Жанр: Триллер
Кристина
...... Она красивая, очень красивая. Тебе так не
кажется, Дэннис?
- Кажется. Насколько я могу судить, она лучшая из всех в нашей школе.
Он удовлетворенно улыбнулся:
- Мне тоже так кажется.., но я думал, это потому, что я люблю ее.
Я взглянул на своего друга, надеясь, что он не собирался взвалить на себя
больше проблем, чем ему было по плечу. Тогда я еще не знал, что такое
настоящие проблемы.
- Однажды в химической лаборатории я услышал разговор Ленни Бэйронга и
Нэда Строгмена:
Нэд рассказывал Ленни, как предложил Ли пойти погулять и она отказалась,
но так нерешительно.., словно если бы он попросил еще раз, то могла бы
согласиться. Я представил, как она с готовностью берет Нэда под руку, и чуть
не сошел с ума от ревности. Смешно, да? Смешно, что она отказала ему, а я
стал ревновать?
Я улыбнулся и кивнул. На поле болельщики нашей команды разучивали
какой-то новый концертный номер. Я не думал, что они могли помочь нам, но
смотреть на них было приятно. Их фигуры отбрасывали четкие тени на зеленую
траву.
- Еще меня беспокоило то, что Нэд выглядел каким-то подавленным.., или
пристыженным, не знаю. Он попросил о свидании и получил от ворот поворот,
вот и все. Поэтому я решил, что тоже могу попробовать, но когда позвонил, то
у меня рубашка была мокрой от пота. Мне было плохо, Дэннис. Я все время
воображал себе, как она рассмеется и скажет что-нибудь вроде: "Мне пойти с
тобой, маленький уродец? У тебя что, бред? Я еще не свихнулась".
- Да, - заметил я. - Странно, что она так не сказала.
Он ударил меня по животу.
- Дэннис!
- Что? - спросил я и добавил:
- Что было дальше?
Он пожал плечами:
- Ничего особенного. К телефону подошла ее мама, и я попросил позвать Ли.
Я услышал, как она положила трубку на стол, и уже готов был разъединиться. -
Эрни щелкнул пальцами. - Я уже почти повесил трубку. Я чуть не обделался от
страха.
- Понимаю тебя, - сказал я.
Мне было знакомо такое чувство - оно не зависит от того, ходишь ли ты в
майке капитана футбольной команды или носишь очки с толстыми стеклами, - но
я не думаю, что мог понять степень, с которой Эрни переживал его. То, что он
сделал, потребовало поистине героической храбрости. На такой пустяк, как
свидание, в нашем обществе смотрят как на нечто совсем неординарное - я
подозреваю, что в нашей школе были ребята, у которых за все четыре года ни
разу не хватило смелости назначить какой-нибудь девочке свидание. И было
очень много грустных девочек, которых ни разу не просили о свидании. Я едва
ли мог вообразить, какой ледяной ужас должен был испытывать Эрни, ожидая,
пока Ли шла к телефону; он знал, что будет звать с собой не просто любую
девочку, но самую красивую девочку в школе.
- Она ответила, - продолжал Эрни. - Она сказала "Алло?", а я сразу забыл
все слова. Потом она сказала "Алло, кто это?" - я поздоровался и замолчал. Я
вдруг сообразил, что не имею понятия, куда бы мог предложить ей пойти со
мной. Первым, что пришло мне на память, был субботний футбольный матч. Я
что-то промямлил про него, а она сразу согласилась, как будто ждала, что я
попрошу ее, понимаешь?
- Вероятно, она и в самом деле ждала.
- Да? Может быть. - Эрни поражение уставился на меня.
Прозвучал звонок. До конца пятой перемены оставалось пять минут. Эрни и я
поднялись. Болельщики потянулись к выходу с поля.
Мы спустились с трибун, бросили пакеты из-под ленча в мусорный ящик и
пошли в сторону школы.
Эрни все еще улыбался, вспоминая, как в первый раз попросил Ли о
свидании.
- Позвать ее на игру было довольно рискованным предложением.
