Жанр: Триллер

Кристина

сторінка №4

было лучше, чем шоу
Фила Донахью. Несколько соседей подошли поближе, чтобы проследить за
развитием событий, и я опять с тоской подумал, что если кто-нибудь еще не
вызвал полицию, то скоро непременно сделает это.
- У меня никогда не лопалась камера так, чтобы я на три часа оставлял
кучу обломков перед чужим домом! - громко сказал Ральф.
- Прошел один час, - заметил я, - если не меньше.
- Лучше заткнись, детка, - сказал Ральф. - Не выношу таких болтунов, как
ты. Я зарабатываю на жизнь. Я прихожу домой усталым и поэтому не хочу
вступать в дискуссии. Я хочу, чтобы ее здесь не было - и все.
- У меня в багажнике есть запаска, - сказал я. - И нам нужно только лишь
поставить ее...
- И если бы у вас было хоть немного понятия о поведении в обществе... -
горячо начал Эрни.
Дело было почти сделало. Если в чем-нибудь наш приятель Ральф не
собирался быть оспоренным в присутствии своих детей, так это его поведение в
обществе. Он замахнулся на Эрни. Не знаю, чем это могло кончиться для Эрни -
вероятно, полицией и конфискацией его драгоценного автомобиля, - но каким-то
образом я успел схватить Ральфа за запястье.
Маленькая свиноподобная девочка завизжала и заплакала. Маленький
свиноподобный мальчик замер с широко открытым ртом. Эрни, который в школе
пробегал накуренное место со скоростью охотничьего пса, даже не моргнул
глазом. Он явно хотел, чтобы это случилось.
Ральф повернулся ко мне - его взгляд обжигал ненавистью.
- Ну ладно, маленькое дерьмо, - прошипел он. - Ты не первый.
Я напряг силы и удержал его руку.
- Не надо, дружище, - негромко сказал я. - Запаска в багажнике. Дай нам
пять минут, чтобы поставить ее и убраться с твоих глаз. Пожалуйста.
Через какое-то время удерживать его запястье стало немного легче. Он
оглянулся на детей - маленькая девочка всхлипывала, а маленький мальчик
смотрел на него широко раскрытыми глазами - и наконец принял решение.
- Пять минут, - согласился он и, опустив руку, бросил злобный взгляд на
Эрни. - Тебе чертовски повезло, что я не вызвал полицейских. Они здесь
забыли, что такое инспекция, и пускают в ход дубинки, когда им вздумается.
Я ожидал, что Эрни опять скажет какую-нибудь дерзость, но, вероятно, он
забыл не все, что знал о благоразумии, - Извините, - произнес он. - Я
погорячился, Ральф снова оглянулся на детей.
- А ну, живо домой! - заорал он. - Чего вам здесь нужно? А-та-та хотите?
