Жанр: Триллер
Прорыв из хуфры
... слова.
- Что, неприятности? - встревоженно спросила она.
- Ничего такого, с чем бы мы не справились, - ответил ей Тэрк. - Давайте-ка
сюда карту, генерал! - Я поспешно развернул карту, и Тэрк склонился над ней: -
Если мы пойдем тем путем, как попали сюда, то застрянем в грязи, да еще видимость
будет плохая из-за этого чертова дождя.
- И что же вы предлагаете?
- Отсюда до устья Хуфры прямой чистый путь. Самое большее полчаса, и потом
- в море через проход в рифах. Если мы сейчас же снимемся отсюда, то успеем
прорваться, пока Талеб с его людьми будет пробираться сюда через болота. Что вы
скажете?
Это имело смысл, очень большой смысл - прорваться к морю, прежде чем наши
преследователи поймут, что произошло. И дождь в таком случае будет не мешать, а
помогать нам.
- Мне нравится идея, - ответил я. - Чего же мы ждем?
Тэрк дал задний ход на малых оборотах, так что звук двигателей потонул в шуме
дождя. Мы выиграли время, несмотря на то что ливень еще больше усиливался и
видимость сократилась до нескольких ярдов. Сестра Клер осталась внизу. Обстановка
по-прежнему была очень сложной, но я целиком полагался на Тэрка.
- Бог знает что, - сказал он, - ведь ее здесь вообще могло не быть, если бы не
мы. Мы же выручили ее, верно?
Я не ответил ему, поскольку сейчас нам стоило подумать о вещах более важных, и
я склонился над картой, тщательно рассчитывая курс.
- Ну и что там получилось? - спросил он, когда я закончил.
- Держите так, пока мы не попадем в устье реки. Только поскорее. Мы не
продержимся долго, если нас догонят. У нас нет оружия.
- Это вы так считаете. Пошарьте рукой под столиком для карт.
Я сделал, как он сказал, и нащупал под металлической скобой заряженный
револьвер "смит-и-вессон" 38-го калибра.
- И это все?
- Пару секунд назад у вас вообще ничего не было. Осторожнее с ним, генерал. Он
заряжен разрывными пулями. Там еще целая коробка в ящике стола. Одной такой
штучки хватит, чтобы разнести в клочья двигатель автомобиля.
- Ив какой рекламной брошюре вы это вычитали?
- Уж поверьте мне. Все будет хорошо, я вам обещаю. Вы проживете долго и
умрете богатым. А теперь возьмите штурвал, мне надо спуститься вниз.
Несмотря на явно хорошее настроение, он казался усталым и выглядел просто
ужасно. Странно, но стоя здесь, в одиночестве, за штурвалом, среди тумана и дождя, я
вдруг вспомнил, как впервые встретился с ним. Он казался таким замкнутым,
самоуверенным, ни от кого не зависящим человеком. Или это только видимость?
Открылась дверь, и вошла сестра Клер. Она снова надела желтый прорезиненный
плащ и зюйдвестку и принесла поднос с кофе и сандвичами, накрытый куском ткани
вместо салфетки.
- Как раз то, что доктор прописал, - обрадованно заметил я.
Но она ничего не ответила мне и посмотрела в окно, за которым лил дождь.
- Далеко еще до устья?
- Десять или пятнадцать минут, и мы там. А где Тэрк?
- В своей каюте. Когда я проходила мимо, дверь была открыта. Он делал себе
укол.
В ее голосе прозвучало беспокойство, и я сказал:
- Если это его поддержит, то очень хорошо. Вы говорили примерно то же самое,
когда мы только начинали это дело, и убедились, что он прекрасно вел себя во всех
переделках.
- Несомненно, - ответила она. - Вы оба держались на высоте.
- Тогда чем же мы разочаровали вас?
Она молча вышла, протиснувшись мимо вошедшего Тэрка.
- Судя по выражению вашего лица, здесь снова состоялся откровенный разговор
со святой Иоанной?
- Что-то в этом роде.
Он был полон жизни, румянец снова вернулся на щеки. Потянувшись за сандвичем,
спросил:
- А с чем они?
- С консервированной ветчиной.
Тэрк откусил сандвич и склонился над картой, но тут внезапно узкая протока, по
которой мы шли, расширилась и наш катер попал в главное русло реки Хуфры, нас
подхватило сильное течение, и мне стало трудно удерживать штурвал.