- Спасибо, - сказал я. - Вот и все, что я получаю, когда выкладываюсь во
время игры.
- Ты знаешь, что я имею в виду. После того как она согласилась, меня
ужаснула одна маленькая мыслишка, и я позвонил тебе. Помнишь?
Внезапно я вспомнил. Он позвонил мне, спросил, на чьем поле будет игра, и
казался абсолютно огорошенным тем, что она должна была состояться в
Хидден-Хиллз.
- Ситуация была и в самом деле не из лучших. Я добился свидания у самой
красивой девочки в школе, я без ума от нее, и оказывается, что игра будет
выездной, а моя машина стоит в гараже Уилла.
- Ты мог поехать на автобусе.
- Теперь-то я это знаю, но тогда так не думал. Обычно все места в
автобусе были заняты за неделю до игры. Я не знал, как много людей перестают
ходить на матч, когда команда проигрывает.
- Не напоминай мне об этом, - сказал я.
- Поэтому я пошел к Дарнеллу. Я был уверен в Кристине, но у нее не было
официального разрешения на езду по улицам. Я был в отчаянии.
"В отчаянии от чего?" - внезапно и холодно подумал я.
- Он выслушал меня. Сказал, что понимает, как это для меня важно, и
если... - Эрни замялся; казалось, он о чем-то размышлял. - Ну вот и вся
история о первом свидании.
И если...
Но это было не мое дело.
"Будь его глазами", - сказал мой отец.
Но я отмел и его слова.
Мы проходили мимо места для курения, где сейчас почти никого не было,
если не считать троих ребят и двух девочек, торопливо тушивших сигареты. На
асфальте валялось множество окурков.
- Где-нибудь видел Бадди Реппертона?
- Нет, - ответил он. - И не хотел видеть. А ты? Я видел его однажды,
стоявшего возле небольшой заправочной станции в Монроэвилле. Эта станция
принадлежала отцу Дона Ванденберга. Бадди не видел меня; я просто проезжал
мимо.
- Видел, но не говорил.
- Думаешь, он умеет говорить? - бросил Эрни с презрением, которое было
несвойственно ему. - Что за говнюк!
Я вздрогнул. Опять это слово. Я вспомнил кое-что о нем и спросил Эрни,
где он нашел такой термин.
Он задумчиво посмотрел на меня. Вдруг из здания донесся второй звонок. Мы
могли опоздать в класс, но в тот момент меня волновало совсем другое.
- Помнишь тот день, когда я купил машину? - ответил он. - Не тот, когда
оставил залог, а тот, когда действительно купил ее?
- Конечно.
- Я пошел к Лебэю, а ты остался снаружи. У него была такая крохотная
кухонька с красной скатертью на столе. Мы сели, и он предложил пива. Я не
отказался, потому что очень хотел купить машину и боялся обидеть его.
Поэтому я выпил пива вместе с ним, и он начал нести всякую.., как бы ты это
назвал? Наверное, ты бы сказал "околесицу". Всякую чушь о том, как все
говнюки были против него. Так вот, это его слово, Дэннис. Говнюки. Он
говорил, что если бы не они, то он бы не продал машины.
- Что он имел в виду?
- Наверное, то, что был слишком стар для вождения машины, но он так не
сказал. Это они во всем были виноваты. Говнюки. Говнюки хотели, чтобы он
проходил медицинское обследование каждый год, и без заключения окулистов не
продлевали его водительских прав. Еще он сказал, что они не хотели разрешать
ему ездить по улице - никто не разрешал. И кто-то бросил камень в его
машину.
Все это я понимаю. Но я не понимаю, почему... - Эрни остановился у самой
двери, когда мы опаздывали в класс. Он засунул руки в задние карманы джинсов
и нахмурился. - Я не понимаю, почему он позволил Кристине дойти до такого
состояния, Дэннис. До такого состояния, в котором я купил ее. Он говорил о
ней так, как будто действительно любил ее. Я знаю, ты думаешь, что он просто
набивал ей цену, но ты ошибаешься. А потом, когда он стал пересчитывать
деньги, то неожиданно разворчался: "Эта дерьмовая машина, пусть меня
вздрючат, если я знаю, зачем она нужна тебе. Это пиковый туз". Я спросил
его, что он этим хотел сказать, а он ответил: "Все, что хотел сказать, и
даже больше того. Остальное пусть объяснят говнюки".
