Жанр: Триллер
Жребий Салимов удел
...ть?
Мэтт объяснил.
Каллахэн подумал и сказал:
- Вы понимаете, что это противоречит всему только что изложенному мной?
- Напротив, по-моему, это шанс подвергнуть церковь - вашу церковь -испытанию.
Каллахэн глубоко вздохнул.
- Хорошо, я согласен. При одном условии.
- А именно?
- Все, кто собрался в эту маленькую экспедицию, сперва сходят в магазин, которым
управляет этот мистер Стрейкер. Наш представитель, мистер Мирс, откровенно поговорит с
ним обо всем этом. Чтобы все мы получили шанс пронаблюдать реакцию Стрейкера. И чтобы, в
конце концов, тому представилась возможность рассмеяться нам в лицо Мэтт хмурился.
- Тогда он насторожится.
Каллахэн покачал головой.
- Полагаю, если мы трое - мистер Мирс, доктор Коди и я - не изменим своему уговору
не останавливаться, что бы ни происходило, никакая настороженность не поможет.
- Ладно, - сказал Мэтт. - Если Бен и Джимми Коди дадут "добро", я согласен.
- Отлично. - Каллахэн вздохнул. Вы обидитесь, если я признаюсь: надеюсь, все это -
лишь плод вашего воображения? И этот Стрейкер действительно рассмеется нам в лицо, на что
у него будут веские причины?
- Нимало.
- Надеюсь, что так. Вы не до конца понимаете, на что я согласился. Меня это пугает.
- Я тоже боюсь, - тихо сказал Мэтт.
3
Но, шагая назад к Святому Андрею, Каллахэн вовсе не чувствовал страха. Он был в
приподнятом настроении, ощущая себя родившимся заново. Впервые за многие годы Каллахэн
был трезв и не жаждал напиться. Войдя к себе, он поднял телефонную трубку и набрал номер
пансиона Евы Миллер.
- Алло? Миссис Миллер? Можно попросить мистера Мирса?.. Нету. Да, понимаю.
...Нет, передавать ничего не нужно. Я позвоню завтра. Да, до свидания. Каллахэн повесил
трубку и подошел к окну.
Что, Мирс пьет пиво где-нибудь на проселочной дороге или, может статься, все,
рассказанное стариком-учителем, правда?
Если так... если так...
Оставаться в четырех стенах было невозможно. Каллахэн вышел на заднее крыльцо,
вдохнул свежий, тугой октябрьский воздух и вгляделся в шевелящуюся тьму. Может быть, дело
не в одном только Фрейде. Может быть, многое можно отнести на счет изобретения
электричества, которое убивает тени в человеческом сознании куда успешнее, чем кол,
пробивший сердце вампира... и сопряжено это с куда меньшими неприятностями.
Зло не останавливалось, но теперь в жестком бездушном свете фонарей на автостоянках,
неоновых трубок, стоваттных лампочек его творили миллиарды. В трезвом свете переменного
тока генералы планировали стратегические воздушные бои, и все это вышло из-под контроля -
так летит вниз с холма гоночная машина без тормозов, сооруженная ребенком из мыльницы: "я
выполнял данный мне приказ". Да, вот истинная правда, правдивее некуда. Все мы -солдаты,
исполняющие свои письменные предписания, вот и все. Но откуда в конечном итоге исходят
приказы? Отведите меня к вашему руководителю. Но где его контора? "Я просто выполнял
приказы. Меня избрали." Но кто избирал избирателей Над головой что-то захлопало, и
Каллахэн, выпугнутый из своих запутанных раздумий, посмотрел наверх. Птица? Летучая
мышь? Уже улетела. Неважно.
Он прислушался к городской тишине, и услышал только тонкое гудение телефонных
проводов.
В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ, КАК УБИТЫЕ.
Кто это написал? Диккей?
Ни звука. Единственный свет -флюоресцентный фонарь перед церковью (где так и не
сплясал Фред Эстэйр) да слабое мигание желтого предупредительного огонька на перекрестке
Брок-стрит и Джойнтер-авеню. Даже детский плач не нарушал тишину.
В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ КАК...
Ликование - больное эхо гордости - растаяло. В самое сердце кулаком ударил ужас.
