Жанр: Триллер
Жребий Салимов удел
...- Чего, - коротко откликнулся Фрэнклин, который был вне себя.
- Дверь-то была закрыта изнутри. Ежели его там нету, как он вышел? Озадаченный
Фрэнклин обернулся и осмотрел хибарку. Через окно, начал было он, и осекся. Окно оказалось
всего-навсего прорезанным в толе квадратиком, который прикрывал кусок пластика. В такое
маленькое окошко Даду было не протиснуться - с горбом-то на спине!
- Твое какое дело, - грубо ответил Фрэнклин. - Не хочет делиться - пошел на хер.
Давай отсюдова.
Они вернулись к грузовику, и Фрэнклин ощутил, как сквозь защитную оболочку хмеля
медленно просачивается, наползает ощущение, которое позже он не вспомнит и не захочет
вспоминать: здесь что-то пошло жутко наперекосяк. Как будто у свалки появилось сердце,
бьющееся медленно, но с ужасающей жизненной силой. Фрэнклину внезапно захотелось очень
быстро убраться отсюда.
- Чтой-то я не вижу крыс, - вдруг сказал Вирджил.
И немудрено: на свалке были только чайки. Фрэнклин попытался вспомнить, когда это он
привозил "говнюшки" на свалку и не видел крыс.
И не сумел.
Что ему тоже не понравилось.
- Не иначе, он отраву раскидал, а, Фрэнк?
- Давай, двигай, - сказал Фрэнклин. - Сваливаем отсюдова к чертовой матери.
7
После ужина Бену позволили сходить наверх, навестить Мэтта Бэрка. Визит оказался
коротким: Мэтт спал. Кислородную подушку уже убрали, и старшая сестра сказала Бену, что
завтра утром Мэтт почти наверняка проснется и будет в состоянии недолго принимать
посетителей.
Бен подумал, что лицо учителя выглядит изможденным и чудовищно состарившимся.
Мэтт впервые показался ему стариком. Из больничной распашонки выглядывала дряблая шея,
учитель лежал неподвижно и казался ранимым, беззащитным. "Если все это правда, - подумал
Бен, - не ждите от этих людей никаких одолжений, Мэтт. Если все это правда, тогда, значит,
мы в цитадели неверия, где с кошмарами расправляются лизолом и скальпелем, а не кольями,
Библией и диким горным тимьяном. Здесь счастливы своими бригадами реаниматоров, своими
шприцами и кружками Эсмарха, заполненными сульфатом бария. Если в колонне истины есть
дыра, тут этого не знают и не хотят знать."
Бен прошел к изголовью кровати и осторожно повернул голову Мэтта. На шее никаких
отметин не было: безупречная кожа. Он помедлил еще минуту, потом подошел к шкафу и
открыл его. Там висела одежда Мэтта, а изнутри на ручке - распятие, которое было на
учителе, когда к нему пришла Сьюзан. Оно свисало с филигранной цепочки, мягко блестевшей
в приглушенном освещении палаты. Бен отнес распятие к кровати и надел Мэтту на шею.
- Эй, эй, что это вы делаете?
В палату с кувшином воды и судном, отверстие которого было благопристойно прикрыто
полотенцем, вошла сиделка.
- Надеваю ему на шею крест, - сказал Бен - Он католик?
- Теперь - да, - мрачно ответил Бен.
Спустился вечер. У дверей черного хода дома Сойеров на Дип-Кат-роуд тихонько и
быстро постучали. Бонни Сойер, едва заметно улыбаясь, отправилась открывать. На ней был
только короткий гофрированный передник, подвязанный к талии. Когда она отворила, Кори
Брайант вытаращил глаза, а челюсть у него отвалилась.
- Бо... - сказал он. - Б... Бо... Бонни?
- Что такое, Кори? - Бонни не без задней мысли оперлась рукой о косяк, так, чтобы
выставить обнаженную грудь самым аппетитным образом. Одновременно она скромно
скрестила ноги, красуясь ими перед Кори.
- Бог ты мой, Бонни, а что, если бы это был...
- Телефонный мастер? - спросила она и хихикнула. Она взяла ладонь Кори и
приложила к твердой плоти своей правой груди. - Хотите снять показания моего счетчика?
