Жанр: Триллер
Жребий Салимов удел
.... Наверное, должен. Зачем вам обманывать меня? Не вижу в этом для вас
никакого проку. Вот если бы вы убили его, вы бы лгали. По-моему, так.
- Предположим, так оно и было, сказал Мэтт, наблюдая за Беном.
- Против этого говорят три вещи. Первое: ваши мотивы. Простите меня, Мэтт, но для
классических - ревности или денег - вы просто слишком стары. Второе, как вы это сделали?
Если отравили, Майк, должно быть, расстался с жизнью очень легко - выглядит он достаточно
умиротворенно, вне всяких сомнений. Что сразу же исключает почти все обычные яды.
- И третий ваш резон?
- Ни один убийца, находясь в здравом уме, не выдумает для сокрытия преступления
такую историю, как ваша. Это было бы безумием - Мы все время возвращаемся к моему
психическому здоровью, - заметил Мэтт. Он вздохнул. - Так я и знал.
- Я не считаю вас сумасшедшим, сказал Бен, делая ударение на первом слове. - Вы
кажетесь достаточно рассудительным.
- Но вы ведь не врач, правда? -спросил Мэтт. - А сумасшедшим иногда отлично
удается прикидываться нормальными.
Бен согласился.
- К чему же мы таким образом приходим?
- Все к тому же.
- Нет. Ни один из нас не может себе это позволить, потому что наверху - мертвец, и
очень скоро придется объяснять, откуда он там взялся. Констеблю захочется узнать, что
случилось. Медицинскому эксперту тоже. Шерифу округа тоже. Мэтт, может ли быть, что
Майк Райерсон всю неделю болел чем-то вирусным и случайно приказал долго жить у вас
дома?
В первый раз с тех пор, как они спустились вниз, Мэтт выказал волнение.
- Бен, я же рассказывал вам, что он сказал! Я видел отметины у него на шее! И слышал,
как он приглашал кого-то в мой дом! А потом услышал... Господи, я услышал смех! - Взгляд
Мэтта опять стал странно бессмысленным.
- Ну, хорошо, - сказал Бен. Он поднялся и пошел к окну, стараясь привести мысли в
порядок. Думалось ему не слишком хорошо. Как он и говорил Сьюзан, ситуация, похоже,
нашла способ выйти из-под контроля.
Он смотрел в сторону дома Марстена.
- Мэтт, вы понимаете, что будет, если вы пророните хоть словечко о том, что наговорили
мне?
Мэтт не отвечал.
- Завидев вас на улице, люди за вашей спиной станут крутить пальцем у виска. Малышня
кинется доставать восковые хэллоуиновские клыки, чтобы выскочить на вас из своей живой
изгороди с криком "Бу-у!" Кто-нибудь придумает стишок вроде "Раз, два, три, четыре, пять,
кровь твою иду сосать!" Старшеклассники подхватят, и он будет звучать вам вслед в школьных
коридорах. Коллеги начнут награждать вас странными взглядами. Не исключены анонимные
звонки от людей, притворяющихся Дэнни Гликом или Майком Райерсоном. Они превратят
вашу жизнь в кошмар. И за полгода выживут вас из города.
- Нет. Они меня знают.
Бен отвернулся от окна.
- Что они знают? Что старый чудак живет бобылем на Тэггарт-Стрим-роуд. Самый факт,
что вы неженаты, может заставить город поверить, будто у вас не все дома. А как я смогу вас
поддержать? Тело я видел - но и только. Даже если бы я видел что-то еще, они бы просто
сказали: он посторонний. Может быть, даже стали бы рассказывать друг дружке, что мы с вами
- парочка педерастов, отсюда и все наши заскоки. Мэтт не сводил с него глаз, в которых
медленно разгорался ужас - Одно словечко, Мэтт. Этого хватит, чтобы в Салимовом Уделе вы
стали конченым человеком.
- Стало быть, ничего не поделаешь.
