часов и
нескольких мышей. Именно мыши указали ему на главную проблему...
- Мыши? - спросил Рикки.
- Мыши? - как эхо повторила Патти.
Марк едва заметно улыбнулся. Они увлеклись рассказом, даже Мерилис
увлеклась. Они почти забыли, зачем они здесь. Краем глаза Марк отмечал,
как сотрудники джонт-службы медленно катят столик на резиновых колесиках
между рядами кушеток, по очереди усыпляя пассажиров.
Виктор Карун Вернулся в лабораторию, пошатываясь от возбуждения. По
дороге из зоомагазина, где он, потратив последние двадцать долларов,
купил девять белых мышей, Карун дважды чуть не врезался в столб.
Осталось у него всего лишь девяносто три цента в кармане и восемнадцать
долларов на счету в банке, но он об этом не думал.
Его идея была в том, чтобы передавать на расстояние элементарные
частицы. А так как все тела в мире состоят из элементарных частиц, то
это могло привести к мгновенной или практически мгновенной телепортации
любого предмета, включая живые существа.
Идея была не слишком логичной, но поведение многих элементарных
частиц тоже не поддавалось сколь-нибудь разумной логике, и
правительственная комиссия, похмыкав и выразив максимальную степень
сомнения, все же финансировала проект. Лабораторию Карун разместил в
переоборудованном сарае. Он установил два портала в разных концах
помещения. В одном конце размещалась несложная ионная пушка, какую можно
приобрести в любом магазине электронного оборудования за пятьсот
долларов. На другой стороне, сразу за вторым порталом, стояла камера
Вильсона. Между ними висело нечто похожее на занавеску для душевой,
хотя, конечно, никто не делает занавески для душевых из листового
свинца. Пропуская ионный поток через первый портал, можно было наблюдать
его прохождение в камере Вильсона. Свинцовый занавес ионы не пропускал,
и, если они все же появлялись за ним, значит, можно было говорить о
телепортации. Правда, установка работала только дважды, и Карун не имел
ни малейшего представления, почему.
А в тот день у него получилось. Частицы, которые никак не могли
приникать через свинец, регистрировались в камере. Карун менял мощность
потока - камера сразу же откликалась идентичным изменением.
Получилось!
"Необходимо успокоиться, - уговаривал себя Карун, переводя дух. -
Надо все обдумать. Никакой пользы от спешки не будет..." Ничего не
предпринимая, он с минуту молча смотрел на портал. "Карандаш, - решил
он. - Карандаш вполне подойдет."
Достав с полки карандаш, он медленно продвинул его через первый
портал. Карандаш исчезал постепенно, дюйм за дюймом, словно перед
глазами Каруна совершался ловкий фокус. На одной из граней значилось:
"ЭБЕРХАРД ФАБЕР № 2" - черные буквы, выдавленные на желтом фоне.
Продвинув карандаш в портал и увидев, что от надписи осталось только
"ЭБЕРХ", Карун обошел портал и взглянул на него с другой стороны.
Там он обнаружил аккуратный, словно обрубленный ножом, срез
карандаша. Карун пощупал пальцами то место, где должна быть вторая
половина карандаша, но там, разумеется, ничего не было. Он бросился ко
второму порталу, расположенному в другом конце сарая, - на верхнем ящике
из-под апельсинов лежала вторая половина карандаша. Сердце его забилось
так сильно, что казалось, его просто трясет изнутри. Карун схватился за
заточенный конец карандаша и вытянул его из портала.
Он поднял карандаш поближе к глазам, внимательно разглядел и
пронзительно рассмеялся в пустом сарае.
- Сработало! - закричал он. - Сработало, черт побери! Сработало, и
это сделал я!
За карандашом последовали ключи: Карун просто швырнул их через
портал. На его глазах ключи исчезли, и в тот же момент он услышал, как
они звякнули, упав на ящик на другом конце сарая. Карун побежал туда,
схватил ключи и пошел к замку. Ключ работал отлично. Потом он проверил
ключ от дома. Тот тоже исправно открывал замок. И так же хорошо работали
ключи от картотечного шкафа и от машины.