- Отсюда до устья, судя по всему, примерно с полмили, - прикинул по карте
Тэрк, - поэтому сбавь немного ход, нам надо осмотреться.
Дождь по-прежнему лил как из ведра, на стремнине реки вода неслась с огромной
скоростью, волны с глухим звуком бились о борт "Мери Грант".
Сестра Клер снова поднялась на палубу и присоединилась к нам.
- Что происходит? Мы уже дошли до устья?
- Вот-вот дойдем, герцогиня. Осталось чуть-чуть.
И вдруг завесу дождя словно отодвинули невидимой рукой, и нашему взору
открылось устье реки - пустынное место, берега поросли камышом, а песчаные
отмели, разбросанные в беспорядке, оставляли единственный проход к морю. Кроме
нас, здесь не наблюдалось ничего живого, и Тэрк, дав волю чувствам, закричал:
- Ну, что я вам говорил, генерал? Все в порядке! Ну-ка дайте мне штурвал.
Он оттолкнул меня в сторону, схватил штурвал, дал полный газ, смеясь как
сумасшедший.
Катер начал рассекать бурлящую воду.
Пулемет "Браунинг-30" имеет дальность стрельбы до двух миль, скорострельность
- восемь выстрелов в секунду, и он не может стрелять одиночными выстрелами.
Первая очередь прошла где-то около носа; "Мери Грант" резко накренилась. Тэрк
выпустил из рук штурвал, сестру Клер бросило на палубу, а он во весь рост растянулся
сверху. Я опустился на колено, и своевременно: всем нам следовало поберечься. И тут
же вторая очередь разбила стекла в рубке и осыпала нас осколками и деревянными
щепками.
Потрепанный катер Талеба выскочил из камышей, отрезая нам путь к устью. На
нем у пулемета "браунинг" сидели сгорбившись два солдата. Следующая очередь
пропорола корпус и палубу по правому борту. Я вскочил на ноги, пустил двигатели на
полную мощность и переложил штурвал на левый борт. Пулемет застрочил снова, пули
отщипывали щепки от стенки рубки, и вдруг слева от меня раздался ужасный взрыв, и
меня бросило воздушной волной на штурвал. А потом мы на полном ходу врезались в
стенку камышей, они расступились и поглотили "Мери Грант" целиком.
Я, наверное, потерял сознание, но всего на минуту или две, а когда пришел в себя,
то понял, что лежу в углу, а сестра Клер уже открыла медицинский чемоданчик и
разрывает рукав моей рубашки. Боль от пулевого ранения наступает не сразу, слишком
силен шок центральной нервной системы. Она приходит потом, а сейчас я чувствовал,
что левая рука у меня просто онемела. Я не мог даже пошевелить пальцами, но только
два красных пятна, словно от губной помады, с обеих сторон бицепса
свидетельствовали о том, что я ранен навылет.
Она быстро прочистила рану и наложила полевую повязку. Тэрк стоял рядом с
револьвером "смит-и-вессон" в руке и смотрел сквозь разбитое стекло рубки.
- Что там? - спросил я.
- Эти подонки курсируют взад и вперед.
Сестра Клер открыла ампулу с морфином и сделала укол.
- Если будет больно, скажите мне, и я сделаю вам еще один.
Я поблагодарил ее и встал на ноги.
- А почему он не подходит прямо сюда?
- Я думаю, он хочет напасть на нас, когда мы выйдем из камышей. Он хозяин
положения, но ждет, чтобы мы сделали первый ход. И еще одно: он не знает, есть ли у
нас тяжелое оружие.
Я согласился:
- Ну хорошо, давайте посмотрим, что там.
Мы залезли на крышу рубки и осторожно выглянули поверх камышей - как раз
вовремя, потому что увидели, как их катер идет на полной скорости поперек реки,
направляясь прямо к нам. Пулемет снова застрочил; пули со свистом пролетали сквозь
камыши и глухо били в корпус "Мери Грант". В последний момент они круто
отвернули влево, поднятая ими волна нагнула камыши, и мы увидели их катер во всю
длину. Нас разделяло не более тридцати ярдов.
Тэрк немедленно воспользовался этим: встав во весь рост и держа перед собой в
обеих руках "смит-и-вессон", он трижды выстрелил в тех двух солдат у пулемета
"браунинг". Один из них полетел в воду через бортовое ограждение, а другой упал и
спрятался за рубку.