Со стоном, в котором звучала нота отчаяния (в третий раз уходящий под воду утопающий
ухватился вместо соломиники за молочную железу), Кори притянул ее к себе. Ягодицы Бонни
легли ему в ладони, а стиснутый их телами накрахмаленный фартучек коротко хрустнул.
- Ах, батюшки, - сказала Бонни, извиваясь подле него. - Вы проверите мою
телефонную трубку, Мистер Телефонщик? Я весь день жду важного звонка... Кори подхватил
ее на руки и пинком захлопнул за собой дверь. Указывать ему дорогу в спальню не требовалось
- он знал, куда идти.
- Ты уверена, что он не вернется домой? - спросил Кори.
Глаза Бонни светились в темноте.
- Что? О ком это вы, Мистер Телефонщик? Не о моем ли красавчике-муженьке?.. Он в
Бэрлингтоне... в Вермонте.
Он положил ее поперек кровати.
Ноги Бонни свисали с края.
- Включи свет, - сказала она неожиданно медленным и тяжелым голосом. Я хочу
видеть, что ты делаешь.
Он включил лампу на ночном столике и посмотрел вниз, на Бонни.
Фартук сбился на сторону. Глаза под тяжелыми веками были теплыми, зрачки -
большими и блестящими.
- Сними-ка это, - он показал на фартук.
- Сам сними, - ответила она. - Можете просчитать узлы, Мистер Телефонщик.
Кори послушно нагнулся. При Бонни он всегда чувствовал себя пацаном, у которого
пересохло во рту, и каждый раз, как руки Кори оказывались вблизи ее тела, они начинали
трястись, словно Бонни выделяла в окружающий воздух мощные токи. Теперь Кори постоянно
думал о ней. Она застряла в мыслях паренька, как болячка на внутренней стороне щеки,
которую постоянно ощупываешь и проверяешь языком. Бонни даже проносилась через его сны
- золотистая кожа, возбуждавшая, как большая доза анаши. Изобретательность Бонни не знала
границ.
- Нет, на колени, - сказала она. Стань для меня на колени.
Кори неуклюже упал на колени и подполз к ней, пытаясь дотянуться до завязок
передника. Бонни поставила ему на плечи ноги, обутые в туфли на высоком каблуке. Он
нагнулся, чтобы поцеловать внутреннюю поверхность ее бедра - тело под его губами
оказалось твердым и чуть теплым.
- Вот так, Кори, вот так, давай, да...
- Да-а, здорово придумано, верно?
Бонни Сойер взвизгнула.
Кори Брайант поднял глаза, смущенно моргая.
В проеме дверей спальни к косяку привалился Реджи Сойер.
Через руку свисала переломленная двустволка, стволы смотрели в пол.
Кори почувствовал, как по ногам потекло что-то теплое.
- Стало быть, это правда, - изумленно сказал Реджи. Он перешагнул порог. На губах
играла улыбка. - Как вам нравится? Я проиграл этому пьянчуге Мики Сильвестру ящик
"Будвейзера". Черт.
Бонни первая обрела дар речи.
- Реджи, послушай. Это вовсе не то, что ты думаешь. Он вломился в дом, он был как
ненормальный, он, он...
- Заткнись... - Реджи по-прежнему улыбался. Улыбка была нежной, а Реджи - очень
крупным. В том самом костюме стального цвета, который был на нем пару часов назад, когда
Бонни поцеловала его на прощанье.
- Послушайте, - слабо выговорил Кори. Рот у него был полон слюны. Прошу вас.
Пожалуйста, не убивайте меня. Даже если я того заслуживаю. Вы же не хотите пойти за
решетку. Ну, не за это же. Излупите меня, я сам напросился, но пожалуйста...
- Подымайся-ка с коленок, Перри Мейсон, - сказал Реджи Сойер, по-прежнему ласково
улыбаясь. - У тебя штаны расстегнуты.
- Послушайте, мистер Сойер...
- Да зови ты меня Реджи, - ласково улыбался Реджи. - Мы ж почти что лучшие
друзья. Я ж тебя даже в самой грязной ситуевине видал, разве не так?
- Реджи, это не то, что ты думаешь, он меня изнасиловал...
Реджи взглянул на жену с ласковой, доброй улыбкой.
- Еще слово скажешь, я впихну тебе внутрь вот это и устрою специальную авиапочту.