Карун сунул их в карман и снял с запястья часы. Модель "Сейко-Кварц
С" со встроенным микрокалькулятором позволяла ему производить все
простые вычисления от сложения до извлечения корней. Сложная игрушка и,
что важно, с секундомером. Карун положил часы у первого портала и,
протолкнув их карандашом, бросился в другой конец сарая. Когда он
запихивал часы, они показывали 11:31:07. Теперь же на циферблате стояло
11:31:19. Очень хорошо. Сходится. Хотя, конечно, неплохо было бы иметь у
второго портала ассистента, который подтвердил бы раз и навсегда, что на
переход время не тратится. Однако сейчас это не важно. Скоро
правительство завалит его ассистентами...
Он проверил калькулятор. Два плюс два по-прежнему давало четыре;
восемь деленное на четыре давало два; квадратный корень из одиннадцати
по-прежнему равнялся 3,3166247... и так далее. Значит, при телепортации
вещи не теряли своих свойств.
После этого Карун решил, что пришло время мышей.
- Что случилось с мышами, папа? - спросил Рикки.
Марк на мгновение задумался. Здесь нужно будет проявить осторожность,
если он не хочет напугать детей и жену перед их первым джонтом. Главное
- убедить их, что все в порядке, что основная проблема уже решена.
- Тут у него возникли небольшие затруднения...
Карун поставил коробку с мышами и надписью "Мы из зоомагазина
"Стакполс" на полку и проверил аппаратуру. За то время, пока он ездил в
зоомагазин, ничего не случилось, аппаратура была в порядке.
Открыв коробку, он сунул туда руку и вытащил за хвост белую мышь.
Посадив ее перед порталом, он сказал "Ну, вперед". Та шустро спустилась
по шершавой стенке ящика из-под апельсинов, на котором стоял портал, и
бросилась наутек. Карун кинулся за ней и едва не накрыл ладонью, но мышь
шмыгнула в щель между досками и исчезла.
- Зараза! - закричал Карун и побежал обратно к коробке. Он успел как
раз вовремя, чтобы столкнуть с края назад в коробку еще двух беглянок.
Затем он извлек вторую мышь, на этот раз ухватив ее за тельце, и мышь
сразу же вцепилась зубами в палец. Он ее просто бросил, и она полетела,
кувыркаясь и болтая лапками, через портал. Тут же Карун услышал, как она
приземлилась на ящике в другом конце сарая.
Помня, с какой легкостью от него удрала первая мышь, он бросился туда
бегом. Но оказалось напрасно. Белая мышь сидела, поджав лапки; глаза ее
помутнели; бока чуть заметно вздымались. Карун замедлил шаг и осторожно
приблизился. Работать с белыми мышами ему не доводилось, но чтобы
заметить, что с мышью что-то не так, многолетнего стажа не требовалось.
- Мышка после перехода чувствовала себя не очень хорошо, - сказал
Марк детям, широко улыбаясь, и только жена заметила, что улыбка его
чуть-чуть натянута.
Карун потрогал мышь пальцем. Если бы не вздымающиеся при дыхании
бока, можно было подумать, что перед ним чучело, набитое опилками. Мышь
даже не шевельнулась, она смотрела только вперед. Он бросил через портал
подвижное, шустрое и энергичное животное; теперь же перед ним лежало
вялое существо, в котором едва-едва теплилась жизнь.
Когда Карун щелкнул пальцами перед маленькими выцветшими глазами
мыши, она моргнула... и, повалившись на бок, умерла.
- Тогда Карун решил попробовать еще одну мышь, - сказал Марк.
- А что случилось с первой? - спросил Рикки.
Марк снова широко улыбнулся.
- Ее с почестями проводили на пенсию.
Карун отыскал бумажный пакет и положил туда дохлую мышь. Позже,
вечером, он собирался отнести ее к ветеринару, чтобы тот произвел
вскрытие и сказал ему, все ли у подопытного зверька в порядке. Но о
вскрытии можно будет подумать потом.