Раздался крик, катер быстро повернул обратно, а Тэрк отступил назад, чтобы
скрыться из виду, и начал вытаскивать из барабана стреляные гильзы.
- Пусть эти подонки немного подумают, - сказал он, перезаряжая револьвер
патронами, которыми были набиты его карманы.
Но мы не могли долго отсиживаться в камышах. У нас не оставалось времени, это
было совершенно ясно. Катер снова пошел в атаку, на этот раз даже еще быстрее,
выпустил длинную очередь, к счастью, без прицела, и она прошла по камышам слева
от нас. Теперь он разворачивался в шестидесяти или семидесяти футах от нас, и, когда
Тэрк попытался повторить представление, ему удалось только в двух местах попасть в
корпус катера, который отвернул и скрылся за завесой дождя. Мы спустились на
палубу, и он снова начал перезаряжать револьвер.
Я спросил его:
- Сколько мы можем выдержать? Нам стоит только получить очередь в уязвимое
место, и мы взлетим на воздух, как бомба.
- Да хватит вам, - огрызнулся Тэрк.
- В последний раз я купил катер с бензиновыми двигателями.
У сестры Клер на щеке виднелся порез от отлетевшей щепки, но, казалось, она не
замечала этого и восторженно воскликнула:
- Мы не сдадимся им! Не сдадимся!
- Вот это и есть воинствующая церковь! - отозвался Тэрк.
- Теперь я верю, что в средние века епископы выезжали на битву, вооруженные
булавами. А чего вы ожидаете от нас, герцогиня? Чтобы мы вышли вперед и умерли
как мужчины?
И вдруг из-за завесы дождя раздался громкий металлический голос:
- Нельсон? Вы здесь?
- Громкоговоритель, - усмехнулся Тэрк. - Похоже, он хочет поговорить. У нас
такого нет, поэтому вам придется вовсю напрягать легкие.
Я снова залез на крышу рубки и посмотрел поверх камышей. Катер болтался почти
на середине реки, и я видел его сквозь пелену дождя. Я посмотрел в бинокль, но не
нашел и следов присутствия Талеба, который, скорее всего, сидел в рубке. Я сложил
руки рупором и крикнул:
- Чего вы хотите?
Его голос отозвался, словно эхо:
- Вы ведете себя глупо. И ничего не добьетесь, Нельсон. Будем же разумными
людьми. Давайте поговорим!
- Что означает пулю в затылок при первой же возможности, - сказал я Тэрку,
который стоял на палубе рядом с рубкой вместе с сестрой Клер. Он казался
неестественно возбужденным, и я подумал, что у него воспалилась рана, а может быть,
он принял слишком большую дозу наркотиков. Но ни одно из моих предположений не
подтвердилось.
- Скажите ему, что вы идете к ним, - поспешно произнес он. - Я тоже пойду с
вами, но только под водой. Пока вы будете вести серьезный разговор с нашим
алжирским другом, я поставлю им на киль мину "AR-17" на присосках. Вставлю туда
один из химических взрывателей - и гарантирую, что катер пойдет ко дну как камень.
- А что, если он задержит меня? Или катер взорвется целиком?
- Тогда вы проиграли, генерал, а мы выиграли. - Он улыбнулся, стараясь
придать себе дьявольский вид, что, на мой взгляд, ему вполне удалось. Пораженная
необычностью ситуации, сестра Клер была просто в отчаянии и не могла более
справляться с этим чувством. Она схватила Тэрка за руку:
- Нет, прошу вас. Не надо больше крови, пожалуйста.
- Отличный совет, герцогиня. А какой у нас выбор? Если даже мы отдадим ему
всю свою добычу, думаете, это нам поможет? - Он покачал головой. - Я вам скажу
правду. Так или иначе, но мы все равно окажемся на дне залива. У нашего доброго
друга Талеба слишком изощренный ум, чтобы поступать как-то иначе. - Она смотрела
на него потемневшим, полным боли взором, а потом ее плечи поникли и голова
опустилась. - Я сожалею, герцогиня, но так уж устроен мир. - Он кивнул в мою
сторону. - Скажите ему доброе слово на дорогу!
Мне пришлось дать полный газ подвесному мотору, потому что иначе надувная
лодка не смогла бы преодолеть течение. И я беспокоился, как там внизу справляется
Тэрк.
Но с другой стороны, никто не знал этого дела так, как он. И если кто-нибудь смог
бы это сделать, так только Гарри Тэркович.