- Нет. У вас есть определенная теория относительно того, кто - или что - убил Майка
Райерсона. Я считаю, что теорию относительно несложно подтвердить или опровергнуть. Я сел
черт знает в какую лужу. Не могу поверить, что вы не в своем уме. Поверить, что Дэнни Глик
вернулся с того света и неделю пил кровь Майка Райерсона, а потом убил его, я тоже не могу.
Но подвергну идею проверке. А вам придется помогать.
- Как?
- Позвоните своему врачу - его фамилия, кажется, Коди? Потом позвоните Паркинсу
Джиллеспи. Пусть дела примет машина. Свою историю расскажете так, словно ночью не
слышали ровным счетом ничего. Вы поехали к Деллу, подсели к Майку. Он сказал, что с
прошлого воскресенья чувствует себя нездоровым. Вы пригласили его к себе. Сегодня утром
около половины четвертого вы пошли посмотреть, как он, не смогли разбудить и позвонили
мне.
- И все?
- Да. Будете говорить с Коди, даже не упоминайте, что Майк умер.
- Не умер...
- Господи, откуда нам знать, так это или нет? - взорвался Бен. - Вы щупали пульс и не
сумели найти, я пытался уловить дыхание - и не смог. Приди мне в голову, что кто-то решит
на та ком основании зарыть меня в могилу, я бы забегал, как наскипидаренный, черт подери.
Особенно, если бы выглядел так, как он.
- Это тревожит вас не меньше моего, а?
- Да, тревожит, - признался Бен. Он, черт бы его драл, похож на восковую фигуру.
- Ну, хорошо, - сказал Мэтт. - Вы говорите разумно... насколько это возможно при
таких обстоятельствах. В конце концов, я, наверное, говорил совершенно безумные вещи.
Бен начал было возражать, но Мэтт отмахнулся.
- Но предположим... только предположим... что мое первое подозрение верно. Положа
руку на сердце, хотите вы, чтобы существовала хоть самая отдаленная возможность такого
рода? Возможность того, что Майк может... вернуться? - Я же сказал, эту теорию достаточно
легко и подтвердить, и опровергнуть. И тревожит меня совсем другое.
- Что же?
- Минуточку. Начнем сначала. И доказательство, и опровержение должно быть не более,
чем упражнением в логике - исключением возможностей. Возможность первая: Майк умер от
болезни, вызванной вирусом или чем-то подобным. Как подтвердить это или исключить? Мэтт
пожал плечами.
- Вероятно, медицинским исследованием.
- Совершенно верно. Таким же образом мы подтверждаем или исключаем то, что дело
нечисто. Если кто-то отравил Майка, пристрелил или заставил проглотить кусок помадки,
нашпигованной проволокой...
- И раньше случалось, что убийство не распознавали.
- Естественно. Но я ставлю на медэксперта.
- А если эксперт даст заключение "от неизвестных причин"?
- Тогда, - неторопливо сказал Бен, - после похорон можно будет сходить на могилу и
посмотреть, не оживет ли он. Если оживет - в чем я не могу быть уверен - мы поймем, что к
чему. А если нет - столкнемся с тем, что меня беспокоит.
- С фактом моего безумия, - медленно произнес Мэтт. - Бен, клянусь именем матери,
отметины на шее были, я слышал, как открывали окно, и...
- Я вам верю, - спокойно сказал Бен.
Мэтт осекся. У него было лицо человека, который собрался с силами перед катастрофой, а
она так и не произошла.
- Правда? - неуверенно спросил он.
- Другими словами, я отказываюсь верить, что вы не в своем уме или что у вас была
галлюцинация. Я сам однажды пережил... это касалось проклятого дома на холме... такое, что
заставляет меня всей душой сочувствовать людям, чьи рассказы в свете рациональных знаний
кажутся совершенно безумными. Когда-нибудь я расскажу вам об этом.
- Почему не сейчас - Нет времени. Вам надо звонить. Да, еще один вопрос. Обдумайте
его как следует. У вас есть враги?