Карун соорудил небольшую горку, спускающуюся ко входу в первый
портал. (Первая "джонт-горка" сказал Марк детям, и Патти, представив,
видимо, горку для мышей, обрадованно засмеялась.) Он запустил туда новую
мышь и закрыл выход рукой. Мышь потолкалась по углам, побродила немного,
обнюхивая незнакомые предметы, потом двинулась к порталу - и исчезла.
Карун побежал ко второму порталу.
На ящике лежала мертвая мышь.
Ни крови, ни распухших участков тела, что могло бы свидетельствовать
о резких перепадах давления, от которых полопались бы внутренние органы,
Карун не заметил. Кислородное голодание? Опять же нет. Для перехода
требовалась всего доля секунды: его собственные часы подтвердили, что
времени на переход совсем не тратится, а если и тратится, то чертовски
мало.
Вторая белая мышь отправилась в тот же бумажный пакет, что и первая.
Карун достал следующую. Ее, ухватив понадежнее пальцами, он сунул а
портал хвостом вперед и увидел, что из второго портала появилась задняя
половина мыши. Маленькие ножки лихорадочно скребли по грубой деревянной
поверхности ящика.
Карун вытащил мышь из портала: никаких признаков болезни и тем более
смерти.
Карун извлек из коробки еще одну мышь и сунул ее хвостом вперед в
портал. Целиком. Затем поспешил ко второму порталу.
Мышь прожила почти две минуты. Она даже пыталась бежать:
Шатаясь, сделала несколько шагов по ящику, упала на бок, с трудом
поднялась, но так и застыла на месте. Карун щелкнул у нее над головой
пальцами. Мышь дернулась, сделала еще, может быть, шага четыре, и
повалилась. Бока ее вздымались все медленнее, потом дыхание прекратилось
и она умерла.
По спине у Каруна пробежали мурашки.
Он достал еще одну мышь и сунул ее головой вперед, но только до
половины. Из другого портала появилась голова и передняя часть
маленького тельца. Карун осторожно разжал пальцы, приготовясь тут же
схватить зверька, если от попытается улизнуть. Но мышь осталась на
месте: половина ее у одного портала половина у второго в другом конце
сарая.
Карун побежал ко второму порталу. Мышь еще была жива, но ее розовые
глаза помутнели. Усы не шевелились. Обойдя портал, Карун увидел
удивительное зрелище: перед ним оказался поперечный срез мыши (как это
было и с карандашом). Крохотный позвоночник животного оканчивался белым
концентрическим кружочком, кровь двигалась по сосудам, в маленьком
пищеводе что-то перемещалось. "По крайней мере, - подумал он (и написал
позже в статье), - эта установка может служить прекрасным
диагностическим аппаратом". Потом Карун заметил, как движение органов
замедляется, и через несколько секунд мышь умерла. Он вытянул ее из
портала за мордочку и опустил в бумажный пакет.
"Достаточно белых мышей, - подумал он. - Мыши мрут. И если их
пропускать через портал целиком, и если только наполовину, но головой
вперед. Если же засунуть мышь наполовину, но хвостом вперед, она бегает,
как ни в чем не бывало. Что-то здесь кроется... Может быть, в процессе
перехода они видят, или слышат, или чувствуют нечто такое, что буквально
убивает их. Что бы это могло быть?"
Ответа он не знал, но собирался узнать.
Он снял со стены у кухонной двери термометр, бросился обратно в сарай
и сунул его через портал. На входе термометр показывал 83 градуса по
Фаренгейту, на выходе - ту же самую цифру. Значит, мышей убивал не
космический холод. Впрочем, это было видно и так. Порывшись в пустой
комнате, где хранились детские игрушки, которыми Карун развлекал,
случалось, наезжавших в гости внуков, он отыскал пакет с воздушными
шариками, надул один из них и запихнул через портал. Шарик выскочил из
другого портала целый и невредимый. Значит, при переходе не было и
резких перепадов давления.