Когда я подошел ближе, то увидел результаты меткой стрельбы Тэрка. Четыре
дыры в корпусе над ватерлинией и разбитое окно в рубке. На палубе было двое солдат.
Один сжимал в руках винтовку, а другой держал линь. Капитан Хусейн стоял позади
них. Я сожалел, что он тоже здесь, хотя, как говорят арабы, судьба каждого человека
предопределена, и никто не в силах избежать ее. Выключив мотор и дрейфуя, я
подплыл к борту. Один из солдат бросил мне линь. Я поймал его и быстро привязал
лодку, а они спустили для меня трап. Я перелез через ограждение. Хусейн ждал меня.
Он с укором осмотрел меня, потом сделал вполне понятный знак, чтобы я поднял руки,
и довольно неуклюже обыскал меня, проверяя, не прячу ли я оружие.
Удовлетворенный, он пошел по палубе к люку, а потом отошел в сторону,
предоставляя мне возможность спуститься первым.
В салоне за столом сидел Талеб, пил кофе и читал журнал. Я ни минуты не
сомневался, что все это делалось только для того, чтобы произвести на меня
впечатление. Он, несомненно, был опытным профессионалом. Не пригласив присесть,
Талеб смерил меня задумчивым взглядом.
- Я не собираюсь больше терять времени, Нельсон. Это мое последнее
предложение. Вы с вашим другом получаете сотню тысяч и, как свободные люди,
через полчаса отправляетесь куда вам угодно.
- А сестра Клер?
Он явно негодовал, я впервые за все время видел его таким.
- Если вы захотите выделить ей какую-то сумму - это ваше дело; от меня она не
получит ничего. Ну и что вы теперь скажете?
- Мне надо обсудить это с Тэрковичем.
- Естественно, надо, я согласен. - Он посмотрел на часы. - Даю вам пятнадцать
минут, чтобы принять решение.
Я возразил:
- Но это слишком мало, чтобы успеть вернуться.
- Тогда отправляйтесь, Нельсон. Пятнадцать минут, а потом я иду в атаку и
открываю огонь.
- Если вы это сделаете, то взорвете нас и сами все потеряете. У нас бензиновые
двигатели.
- Я учту.
Он подлил себе кофе, отпустил меня, и я в сопровождении Хусейна поднялся на
палубу. Не видя смысла задерживаться, я тут же перелез через ограждение, запустил
подвесной мотор и повернул к берегу.
Течение стало еще сильнее, и я потратил больше времени, чтобы добраться до
камышей, или мне только так показалось. Наконец лодка стукнулась о борт "Мери
Грант". Сестра Клер перегнулась через поручни, чтобы помочь мне подняться.
- Тэрк вернулся? - спросил я. Она отрицательно покачала головой.
- Я наблюдала в бинокль с крыши рубки, но ровным счетом ничего не заметила.
Что там было?
- Он предложил нам с Тэрком сотню тысяч и шанс снова начать честную жизнь.
- А я? - с тревогой спросила она.
- Боюсь, что он совсем забыл о вас, сестра.
Ей это не понравилось, но я встревожился и полез на крышу рубки, чтобы
разобраться в обстановке. Сестра Клер последовала за мной. Их катер стоял на якоре в
том же положении. Один из солдат сидел за пулеметом "браунинг", другой стоял у
ограждения и говорил с Хусейном.
Я так никогда и не узнаю, как все получилось, но вдруг Тэрк с шумом всплыл на
поверхность прямо возле них и схватился за нижнюю перекладину трапа. Скорее
всего, у него кончился воздух, а может быть, сказалось действие наркотика, или рана
помешала ему оставаться под водой. Но как бы то ни было, Хусейн бросился вперед с
вполне похвальной для него скоростью, тяжело спустился по трапу и крепко схватил
Тэрка за лямки акваланга. Они вытянули его из воды, перетащили через бортовое
ограждение и поставили на ноги. Он уже успел освободиться от акваланга. В этот
момент на палубе появился Талеб и подошел к ним.
- Отче наш, сущий на небесах, - прошептала сестра Клер.
Я отрегулировал бинокль и в последний раз увидел истощенное лицо Тэрка. Он
смеялся, закинув назад голову, когда Талеб вытащил пистолет и в упор выстрелил в
него. Тут же их катер взлетел на воздух со звуком, похожим на раскат грома. Обломки
корпуса и палубы вознеслись вверх на сотни ярдов, и плотный клуб черного дыма
окутал то место, где стояло судно. Потом легкий порыв ветра с моря отнес дым в
сторону, и вот уже перед нами только река безмятежно несла свои воды.