Дети вскочили с земли и побежали домой.
- Пять минут, - повторил он, недобро взглянув на нас.
Позже вечером, сидя за столом со своими друзьями и потягивая холодное
пиво, он мог бы рассказать им, как твердо держал себя с этим поколением
наркоманов и сексуальных маньяков: "Да, ребята, я сказал им, чтобы они
убирались прочь от моего дома, пока я не сделал им а-та-та. И вы не
поверите, с какой скоростью они подхватили свой дерьмовый драндулет и
пустились бежать без оглядки". А потом он мог бы закурить "Лаки страйк" или
"Кэмэл".
Разумеется, домкрат Лебэя не годился ни к черту, и мне пришлось сходить
за своим. Мы приподняли "плимут" (несколько ужасных секунд мне казалось, что
задний покореженный бампер вот-вот оторвется от проржавевшего кузова) и
сняли старое колесо. Затем мы поставили новое, затянули крепежные гайки и
опустили домкрат: Я с облегчением взглянул на машину, снова стоявшую на
дороге. И тут ко мне вернулось чувство, которое я испытал в гараже Лебэя.
Мой взгляд упал на новую шину "файрстон", высовывавшуюся из-под правого
заднего крыла. На резине еще оставались заводские наклейки и яркие желтые
отметки, нанесенные мелом парня со станции техобслуживания.
Я вздрогнул: передать чувство какой-то фатальности, овладевшее мной, было
бы невозможно. Это было так, точно я увидел змею, которая сбрасывала старую
кожу и уже начинала вылезать из нее, поблескивая новой чешуей.
Ральф стоял в дверях дома, посматривая на нас. В одной руке он держал
гамбургер, а в другой - банку пива.
- Ну, как тебе этот парень? - шепнул я Эрни, бросая в багажник его
испорченный домкрат.
- Настоящий Роберт Рэдфорд. - пробормотал он, и мы оба рассмеялись - как
люди, вырвавшиеся из довольно напряженной ситуации. Нам требовалась
какая-нибудь разрядка. Эрни был похож на ребенка, которому попала смешинка в
рот.
- Над чем это вы, подонки, смеетесь? - взревел Ральф. Он вышел на
крыльцо. - А? Вы хотите, чтобы у вас от смеха был рот до ушей? Подождите,
сейчас я вам это устрою!
- Быстро сматываемся, - бросил я Эрни и опрометью бросился к своему
"дастеру". Я все еще не мог удержаться от смеха, он лишь сильнее разбирал
меня. Я упал на переднее сиденье и включил двигатель. "Плимут", стоявший
впереди, взревел и окутался синим облаком выхлопных газов. Но даже сквозь
его грохот я мог слышать, как хохотал Эрни, который, судя по всему, был
близок к истерике.