Мы вошли в школу. Мистер Леруа, учитель французского языка, спешно убегал
вверх по лестнице. Оглянувшись, он торопливо бросил нам: "Мальчики, вы
опаздываете", - чем напомнил белого кролика из "Алисы в Стране чудес". Мы
ускорили шаг, а когда он скрылся из виду, снова пошли медленно.
Эрни произнес:
- Когда Бадди Реппертон хотел пустить в дело свой нож, я здорово
перепугался. - Он понизил голос и проговорил серьезно, хотя и улыбнулся:
- Я почти наложил в штаны, если хочешь знать правду... Во всяком случае,
я употребил слово Лебэя, даже не задумываясь о нем. Реппертону оно подходит,
тебе не кажется?
- Вполне подходит.
- Мне нужно идти, - сказал Эрни. - Дифференциальные исчисления, потом
автомеханические курсы, третья степень. По-моему, я его за два месяца изучил
на Кристине.
Он поспешил в класс, а я на минуту задержался в холле, глядя ему вслед. У
меня было назначено свидание с моей новой подругой, и я думал, что смогу
незаметно проскочить в одну из комнат в дальнем крыле.., я уже раз проводил
там время уроков. В старших классах это было не самым большим преступлением,
если уж иногда дела грозили обернуться убийством, как я быстро понял.
Я стоял там и старался избавиться от страха, который уже не был таким
смутным и неопределенным, как прежде. Что-то было не так, что-то было не на
месте, не как обычно. Был какой-то холод, и это был не октябрьский ветер,
дувший в школьные окна, как я хотел думать. Все было почти так же, как и
раньше, но все было готово измениться - я это чувствовал.
Я стоял, пытаясь собраться с мыслями и убедить себя в том, что мне было
не по себе из-за страха перед собственным будущим. Может быть, отчасти все
так и было. Но только отчасти. Эта дерьмовая машина, пусть меня вздрючат,
если я знаю, зачем она нужна тебе. Я увидел мистера Леруа, спускавшегося по
лестнице, и поспешил отойти в другую сторону.
Я думаю, у каждого или у каждой есть что-то вроде навозной лопаты,
которой в моменты стрессов и неприятностей вы начинаете копаться в себе, в
своих мыслях и чувствах. Избавьтесь от нее. Сожгите ее. Иначе вырытая вами
яма достигнет глубин подсознания, и тогда по ночам из нее будут выходить
мертвецы. Я вновь и вновь видел во сне Кристину, Эрни, сидевшего за ее
рулем, полуразложившийся труп Лебэя, подскакивавшего на пассажирском сиденье
в тот момент, когда машина с ревом вылетала из гаража и мчалась на меня,
пронзая яростными лучами своих передних фар.
Я просыпался с зажатой подушкой в зубах, и она приглушала мои вопли.
19/ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
После того ленча я вплоть до Дня Благодарения не говорил - по-настоящему
не говорил - с Эрни, потому что в следующую субботу получил травму. В тот
день мы вновь встречались с "Медведями Ридж-Рока" и проиграли с поистине
зрелищным счетом 46:3. Однако конца матча я не застал. На, седьмой минуте
третьей четверти я оказался открытым, получил пас и уже приготовился бежать,
когда был сбит с ног сразу тремя защитниками "Медведей". Было мгновение
ужасной боли - яркая вспышка, как будто надо мной разорвался ядерный заряд.
Затем наступила кромешная темнота.
Во тьме все оставалось довольно долго, хотя мне так не казалось. Я не
приходил в сознание почти пятьдесят часов, а когда очнулся в понедельник
двадцать третьего октября, то находился в городской больнице Либертивилла.