Глава 13
По бурному морю
Я спрыгнул на палубу как сумасшедший, проклиная все на свете, тут же завел
двигатели и повел катер задним ходом, выворачивая штурвал. Повсюду валялись
обломки, многие из них плыли вниз по течению. Мы видели только одно тело, вернее,
часть тела солдата в форме - ничего больше. Сестра Клер склонилась через
ограждение и всматривалась сквозь дым, который все еще не рассеялся над
поверхностью воды. Я высунулся из окна рубки и сказал:
- Как это плохо. Талеб выстрелил в него в упор, и он погиб, скорее всего, еще до
взрыва.
Она махнула мне рукой, делая знак, чтобы я замолчал.
- Подождите! Мне кажется, я что-то слышу.
Я тут же заглушил двигатели и тоже различил слабый стон со стороны левого
борта. Потом снова завел двигатели, повернул штурвал и направился сквозь дым.
Вдруг сестра Клер закричала:
- Остановите машины! Остановите же!
Голос за бортом теперь уже звучал совсем близко. Кто-то плавал, держась за
крышку люка, в нескольких ярдах от нас. На какое-то мгновение у меня вспыхнула
искра невероятной надежды, но когда мы приблизились, я увидел Талеба и тут же
снова запустил машины, а он дико закричал:
- Спасите меня! Ради Бога, спасите меня!
Его лицо сплошь залило кровью от раны на голове, и одежда сильно обгорела. Но у
меня не возникло даже намека на сострадание. Сестра Клер повернулась ко мне и в
отчаянии стала просить:
- Ради всего святого, мистер Нельсон, мы должны спасти его!
- Ни за что на свете! - отрезал я. - Он только что убил моего лучшего друга.
Пусть и сам утонет.
Меня охватила такая ярость, что я выскочил из рубки и наклонился над бортом:
- Ты слышишь это, ублюдок!
Я мог бы поклясться, у него на губах промелькнуло нечто вроде улыбки, но в этот
момент сестра Клер повернула меня к себе и отпустила мне сильную пощечину, как это
обычно делают с людьми, которые готовы впасть в истерику.
- Вы должны дать мне возможность спасти его! Вы просто обязаны!
Я смотрел на нее, держась рукой за щеку.
- Вы всегда указываете мне, что я должен делать, не так ли, сестра? Но только не
в этот раз. Если вы намерены спасти его, так идите, но я не хочу. И я не стану тянуть
его через ограждение, чтобы помочь вам.
Я вернулся в рубку, даже не дав ей возможности ответить. А когда выглянул, то
увидел, что она открыла прогал в ограждении и спустила трап. Талеб с трудом поплыл
к нему. Она нагнулась, стараясь схватить его протянутую руку, а он и в самом деле
улыбался.
Доставая свой "смит-и-вессон", я вышел из рубки, но слишком поздно. Как только
она дотянулась до его протянутой руки, он вытащил из воды другую, в которой держал
тот самый пистолет, из которого убил Тэрка, и выстрелил в нее. Ее отбросило назад, а
он снова погрузился в воду.
Когда я подскочил к ограждению, он прямо рассмеялся мне в лицо. Я нажал на
спуск револьвера, но раздался только пустой щелчок: меня охватил такой великий
порыв гнева, что я бросил его и угодил Талебу прямо между глаз. Он тут же пошел под
воду, только поднятая рука судорожно хватала воздух, а потом тоже исчезла.
Бледную, с закрытыми глазами, я отнес ее вниз и положил на диванчик. В первый
момент я подумал, что он убил ее, а когда стянул с нее свитер, то увидел рану как раз
под левой грудью. Но вдруг ее веки затрепетали, и она слабо улыбнулась:
- Насколько тяжела рана, мистер Нельсон?
- Довольно тяжелая.
Больше всего меня тревожило отсутствие наружного кровотечения, но я не
собирался ей говорить об этом.
- Вам нужен доктор, и как можно скорее.
- В Ивисе есть доктора.
- Но гораздо быстрее добраться до какого-нибудь алжирского города.