Ральф, ругаясь, шел через газон. В руках он все еще держал гамбургер и
пиво.
- Над чем вы смеетесь, уроды? А?
- Ты, козел! - триумфально прокричал Эрни, и "плимут" подался вперед,
отсалютовав очередью оглушительных выстрелов. Я нажал на газ и резко
крутанул руль, чтобы избежать столкновения с Ральфом, который явно
намеревался совершить убийство. Я все еще смеялся, но это был уже нездоровый
смех. Теперь он больше походил на стон.
- Я убью тебя, урод! - ревел Ральф. Я снова нажал на акселератор и,
проезжая мимо Ральфа, показал ему конфигурацию из кулака и вытянутого
среднего пальца.
- На, выкуси! - прокричал я.
Он пытался догнать нас: несколько секунд он бежал по дороге, потом
остановился и швырнул вслед недопитую банку с пивом.
- Что за безумный день, - чуть позже сказал я вслух и испугался своего
голоса, дрожавшего, как от слез. У меня во рту был соленый привкус. - Что за
безумно хреновый день.




Гараж на Хемптон-стрит представлял собой вытянутое здание со стенами из
рифленого железа и грязной рифленой крышей. Спереди красовалась броская
надпись: ЭКОНОМЬТЕ ДЕНЬГИ! ВАШИ ТЕХНОЛОГИИ, НАШИ ИНСТРУМЕНТЫ! Ниже была
другая надпись, сделанная буквами поменьше: Аренда стоянки в гараже на
неделю, на месяц, на год.
На заднем дворе Дарнелл устроил свалку старых автомобилей. Она была
окружена теми же листами рифленого железа пятифутовой высоты, из которых
состояли стены и крыша гаража.
Я слышал, что Уилл Дарнелл был связан с торговлей наркотиками,
процветавшей в колледжах и школе Либертивилла, а еще я слышал, что он был на
короткой ноге с некоторыми темными людишками из Питсбурга и Филадельфии.
Я не совсем верил этим слухам, но знал, что если вам нужны были дымовые
шашки или ракеты на Четвертое июля, то вы могли купить их у Дарнелла. Кроме
того, мой отец говорил, что двенадцать лет назад, когда мне было всего пять
лет, Дарнелла обвинили как соучастника в кражах автомобилей, которые после
перекраски продавались в Нью-Йорке. Постепенно эти обвинения забылись, но
отец утверждал, что Уилл Дарнелл был замешан и в других махинациях - от
разграбления проезжих трейлеров до подделки драгоценностей.
Держись подальше от этого места, Дэннис, сказал мой отец всего год назад,
а вскоре моя первая развалюха потребовала двадцать долларов за стоянку в
гараже Дарнелла, где я пытался заменить карбюратор. Эксперимент закончился
полной неудачей.
Держись подальше от этого места, вспомнил я предостережения моего отца,
когда в сумерках въезжал следом за Эрни в главные ворота гаража. Свет
передних фар выхватывал разбросанные автомобильные части, обломки кузовов и
инструменты, и от их хаотического нагромождения я почувствовал себя еще
более подавленным, чем прежде. Я вспомнил, что не позвонил домой, и подумал,
что отец с матерью уже давно интересуются, в каком проклятом месте я могу
так долго пропадать.
Эрни притормозил перед большой дверью, над которой было намалевано:
СИГНАЛИТЬ ДЛЯ ВХОДА. Рядом с ней находилось небольшое окошко, зашторенное и
освещенное изнутри. Мне захотелось уговорить Эрни уехать отсюда и оставить
машину на одну ночь возле моего дома. Я живо представил, как мы вваливаемся
к Уиллу Дарнеллу и его дружкам, пересчитывающим краденые цветные телевизоры
или перекрашивающим угнанные "кадиллаки".
Эрни вышел из машины и подошел ко мне. Он выглядел смущенным.
- Дэннис, ты не можешь посигналить вместо меня? - спросил он. - Кажется,
у Кристины не работает гудок.
- Конечно.
- Спасибо.
Я дважды просигналил, и вскоре большая дверь гаража отворилась. В дверном
проеме стоял сам Уилл Дарнелл. Он поманил Эрни, и "плимут" въехал внутрь. Я
развернул свою машину, выключил двигатель и последовал за ними.
Было уже довольно поздно, и под высокими сводами стоял полумрак. Вдоль
стен тянулись длинные стеллажи с инструментами, которые могли вам
пригодиться, если у вас не было собственных. Потолок был перегорожен
несколькими стальными брусьями.
Всюду белели надписи: ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЕРНУТЬ ИНСТРУМЕНТ - ПРОВЕРЬ ЕГО И
ПРИВЕДИ В ПОРЯДОК; или: ОПЛАТИТЕ СТОЯНКУ ЗАРАНЕЕ; или: КРАЖА И ПОРЧА
ИНСТРУМЕНТА НЕ РЕКОМЕНДОВАНА. Были дюжины других объявлений; куда бы вы ни
повернулись, одно или два из них обязательно бросались вам в глаза. Уилл
Дарнелл был большим любителем надписей.
- Двадцатая стоянка! Двадцатая! - орал Дарнелл на Эрни. - Ставь ее туда и
глуши, пока мы все не задохлись!
"Мы все" относилось к группе людей, сидевших за карточным столом в
дальнем углу помещения. Они смотрели на новое приобретение Эрни с удивлением
и отвращением.