- Никого, кто способен на такое.
- Может быть, бывший ученик? Затаивший обиду?
Мэтт, точно знавший, до какой степени влияет на жизни своих учеников, вежливо
рассмеялся.
- Ладно, - сказал Бен. - Поверю вам на слово. - Он потряс головой. - Не нравится
мне это. Сначала та собака на воротах кладбища. Потом исчезает Ральфи Глик, умирает его
брат, умирает Майк Райерсон. Может быть, все это как-то связано. Но такое... не верится. -
Позвоню-ка я лучше Коди домой, сказал Мэтт, поднимаясь. - Паркинс тоже будет дома.
- В школу тоже позвоните, скажитесь больным.
- Верно. - Мэтт непринужденно рассмеялся. - Первый пропущенный по болезни день
за три года. Вот уж, действительно, повод.
Он отправился в гостиную и принялся звонить, поджидая после каждого набора номера,
чтобы звонки разбудили спящих. По-видимому, жена Коди отослала его в приемное отделение
Камберлендской больницы, потому что он набрал другой номер, попросил Коди и после
короткого ожидания принялся излагать свою историю. Повесив трубку, он крикнул в кухню:
- Джимми будет через час.
- Хорошо, - отозвался Бен. - Я пошел наверх.
- Ничего не трогайте - Не буду.
Добравшись до площадки второго этажа, он услышал, как Мэтт отвечает по телефону на
вопросы Паркинса Джиллеспи, двинулся по коридору, и слова слились за спиной в бормотание.
Он засмотрелся на дверь в комнату для гостей, и его снова охватил ужас - наполовину
выдуманный, наполовину извлеченный из памяти. Мысленным взором Бен видел, как делает
шаг вперед, толкает дверь. Она распахивается. Комната кажется больше, чем на самом деле,
словно смотрит ребенок. Тело лежит так, как они его оставили - левая рука свисает до полу,
щека прижата к наволочке, на которой еще видны складки от лежания в шкафу. Вдруг глаза
открываются. Они заполнены тупым животным торжеством. Дверь с треском захлопывается.
Левая рука поднимается - пальцы скрючены когтями, губы кривит хитрая лисья улыбка,
открывающая ставшие на диво длинными и острыми клыки...
Бен шагнул вперед и вытянутыми пальцами толкнул дверь. Нижние петли слабо
скрипнули.
Тело лежало так, как они его оставили: левая рука упала, левая щека прижата к подушке...
- Паркинс едет, - сказал Мэтт в коридоре за спиной, и Бен с трудом сдержал крик.
5
Бен подумал, как удачно выразился: пусть дела примет машина. Все очень напоминало
машину, одно из сложных, хитроумных немецких приспособлений, сконструированных из
заводных пружин и зубцов, где в сложном танце движутся цифры.
Первым прибыл Паркинс Джиллеспи в зеленом галстуке, оттененном ВЭФ-овской
булавкой. Глаза еще были сонными. Он сообщил, что уведомил медэксперта округа.
- Сам-то сукин сын не явится, сказал Паркинс, втыкая в уголок морщинистых губ
"Пэлл-Мэлл". - Однако пришлет помощника и еще одного малого, сделать снимки. Мертвяка
трогали?
- У него рука свалилась с кровати, - ответил Бен. - Я пытался уложить ее обратно,
только не получается. Паркинс смерил его взглядом и ничего не сказал. Бен вспомнил жуткий
стук костяшек пальцев по деревянному полу комнаты для гостей, и в животе ворохнулся
брезгливый хохоток.
Мэтт отвел их наверх, и Паркинс несколько раз обошел тело.
- Эй, а вы уверены, что он помер? - наконец, спросил он. - Будить пробовали?
