Жанр: Триллер
Пляска смерти
...сть и вульгарность оказывается последним средством
установить контакт со зрителем, когда более обычные и благородные средства не
действуют. Когда она пьет коктейль, мы содрогаемся - и тем удостоверяем свою
принадлежность к человеческому роду [Note147 - Меня могут обвинить в том, что я
слишком либерально отношусь к понятию "искусство" по отношению к фильмам ужасов,
что я включаю в него все. Это неверно: такие фильмы, как "Бойня на Высоких
равнинах" (Massacre at Central High) или "Кровавые расчленители" (Bloody
Mmilators), не касаются искусства ни на каком уровне. Плохо, если кому-то
покажется, что я слишком снисходителен к дешевым поделкам. Но я не сноб - а если
вы сноб. То это ваша проблема. В нашем деле если ты утрачиваешь вкус к славному
вздору, тебе пора менять профессию. - Примеч. автора.].
Сказав все это, вернемся к "Человеку с рентгеновскими глазами", одному из самых
интересных и оригинальных из всех когда-либо снятых фильмов ужасов; а кончается
он самой грубой и вульгарной сценой из всех, что возможны в кино.
Продюсером и режиссером этого фильма, вышедшего в 1963 году, был Роджер Корман,
который как раз в то время превращался из тупой гусеницы, снявшей такие
отвратительные картины, как "Нападение крабов-чудовищ" (Attack of the Crab
Monsters) и "Маленькая лавка ужасов" (The Little Shop of Horrors) (забытым даже
несмотря на то что в нем одну из своих первых ролей сыграл Джек Николсон), в
бабочку, которую мы должны благодарить за "Маску Красной смерти" (The Masque of
the Red Death) и "Ужас" (The Terror) - подлинные шедевры. На мой взгляд,
"Человек с рентгеновскими глазами" эквивалентен той точке, в которой это
странное существо вышло из кокона. Сценарий был написан Рэем Расселом, автором
"Сардоникуса" (Sardonicus) и многих других рассказов и романов - среди них
перезрелый "Инкуб" (Incubus) и гораздо более успешная "Принцесса Памела"
(Princess Pamela).
В "Человеке с рентгеновскими глазами" Рэй Милланд играет ученого, изобретателя
капель, которые позволяют ему видеть сквозь стены, одежду, игральные карты и так
далее; что-то вроде супермьюрин [Note148 - "Мьюрин" - глазные капли, снимающие
раздражение.]. Но когда процесс начался, остановить его невозможно. Глаза
Милланда начинают физически изменяться, вначале наливаются кровью, затем
приобретают странный желтый цвет. В этот момент мы начинаем нервничать -
возможно, чувствуем, что нас сейчас ткнут носом во что-нибудь неприятное, и
такой момент действительно наступает. Глаза - наше самое уязвимое место, щель в
наших доспехах. Представьте себе, например, что вы втыкаете палец в чей-то
широко раскрытый глаз, чувствуете, как он раздавливается, видите, как он
вытекает. Отвратительно, верно? Аморально о таком даже подумать. Но вы, конечно,
помните игру на Хэллоуин; в темноте из рук в руки передаются виноградины, и ктонибудь
при этом восклицает: "Это глаза мертвеца?" Противно? Тошнит? Как говорят
мои дети, "ве-ее!".
Как и все на лице человека, глаза есть у каждого. Они были даже у старого
болвана аятоллы Хомейни. Но, насколько мне известно, нет ни одного фильма ужасов
о вышедшем из-под контроля носе, и хотя нет фильма "Ползучее ухо", зато есть
"Ползучий глаз" (The Crawling Eye). Любому ясно, что глаза - самый уязвимый
орган чувств, и к тому же они (ик!) мягкие. Может, это и есть самое плохое...
Поэтому когда в середине фильма Милланд надевает темные очки, мы начинаем
нервничать еще больше, гадая, что там, за этими темными очками. Вдобавок
происходит еще кое-что - и это "кое-что" поднимает "Человека с рентгеновскими
глазами" до высших областей искусства. Картина становится ужасной в
лавкрафтовском смысле, но несколько по-другому, более чистой, что ли, - такое
лавкрафтианство использовано в "Чужом".