Каллахэн страшился не за жизнь, не за честь, не того, что экономка может узнать о том, что он
пьет. Такой ужас не снился ему даже в мучительные дни отрочества.
Каллахэн до смерти боялся за свою бессмертную душу.
ЧАСТЬ III. ЗАБРОШЕННЫЙ ПОСЕЛОК
Я слышал голос: в бесконечном сне
Мне скучно, детка - иди ко мне!
Старый рок-н-ролл
Бывает, странник зрит воочью,
Как зажигается багрянец
В окне - и кто-то пляшет ночью
Чуждый музыке дикий танец.
И рой теней, глумливый рой,
Из тусклой двери рвется - зыбкой,
Призрачной рекой,
И слышен смех - смех без улыбки.
Эдгар Аллан По. "Призрачный замок"
Говорю вам: теперь весь город пуст.
Боб Дилан
Из "КАЛЕНДАРЯ СТАРОГО ФЕРМЕРА"
Воскресенье, пятое октября 1975 года. Закат - 19:О. Восход в понедельник, 6 октября
1975 года, в 6:4. На данном витке Земли, через тринадцать дней после весеннего равноденствия,
темновой период в Иерусалимовом Уделе составляет одиннадцать часов сорок семь минут.
Новолуние. Стишок, публикуемый "Старым фермером" каждый день, на этот раз гласил:
"Деньки теперь короче стали, мы урожай почти собрали."
ИЗ СООБЩЕНИЙ ПОРТЛЕНДСКОГО МЕТЕОЦЕНТРА:
Максимальная температура воздуха в темновой период была зарегистрирована в 19:О5 и
составила 62 градуса. Самая низкая, сорок семь градусов, отмечена в 4:О6 утра. Переменная
облачность, без осадков. Ветер северо-западный, от пяти до десяти миль в час.
ИЗ РЕГИСТРАЦИОННОЙ КНИГИ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ОКРУГА
КАМБЕРЛЕНД:
Ничего.
Утром шестого октября никто не объявил Иерусалимов Удел мертвым - никто не знал об
этом. Город, как и появившиеся накануне тела, сохранял всяческое сходство с живым.
Рути Крокетт, которая весь уикэнд провела в постели больная и бледная, в понедельник
утром пропала. Исчезновение прошло незарегистрированным. Мать Рути лежала в подвале
возле полок с домашними консервами, закутавшись в кусок брезента, а Ларри Крокетт, который
проснулся действительно поздно, просто подумал, что дочка ушла в школу. Сам он решил не
ходить в контору. Он чувствовал слабость, измотанность и головокружение. Грипп, что ли?
Было больно смотреть на свет. Ларри поднялся и задернул шторы, взвыв от боли, когда
солнечный свет упал на руку. Позже, когда ему станет лучше, надо будет заменить стекло.
Оконное стекло с изъяном - не шутка. Так, пожалуй, придешь домой в солнечный день и
увидишь, что твое жилище ударными темпами пожирает пламя, а раздолбаи из страхового
агентства при министерстве внутренних дел назовут это самовозгоранием и не заплатят ни
гроша. Но когда Ларри почувствовал себя лучше, было уже довольно поздно. На мысль о
чашечке кофе желудок отозвался приступом тошноты. Ларри смутно недоумевал, куда делась
жена, но вскоре эта мысль ускользнула от него. Крокетт вернулся в постель, щупая непонятно
откуда взявшийся порез под подбородком (наверное, неаккуратно побрился), натянул
простыню до ушей и опять уснул.
Дочь Ларри тем временем спала в эмалевом мраке выброшенного холодильника
неподалеку от Дада Роджерса - в ночном мире своего нового бытия, среди сваленного кучами
хлама, она сочла авансы горбатого мусорщика более чем приемлемыми. Лоретта Старчер,
городской библиотекарь, тоже исчезла, хотя при ее уединенной жизни старой девы заметить это
было некому. Теперь она обосновалась на сумрачном и заплесневелом третьем этаже
Публичной библиотеки Иерусалимова Удела. Третий этаж всегда держали на замке
(единственный ключ, не снимая, носила на цепочке вокруг шеи сама Лоретта), исключение
составляли случаи, когда какому-нибудь особенному просителю удавалось убедить мисс
Старчер, что он - человек достаточно решительный, интеллигентный и нравственный, чтобы
удостоиться особой милости.