Следом, прямо с родов, приехал из камберлендской больницы доктор медицины Джеймс
Коди. После обмена традиционными любезностями ("Наше вам", - сказал Паркинс,
раскуривая очередную сигарету) все опять пошли за Мэттом наверх. "Вот если бы мы все были
музыкантами, - подумал Бен, - то теперь сумели бы по-настоящему проводить парня в
последний путь."
И опять почувствовал, как к горлу пытается подступить смех.
Коди отвернул простыню и некоторое время хмурился, глядя на тело. Мэтт с изумившим
Бена спокойствием сказал:
- Джимми, это напомнило мне то, что ты говорил про мальчика Гликов.
- Мистер Бэрк, то был конфиденциальный разговор, - мягко ответил Коди. Если родичи
Дэнни Глика дознаются, что вы сказали, они могут подать на меня в суд.
- Но выиграют ли они дело?
- Вероятно, нет, - со вздохом сказал Джимми.
- Чего это насчет мальчишки Гликов? - хмурясь, спросил Паркинс.
- Ничего, - ответил Джимми. - Совершенно из другой оперы. - Он приложил к груди
Майка стетоскоп, что-то пробурчал, отвернул веко и посветил в открывшийся остекленелый
шарик.
Бен заметил, что зрачок сузился, и вполне явственно сказал: "Господи!" - Интересный
рефлекс, верно? сказал Джимми. Он отпустил веко, которое с нелепой медлительностью
вернулось на место, словно труп им подмигнул. - Дэвид Прайн из "Джона Хопкинса"
сообщает, что у некоторых трупов реакция зрачка на свет сохраняется до девяти часов.
- Ученым стал, ишь ты, - сердито сказал Мэтт. - А за сочинения я ему ставил тройки,
да и те с натяжкой.
- Просто вам не нравится читать о вскрытиях, старый вы склочник, - откликнулся
Джимми и достал небольшой молоточек. "Отлично, - подумал Бен. - Он помнит, как
держаться у постели больного даже, когда пациент, по выражению Паркинса Джиллеспи,
мертвяк." В нем снова поднялся мрачный смешок.
- Помер? - спросил Паркинс, стряхивая пепел с сигареты в пустую вазу. Мэтт
поморщился.
- Помер, помер, - ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и
постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка)
Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей
женщине: "Пусть "кажется" придет конец," - неверно процитировал он. - "На трон взошел
пломбирный император." Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил
контроль над собой.
- Это что? - спросил Паркинс.
- Стихи, - ответил Мэтт. - Из поэмы о смерти.
- По мне, так больше смахивает на "Человека в хорошем настроении", - заметил
Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.
- Нас представили друг другу? -спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.
- Да, только очень вскользь, - ответил Мэтт. - Знакомьтесь: Коди, местный знахарь -
Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.
- В таких штуках он дока, - заметил Джимми. - На этом все свои денежки и заработал.
Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.
- Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.
Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не
утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину,
потом стянул с ягодиц трусы.
- А это зачем? - спросил Паркинс. - Пытаюсь по цианозу кожи установить время
смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой
дружеской помощи.
- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая
окурок в открытое окно. Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне,
когда заезжал во двор.
- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.
- Угу.
Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на
простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.
- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.
- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите,
мистер Бэрк?
- Разумеется Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь,
которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая,
залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы,
отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.
Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как
раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой
фотоаппарат.
- Куда? - спросил Норберт.
Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.
- Там, наверху, Джим Коди.
- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах. Они с
фотографом отправились на верх.
Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце,
сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая
очередную сигарету, сказал:
Тут Бен с Мэттом завели свою песенку. Все, что они наговорили, не было ложью в полном
смысле слова, однако недомолвок оказалось довольно, чтобы связать учителя с писателем
тонкой нитью конспирации. Хватило их и для того, чтобы заставить Бена пуститься в
беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует заставить Бена пуститься в
беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует безобидной глупости, то ли чему-то
более серьезному и мрачному. В голове звучали слова Мэтта: "Я позвонил вам, поскольку в
Салимовом Уделе вы - единственный, кто способен выслушать такую историю." "В каком бы
отношении ни был ущербным рассудок Мэтта, - подумал Бен, - неспособным разбираться в
людях старика не назовешь." От этого молодой человек тоже нервничал.