Древние Боги, говорил нам Лавкрафт, рядом с нами и их единственное желание -
вернуться; и есть линии силы, доступные для них, продолжает Лавкрафт, которые
настолько мощны, что один взгляд на них доводит человека до безумия; силы
настолько могучие, что пожар всей галактики не сравнится и с тысячной частью их
мощи.
Я думаю, когда зрение Милланда начало совершенствоваться, неуклонно и неумолимо,
он узрел одну из этих линий. Вначале он видит словно призматические меняющиеся
огни где-то в темноте - такое можно увидеть после приема дозы ЛСД. Вы помните,
что Корман снял "Отключку" с Питером Фонда (The Trip) (сценарий написан в
соавторстве с Джеком Николсоном), не говоря уже о "Диких ангелах" (The Wild
Angels), в которых имеется удивительный эпизод: умирающий Брюс Дерн хрипло
просит: "Дайте мне сигарету с марихуаной". И вот этот свет, который видит
Милланд, постепенно становится все ярче и сильнее. Но хуже всего, что этот свет,
возможно, живой.., и сознает, что на него смотрят. Миллард увидел все до самого
края вселенной, и от того, что увидел, сошел с ума.
Сила, которая ему явилась, постепенно становится ему все яснее и заполняет
экран, когда камера как бы смотрит глазами героя: яркое, сверкающее, чудовищное
существо, которое никогда не удается увидеть отчетливо. Наконец Милланд не
выдерживает. Он уезжает в машине в пустынное место (это яркое Нечто все время у
него перед взором) и снимает очки, обнажая абсолютно черные блестящие глаза. На
мгновение застывает.., и затем вырывает себе глаза. Корман заставляет камеру
замереть, глядя на пустые окровавленные глазницы. Но я слышал толки - может, это
правда, а может, и нет, - что последняя реплика фильма была вырезана как слишком
страшная. Но если это правда, то другой концовки у фильма быть не может.
Согласно слухам, Миллпнд кричит: "Я по-прежнему вижу!"
11
Мы лишь окунули кончики пальцев в бездонный бассейн человеческих переживаний и
страхов - а этот бассейн и есть бассейн мифов. Отсюда можно было бы пойти в
разных направлениях, их десятки: рассмотреть такие фобии, как страх высоты
("Головокружение" (Vertigo)), боязнь змей ("Ссссссс" (Sssssss)), кошек ("Глаз
кошки" (Eye of the Cat)) или крыс ("Уиллард, Бен" (Willard, Ben)), - все эти
фильмы опираются в своем конечном эффекте на "излишнюю впечатлительность". А за
ними еще более широкие области мифа.., но давайте оставим что-нибудь на потом.
И сколько бы тем, сколько бы примеров мы ни рассмотрели, мы всегда будем
возвращаться к мысли о слабых местах , точно так же как самый прекрасный вальс
опирается в своей основе на простой бокс-степ [Note149 - Простейшая комбинация
шагов в танце, образующая прямоугольник]
[Note150 - Простая карточная игра, в которой играющие по очереди вытягивают из
колоды карты]. Фильмы ужасов - это ящик с щелью в одной стороне, и в конечном
счете все сводится к поворотам этой щели, пока чертик не выпрыгнет нам в лицо,
размахивая топором и улыбаясь своей убийственной улыбкой. Как в сексе, само
переживание хочется повторять, но обсуждение специфических эффектов быстро
надоедает.