Бонни принялась стонать. Лицо стало мучнисто-белым.
- Мистер Сойер... Реджи...
- Тебя Брайант звать, верно? Твой папаша - Пит Брайант, так, что ли? Голова Кори
бешено запрыгала в знак согласия.
- Да, правильно. Совершенно верно. Послушайте...
- Когда я шоферил у Джима Веббера, то не раз продавал ему второй бензин, - сказал
Реджи, с улыбкой пускаясь в сложные воспоминания. - Было это лет за пять до того, как я тут
встретил эту суку. Твой папаша знает, что ты здесь?
- Нет, сэр, это разобьет ему сердце. Можете сделать из меня отбивную, я сам
напросился, но если вы меня убьете, папа узнает, и, честное слово, это сведет его в могилу, а
тогда на вашей совести будет две...
- Нет, держу пари, старик не знает. Ну-ка, вали в гостиную сию же минуту. Надо
поговорить. Давай. - Он ласково улыбнулся Кори, показывая, что не собирается обижать его,
после чего быстро перевел взгляд на Бонни, не сводившую с него вытаращенных глаз. - А ты,
кошечка, оставайся тут, или тебе никогда не узнать, как прошел дебют "Тайной Бури". Пошли,
Брайант, - он шевельнул ружьем.
Конвоируемый Реджи Кори, которого немного шатало, проследовал в гостиную. Ноги
стали резиновыми. Дико зачесалась точка между лопатками. "Вот туда он пулю и вгонит, -
думал Кори, точнехонько промеж лопаток. Интересно, увижу я, как мои кишки шмякнутся об
стенку или сдохну раньше..."
- Кру-гом! - скомандовал Реджи.
Кори развернулся. Он уже распустил нюни. Плакать он не хотел, но, похоже, поделать с
собой ничего не мог. Он считал, что неважно, плачет он или нет, ведь он уже обмочился.
Ружье, до сих пор небрежно болтавшееся на руке Реджи, смотрело сдвоенными стволами
прямо в лицо Кори. Зияющие дыры-близнецы разверзлись и превратились в бездонные колодцы
- Знаешь, чем ты занимался? -спросил Реджи. Улыбка пропала. Лицо стало очень серьезным.
кори не ответил (вопрос был глупым), однако плакать не перестал.
- Ты спал с чужой женой, Кори. Ты ведь Кори?
Кори кивнул. По щекам катились слезы.
- А знаешь, что бывает с такими хмырями, когда их поймают?
Кори кивнул.
- Берись-ка за ствол ружья, Кори. Только полегче. Чтоб соскочить, курку надо пять
фунтов, а три на нем уже есть. Так что прикинься, будто это... о! прикинься, будто хватаешь
титьку моей жены.
Протянув трясущуюся руку, Кори положил ее на ствол ружья. Металл холодил
разгоряченную ладонь. Из горла Кори вырвался долгий мучительный стон. Больше ничего не
оставалось. С мольбами было покончено.
- Суй в рот, Кори. Оба ствола. Вот так, правильно. Легче!.. нормалек. Да, пасть у тебя
подходящая. Засунь-ка поглубже. Ты ж у нас все знаешь про то, как засовывать, разве не так?
Кори разинул рот так, что шире некуда. Реджи втолкнул ему ружейные стволы до самого
нёба, и пришедший в ужас желудок попытался освободиться от своего содержимого.
Сталь оставляла на зубах маслянистый привкус.
- Закрой глазки, Кори.
Кори только таращил на своего мучителя большие, как блюдца, плывущие глаза.
- Ну, Кори, детка, закрой свои голубенькие глазки.
Кори зажмурился. Его сфинктер расслабился. Он сознавал это лишь смутно. Реджи взвел
оба курка. Двойное клик-клак - бойки упали на пустые патронники. Кори повалился на пол в
глубоком обмороке. Реджи с ласковой улыбкой взглянул на него сверху вниз, потом перевернул
ружье прикладом вверх. И развернулся в сторону спальни.
- Бонни, я иду, готова ты или нет.
Бонни Сойер принялась визжать.