К половине десятого все было кончено.
Приехал катафалк Карла Формена, забрал тело Майка Райерсона, и, покинув вместе с
ними дом, факт смерти стал достоянием города. Джимми Коди вернулся к себе, Норберт с
фотографом отправились в Портленд для беседы с медицинским экспертом округа. Паркинс
Джиллеспи немного постоял на крыльце, следя за медленно катившим вверх по дороге
катафалком. С губы свисала сигарета.
- Столько раз Майк садился вместо Формена за баранку, а ведь, небось, ни сном ни
духом, что так скоро поедет в кузове... - Он повернулся к Бену. - Еще не уезжаете из Удела,
нет? Ежели вы не против, так я бы хотел, чтоб вы дали показания коронерскому суду.
- Да нет, не уезжаю.
Констебль смерил его взглядом блекло-голубых глаз - Я вас проверял через
федеральщиков и в Августе, в полицейском управлении штата. Вы чистенький.
- Приятно слышать, - сдерживаясь, сказал Бен.
- Я слыхал, вы ухлестываете за дочкой Билла Нортона.
- Виновен, - ответил Бен.
- Она милашка, - без улыбки сказал Паркинс. Катафалк скрылся из вида, даже шум
мотора превратился в тихое замирающее жужжание. - Думаю, Флойда Тиббитса она теперь
видит редко.
- Парк, у тебя нет никакой бумажной работы? - деликатно поторопил Мэтт.
Паркинс вздохнул и выбросил окурок.
- А как же. Два экземпляра, три экземпляра, не-рвать-скрепки-не-трогать. Последнюю
пару недель неприятностей от этой работенки больше, чем от суки с клещами. Может, эта
старая развалина, дом Марстена, проклят.
Бен с Мэттом сохраняли бесстрастные лица.
- Ну, покедова, - констебль подтянул штаны и пошел к машине. Открыв дверцу, он
обернулся. - Чего-то вы оба от меня скрываете, а?
- Паркинс, - отозвался Мэтт, - что ж тут скрывать? Он умер.
Еще секунду Паркинс не сводил с них выцветших глазок, которые остро и пронзительно
поблескивали из-под крючковатых бровей, а потом вздохнул.
- Надо думать, - согласился он. Но до чего ж занятно, черт меня побери. Псина.
Парнишка Гликов. Потом второй пацан Гликов. Теперь вот Майк. Это ж для такого ссаного
городишки, как наш, план за год. Бабуля моя говорила, что Бог любит троицу, а не четверку. Он
сел в машину, завел мотор и задним ходом выбрался с подъездной дороги.
Минутой позже, прогудев на прощанье, машина исчезла за холмом.
Мэтт порывисто вздохнул.
- Все.
- Да, - сказал Бен. - Я выдохся. А вы?
- Тоже, только я чувствую себя... странно. Знаете, в каком смысле ребята пользуются
этим словом?
- Да.
- У них есть еще одно выражение: ломает. Я как будто отхожу от хорошей дозы ЛСД
или мефетамина, тогда даже нормальным быть - ненормально. - Он с силой провел рукой по
лицу. - Боже мой, вы должны думать, что я тронутый. При свете дня все это звучит, как бред
душевнобольного, разве не так?
- И да, и нет, - ответил Бен. Он робко положил ладонь Мэтту на плечо. Понимаете,
Джиллеспи прав. Что-то происходит. И я все больше склонен думать, что происходящее как-то
связано с домом Марстена. В поселке кроме меня только двое новых жителей - эти, с холма. А
я знаю, что ничего не сделал. Наша поездка на верх еще не отменилась? Визит сельских
доброхотов-информаторов?
- Если хотите.