Из дома он принес аквариум с золотыми рыбками. Засунув аквариум в
портал, он побежал в другой конец сарая. Одна рыбка плавала кверху
пузом, другая медленно, словно оглушенная, кружилась у самого дна, а
потом тоже всплыла пузом вверх. Карун уже хотел убрать аквариум, когда
рыбка вдруг дернула хвостом и вяло поплыла. Медленно, но, похоже, верно
она справилась с воздействием перехода, и часам к девяти вечера, когда
Карун вернулся из ветеринарной клиники, рыбка была в норме и вела себя,
как обычно.
Однако другая умерла.
Вскрытие мышей в тот же вечер ветеринаром ничего не прояснило.
Насколько можно было судить по визуальному осмотру, без тонких
лабораторных анализов, все внутренние органы у мышей были в порядке,
мыши были здоровы, если не считать того факта, что они все-таки умерли.
Служащие с усыпляющим газом подходили все ближе, и Марк понял, что
надо торопиться, иначе конец придется рассказывать, проснувшись уже на
Марсе.
- Добираясь в тот вечер от ветеринара до дома - при этом, как уверяет
история, половину дороги Карун прошел пешком, - он понял, что, возможно,
одним махом решил все чуть ли не все транспортные проблемы человечества:
все неживые грузы, которые отправляются поездами, пароходами, самолетами
и автомашинами, когда-нибудь будут просто джонтироваться. Сейчас мы к
этому привыкли, но для Каруна, поверьте мне, это значило очень много. И
вообще для всех людей.
- А что же случилось с мышками, папа? - спросил Рикки.
- Такой же вопрос продолжал задавать себе Карун, - сказал Марк. -
потому что он понял: если джонтом смогут пользоваться еще и люди, это
решит многое. Он продолжал эксперименты, но вскоре в его исследования
вмешалось правительство. Карун держал его в неведении, сколько мог, но
комиссия пронюхала об его открытии и без промедления взяла все в свои
руки. Карун оставался номинальным руководителем проекта "Джонт" еще
десять лет, до самой своей смерти, но на самом деле он ничем уже не
руководил. Правительство взялось за дело без промедления. Проверки
показали, что абсолютно никаких изменений в неодушевленных
телепортируемых предметах не происходит. О существовании джонт-процесса
было с помпой объявлено на весь мир.
Объявление 19 октября 1988 года о существовании джонта, то есть
надежного телепортационного процесса, вызвало во всем мире бурю
восторгов и экономический подъем. Через 10 лет станции джонт-процесса
появились во всех крупных городах мира, и джонтирование грузов стало
обычным делом.
- А мышки, папа? - нетерпеливо спросила Патти. - Что случилось с
мышками?
Марк показал на сотрудников джонт-службы, обходящих пассажиров всего
в трех рядах от того места, где расположились Оутсы. Рик только кивнул.
Патти с беспокойством посмотрела на даму с модно выбритой и раскрашенной
головой, которая вдохнула газ через маску и мгновенно уснула.
- Когда не спишь, джонтироваться нельзя, да, папа? - спросил Рик.
Марк кивнул и обнадеживающе улыбнулся Патриции.
- Это Карун понял даже раньше, чем о его открытии узнало
правительство, - сказал он. - Он догадался, что джонтироваться можно
лишь без сознания, точнее - в глубоком сне.
- Когда он совал мышей хвостом вперед, - медленно произнес Рикки, -
они чувствовали себя нормально. До тех пор, пока он не засовывал их
целиком. Они.. умирали, только когда Карун запихивал их в портал головой
вперед. Правильно?
- Правильно, - сказал Марк.
- Главное - голова, то есть мозг, да, папа? - спросил Рик.
- Верно, малыш, - и Марк удовлетворенно глянул на сына. Смышленый у
него парень, его надежда и гордость.
Сотрудники джонт-службы приближались, двигая впереди себя колесницу
забвения. Видимо, времени на
...Закладка в соц.сетях