Эрни подогнал машину к двадцатой стоянке, припарковал и выключил мотор.
Сизое облако выхлопных газов стало медленно рассеиваться.
Дарнелл повернулся ко мне. Он был одет в матросскую блузу и брюки цвета
хаки. Складки жира свисали над ремнем и под подбородком.
- Детка, - произнес он своим скрипучим голосом, - если это ты продал ему
такой кусок дерьма, то тебе должно быть стыдно за себя.
- Это не я продал. - По какой-то абсурдной причине я решил, что должен
был оправдываться перед этим жирным боровом, как не оправдывался даже перед
собственным отцом. - Я пробовал отговорить его.
- Тебе нужно было быть настойчивей.
Он пошел туда, где стояла машина Эрни. Несмотря на астму, Дарнелл
двигался плавной, почти женственной походкой человека, который долгое время
страдал от излишнего веса и подобную перспективу видел перед собой в
будущем. И, несмотря на астму, он принялся орать на Эрни, когда тот еще не
успел повернуться к нему лицом.
Как ребята, курившие в школьных коридорах, как Ральф с Бэйзн-драйв и как
Бадди Реппертон (боюсь, нам скоро придется поговорить о нем), он сразу
невзлюбил Эрни - это была, так сказать, ненависть с первого взгляда.
- Эй, какого хрена ты снова пригнал свой драндулет, да еще без шланга? -
кричал он. - Еще раз, и тебя здесь больше не будет, ясно?
- Да, - Эрни вобрал голову в плечи. На этот раз у него не было сил
сопротивляться. - Я... Дарнелл не дал ему договорить.
- Тебе нужен шланг для выхлопных газов, он стоит два пятьдесят в час,
если заплатишь вперед. И я скажу тебе кое-что еще, мой молодой друг. Хватит
мне дерьма от таких умников, как ты. Это место для работы, а не для всякого
хлама. Я не разрешаю курить здесь. Если захочешь подымить, то ступай на
задний двор.
- Я не...
- Не перебивай меня, сынок. Не перебивай, а слушай, - сказал Дарнелл.
Теперь он стоял прямо перед Эрни, высокий и тучный. Эрни выглядел жалко.
Я снова начал выходить из себя. Не помню, сколько раз это случалось со
мной с тех пор, как мы подъехали к дому Лебэя и увидели, что проклятого
"плимута" на лужайке не было.
Дети - угнетенный класс; за несколько лет вы полностью усваиваете манеру
бедного дяди Тома и послушно склоняете голову перед такими
детоненавистниками, как Уилл Дарнелл: да, сэр, нет, сэр, ладно, хорошо.
Я схватил Дарнелла за руку:
- Сэр!
Он повернулся ко мне. Я заметил за собой, что чем меньше люблю взрослых,
тем с большей готовностью говорю им "сэр".
- Что?
- Вон там люди курят. Попросите их бросить сигареты.
Я показал на парней, сидевших за столом. Над ними висело облако табачного
дыма.
Дарнелл посмотрел на них, а затем снова на меня. Его лицо было очень
мрачным.
- Юноша, ты стараешься сделать так, чтобы твой приятель вылетел отсюда,
как пробка?
- Нет, - сказал я. - Сэр.
- Тогда заткни свою мычалку.
Он опять повернулся к Эрни и продолжил:
- Я умею отличать машину от кучи металлолома. Тебе предстоит испытание,
детка. Не знаю, сколько ты будешь с ней возиться и во что тебе это
обойдется, но клянусь, я выверну тебя наизнанку.
Какая-то тупая ярость охватила меня. Я мысленно умолял Эрни съездить по
морде этому жирному борову так, чтобы потом нам пришлось во все лопатки
удирать отсюда и больше не думать появляться здесь. Вероятно, картежники
Дарнелла не остались бы в стороне от такого поворота дел, и этот
очаровательный вечер скорее всего для нас закончился бы в приемном покое
больницы Либертивилла.., но это стоило того.
"Эрни, - мысленно говорил я. - скажи ему, чтобы он заткнулся, и давай
уберемся отсюда. Не поддавайся ему, Эрни. Не давай делать из себя дерьмо. Не
будь рохлей, Эрни, - если ты выстоял перед своей матерью, то сможешь
выстоять и перед этой самодовольной задницей. Только в этот раз не будь
рохлей".
Эрни долго молчал, опустив голову, а потом сказал:
- Да, сэр.
Эти слова он произнес так тихо, что их почти не было слышно.
- Что ты сказал?
Эрни поднял глаза. Его лицо было смертельно бледным. В глазах стояли
слезы. Я не мог их видеть и отвернулся. Картежники прервали игру и наблюдали
за тем, что происходило на двадцатой стоянке.
- Я сказал: да, сэр, - наконец произнес Эрни дрожащим голосом.
Он как будто только что подписал свой смертный приговор. Я опять взглянул
на "плимут", который стоял рядом вместо того, чтобы быть выброшенным на
свалку, находившуюся на заднем дворе. Я все больше ненавидел его за то, что
он делал с Эрни.