- Хочу. Идите, поспите. А я свяжусь со Сьюзан, и к вечеру мы зайдем - Хорошо. -
Мэтт помолчал. - Есть еще одно. Оно мучает меня с тех самых пор, как вы упомянули о
вскрытиях.
- Что же?
- Смех, который я услышал - или думал, что слышу... Смеялся ребенок. Смех был
страшным, бездушным и все-таки детским. В связи с рассказом Майка вы не подумали про
Дэнни Глика?
- Да, конечно.
- А вы знаете, в чем заключается процедура бальзамирования?
- Очень смутно. Из трупа выводят кровь, заменяя какой-то жидкостью. Одно время
пользовались формальдегидом, но я уверен, что сейчас существуют более изощренные
методики. Кроме того, из трупа вынимают внутренности.
- Интересно, с Дэнни тоже проделали все это? - спросил Мэтт, глядя на него.
- Вы знаете Карла Формена достаточно хорошо, чтобы задать ему такой
конфиденциальный вопрос?
- Да, думаю, можно сообразить, как это сделать.
- Тогда любым способом узнайте.
- Узнаю.
Они еще минуту смотрели друг на друга, и взгляд, которым они обменялись, был
дружелюбным, но неопределенным: со стороны Мэтта - тревожная непокорность
здравомыслящего человека, которого вынудили говорить вещи нерациональные, а со стороны
Бена - что-то вроде смутного испуга перед силами, которые невозможно понять настолько,
чтобы определить
Когда Бен вошел, Ева гладила и смотрела "Набери номер - получи доллар". Банк уже
поднялся до сорока пяти долларов, и ведущий вынимал телефонные номера из большого
стеклянного барабана.
- Я слышала, - сказала она, когда Бен полез в холодильник за кока-колой. - Ужасно.
Бедный Майк.
- Совсем скверно, - Бен полез в нагрудный карман и выудил оттуда распятие на тонкой
цепочке.
- Они знают, что...
- Еще нет, - ответил Бен. - Миссис Миллер, я очень устал. Я, наверное, вздремну.
- Конечно, вам нужно поспать. Хоть год и на исходе, в вашей комнате наверху в
середине дня все равно жарища. Если хотите, займите одну из комнат на первом этаже.
Простыни свежие. - Да все нормально. Ту комнату я как свои пять пальцев знаю.
- Ваша правда, человек к своему привыкает, - рассеянно откликнулась Ева. - Зачем,
скажите на милость, мистеру Бэрку понадобилось распятие Ральфа?
Бен, на секунду растерявшись, задержался на пути к лестнице.
- Наверное, он решил, что Майк Райерсон - католик.
Ева положила на гладильную доску очередную рубашку - Уж кому знать, как не ему. В
конце концов, Майк у него учился. Вся их семья сплошь лютеране.
На это ответить было нечего. Бен поднялся наверх, стянул одежду, забрался в постель и
очень быстро провалился в тяжелый сон без сновидений.
Проснулся он в четверть пятого. Тело усеяли бисеринки пота, а одеяло съехало на пол.
Тем не менее Бен чувствовал, что в голове опять прояснилось. События нынешнего раннего
утра казались туманными и далекими, а фантазии Мэтта Бэрка утратили свою насущность.
Сегодня вечером Бену предстояло только одно: привести учителя в хорошее расположение
духа, чтобы тот забыл о них, если сумеет.
Он решил, что позвонит Сьюзан от Спенсера и там же встретится с ней. Можно будет
пойти в парк, и там он расскажет ей все от "а" до "я". По дороге к Мэтту можно будет узнать ее
мнение, а у Мэтта дома она сможет выслушать версию учителя и дополнить свое суждение.