Рядом были мои папа и мама. Вместе с ними была Элли, выглядевшая бледной и
напряженной. Помню, что меня особенно тронули темные круги под ее глазами; я
даже не заметил, что плакали все трое. Эрни с ними не было, но вскоре он
присоединился к моей семье; он и Ли встречали моих родителей в приемной. В
тот вечер к нам приехали мои тетя и дядя, и в течение всей недели не
кончался парад родственников и друзей - меня навестила вся футбольная
команда, включая тренера Пуффера, который выглядел постаревшим на двадцать
лет. По-моему, он понял, что есть вещи похуже, чем проигрышный сезон. Тренер
был первым, кто сказал мне, что я уже никогда не буду снова играть в футбол.
Не знаю, чего он ожидал от меня - слез счастья или истерики, - такое у него
было напряженное, натянутое выражение лица. Но я вообще никак не
прореагировал на это известие. Я радовался тому, что остался жив, и знал,
что постепенно начну ходить.
Если бы меня ударили только один раз, то я, вероятно, смог бы поправиться
и вернуться к тренировкам. Но человеческое тело не создано для того, чтобы
его превращали в кашу одновременно с трех сторон. Обе мои ноги были
переломаны, левая в двух местах. Правая рука оказалась вывернутой из
сустава. Но все это было только лишь верхушкой айсберга. Я получил травму
черепа и то, что мой врач назвал "слабым повреждением спинного мозга", а это
означало, что в момент падения я был в сантиметре от того, чтобы всю
оставшуюся жизнь провести в паралитическом состоянии.
У меня было много гостей, много цветов и много открыток и писем.
Но еще у меня было много бессонных ночей, когда я не мог заснуть от боли.
Мои загипсованные и перебинтованные рука и ноги лежали на специальных
подвешенных шинах, а на пояс был положен гипсовый слепок, который все время
давил на живот и спину. Еще я, конечно, получил перспективу длительного
пребывания в больнице и бесконечных поездок в комнату ужасов, невинно
именуемую Отделением Терапии.
Ох, и еще одна вещь - я получил много времени.
Я читал газеты, я задавал вопросы своим посетителям, и очень часто, когда
события стали развиваться дальше и у меня начали складываться кое-какие
подозрения, я спрашивал себя, не мог ли я потерять рассудок.
В больнице я находился вплоть до Рождества, и к тому времени, когда вновь
очутился дома, мои подозрения почти обрели свою окончательную форму. Мне
было все труднее отрицать их чудовищный смысл, и я дьявольски хорошо
понимал, что не потерял рассудок. В некоторых отношениях мне было бы гораздо
лучше - гораздо спокойнее и удобнее, - если бы я мог поверить в это. К тому
времени я был больше чем испуган и больше чем влюблен в девушку моего
лучшего друга.
У меня было время, чтобы думать.., слишком много времени.
Времени, чтобы найти себе сотни имен за то, что думал о Ли. Времени
смотреть в потолок моей комнаты и желать, чтобы я никогда в жизни не слышал
об Эрни Каннингейме.., или о Ли Кэйбот.., или о Кристине.
ЧАСТЬ 2
ЭРНИ - ПЕСЕНКИ ТИНЭЙДЖЕРОВ О ЛЮБВИ
20/ ВТОРАЯ ССОРА
Эрни Каннингейм получил официальное разрешение на эксплуатацию
"плимута-фурии" в полдень 1 ноября 1978 года. Так закончился процесс,
который на самом деле начался в вечер, когда Дэннис Гилдер помог Эрни
заменить спустившее колесо автомобиля. Эрни уплатил акцизный сбор, налог на
городские дороги и пошлину за регистрацию. В Бюро транспортных средств
Монроэвилла ему выдали номерной знак HY-6241-J.
Из Монроэвилла он вернулся на машине, которую ему одолжил Уилл Дарнелл, а
из гаража выехал за рулем Кристины. Он вел ее домой.
Его отец и мать вернулись из университета на один час позже. Ссора
произошла почти сразу.