- Хорошо, убирайтесь отсюда, - сказал Дарнелл. - Мы закрываемся.
Эрни побрел прочь, ничего не видя перед собой. Он бы наткнулся на гору
старых покрышек, если бы я не схватил его за руку Дарнелл подошел к
карточному столу. Усевшись за него, он что-то проговорил своим скрипучим
голосом. Его приятели разразились дружным хохотом.
- У меня все в порядке, Дэннис, - сказал Эрни, как будто я его спрашивал.
Он сжал губы, а потом еще раз сказал:
- У меня все в порядке, Поехали домой, Дэннис. У меня все в порядке.
Он был моим другом, но я готов был возненавидеть его. Мы вышли в
прохладную темноту. За нами шумно захлопнулась дверь. Так мы отвезли
Кристину в гараж Дарнелла. Неплохая поездка, а?

6/ ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мы сели в мою машину, и я вырулил со двора. Странно, но было уже девять
часов. Вот так летит время, когда вы заняты чем-нибудь приятным. В небе сиял
полукруглый месяц. Рядом с ним я не заметил ни одной звезды, может быть,
потому, что мне было не до них.
Первые два или три квартала мы проехали в полном молчании, а потом Эрни
вдруг разразился рыданиями. Я ожидал чего-нибудь подобного, но его отчаяние
и безутешность испугали меня.
Я сразу сдался. Ему не нужны были мои слова. И то, что я сначала принял
за его реакцию на испытанное унижение, на самом деле оказалось чем-то более
глубоким. Горько всхлипывая и размазывая слезы по лицу, он то и дело
бормотал какие-то слова, которые я постепенно стал понимать.
- Я доберусь до них, - шептал он между всхлипами и стонами. - Я доберусь
до этих сукиных детей, Дэннис. Я заставлю их пожалеть... Я заставлю их
съесть это... СЪЕСТЬ ЭТО... СЪЕСТЬ!
- Ну перестань, - не выдержал я. - Эрни, остановись.
Однако он не желал останавливаться. Зарыдав еще громче и заскрежетав
зубами, он принялся стучать кулаками по приборной доске моего "дастера". От
таких ударов вполне могли остаться заметные следы.
- Увидишь, я доберусь до них!
Озаренное бледным светом луны и мелькающими уличными огнями, его лицо
казалось таким исступленным и диким, точно рядом со мной находился какой-то
одержимый колдун. Таким я его не знал. Эрни куда-то сгинул, ушел скитаться в
каких-то холодных далях, которые Бог ради собственных развлечений сотворил
для таких людей, как он. Таким я не хотел его знать. И я мог только лишь
беспомощно сидеть и надеяться, что Эрни, которого я знал, когда-нибудь
вернется. А это произошло не скоро.
Наконец истерика опять сменилась рыданиями. Ненависть прошла, и теперь он
только плакал. Его всхлипы и стоны были еще безутешнее, чем раньше.
Я сидел за рулем своей машины, не зная, что мне делать. Я бы хотел сейчас
очутиться в каком-нибудь другом месте - хоть в банке, где мне почему-то
объявили о закрытии моего счета, или перед платным туалетом, страдая от
поноса и не имея ни одного цента в кармане. Пусть это было бы не
Монте-Карло. Но пусть я был бы старше. И еще лучше - не я, а мы оба.
Впрочем, я знал, что нужно делать. Неохотно, не желая делать этого, я
повернулся к нему и, обняв одной рукой, прижал его к себе. Его горячее и
мокрое лицо уткнулось мне в грудь. Так мы сидели минут пять, а потом я
подвез его к дому и высадил там. После этого я поехал к себе. Позже мы ни
разу не вспоминали о том, как я обнимал его. Нас никто не видел, но полагаю,
что со стороны мы выглядели как парочка гомиков. Я обнимал его и не мог
понять, почему так случилось, что я был единственным другом Эрни. Поверьте,
тогда он был почти противен мне.
И как раз тогда я - впервые и еще неосознанно - подумал, что, может быть,
Кристина тоже станет его другом. Не уверен, что мне это пришлось бы по
нраву, особенно после того, как мы целый день мучились с ней.
Когда мы подъехали к обочине возле его дома, я сказал:
- С тобой все будет в порядке, Эрни? Он принужденно улыбнулся:
- Да, со мной все будет в порядке. - Его глаза грустно посмотрели на
меня. - Дэннис, тебе надо было вступить в какую-нибудь благотворительную
организацию. В фонд безработных, а может, в Общество по борьбе с раковыми
заболеваниями. Во что-нибудь такое...
- Ах, брось ты.
- Ты знаешь, что я имею в виду.
- Если ты имеешь в виду, что ты рохля, то мне это известно.
Из передней двери дома вырвался сноп света, а из него опрометью вылетели
Майкл и Регина, - вероятно, они были готовы увидеть полицейских, приехавших
сообщить им, что их сын попал в дорожную катастрофу.
- Арнольд? - громко позвала Регина.
- Ну, пока, Дэннис, - проговорил Эрни, теперь уже по-настоящему грустный.
- Уезжай, хватит тебе дерьма на сегодня. - Он вылез из машины и покорно
произнес:
- Привет, мам. Привет, пап.