Потом - дальше, к дому Марстена. Эта мысль вызвала где-то в середке краткую вспышку
страха. Углубившись в свои мысли, Бен заметил сидящего в своей машине человека только в
тот момент, когда дверца от крылась и наружу вывалилась высокая фигура. На мгновение Бен
оказался слишком ошеломлен, чтобы разум дал команду телу - сознанию было не до того, так
потрясло его нечто, принятое поначалу за ожившее огородное пугало. Косые лучи солнца резко
и безжалостно выхватили мельчайшие подробности облика этой фигуры: низко натянутую на
уши старую шляпу из мягкого фетра, темные очки-консервы, обтрепанное пальто с поднятым
воротником, руки в толстых резиновых перчатках.
- Кто... - вот все, что успел выговорить Бен.
Фигура придвинулась ближе. Кулаки сжаты. Резкий запах старья - Бен распознал
нафталин. Слышны хлюпающие вдохи и выдохи.
- Ты тот сукин сын, что увел мою девчонку, - скрипучим невыразительным голосом
проговорил Флойд Тиббитс. Сейчас я тебя убью.
И пока Бен еще пытался разобраться в происходящем, пропуская его через свой
центральный пульт, Флойд Тиббитс набросился на него.
Сьюзан приехала домой из Портленда днем, в самом начале четвертого.
В дом она вошла с тремя похрустывающими бумажными пакетами в руках по случаю
продажи пары картин за восемьдесят с хвостиком долларов Сьюзан позволила себе кутнуть.
- Сьюзи? - позвала мать. - Это ты?
- Я пришла. Я купила...
- Зайди-ка ко мне, Сьюзан. Я хочу с тобой поговорить.
Девушка мгновенно распознала тон, хотя так мать с ней не разговаривала с тех пор, как
Сьюзан училась в старших классах, когда изо дня в день повторялись все более ожесточенные
споры по поводу длины юбки и ухажеров. Она положила пакеты и пошла в гостиную. Тема
Бена Мирса вызывала у матери все большую холодность, и Сьюзан предположила, что сейчас
прозвучит Последнее Слово миссис Нортон. Мать сидела в кресле-качалке под широким
большим окном и вязала. Телевизор молчал. Что в сочетании было зловещим
предзнаменованием. - Полагаю, самой последней новости ты не слышала, - сказала миссис
Нортон. Спицы быстро позвякивали, сплетая темно-зеленую пряжу, над которой трудилась
Энн, в ровные ряды. Шарф кому-то на зиму. - Утром ты уехала слишком рано.
- Самой последней?
- Вчера ночью в доме Мэтта Бэрка умер Майк Райерсон, и кому же было присутствовать
у смертного одра, как не твоему дружку-писателю, мистеру Бену Мирсу!
- Майк... Бен... что?
Миссис Нортон сурово улыбнулась. - Утром, часов в десять, позвонила Мэйбл, она-то
мне и сказала. Мистер Бэрк говорит, что встретил Майка вчера вечером в забегаловке Делла...
ума не приложу, зачем бы учителю таскаться по барам... и забрал его к себе домой, потому что
Майк казался больным. Ночью Майк умер. А вот что там делал мистер Мирс, похоже, никто не
знает!
- Они с мистером Бэрком знакомы, рассеянно сказала Сьюзан. - Собственно, Бен
говорит, они по-настоящему поладили... мам, а что случилось с Майком?
Но миссис Нортон невозможно было сбить с толку так быстро.
- Тем не менее кое-кто считает, что с тех пор, как в Салимовом Уделе объявился мистер
Мирс, мы волнуемся чуть больше, чем нужно. В общей сложности, многовато.
- Какая глупость! - раздраженно сказала Сьюзан. - Ну ладно, что Майк...
- Это еще не решено, - ответила миссис Нортон. Она крутанула клубок, ослабляя
нитку. - Кое-кто думает, что он мог заразиться от мальчика Гликов. - Если так, почему
больше никто не заразился? Родители, например?
- Некоторые молодые люди полагают, что знают все на свете, - заметила миссис
Нортон в пространство. Спицы летали вверх-вниз, как молнии.
Сьюзан встала.
- Схожу-ка я погляжу...
- Посиди еще минутку,
...Закладка в соц.сетях