Кори Брайант, спотыкаясь, брел по Дип-Кат-роуд туда, где оставил фургон телефонной
компании. От Кори воняло. Налитые кровью глаза остекленели. На затылке, там, где он
ударился об пол, потеряв сознание, была здоровенная шишка. Башмаки шаркали по мягкой
обочине дороги. Кори старался думать только об этом шарканье, больше ни о чем, и особенно
гнал от себя мысли о внезапном и полном крушении своей жизни. Была четверть девятого.
Выкидывая Кори через черный ход, Реджи Сойер продолжал ласково улыбаться.
Контрапунктом к его словам из спальни доносились беспрерывные мучительные всхлипы
Бонни - Теперь будь умницей: вали на дорогу. Садись в свой грузовик и возвращайся в город.
Без четверти десять там бывает автобус, который идет из Льюистона в Бостон, а из Бостона
можно добраться автобусом куда хошь. Автобус этот останавливается у Спенсера. Сядешь на
него. Потому как если я еще хоть раз тебя увижу - порешу. А с ней все будет в порядке. Она
получила хорошую трепку. Пару недель придется поносить портки и кофты с длинным
рукавом, но рожу я не тронул. А ты давай катись из Салимова Удела, пока не отчистился и не
начал думать, что опять мужик.
И вот теперь Кори шагал по дороге, готовый выполнить приказ Реджи. Из Бостона можно
будет поехать на юг... В банке у Кори лежало чуть больше тысячи долларов. Мать всегда
говорила про него: Кори - бережливая душа. Он сможет перевести себе деньги, жить на них,
пока не найдет работу и примется за многолетний труд позабыть сегодняшний вечер - вкус
ружейного ствола, запах собственного дерьма, болтающегося в брюках.
- Здравствуйте, мистер Брайант.
Кори сдавленно вскрикнул и безумными глазами уставился в темноту, в первый миг
ничего не увидев. В деревьях гулял ветер, заставляя тени на дороге плясать и прыгать. Вдруг
взгляд Кори выделил среди них более густую тень, стоявшую возле каменной ограды,
отделявшей дорогу от дальнего пастбища Карла Смита. Тень напоминала очертаниями
человека, но было что-то... что-то..
- Кто вы?
- Друг, который многое видит, мистер Брайант.
Силуэт шевельнулся и вышел из тени. В слабом свете Кори увидел мужчину средних лет,
черноусого, с глубокими яркими глазами.
- С вами дурно обошлись, мистер Брайант.
- Откуда вам знать про мои дела? - Я знаю очень многое. Знать моя работа. Курите?
- Спасибо. - Кори с благодарностью принял предложенную сигарету и сунул в рот.
Незнакомец чиркнул спичкой, и в ее слабом свете стали видны высокие славянские скулы,
бледный костистый лоб и зачесанные назад темные волосы. Потом огонек погас, и Кори
затянулся едким дымом. Сигарета оказалась из тех, что делают даго, но лучше такая, чем
никакой. Он начал понемножку успокаиваться.
- Кто вы? - переспросил он.
На удивление глубокий и объемный смех незнакомца легкий ветерок унес так, словно это
был дым от сигареты Кори.
- Имена! - сказал незнакомец. - Ах, как американцы настойчивы относительно имен!
"Давайте, я продам вам авто, ведь я - Билл Смит!" "Ешьте у такого-то!" "Смотрите по
телевизору сякого-то!" Меня зовут Барлоу, если вам от этого легче. - И он опять расхохотался,
а глаза сияли и мерцали. Кори почувствовал, как и на его собственные губы выползает улыбка,
и едва сумел в это поверить. Неприятности показались такими далекими, неважными по
сравнению с иронией и добродушием этих темных глаз.
- Вы иностранец, да? - спросил Кори.
- Я жил во многих странах, но эта страна для меня... этот город... они кажутся полными
чужеземцев. Понимаете, Он опять разразился звучным ликующим смехом, а Кори обнаружил,
что на этот раз и сам присоединился к нему - из горла неудержимо рвался визгливый от
запоздалой истерии смешок. - Чужеземцев, - резюмировал Барлоу. - Но прекрасных,
привлекательных, полнокровных, полных жизни и бьющей через край живости. Знаете ли вы,
как хороши жители вашего города и вашей страны, мистер Брайант?
Слегка смущенный Кори только хихикнул, однако глаз от лица иностранца не отвел. Оно
приковало его взгляд.