Чем ходить все время по одной и той же площадке, давайте завершим наше краткое
обсуждение фильмов ужасов как разновидности мифа или волшебной сказки разговором
о десятке бубеи - о самой смерти. Эта козырная карта есть во всех фильмах
ужасов. Но фильмы используют ее не так, как опытный игрок, который старается
учесть все комбинации и возможности, а как ребенок, который считает, что эта
карта образует выигрышную пару в "старой деве" [Note151 - Меня могут обвинить в
том, что я слишком либерально отношусь к понятию "искусство" по отношению к
фильмам ужасов, что я включаю в него все. Это неверно: такие фильмы, как "Бойня
на Высоких равнинах" (Massacre at Central High) или "Кровавые расчленители"
(Bloody Mmilators(, не касаются искусства ни на каком уровне. Плохо, если комуто
покажется, что я слишком снисходителен к дешевым поделкам. Но я не сноб - а
если вы сноб. То это ваша проблема. В нашем деле если ты утрачиваешь вкус к
славному вздору, тебе пора менять профессию. - Примеч. автора.]. В этом
одновременно и ограниченность фильма ужасов как вида искусства, и его
бесконечное, пленительное очарование.
"Смерть, - размышляет мальчик Марк Петри в "Жребии", - это когда чудовища до
тебя добираются". И если бы мне пришлось свести все сказанное и написанное о
жанре ужасов к одной фразе (многие критики скажут, что я так и сделал, ха-ха),
это будут именно эти слова. Это не взрослый взгляд на смерть; просто грубая
метафора, которая не оставляет места для возможности рая, ада, нирваны или
древней болтовни о том, что большое колесо кармы поворачивается и мы доберемся
до них в следующей жизни, парни. Это взгляд, который - как в большинстве фильмов
ужасов - не пытается философствовать о "жизни после смерти", а говорит лишь о
моменте, когда нам наконец приходится расстаться с миром смертных существ.
Момент смерти - это единственный, общий для всех, обряд перехода, и у нас нет ни
психологических, ни социологических данных, чтобы предположить, чего ждать,
когда этот обряд закончен. Мы знаем только, что уходим; и хотя у нас есть
некоторые правила - этикет, так можно это назвать? - этот момент неизменно
застает нас врасплох. Люди уходят, занимаясь любовью, поднимаясь в лифте,
опуская монетки в счетчик парковки, готовясь чихнуть. Одни умирают в ресторанах,
другие - в дешевых мотелях, а некоторые - сидя на унитазе. Никто не может
рассчитывать, что умрет в постели при полном параде. Поэтому было бы
удивительно, если бы каждый хоть немного, да не боялся бы смерти. Она всегда
рядом, великий, непреодолимый икс-фактор нашей жизни, безликий отец сотен
религий, такой непознаваемый и неуловимый, что о нем обычно не говорят даже на
приемах с коктейлями. Смерть в фильмах ужасов становится мифом, но давайте со
всей определенностью скажем, что фильмы мифологизируют смерть на простейшем
уровне: смерть в фильмах ужасов - это когда чудовища до вас добираются.
Мы, любители этого жанра, видели, как людей забивают до смерти, сжигают на
костре (Винсент Прайс в роли главного обвинителя в колдовстве в фильме АИП
"Червь-завоеватель" (The Conqueror Worm); это одна из самых отвратительных
картин, выпущенных большими студиями в 60-е годы; в финале из героя готовят
настоящее барбекю), расстреливают, распинают, вгоняют им в глаза иголки, их
живьем пожирают кузнечики, муравьи, динозавры и даже тараканы; мы видели
обезглавленных людей ("Предзнаменование", "Пятница, 13-е", "Маньяк"), из них
высасывали кровь, их разрывали акулы (кто может забыть надувной матрац ребенка,
изорванный и окровавленный, который волна прибивает к берегу в "Челюстях"?) и
пожирали пираньи; мы видели, как плохие парни с криками тонут в зыбучих песках и
бассейнах с кислотой; видели людей, которых давят, растягивают или раздувают до
смерти; в конце "Ярости" Брайэна Де Пальма Джон Кассаветес буквально взрывается.