- Вы ее видели? - спросил Эрни, обращаясь больше к отцу, чем к матери. -
Сегодня я зарегистрировал ее.
Он гордился собой; у него были причины гордиться собой. Кристина была
тщательно вымыта и сияла в лучах осеннего солнца. На ней еще оставалось
довольно много ржавчины, но она выглядела в тысячу раз лучше, чем в день,
когда Эрни купил ее. Крылья, капот и заднее сиденье были новехонькими. Салон
был вычищен до блеска. Стекла и хромированные детали сверкали так, будто их
натирали несколько дней подряд.
- Да, я... - начал Майкл.
- Разумеется, мы ее видели, - перебила его Регина. Она яростно
взбалтывала коктейль, плескавшийся в ручном миксере. - Мы чуть не наехали на
нее. Я не хочу, чтобы она стояла здесь. Наш участок выглядит, как место для
подержанных автомобилей.
- Мам! - вырвалось у ошеломленного и уязвленного Эрни.
Он посмотрел на Майкла, но Майкл встал и пошел в другую комнату -
возможно, он решил, что ему тоже нужно выпить.
- Она нам не подходит, - сказала Регина Каннингейм. Ее лицо было бледнее
обычного; пятна на щеках делали его похожим на клоунский грим. Она налила в
стакан половину порции джина с тоником, отпила и сморщилась так, будто
приняла горькое лекарство. - Отвези ее туда, где взял. Мне она не нравится,
и я не хочу, чтобы она стояла здесь. Все.
- Отвезти назад? - переспросил Эрни, теперь уже обозленный. - Там она
стоит мне двадцать баксов в неделю!
- Она обходится тебе гораздо дороже, - сказала Регина. Она допила
коктейль и поставила стакан на стол. - На днях я заглянула в твою банковскую
книжку...
- Что ты сделала? - У Эрни глаза полезли на лоб.
Она немного покраснела, но взгляда не отвела. Вернулся Майкл и с
несчастным видом остановился в дверях.
- Я хотела знать, сколько ты потратил на эту проклятую машину. Что здесь
такого странного? В следующем году тебе нужно поступать в колледж. Насколько
я знаю, в Пенсильвании не так просто получить бесплатное образование.
- Поэтому ты пошла в мою комнату и рылась в моих вещах до тех пор, пока
не нашла банковскую книжку? - тихо проговорил Эрни. Его серые глаза горели
злостью. - Может, еще ты искала наркотики. Или порнографические журналы. А
может быть, проверяла подтеки на простыне.
У Регины раскрылся рот. Она ожидала от него злости, но не ярости.
- Эрни! - заорал Майкл.
- А что, почему бы и нет? - в ответ закричал Эрни. - Я думал, что это мое
дело. Сколько раз вы твердили, что я несу ответственность за него?
Регина перевела дыхание.
- Я очень разочарована твоим поведением, Арнольд. Ты ведешь себя, как...
- Не говори мне, как я себя веду! Что еще я должен чувствовать? Два с
половиной месяца я работал над ней, а когда привез домой, то слышу, что
должен отвезти обратно! Мне, наверно, следует плакать от счастья?
- Это не повод, чтобы разговаривать с матерью в таком тоне, - сказал
Майкл. - И употреблять такие слова.
Регина протянула стакан мужу:
- Сделай мне еще что-нибудь выпить. Свежая бутылка джина стоит в шкафу.
Майкл Каннингейм посмотрел на жену, на сына, снова на жену. В обоих он
увидел непоколебимую решимость. Захватив пустой стакан, он вышел из кухни.
Регина мрачно оглядела сына. Она не хотела упускать шанса выбить тот
клин, который с самого лета засел в их отношениях.
- В июле у тебя в банке лежало почти четыре тысячи долларов, - сказала
она. - Приблизительно три четверти ты должен был потратить...
- О, так ты давно все подсчитала? - перебил ее Эрни. Он сел на стул, не
спуская глаз с матери. В его голосе послышались презрительные нотки. - Мам,
а почему ты просто не перевела эти деньги на свой счет?