- Люди этой страны никогда не знали ни голода, ни нужды - лишь их весьма
отдаленное подобие, да и то с тех пор сменилось уже два поколения. Они думают, будто
познали печаль, но это - печаль дитяти, уронившего в день рождения мороженое на траву. В
них нету... как это по-английски?.. истощенности. Они с огромной энергией проливают кровь
друг дружки. Вы верите? Вы понимаете?
- Да, - отозвался Кори. В глазах незнакомца он видел множество разнообразных вещей,
и все они были чудесны. - Ваша страна - изумительный парадокс. Когда в других странах
человек день за днем ест до отвала, он становится жирным... сонным... похожим на свинью. Но
в этой стране... кажется, чем больше вы получаете, тем агрессивнее становитесь. Понимаете?
Как мистер Сойер. У него так много всего - и все же он пожалел вам несколько крошек со
своего стола. Опять-таки, как ребенок на дне рождения, который будет отпихивать другого
малыша даже, если самому больше не съесть. Разве не так?
- Да, - сказал Кори. Глаза Барлоу были такими большими, такими понимающими. Все
это дело...
- Все это дело перспективы, правда?
- Да! - воскликнул Кори. Этот человек отыскал верное, точное, идеальное слово.
Незаметно выпавшая из пальцев сигарета тлела на дороге.
- Я мог бы обойти такую сельскую общину, как ваша, - задумчиво проговорил
незнакомец. - Мог бы отправиться в один из ваших больших, перенаселенных городов. Ба! -
Он неожиданно выпрямился, блеснув глазами. - Что я знаю о больших городах? Меня
переедет конка, когда я буду переходить улицу! Я задохнусь в отвратительном воздухе! Мне
придется общаться с хитрыми тупыми дилетантами, намерения которых по отношению ко
мне... как бы выразиться? враждебны?.. да, враждебны. Как может бедный сельский житель
вроде меня иметь дело с ложными искусами большого города... даже если этот город -
американский? Нет! Нет и нет! Я плюю на ваши крупные города!
- О, да! - прошептал Кори - И вот я приехал сюда, в город, о котором впервые
услышал от умнейшего человека, бывшего здешнего жителя, теперь, к моему прискорбию,
покойного. Народ тут по-прежнему богат и полнокровен, народ полон агрессии и темных
страстей, столь необходимых для... в английском этому названия нет. Поколов... вурдалаков...
айяликов. Вы понимаете?
- Да, - прошептал Кори.
- Горожане не отгородились бетоном и цементом от жизненной силы, которой поит их
мать-земля. Их руки погружены прямо в воды жизни. Они вырывают жизнь из земли
трепещущую, с корнем! Разве я не прав?
- Да!
Незнакомец добродушно хохотнул и положил ладонь Кори на плечо.
- Вы умница. Прекрасный, сильный юноша. Не думаю, что вам хочется покидать такой
прекрасный город. А?
- Нет... - прошептал Кори, но внезапно исполнился сомнений. Возвращался страх. Но
это, разумеется, не имело значения. Этот человек не позволит коснуться Кори никакому злу.
- А значит, и не покинете. Никогда.
Пока голова Барлоу склонялась к Кори, тот стоял и дрожал, приросши к месту.
- И вы еще отомстите тем, кто насыщается в то время, как прочие жаждут.
Кори Брайант утонул в великой реке забвения, и рекой этой было время, а воды ее были
красны.
Когда субботним вечером на столике у кровати Бена зазвонил телефон, было девять часов
и по привинченному к стене больничному телевизору шел вечерний фильм. Звонила Сьюзан.
Она едва справлялась со своим голосом.
- Бен, умер Флойд Тиббитс. Умер у себя в камере вчера вечером... не знаю, во сколько.
Доктор Коди говорит, от острой анемии, но я же гуляла с Флойдом! У него было повышенное
давление, его и в армию из-за этого не взяли!
- Помедленней, - сказал Бен, садясь.
- Это еще не все. Семья Макдугаллов с Поворота. Там умер маленький ребенок,
десятимесячный. Миссис Макдугалл забрали в сумасшедший дом.
- Ты не слышала, от чего умер ребенок?