И вновь либеральные критики, чьи концепции цивилизации, жизни и смерти обычно
отличаются сложностью, склонны осуждать эти великолепные смерти и видеть в них в
лучшем случае моральный эквивалент отрыванию крыльев у мух, а в худшем - символ
линчующей толпы. Правда, на этом сравнении с отрыванием крыльев у мухи стоит
остановиться. Почти не найдешь ребенка, который в определенный период своего
развития не отрывал крылья мухам или не приседал на корточки на тротуаре, чтобы
рассмотреть раздавленного жука. В начале "Дикой банды" веселая стайка хохочущих
детей сжигает скорпиона - такое поведение люди, которые мало думают о детях (или
мало о них знают), часто ошибочно называют "детской жестокостью". Дети редко
бывают жестокими намеренно и еще реже обладают склонностью к садизму (насколько
сами понимают концепцию садизма) [Note152 - По книге "Дети Днем больше, днем
меньше", составленной Элизабет Шарлатт (Нью-Йорк, Саймон и Шустер, 1979), этот
случай рассказывает Уолтер Джерролд - Примеч. автора]; но в качестве
эксперимента они могут убить, они наблюдают, как корчится жук на тротуаре, так
же как биолог наблюдает за смертью морской свинки, получившей дозу нервнопаралитического
газа. Мы помним, как Том Сойер едва не свернул себе шею,
торопясь увидеть мертвую кошку, а в качестве платы за "привилегию" покрасить
забор он взял "дохлую крысу на веревочке".
Или подумайте вот над этим:
"Говорят, Бинг Кроссби любил рассказывать историю об одном из своих сыновей;
когда тому было шесть лет, у него умерла любимая черепашка. Мальчик был
безутешен. Чтобы отвлечь его, Бинг предложил устроить черепашке похороны, и сын,
который, казалось, утешился лишь слегка, согласился. Они взяли коробку от сигар,
тщательно выложили изнутри шелком, снаружи выкрасили в черный цвет и выкопали на
заднем дворе яму. Бинг осторожно положил "гроб" в яму, произнес длинную
сердечную молитву и спел гимн. К концу службы глаза мальчика горели от печали и
возбуждения. Потом Бинг спросил, не хочет ли он в последний раз взглянуть на
свою любимицу, прежде чем яму засыплют землей. Мальчик ответил, что хочет, и
Бинг приподнял крышку коробки Они благоговейно смотрели на черепашку, и вдруг та
пошевелилась Мальчик долго смотрел на нее, потом взглянул на отца и сказал
"Давай ее убьем"" [Note153 - Не поймите меня не правильно и не истолкуйте
неверно то, что я хочу сказать Дети бывают злыми и надоедливыми, и порой, когда
смотришь на них, в голову лезут мрачные мысли о будущем человечества Но плохое
поведение и жестокость, хотя они и взаимосвязаны, совсем не одно и то же
Жестокость - сознательное действие, оно требует размышлений Плохое поведение, с
другой стороны, заранее не обдумывается и не готовится. Для человека, который
страдает от этого, результат одинаков, но мне кажется, что в цивилизованном
обществе важно учитывать наличие намерения или отсутствие его - Примеч. автора].
Дети бесконечно, ненасытно любопытны, и их интересует не только смерть, но и все
вокруг - а почему бы и нет? Они подобны людям, впервые севшим смотреть хороший
фильм, которому уже тысяча лет. Они хотят узнать сюжет, характер героя, но
прежде всего - внутреннюю логику пьесы. Драма ли это? Трагедия? Комедия? Может
быть, отъявленный фарс? Они не знают, потому что Сократ, Платон, Кант и Эрик
Сигал еще их не научили Когда вам пять лет, вашими гуру являются Санта Клаус и
Рональд Макдональд; жизненно важные вопросы - можно ли есть крекеры вниз головой
и правда ли, что внутри мячей для гольфа смертельный яд. Когда вам пять лет, вы
ищете знания в тех направлениях, которые вам доступны.
В соответствии с темой расскажу собственный случай с дохлой кошкой. Когда мне
было девять лет и мы жили в Стратфорде, Коннектикут, два моих приятеля - братья
- ниже с улицы нашли окоченевшую дохлую кошку в канаве возле магазина
строительных материалов Беррета, который располагался через улицу от пустынной
стоянки для машин, где мы играли в бейсбол. Меня пригласили на консультацию,
чтобы я поделился своими мыслями о проблеме дохлой кошки. Чрезвычайно интересной
проблеме.