- Где ты был? - спросил Майкл. - Молодой человек, вы хоть знаете, как
перепугана ваша мать?
Эрни был прав. Я мог обойтись без сцены воссоединения семьи. Развернув
машину, я увидел в зеркальце, как они набросились на него, обреченно
дожидавшегося своей участи, и смешно потащили к месту расправы. В их
целеустремленных действиях не было ни одного резкого движения или
необдуманиого жеста. Они заботились о том, чтобы не причинить ему вреда, -
он был вещью, сохранностью которой они дорожили больше всего на свете.
Я включил радио. На ультракоротких волнах все еще продолжалась программа
рок-уик-энд, и "Силвер баллей бэнд" пели песню, которая называлась "Все то
же самое". Слушать ее мешали помехи в эфире, и я настроил приемник на матч с
Филадельфией.
Филадельфия проигрывала. Можно было спокойно ехать домой.

7/ ПЛОХИЕ СНЫ

Когда я приехал домой, мои отец и сестренка сидели на кухне и ели
сандвичи с жженым сахаром. Я сразу почувствовал голод и вспомнил, что еще не
ужинал.
- Где ты был. Босс? - спросила Эллани, не отрывая глаз от "16", "Крим",
"Тайгер бит" или чего-то в этом роде. Она называла меня Боссом с тех пор,
как я в прошлом году открыл Брюса Спрингстина и сразу стал его поклонником.
Предполагалось, что это прозвище подходило мне больше всего.
В четырнадцать лет Эллани уже начинала уходить из детства и превращаться
в полноценную американскую красавицу - высокую, темноволосую и голубоглазую.
Но летом 1978 года она обладала всеми особенностями заурядного подростка. В
девять она начинала с Донни и Мэри, в одиннадцать переключалась на Джона
Траволту (однажды я по ошибке назвал его Джоном Револтой, и она так
расцарапала мне шею, что срочно понадобился лейкопластырь. - не спорю, я был
поделом наказан). В двенадцать она увлеклась комиком Диком Шоном. Затем
наступило время Энди Джибба. Под конец она дала волю самым зловещим своим
наклонностям, и тогда на смену всем пришли монстры тяжелого рока, такие как
"Дип пепл" или новая группа "Стикс".
- Я помогал Эрни поставить на ремонт его машину, - сказал больше для
отца, чем для Эллани.
- Опять этот урод, - вздохнула она и перевернула страницу своего журнала.
Внезапно я почувствовал сильное желание вырвать журнал из ее рук,
разорвать, а клочки швырнуть ей в лицо. Не знаю, вероятно, мне просто нужно
было на ком-то отыграться за все стрессы прошедшего дня, но к ним чуть не
прибавился еще один. На самом деле Эллани не считала Эрни уродом: она всего
лишь пыталась влезть в мою шкуру. Но в течение последних часов я слишком
часто слышал, как Эрни называли уродом. Господи, его слезы еще не высохли на
моей рубашке, и, может быть, я сам немного чувствовал себя уродом.
- Чем сейчас занимаются "Кисе", дорогая? - ласково спросил я. - Написала
любовное послание Эрику Эстраде? "О Эрик, я умираю без тебя, у меня всякий
раз начинается сердечный приступ, когда я представлю, как твои толстые
жирные губы прикасаются к моим..."
- Tы - животное, - холодно сказала она. - Животное, вот кто ты. - Забрав
журнал и сандвич, она удалилась в общую комнату.
- Не клади их на пол, Эллани! - предупредил отец, немного смазав
торжественность ее ухода.
Я открыл холодильник и достал из него банку говяжьих консервов. Затем
налил себе стакан молока и устроился за столом.
- Он купил ее? - спросил отец.
Сейчас он консультант по мелочам в - Эйч-энд-Эйр. Раньше он работал
финансовым поверенным в самой крупной архитектурной фирме Питсбурга, но
после инфаркта должен был уйти оттуда. Он хороший человек.
- Да, купил.
- Она и вправду так плоха, как ты говорил?
- Хуже. Где мама?
- Творит.
Мы оба прыснули со смеху, а потом устыдились этого и стали смотреть в
разные стороны.
Моя мама всю жизнь работала зубным врачом, но четыре года назад открыла в
себе талант писательницы. Она стала сочинять стихи о цветах и рассказы о
добрых старых людях, доживших до осенней поры своей жизни. Иногда, правда,
она переходила на реалистический жанр и производила на свет какую-нибудь
историю о молодой девушке, сначала искушаемой желанием попытать счастья, но
потом решающей, что было бы неизмеримо лучше сохранить ЭТО до брачного ложа.
Как раз летом она записалась на писательские курсы в Орлике - где
преподавали Майкл и Регина - и теперь составляла книгу, которую назвала
"Рассказы о Любви и Красоте".
Несмотря на это, она для меня была и остается самой лучшей мамой, а для
отца - самой лучшей супругой. Увы, порой мы подтрунивали над ней, и в наше
оправдание я могу сказать только то, что мы никогда не смеялись ей в лицо. Я
знаю, это довольно жалкое оправдание, но все-таки лучше, чем ничего.