- Мама сказала, миссис Ивэнс услышала крики Сандры Макдугалл и пошла туда, и
старого доктора Плоумена вызвала тоже миссис Ивэнс. Плоумен ничего не сказал, но миссис
Ивэнс рассказывала маме, что с виду мальчик был в полном порядке, вот только мертвый.
- А чокнутые - мы с Мэттом - оба случайно оказались вне города и вне событий, -
сказал Бен, больше себе, чем Сьюзан. - Можно подумать, по чьему-то умыслу.
- Это еще тоже не все.
- Что?
- Пропал Карл Формен. И тело Майка Райерсона.
Бен услышал собственный голос:
- Думаю, так оно и есть. Должно быть так. Завтра вытряхиваюсь отсюда. - А тебя
отпустят так скоро?
- А кто их будет спрашивать. - Эти слова он выговорил рассеянно, мысли уже были
заняты другим. - У тебя есть распятие?
- У меня? - в голосе Сьюзан прозвучали изумление и нотка веселья. Елки, нет.
- Сьюзан, я не шучу. Я никогда еще не говорил так серьезно. Ты можешь прямо сейчас
где-нибудь достать распятие?
- Ну, я могла бы сходить к Мэри Боддин...
- Нет. На улицу не выходи. Сиди дома. Сделай крест сама, хотя бы просто склей две
палочки. И положи возле своей кровати.
- Бен, я все еще не верю в это. Маньяк... может быть, кто-то, кто думает, что он вампир,
но...
- Верь во что хочешь, но крест сделай.
- Но...
- Сделаешь? Хотя бы просто для того, чтобы не раздражать меня? Неохотное:
- Да, Бен.
- Можешь завтра прийти в больницу часам к девяти?
- Да.
- Хорошо. Сходим наверх, порадуем Мэтта вместе. А потом поговорим с доктором
Джеймсом Коди Сьюзан сказала:
- Он подумает, что ты не в себе, Бен. Ты что, не понимаешь?
- Понимаю, наверное. Но после заката все это кажется более реальным, правда?
- Да, - тихо сказала Сьюзан. - Господи, да.
Бен безо всяких причин подумал о Миранде и ее гибели: мотоцикл попадает на сырое
пятно, его заносит, крик Миранды, собственная скотская паника и растущий борт грузовика, на
который их несет боком...
- Сьюзан?
- Да.
- Будь очень осторожна. Пожалуйста.
Когда Сьюзан повесила трубку, Бен опустил свою на рычаги и, уставившись на экран
телевизора, вполглаза принял ся смотреть комедию с Дорис Дэй и Роком Хадсоном, которую
там начали крутить. Он чувствовал себя голым, открытым всему. У него самого не было креста.
Взгляд Бена случайно перескочил на окна, за которыми виднелась только тьма. В нем
закопошился старинный детский ужас перед темнотой, и Бен стал смотреть на экран, где Дорис
Дэй мыла с шампунем лохматую собаку, но ему было страшно.
Центральный окружной морг в Портленде - холодное продезинфицированное
помещение, целиком выложенное зеленым кафелем. Стены с полом одинакового умеренно
зеленого цвета, а потолок чуть светлее. Вдоль стен идут ряды квадратных дверок,
напоминающих большие ячейки камеры хранения на автовокзале. На все это льют
равнодушный холодный свет параллельно расположенные флюоресцентные трубки. Интерьер
вряд ли можно назвать вдохновляющим, но никто из клиентов еще не жаловался.
В тот субботний вечер, в без четверти десять, два санитара везли на каталке прикрытое
простыней тело молодого гомосексуалиста, которого пристрелили в баре в центре города. Это
был первый труп, который они получили за вечер - автомобильные катастрофы со
смертельным исходом обычно происходят на автострадах между часом и тремя ночи.
Бадди Баском добрался до середины французского анекдота про вагинальный
дезодорант-спрей, как вдруг оборвал фразу и внимательно посмотрел на ряд дверок от "М" до
"З". Две дверцы были открыты.
Оставив новоприбывшего, они с Бобом Гринбергом заторопились по проходу. Бадди
подошел к ближней дверце и взглянул на бирку. Боб тем временем пошел к следующей.
ТИББИТС, ФЛОЙД МАРТИН Пол: М Поступил: 0.05 Вскрытие назнач.: 0.05 Подп.:
Дж.М.Коди, д-р медиц Он дернул утопленную в дверце ручку, и плита бесшумно откатилась.