Кошка была серая; без сомнения, ее задавила машина. Глаза у нее были
полуоткрыты, и мы все обратили внимание, что они как будто покрыты пылью и
дорожной грязью. Первый вывод: тому, кто мертв, все равно, попадет ему грязь в
глаза или нет (предполагалось, что все выводы, верные для кошек, верны и для
детей).
Мы поискали червей.
Никаких червей.
- Может, черви у нее внутри, - с надеждой сказал Чарли. (Чарли - один из тех,
кто называл фильм Уильяма Касла "Макбар"; в дождливые дни он все спрашивал, не
хочу ли я прийти к ним почитать "кометсы".) Мы перевернули кошку - палкой,
конечно: неизвестно, какие микробы попадут к вам от дохлой кошки. Никаких червей
не увидели.
- Может, черви у нее в мозгу, - сказал брат Чарли, Ники; глаза его горели. -
Может, черви внутри едят ее моззззг.
- Это невозможно, - возразил я. - Мозг.., запечатан герметично. В него ничего
попасть не может.
Они это усвоили.
Мы кружком стояли у дохлой кошки.
Потом Ники неожиданно спросил:
- Если бросить ей на задницу кирпич, из нее польется дерьмо?
Вопрос о посмертной биологии был рассмотрен и подвергнут обсуждению. В конце
концов все согласились, что без эксперимента не обойтись. Нашли кирпич.
Последовала дискуссия о том, кому бросать кирпич в дохлую кошку. Проблема была
решена благородным способом: с помощью считалки. Жребий пал на Ники.
Кирпич был брошен.
Дерьмо из дохлой кошки не полилось.
Вывод номер два: мертвый не выпускает дерьма, если ему на задницу бросить
кирпич.
Потом началась игра в бейсбол, и дохлая кошка была на время забыта.
Но шли дни, и исследование дохлой кошки продолжалось; когда я читаю отличное
стихотворение Уильяма Уилбура "Сурок", то всегда вспоминаю дохлую кошку в канаве
у магазина строительных материалов Беррета. Несколько дней спустя появились
черви, и мы с интересом, смешанным с отвращением и страхом, следили за их пиром.
- Они едят ей глаза, - заметил Томми Эрберт из дома выше По улице. - Смотрите,
парни, они едят даже ее глаза.
Потом черви исчезли; кошка усохла, шерсть ее приобрела тусклый неинтересный
цвет, стала жесткой и свалялась. Теперь мы приходили гораздо реже. Разложение
кошки вступило в менее интересную стадию. И все же у меня выработалась привычка
утром по дороге в школу взглянуть на кошку; всего лишь еще одна остановка в
пути, часть утреннего ритуала - все равно что провести палкой по забору
пустующего дома или бросить несколько камней в пруд.
В конце сентября ураган краем задел Стратфорд. Случилось небольшое наводнение, и
когда через два дня вода спала, дохлой кошки не было - ее смыло. Я ее хорошо
помню и, наверно, буду помнить всю жизнь: это было мое первое близкое знакомство
со смертью. Эта кошка может исчезнуть с карты местности, но не из моего сердца.
Сложный и утонченный фильм требует не менее сложной реакции публики, иными
словами, он требует, чтобы его воспринимали по-взрослому. Фильмы ужасов просты и
поэтому позволяют нам сохранить детское восприятие смерти; может быть, это не
так уж плохо. Я не склонен к романтическому сверхупрощению, которое
предполагает, что в детстве мы все видим яснее, но полагаю, что дети смотрят
напряженнее. Зелень газона для ребенка - цвет утраченных изумрудов из копей царя
Соломона Хаггарда, синева зимнего неба остра, как ледоруб, белизна свежего снега
подобна всплеску энергии. А черное.., для детей черное чернее. Гораздо чернее.
И вот окончательная истина фильмов ужасов: они не любят смерть, как думают
некоторые; они любят жизнь. Они не прославляют деформацию и уродство, но,
показывая их, воспевают здоровье и энергичность. Показывая нам несчастья
проклятых, они помогают нам заново открыть маленькие (но никогда не мелочные)
радости нашей жизни. Они - пиявки цирюльника для души, только высасывают не
плохую кровь, а тревоги.., хотя бы на какое-то время.