Теперь там покоилась она сама - первое издание совершенно иного рода, такая же
новенькая, как в момент своего появления на свет. Ее переплет, так сказать, еще не
растрескался.
Исчезновение Вирджила Ратбана тоже прошло незамеченным. Проснувшись в девять в их
лачуге, Фрэнклин Боддин туманно отметил, что койка Вирджила пуста, ничего на этот счет не
подумал и начал выбираться из постели, чтобы посмотреть, не осталось ли пивка. И рухнул
обратно - голова шла кругом, ноги не держали.
"Господи, - подумал он, уплывая обратно в сон. - Что это вчера с нами было?"
А под халупой, в холодке, в нападавших за двадцать лет осенних листьях, окруженный
галактикой ржавых пивных банок, попавших сюда через щели в полу, лежал, дожидаясь ночи,
Вирджил. Возможно, в серой глине его мозга роились видения жидкости более жгучей, чем
самое лучшее шотландское и утоляющей жажду сильнее самого лучшего вина.
Ева Миллер хватилась за завтраком Проныры Крейга, но быстро забыла о нем. Она была
слишком занята тем, что регулировала приток и отток постояльцев от плиты. Квартиранты
глотали завтрак и, спотыкаясь, отправлялись заглянуть в глаза очередной трудовой неделе.
Потом Еву поглотили уборка и мытье тарелок за Гровером Верриллом, будь он проклят, и ни на
что не годным Мики Сильвестром - оба стойко игнорировали приклеенное над раковиной
объявление "Пожалуйста, мойте за собой посуду", которое висело там не первый год.
Однако, когда в день снова закралась тишина, а отчаянная прорва связанных с завтраком
трудов слилась с ровным потоком обычных домашних забот, Ева опять хватилась Проныры. По
понедельникам на Рэйлроуд-стрит собирали мусор, и Проныра всегда выносил большие
зеленые пакеты с хламом к кромке тротуара - для Ройяла Сноу, который забирал их в свой
полуразвалившийся грузовик. Сегодня зеленые пакеты все еще стояли на ступеньках черного
крыльца.
Ева подошла к дверям комнаты Проныры и легонько постучала.
- Эд?
Ответа не было. В другой день, решив, что Проныра упился, она просто вынесла бы
пакеты сама, сжав губы чуть крепче обычного. Но этим утром в душу Евы закрался червячок
беспокойства и, повернув дверную ручку, она просунула в комнату голову.
- Эд? - негромко позвала она.
Комната была пуста. Покорные капризам легкого ветерка занавески то выпархивали в
раскрытое окно у изголовья кровати, то возвращались. Ева взялась застилать смятую постель -
руки механически делали свое дело. Когда Ева переходила на другую сторону, под правой
кроссовкой что-то хрустнуло. Посмотрев под ноги, она увидела на полу вдребезги разбитое
зеркальце Проныры в роговой оправе. Ева подняла его и, хмуря брови, повертела в руках.
Когда-то это зеркальце принадлежало матери Проныры, и однажды тот отклонил предложение
антиквара, который давал за зеркальце десять долларов - а ведь это было уже после того, как
Проныра начал пить.
Ева принесла из шкафа в коридоре совок и смела стекло, двигаясь медленно и задумчиво.
Она знала, что вчера вечером Проныра пошел спать трезвым и купить пива в десятом часу ему
было негде - разве что он подъехал на попутке к "Деллу" или в Камберленд.
Кусочки разбитого зеркала Ева высыпала в Пронырино мусорное ведро, на долю секунды
увидев множество своих отражений. Заглянув в ведро, никакой пустой бутылки она не
обнаружила. Как бы там ни было, напиваться тайком - не в стиле Эда Крейга.
Ладно. Объявится.
И все же, спускаясь по лестнице, Ева продолжала чувствовать тревогу. Не признаваясь
себе самой, она понимала, что ее чувства к Проныре заходят чуть дальше дружеского участия.
- Мэм?