Пусто.
- Эй! - гаркнул Гринберг. - Эта хреновина пустая! Кто додумался так пошутить...
- Я все время был на месте, - сказал Бадди. - Никто мимо не проходил. Клянусь.
Должно быть, это случилось в смену Карти. А там что написано?
- Макдугалл, Рэндолл Фрэтас. А что значит сокращение "мл."?
- Младенец, - невыразительно ответил Бадди. - Господи Исусе, сдается мне, мы
влипли.
Его что-то разбудило.
Он неподвижно лежал в тикающем мраке, глядя в потолок.
Шум. Какой-то шум. Но в доме было тихо.
Вот, опять. Царапанье.
Марк Питри повернулся в постели и взглянул на окно. Через стекло на него, не отрываясь,
смотрел красными, отливающими металлом глазами Дэнни Глик. По губам и подбородку было
размазано что-то темное, а когда Дэнни заметил, что Марк смотрит на него, то улыбнулся,
показав ставшие очень длинными и острыми зубы.
- Впусти меня, - прошептал голос, и Марк не знал - раздаются эти слова в темном
воздухе или только у него в голове Тут Марк осознал, что боится -тело поняло это раньше
рассудка. Так страшно ему было впервые - даже когда он возвращался вплавь от буйка на
Попхэм-бич, почувствовал усталость и подумал, что вот-вот утонет, он испугался меньше.
Разум Марка - в сотне отношений еще разум ребенка - в считанные секунды вынес точное
суждение о положении дел. Опасность угрожала не только жизни Марка.
- Впусти меня, Марк. Я хочу поиграть с тобой.
Страшному созданию за окном было не за что держаться - комната Марка находилась на
втором этаже, карниза не было - и все-таки оно как-то ухитрялось висеть в воздухе... а может
быть, подобно зловещему насекомому, цеплялось за черепицу.
- Марк... я все-таки пришел, Марк... пожалуйста...
Конечно. Их надо приглашать в дом. Это Марк знал по своим журналам, посвященным
чудовищам (мать опасалась, как бы такое чтиво не пошло мальчику во вред или не исковеркало
его). Он выбрался из кровати и чуть не упал. Только тогда мальчик понял, что испуг - мягко
сказано. Даже понятие "ужас" не выражало того, что он чувствовал. Бледное лицо за окном
пыталось улыбнуться, но провело во тьме слишком много времени, чтобы хорошо помнить, как
это делается. То, что увидел Марк, было подергивающейся гримасой, кровавой маской
трагедии.
И все-таки смотреть этому существу в глаза было не так уж плохо. Страх ослабевал,
становилось понятно: нужно только открыть окно и сказать: "Давай, Дэнни, заходи" - и уж
тогда страх пройдет совсем, ведь ты будешь заодно с Дэнни, заодно с остальными, заодно с
ним. Ты будешь...
Нет! Вот так они до тебя и добираются!
Марк с трудом отвел глаза, на что у него ушли все силы.
- Марк, впусти меня! Я приказываю! О н приказывает!
Марк опять двинулся к окну. Ничего не поделаешь - отмахнуться от этого голоса не
было никакой возможности. Марк оказывался все ближе, и злобное мальчишеское лицо за
окном задергалось, кривясь в предвкушении. Черные от земли ногти заскребли по стеклу.
Придумай что-нибудь! Быстро! Быстро!
- Ехал Грека, - хрипло прошептал Марк. - Ехал Грека через реку, видит Грека: в реке
рак. Зря махал руками Грека и вопил "Там вурдалак!"
Дэнни Глик зашипел.
- Марк! Открой окно!
- На дворе трава, на траве...
- Окно, Марк! Так о н приказал!
- ...дрова. Раз дрова, два... - Мальчик слабел. Шепчущий голос словно бы проникал
сквозь его баррикады, повелительно приказывая. Взгляд Марка упал на стол, захламленный
игрушечными монстрами, теперь такими нестрашными и глупыми...
...и внезапно сосредоточился на части этой панорамы, отчего глаза мальчика слегка
расширились Пластмассовый упырь шагал через пластмассовое кладбище, и одно из надгробий
имело форму креста.
Не задумываясь, не прикидывая
...Закладка в соц.сетях