Фильм ужасов спрашивает вас, хотите ли вы вблизи взглянуть на дохлую кошку (или
на фигуру под простыней, если использовать метафору из моего предисловия к
сборнику рассказов).., но не взглядом взрослого человека. Никакой философии,
никакой религии, никаких идей о загробной жизни; фильм ужасов предлагает нам
увидеть физический аспект смерти. Будем детьми, играющими в патологоанатомов.
Может быть, мы соединим руки, встанем кругом и споем песню, которую знаем
сердцем: время быстротечно, хорошей жизни нет ни у кого, жизнь коротка, и смерть
- это смерть.
Омега, поет фильм ужасов детскими голосами. Вот конец. Но самый главный
подтекст, который есть во всех хороших фильмах ужасов, таков: но он еще не
настал. Не в этот раз. Потому что в конечном счете фильм ужасов - это праздник
того, кто чувствует, что может смотреть на смерть, ибо она еще не живет у него в
сердце.
К этому месту серьезные любители жанра начинают с тревогой гадать, не утратил ли
я рассудок - конечно, если он вообще был у меня с самого начала. Я сказал
немного (очень немного, верно, но все же сказал) хороших слов об "Ужасе в
Эмитивилле" и даже с известным благодушием упомянул фильм "Пророчество", который
единодушно считается ужасным. Должен еще больше расстроить вас, добавив, что
собираюсь сказать в одной из последующих глав немало хорошего об англичанине
Джеймсе Херберте, авторе "Крыс" (The Rat), "Тумана" (The Fog) и "Выжившего" (The
Survival), но это особый случай, потому что Херберт не плохой романист: плохим
его считают те, кто не читал его книг.
Я не защищаю плохие фильмы, но если вы двадцать лет ходили на фильмы ужасов,
отыскивая бриллианты (или их осколки) в дерьме картин класса Б, то должны
понимать, что без чувства юмора ваше дело плохо. Вы тоже начнете искать удачные
моменты и ценить их.
Тут необходимо сказать еще кое-что, и лучше уж я заявлю это прямо у того, кто
просмотрел достаточное количество фильмов ужасов, вырабатывается вкус к понастоящему
дерьмовым картинам. Просто плохие фильмы (такие как "Возвращение" -
злополучный набег Джека Джонса на территорию картин ужасов) можно
пренебрежительно отбросить. Но истинные любители жанра вспоминают фильмы типа
"Мозг с планеты Ароус" (Он Явился Из Другого Мира С НЕНАСЫТНОЙ ЖАЖДОЙ К ЗЕМНЫМ
ЖЕНЩИНАМ!) с чувством, похожим на подлинную любовь Так любят ребенка-дебила.
Хоть он и дебил, но его все же любят, верно? Верно.
В этом смысле позвольте мне процитировать - во всей ее великолепной полноте -
рецензию из "Путеводителя телезрителя" "Замка Франкенштейна". Путеводитель
печатался регулярно вплоть до того дня, когда замечательный журнал Келвина Бека
перестал выходить. Рецензия взята из последнего, сорок второго, номера. Вот что
пишет неизвестный рецензент (возможно, сам Бек) о фильме 1953 года "Роботчудовище":
"Появление этой дребедени заставляет нас с нетерпением ждать следующих шедевров
этого рода. Несомненно, среди самых ужасных из всех когда-либо снятых фильмов
ужасов сия жемчужина нелепости демонстрирует нам способ самого экономичного
изображения иноземного вторжения: один (1) робот Ро-Мен состоит из а) костюма
гориллы и б) водолазного шлема с набором антенн Прячась в одной из самых
известных голливудских пещер со своей внеземной бормочущей машиной (нет, мы не
шутим на самом деле это "чужое" радиотелевизионное устройство состоит из
старого, военного образца коротковолнового приемника, который обычно стоит на
кухонном столе и испускает пузыристые звуки в стиле Лоренса Уэлка [Note154 -
Американский дирижер, известный популяризатор так называемой музыки под
шампанское]), Ро-Мен старается уничтожить шестерых последних выживших землян,
чтобы тем самым подготовить Землю к колонизации Ро-Менами (с планеты Ро-Мен,
конечно. Откуда же еще?). Эта попытка - одна из первых - создать стереофильм
приобрела легендарную (и вполне заслуженную) славу одной из самых смехотворных
картин, хотя, если посмотреть несколько детских фэнтези-"ужастиков", эта оценка
покажется несколько поверхностной и поспешной. Будоражащая музыка Элмера
Бернстайна великолепна на протяжении всего фильма, снятого за три лихорадочных
дня режиссером Филом Такером - тем самым, который придумал не менее нелепую
машину Ленни Брюса в "Танцевальном рэкете" (Dance Hall Racket).