- Ты показался мне мрачным, когда вошел, - сказал отец. - С Эрни все в
порядке?
- А что с ним может произойти? - спросил я и пошел ставить на плиту
кастрюлю с супом, которую видел в холодильнике. - Он купил машину, это
оказалось ошибкой, но с самим Эрни все в порядке. - Конечно, я врал, но есть
вещи, о которых не хочется говорить даже своему отцу, как бы он ни преуспел
в великом американском призвании отцовства.
- Иногда люди должны на собственном опыте убедиться, что совершили
ошибку, - сказал отец.
- Ну, - ответил я, - надеюсь, скоро он в этом убедится. Он поставил
машину к Дарнеллу и будет платить за нее двадцать долларов в неделю, потому
что его родители не хотят, чтобы она стояла у них дома.
- Двадцать долларов в неделю? Только за стоянку? Или за стоянку и
инструменты?
- Только за стоянку.
- Это самый настоящий грабеж.
- Угу, - сказал я, отметив про себя, что отец не сопроводил свое
заключение предложением поставить машину у нас.
- Хочешь сыграть партию в крибедж?
- Пожалуй, - согласился я.
- Не расстраивайся, Дэннис. Невозможно совершать ошибки других людей
вместо них самих.
- Да, конечно.
Мы сыграли три или четыре партии в крибедж, и каждый раз он меня
обыгрывал - он всегда выходит победителем, если не устал или не пропустил
пару рюмок. Спустя какое-то время пришла мама и тоже стала расспрашивать
меня об Эрни и его машине. В нашем доме это событие становилось темой самых
оживленных разговоров с того времени, как Сид соврал моей матери,
обанкротился и попросил моего отца одолжить ему денег. Я снова покривил
душой и не сказал правды. Затем я пошел наверх.
Эллани лежала в постели и слушала последний сборник европейских хитов. Я
попросил ее выключить музыку, потому что собирался спать. Она мне показала
язык. Таких вещей я никому не могу позволить. Мне пришлось подойти к ней и
щекотать до тех пор, пока она не закричала, что ее вырвет. Я не возражал и
пощекотал ее еще немного. Тогда она сквозь смех выдавила из себя, что у нее
есть что-то ужасно важное, и, прид

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.