Вздрогнув, Ева отвлеклась от своих мыслей и воззрелась на незнакомца, стоявшего в
кухне. Незнакомец оказался маленьким мальчиком, одетым в опрятные вельветовые брюки и
синюю футболку. "Можно подумать, он свалился с велосипеда." Где-то Ева его видела, но
точно сказать, кто это такой, не могла. Скорей всего, из какой-то новой семьи с
Джойнтер-авеню.
- Здесь живет мистер Бен Мирс?
Ева собралась было спросить, почему мальчишка не в школе, но не стала. Лицо у
мальчика было очень серьезным, даже мрачным. Под глазами - синие круги.
- Он спит.
- Можно, я подожду?
Из похоронного бюро Мори Грина Хомер Маккаслин направился прямехонько на
Брок-стрит, к Нортонам. Добрался он туда к одиннадцати. Миссис Нортон плакала, а Билл
Нортон, хоть и казался спокойным, тем не менее беспрерывно курил, и лицо у него было
измученным.
Маккаслин согласился разослать описание девушки. Да, как только он хоть что-то
услышит, он позвонит. Да, он проверит больницы округа, это входит в установленный порядок
вещей (как и морги). В душе Маккаслин считал, что девчонка могла сбежать после размолвки
- мать призналась, что они поссорились и что девушка говорила о переезде.
Тем не менее, он объехал несколько дорог поглуше, удобно наставив ухо на
потрескивающую электрическими разрядами рацию, подвешенную под приборным щитком. В
несколько минут первого, когда Маккаслин ехал по Брукс-роуд в сторону города, фонарик,
которым он освещал мягкую обочину дороги, высветил блеснувший металл - припаркованный
в лесу автомобиль. Шериф остановился, дал задний ход и вылез из машины. Чуть поодаль на
старой заброшенной лесной дороге стояла какая-то машина. "Вега"-шевроле,
светло-коричневая, двухлетняя. Маккаслин вытащил из заднего кармана блокнот на толстой
цепочке, пролистал до чистой страницы за допросом Бена и Джимми и направил луч фонарика
на регистрационный номер, который ему назвала миссис Нортон. Точно, машина девчонки.
Ситуация становилась более серьезной. Шериф положил руку на капот. Холодный. Машина
стоит тут уже некоторое время.
- Шериф?
Легкий беззаботный голос, похожий на звенящие колокольчики. Почему же рука
Маккаслина скользнула на рукоять пистолета?
Он обернулся и увидел девчонку Нортонов, казавшуюся невероятно прекрасной. Сьюзан
шла к нему рука об руку с незнакомым молодым человеком, чьи темные волосы были немодно
зачесаны назад. Маккаслин посветил ему в лицо фонариком, и у него создалось престранное
впечатление: луч, не освещая лица, проходит насквозь. А ноги этой парочки не оставляли на
мягкой рыхлой земле следов. Ощутив страх и предупредительный импульс в нервных
окончаниях, шериф крепче сжал пистолет... а потом расслабил пальцы. Он погасил фонарик и
ждал, ничего не предпринимая.
- Шериф, - повторила Сьюзан - теперь ее голос прозвучал низко, он ласкал.
- Как хорошо, что вы пришли, - подхватил незнакомец.
Они набросились на Маккаслина.
Теперь патрульная машина шерифа стояла далеко за городом, в изрытом колеями,
заросшем куманикой конце Дип-Кат-роуд. Сквозь густую поросль можжевельника и орляка не
пробивался ни единый проблеск хрома. Сам Маккаслин скрючился в багажнике.
Повторявшиеся через регулярные промежутки времени вызовы по рации оставались без
внимания.
Позже, под утро, Сьюзан нанесла короткий визит матери, но большого ущерба не
причинила, довольная, как пиявка, которая хорошо покормилась на медлительном пловце. Но
ее пригласили в дом, так что теперь она могла входить и выходить, когда вздумается. Ночь
принесет новый голод... как каждая ночь.
Утром этого понедельника Чарльз Гриффен разбудил жену в самом начале шестого.
Злость отчеканила на вытянувшемся лице сардонические складки. Снаружи басисто мычали
недоенные коровы - молоко распирало вымя. Ночное происшествие Гриффен суммировал
тремя словами:
- Проклятые мальчишки сбежали.