- Потому что до недавних пор ты сам знал, для чего предназначались эти
деньги. Но в последние два месяца твоя голова была занята только машиной, а
теперь еще и девочками. Ты как будто свихнулся на том и на другом.
- Благодарю. Это самое объективное мнение о моем образе жизни.
- В июле у тебя было почти четыре тысячи долларов. На твое образование,
Эрни. На твое образование. Сейчас у тебя осталось две тысячи восемьсот. За
два месяца ты потратил тысячу двести. Вот почему я не хочу видеть твоей
машины. Ты должен меня понять. По-моему...
- Послушай...
- ..ты не знаешь цену денег.
- Могу я сказать тебе пару вещей?
- Нет, не можешь, Эрни, - решительно отрезала она. - Я не хочу ничего
слушать.
Майкл вернулся со стаканом, наполовину наполненным джином. Он достал из
бара тоник, добавил в стакан и протянул Регине. Она выпила и снова
поморщилась. Эрни сидел на стуле рядом с телевизором и задумчиво смотрел на
нее.
- Ты учишь студентов? - спросил он. - Ты учишь студентов, и это твоя
позиция?
- Я сказала. Остальные могут заткнуться.
- Великолепно. Мне жаль твоих студентов.
- Следи за собой, Эрни, - проговорила она, указывая на него пальцем. -
Следи за собой.
- Могу я сказать тебе пару вещей или нет?
- Выкладывай. Но они не будут иметь никакого значения.
Майкл откашлялся.
- Я думаю, Эрни прав. Это едва ли конструктивная пози...
Она резко повернулась к нему:
- Ни слова от тебя, слышишь? Майкл потупился.
- Первое, - сказал Эрни, - если бы ты внимательней посмотрела в мою
банковскую книжку, то заметила бы, что в первую неделю сентября я потратил
две тысячи двести долларов. Мне нужно было купить новую переднюю часть для
Кристины.
- Ты говоришь так, как будто гордишься собой.
- Да, я горжусь собой. - Он спокойно выдержал ее взгляд. - Я сам поставил
ее, мне никто не помогал. И я хорошо сделал свою работу - она с виду ничем
не отличается от заводской. Но с тех пор мой счет увеличился на шестьсот
долларов. Уиллу Дарнеллу понравилось, как я работаю, и он платит мне по
шестьсот долларов в месяц. Если к этим сбережениям прибавить деньги, которые
он платит мне за ремонт старых автомобилей, то к концу учебного года у меня
будет уже четыре тысячи шестьсот долларов. А если я буду работать и
следующим летом, то ко времени поступления в колледж накоплю почти семь
тысяч долларов.
- Они тебе не помогут, если ты плохо окончишь школу, - возразила она,
решив перевести разговор на другую тему. - Ты стал получать неважные
отметки.
- Это не имеет значения.
- То есть как "не имеет значения"? У тебя отставание по дифференциальному
исчислению! На прошлой неделе мы получили красную карточку! Красные карточки
высылались родителям детей, чья успеваемость на студенческих курсах была
ниже допустимой.
- Это результат одного-единственного экзамена. Вы знаете, что в целом у
меня вполне приличная успеваемость...
- Она снизится! - резко сказала она и шагнула к нему. - Красная карточка
- это только начало, можешь поверить мне и твоему отцу.
Эрни встал со стула и улыбнулся; Регина враждебно посмотрела на него.
- Хорошо, - сказал он. - Пусть она стоит здесь до конца экзаменов. Если я
не наберу нужного количества баллов, то продам ее Дарнеллу. Он с
удовольствием купит машину, потому что сейчас она в хорошем состоянии. Со
временем она будет только улучшаться. - Эрни задумался. - Я даже больше
скажу. Я избавлюсь от машины в том случае, если в течение всего семестра не
буду иметь примерной успеваемости по исчислению.
- Нет, - незамедлительно ответила Регина. Она бросила на мужа
предупреждающий взгляд. Тот хотел было открыть рот, но промолчал.