В фильме снимались Джордж Нейдер, Клаудиа Баррет, Джон Майлонг, Селена Роил".
Ах, Селена, где ты теперь?
Я видел фильм, о котором рассказывает рецензия, и могу лично
засвидетельствовать, что каждое слово в ней - правда. Чуть ниже я приведу мнение
"Замка Франкенштейна" о двух других легендарно плохих фильмах "Капля" (The Blob)
и "Вторжение обитателей летающих тарелок" (Invasion of the Saucer Men), но вряд
ли мое сердце выдержит это сейчас. Позвольте лишь добавить, что лет десять назад
я допустил серьезную ошибку относительно "Робота-чудовища" (в каком-то
невероятном смысле Ро-Мена можно считать предшественником злых сайлонцев в
"Звездном крейсере "Галактика" (Baftlestar Galactica)) Фильм показывали
субботним вечером по телевизору, и я специально подготовился к просмотру,
выкурив сигарету с марихуаной Я их не часто курю, потому что после них мне все
кажется забавным В тот вечер я едва не насмеял себе грыжу Слезы текли у меня по
щекам, и почти весь фильм я провалялся на полу, корчась от хохота. К счастью, он
идет всего шестьдесят три минуты: еще двадцать минут наблюдения за Ро-Меном с
его коротковолновым приемником в "одной из самых известных голливудских пещер" -
и я досмеялся бы до смерти.
Поскольку всякое обсуждение истинно ужасных (в противоположность фильмам ужасов)
фильмов кончается спором с разорванной па груди рубахой, я должен признаться,
что "Пророчество" Джона Франкенхаймера мне не просто понравилось - я смотрел его
фильм трижды. Единственный плохой фильм в моем пантеоне, который я могу сравнить
с ним, - картина Уильяма Фридкина "Волшебник" (The Sorcerer). Мне она полюбилась
обилием крупных планов, показывающих взмокших от пота людей, работающих на
больших машинах: трактора, огромные колеса, вращающиеся в грязи, приводные
ремни... Замечательно. Я решил, что "Волшебник" - хороший фильм [Note155 - Более
поздний фильм Фрилкина "Путешествие" (Crusing) понравится мне куда меньше, хотя
и заинтересовал, на мой взгляд, это провозвестник плохих фильмов с большим
бюджетом у него блестящая внешность, но тем не менее он все равно плохой - похож
на дохлую крысу в стеклянном ящике - Примеч. автора].
Но оставим в покое Фридкина; вперед, в леса Мэна вместе с Джоном
Франкенхаймером. Хотя на самом деле фильм снят в штате Вашингтон , и это видно.
В картине рассказывается о чиновнике министерства здравоохранения (Роберт
Фоксворт) и его жене (Туллия Шир), которые приехали в Мэн, чтобы проверить, не
загрязняет ли бумажная фабрика своими отходами реку По-видимому, предполагалось,
что действие происходит где-то в северном Мэне, может быть, в Аллагаше, но
сценарий Дэвида Сельцера каким-то образом перенес целый южный округ Мэна на сто
пятьдесят миль к северу - очередной пример голливудского волшебства. В
телеверсии "Жребия" Пол Монаш по сценарию расположил городок, где происходит
действие, на окраине Портленда.., но молодые любовники Бен и Сюзан в одном
эпизоде беспечно отправляются в кино в Банг
...Закладка в соц.сетях