Но они не сбежали. Дэнни Глик, отыскав Джека Гриффена, напал на него, а тот
отправился в комнату своего брата Хэла и наконец-то навсегда покончил с его тревогами
насчет школы, книжек и неуступчивых отцов. Теперь братья бок о бок лежали на верхнем
сеновале, в середке огромного стога - в волосы набилась мякина, а в темных сухих тоннелях
ноздрей плясали сладкие пылинки пыльцы. Время от времени по лицам мальчиков пробегала
случайная мышь.
Вот по земле разлился свет, и все исчадия зла уснули. Осенний день обещал выдаться
прекрасным, ясным, бодрящим, полным сияния солнца. Город (не ведая, что мертв) почти в
полном составе отправится на работу, не подозревая о работе ночной. Если верить "Старому
фермеру", в понедельник закат должен был прийтись ровно на семь вечера.
Дни укорачивались, все ближе подходил День Всех Святых, а за ним - зима.
Когда Бен сошел в без четверти девять вниз, Ева Миллер от раковины сказала:
- Вас ждут на крыльце.
Бен кивнул и, как был, в тапочках, вышел через черный ход, ожидая увидеть либо Сьюзан,
либо шерифа Маккаслина. Но посетитель оказался маленьким практичным мальчиком, он сидел
на верхней ступеньке крыльца и глядел на город, который медленно оживал, как в любой
понедельник утром.
- Алло? - сказал Бен, и мальчик быстро обернулся Друг на друга они смотрели недолго,
но Бену показалось, что этот миг странным образом растянулся, и молодого человека
захлестнуло чувство нереальности происходящего. Внешне мальчик напомнил Бену его самого,
но дело было не только в этом. Казалось, Бену на плечи легло какое-то бремя, словно он
непонятным образом почувствовал: пересечение их жизней -не простая случайность. Тут Бену
вспомнился тот день, когда он встретил в парке Сьюзан, и их первый разговор-знакомство,
казавшийся странно трудным и переполненным намеками на будущие события. Наверное,
нечто подобное ощущал и мальчик -глаза его чуть расширились, а рука нашла перила
крыльца, словно желая обрести поддержку.
- Вы - мистер Мирс, - мальчик не спрашивал.
- Да. Боюсь, у тебя есть передо мной преимущество.
- Меня звать Марк Питри, - сказал мальчик. - У меня для вас плохие новости.
"Чтоб мне пусто было, так оно и есть," - подумал Бен и попытался мысленно взять себя
в руки перед тем неизвестным, что его ожидало, но, услышав, был удивлен и потрясен до
глубины души.
- Сьюзан Нортон - одна из этих, - сообщил мальчик. - Барлоу поймал ее в доме. Но я
убил Стрейкера. По крайней мере, я так думаю.
Бен попытался что-то сказать, и не смог. Перехватило горло.
Мальчик кивнул, без усилия принимая инициативу.
- Может быть, можно прокатиться в вашей машине и поговорить? Не хочу, чтобы
кто-нибудь меня тут увидел. Во-первых, я прогуливаю, а во-вторых с предками я уже
поругался. Бен что-то ответил - он сам не знал, что. Когда случилась авария, и Миранда
погибла, а он поднялся с мостовой потрясенный, но невредимый (если не считать небольшой
царапины на тыльной стороне левой кисти, не следует забывать о ней -Пурпурным Сердцем
награждали и за меньшее), к нему подошел, отбрасывая в свете уличного фонаря и фар фургона
двойную тень, водитель грузовика - крупный лысеющий мужчина. Из нагрудного кармана
белой рубашки торчала ручка, на ее резервуаре можно было прочесть отпечатанное золотыми
буковками "сагентство Фрэнка", а остальное скрывалось в кармане, но Бен проницательно
догадался, что первыми буквами было "Тран" (элементарно, мой милый Уотсон, элементарно).