- Почему нет? - мягко спросил Эрни.
- Потому что это уловки, и ты сам прекрасно знаешь, что это уловки! -
внезапно закричала на него Регина, охваченная приступом неконтролируемой
ярости. - И я не собираюсь выслушивать твои дерзости! Я твоя мать, я.., я
меняла твои грязные пеленки! Я сказала, что она не будет стоять здесь, и ты
сделаешь так, чтобы я ее больше не видела! Все! Хватит!
- Пап, как ты себя чувствуешь? - спросил Эрни, переведя взгляд.
Майкл снова открыл рот и хотел что-то сказать.
- Он себя чувствует так же, как и я, - проговорила Регина.
Эрни опять посмотрел на нее. Их одинаково серые глаза встретились.
- То, что я говорю, не имеет значения, да?
- Думаю, дело зашло слишком да... Она хотела повернуться и уйти, но Эрни
схватил ее за локоть.
- Не имеет значения, да? Да? Когда ты что-то решила, то уже ничего не
видишь, не слышишь и ни о чем не думаешь.
- Эрни, остановись! - закричал на него Майкл. Эрни и Регина смотрели друг
на друга ледяными глазами.
- Я скажу, почему ты не хочешь меня слушать, - произнес Эрни все тем же
мягким голосом. - Не из-за денег, потому что автомобиль помогает мне
зарабатывать их. И не из-за отметок, потому что они не хуже, чем прежде. Ты
это и сама знаешь. Ты выходишь из себя, но не из-за этого, ты не выносишь
того, что не можешь держать меня под каблуком, как своих студентов, как его,
- он ткнул пальцем в сторону Майкла, - и как меня держала все время. - Эрни
покраснел. Его руки были сжаты в кулаки, которые он упер в бока. - У тебя на
языке только дерьмовые либеральные разглагольствования о том, как семья
вместе решает проблемы, вместе обсуждает дела, вместе находит ответы. Но на
самом деле ты одна решала, что мне одевать в школу, какие школьные ботинки я
должен был носить, с кем я мог играть, а с кем не мог, ты решала, куда нам
поехать на каникулы, ты говорила ему, когда продать машину и какую купить
взамен. Теперь эти дела тебе не удаются, и поэтому тебе так дерьмово, разве
нет?
Она наотмашь ударила его по лицу. Звук пощечины раздался, как пистолетный
выстрел в общей комнате. На улице уже почти стемнело. Кристина стояла на
асфальтовой дорожке Каннингеймов, повернутая передними фарами к дому, - она
холодно смотрела на эту безобразную семейную сцену.
Неожиданно Регина заплакала. Подобный феномен, сравнимый с дождем в
пустыне, Эрни наблюдал всего пять или шесть раз в жизни - и ни разу не был
причиной слез.
Ее слезы испугали Эрни - так позже говорил он Дэннису - уже тем, что
появились. Но еще больше он испугался оттого, что она сразу стала выглядеть
очень постаревшей и усталой, точно за несколько секунд успела прожить не
меньше двадцати лет. Ее серые глаза внезапно выцвели, по щекам поплыла
размытая косметика.
Она проковыляла к камину, чтобы выпить остатки джина с тоником, но стакан
выскользнул из ее пальцев. Он упал на пол и вдребезги разбился. Все трое
смотрели на осколки и молчали, пораженные тем, что дело зашло так далеко.
Затем она поговорила слабым голосом:
- Я не хочу, чтобы она стояла в нашем гараже или на дорожке, Арнольд. Он
холодно ответил:
- Я ее не оставлю здесь.
Он пошел к выходу. Остановившись на полпути, он повернулся и оглядел их
обоих:
- Спасибо. Спасибо за то, что вы меня так понимаете. Большое спасибо вам
обоим. Он ушел.
21/ ЭРНИ МАЙКЛ
Майкл догнал Эрни на асфальтовой дорожке, когда тот уже подходил к
Кристине. Он положил руку на плечо Эрни. Эрни стряхнул ее и пошел дальше,
выним
...Закладка в соц.сетях