Водитель грузовика что-то сказал Бену (тот запамятовал, что), а потом осторожно взял его за
руку, пытаясь увести прочь. Бен увидел, что возле огромных задних колес фургона лежит
Мирандина туфелька без каблука, стряхнул руку шофера и направился туда, а шофер сделал
ему вслед два шага и сказал: "На твоем месте я бы этого не делал, паренек." Бен поднял на него
глаза, он не мог говорить - он-то был невредим, только по левой кисти шла небольшая
царапина. Он хотел втолковать шоферу, что пять минут назад ничего не случилось, хотел
объяснить, что в каком-то параллельном мире они с Мирандой, не доехав до этого места один
дом, подались на углу влево и уехали в некое совершенно иное будущее. Начала собираться
толпа - люди выходили из винного магазина на одном углу и небольшого молочного бара на
другом. Тогда-то Бен и почувствовал то самое, что чувствовал сейчас: то сложное и страшное
взаимодействие сознания с физиологическими системами, с какого начинается признание и
принятие факта, и единственный собрат которого - изнасилование. Желудок как бы
проваливается. Губы деревенеют. Нёбо покрывается тонкой пленкой пены. В ушах звенит.
Кажется, что кожа гениталий сжалась и пошла мурашками. Переживаешь такой разворот
сознания, словно оно отворачивает лицо от невыносимо яркого света. Бен стряхнул руки
шофера-доброхота и подошел к туфле. Поднял ее. Повертел. Сунул руку внутрь - стелька еще
хранила теплоступиа Миранды. С туфелькой в руках Бен сделал еще пару шагов вперед и
увидел, что из-под передних колес грузовика торчат ноги жены в тесно облегающих желтых
джинсах - дома Миранда натягивала их, так беззаботно смеясь...Поверить, что натянувшая
такие штаны девушка мертва, было невозможно, но Бен уже принял положение вещей -
животом, губами, яйцами. Он громко застонал, и в этот момент какой-то репортер сделал
снимок для газетенки Мэйбл: одна нога обута, другая разута, люди глядят на босую ступню
Миранды так, словно в жизни не видели ничего подобного. Бен отошел на пару шагов,
перегнулся и...
- Сейчас меня стошнит, - сказал он.
- Да ничего страшного.
Бен шагнул за свой ситроен и сложился пополам, держась за ручку дверцы. Он
зажмурился, ощущая, как накатывает волна мрака. Во мраке появилось лицо Сьюзан, которая
улыбалась Бену, прелестные глубокие глаза... Он снова поднял веки. Ему пришло в голову, что
парнишка, может быть, врет, или что-то путает, или совершенно не в себе. И все же эта мысль
не обнадежила Бена. Мальчишка не производил такого впечатления. Бен повернулся и заглянул
парнишке в лицо, но прочел только беспокойство - ничего больше.
- Давай, - ответил Бен.
Мальчик забрался в машину, и они выехали со стоянки. Ева Миллер, наморщив лоб,
смотрела из кухонного окна, как они трогаются с места. Творилось что-то скверное. Это
ощущение переполняло ее, как в день гибели мужа переполнял туманный смутный страх. Она
поднялась и набрала номер Лоретты Старчер. Телефон звонил, звонил, но никто не подошел, и
Ева положила трубку. Где могла быть Лоретта? Не в библиотеке, это точно. По понедельникам
библиотека не работала.
Ева сидела, задумчиво и грустно глядя на телефон, и не могла избавиться от чувства, что
вот-вот стрясется нечто ужасное - может статься, такое же страшное, как пожар пятьдесят
первого года.
Наконец, она снова подняла трубку и позвонила Мэйбл Уэртс, которую распирало от
последних городских сплетен и которая всегда была готова узнать что-нибудь еще. Такого
уик-энда город не видал уже много лет.
Бен ехал, куда глаза глядят, а Марк тем временем излагал свою историю. Рассказывал он
хорошо, начав с той ночи, когда под его окно пришел Дэнни Глик, и закончив визитером,
явившимся сегодня под утро.
- Ты уверен, что это была Сьюзан? - спросил Бен.
Марк Питри кивнул.
Бен вписался в резкий U-образный поворот и, прибавив ходу, помчался по
Джойнтер-авеню обратно.
- Куда мы едем? В...
- Нет. Нет еще.
- Погоди. Стоп.
Бен притормозил, и они вышли из машины. Только что молодые люди медленно ехали к
центру вдоль подножия Марстен-Хилл, по Брукс-роуд - той лесной дороге, где Хомер
Маккаслин засек "вегу" Сьюзан. И оба заметили блеснувший на солнце металл. Они молча
прошли по заброшенному проселку, где между оставленными колесами глубокими пыльными
колеями росла высокая трава. Где-то чирикала птица.
Вскоре они нашли машину.
Бен помедлил, потом остановился. Его опять затошнило. На руках выступил холодный
пот.
- Иди посмотри, - сказал он.
Марк прошел к машине и нагнулся к окошку со стороны водителя.
- Ключи здесь, - крикнул он.
Бен зашагал к машине и обо что-то споткнулся. Он посмотрел под ноги, увидел лежащий
в пыли револьвер 38 калибра, подобрал его и повертел в руках. Револьвер очень напоминал
оружие полицейского образца.
- Чей пистолет? - спросил Марк, который шел к нему, держа в руке ключи Сьюзан.
- Не знаю. - Бен для порядка проверил предохранитель, а потом сунул револьвер в
карман.
Марк протянул ему ключи, Бен взял их и пошел к "веге", чувствуя себя так, словно все
происходило во сне. Руки у него дрожали, сунуть нужный ключ в замок багажника удалось
только со второй попытки. Повернув ключ, Бен поднял крышку, не позволяя себе думать.
Они вместе заглянули внутрь. Запасное колесо, домкрат -и все. Бен шумно выдохнул.
- Теперь? - спросил Марк.
Бен ответил не сразу. Почувствовав, что совладает с голосом, он сказал:
- Сейчас мы поедем к одному моему другу, его зовут Мэтт Бэрк. Он в больнице.
Занимается исследованиями вампиров. Настойчивость из глаз мальчика не исчезала.
- Вы мне верите?
- Да, - ответил Бен. Выговоренное вслух, слово словно бы обрело вес и получило
подтверждение. Взять его обратно стало невозможно - Мистер Бэрк из средней школы, да? А
он знает?
- Да. И его доктор тоже.
- Доктор Коди?
- Да.
Переговариваясь, они не сводили глаз с машины, как будто та была реликвией некой
темной затерянной расы, которую они обнаружили в этом солнечном лесу к западу от города.
Багажник зиял, как пасть, и когда Бен громко захлопнул его, ровный глухой щелчок замка эхом
отозвался в душе молодого человека.
- А после того, как мы поговорим с ним, - продолжил Бен, - мы поедем в дом
Марстена и разберемся с тем сукиным сыном, который сделал это.
Марк смотрел на него, не шевелясь.
- Это может оказаться труднее, чем вы думаете. Она там тоже будет. Теперь она его.
- Он пожалеет, что вообще объявился в Салимовом Уделе, тихо сказал Бен. - Пошли.
В больницу они приехали в девять тридцать. В палате у Мэтта оказался Джимми Коди. Он
без улыбки посмотрел на Бена, а потом перевел полный любопытства взгляд на Марка Питри.
- Бен, у меня для тебя скверное известие. Пропала Сью Нортон.
- Она стала вампиром, - невыразительно сообщил Бен, и лежащий в кровати Мэтт
издал стон.
- Ты уверен? - резко спросил Джимми.
Ткнув большим пальцем в сторону Марка Питри, Бен представил мальчика.
- В субботу вечером Марку нанес короткий визит Дэнни Глик. Марк может рассказать и
остальное.
Марк рассказал - от начала до конца, точно так, как раньше рассказывал Бену. Когда
мальчик закончил, первым заговорил Мэтт.
- Бен, нет слов, чтобы сказать, как мне жаль.
- Если надо, могу подбросить, - сказал Джимми.
- Джимми, я знаю, какое мне нужно лекарство. Я хочу выступить против этого Барлоу.
Сегодня. Сейчас. Пока не стемнело.
- Ладно, - сказал Джимми. - Я уже отменил все свои вызовы. А еще позвонил шерифу
округа. Маккаслин тоже исчез.
- Вот в чем, может быть, дело, - сказал Бен, вынул из кармана пистолет и бросил на
стоящий у кровати Мэтта столик. Пистолет в больничной палате казался стра
...Закладка в соц.сетях