- Но вы понимаете, что это значит. - Она покачала головой. - Двенадцать часов
до острова Ивиса. Если вы дадите мне морфина, то я просплю всю дорогу. Прошу вас,
мистер Нельсон, - продолжала она, крепко сжимая мою руку. - У нас же договор,
или вы забыли о нем? Мы называли сумму в десять тысяч долларов. - Она закрыла
глаза и откинулась назад.
- Вы все же хотите настоять на своем несмотря на то, что случилось?
Я попытался высвободить руку, но она удержала ее, и веки снова задрожали.
- Ивиса. Обещайте мне.
- Хорошо. Вы победили. А теперь лежите спокойно, пока я не сделаю то, что
надо.
Что я мог? Я достал ее медицинскую сумку, перевязал рану и ввел ей морфин. У
нее прошла напряженность, она выглядела вполне умиротворенной, я привязал ее
простыней к диванчику, чтобы она не упала, и поднялся на палубу. Дождь все еще шел,
и "Мери Грант" дрейфовала вдоль стены камыша среди многочисленных обломков.
Вот теперь и на самом деле нельзя было терять времени. Она сказала, что до острова
Ивиса двенадцать часов хода. Я завел двигатели, вышел на середину реки, и течение
понесло нас.
Погодные условия складывались гораздо хуже, чем на пути сюда, - проливной
дождь и ветер силой от пяти до шести баллов. Это я определил на глаз, так как принять
прогноз по радио мне не удалось - его вывела из строя шальная пуля. Дождь хлестал
сквозь выбитые окна рубки, и скоро я промок до костей, несмотря на то что стоял у
штурвала в желтом прорезиненном плаще и зюйдвестке, которые нашел в одном из
шкафчиков. Под столиком для карт я обнаружил еще одну бутылку Тэрка - обычное
дрянное пойло, дешевый испанский бренди, но и он хоть чуть-чуть спасал меня от
холода, а ведь нам предстояли еще долгие часы пути.
Навигационные огни, так же как и палубное освещение, оказались в порядке, что
меня немало удивило. Я включил их, как только спустилась темнота. Так я чувствовал
себя менее одиноким. Под чернеющим небом в бурном море мной овладело какое-то
странное, щемящее чувство неприкаянности. Да еще умирающая женщина. Талеб,
лежащий в грязи на дне реки, и Тэрк... но о нем мне нестерпимо было даже подумать.
Как-то во время войны на церемонии мне вручал награды генерал из Вашингтона,
приехавший во Вьетнам с инспекторской проверкой. После того как он приколол мне
на грудь Крест за летные заслуги и медаль "За доблесть во Вьетнаме", я услышал, как
он спросил у командира эскадрильи, что такое я совершил. Тот ответил ему, что я
дважды прыгал с парашютом с высоты двадцати тысяч футов, после того как меня
сбивали ракетой "земля - воздух". Генерал обернулся, похлопал меня по плечу и с
уважением произнес:
- Ну, Нельсон, вам чертовски повезло, что вы уцелели.
А вот теперь я начал сомневаться, хватит ли у меня способностей, чтобы выжить.
Как хватало всегда.
Я простоял в рубке три часа, а потом поставил катер на автопилот и спустился
вниз, чтобы проведать ее. Она, казалось, лежала вполне спокойно несмотря на то, что
волны с шумом бились о корпус катера. Я пошел на камбуз, сварил кофе и уже
собирался немного согреться, как услышал, что удары волн стали сильнее, и мне
пришлось снова подняться наверх и взять штурвал. Только один раз я увидел красный
и зеленый навигационные огни парохода в миле от катера по правому борту и в какойто
сумасшедший миг подумал, не свернуть ли к нему, но огни почти немедленно
исчезли за завесой дождя. И "Мери Грант" снова погрузилась во тьму.
Волнение усилилось, накатывали высокие волны, брызги летели сквозь выбитые
стекла рубки, но отличные двигатели "Пента" ни разу не сделали ни одного перебоя. Я
простоял у штурвала еще пару часов, но от этого моя нога совсем разболелась, а руки
одеревенели, и мне пришлось снова поставить катер на автопилот и спуститься вниз.
Когда я вошел в каюту, сестра Клер все еще спала, или мне так казалось. Я открыл
медицинскую сумку, отыскал ампулу морфина и сделал укол себе. Заканчивая
процедуру, вдруг увидел, что ее глаза открыты и она наблюдает за мной.
- Вам больно, мистер Нельсон?
- Сейчас буду в порядке.
- А как шумно там, наверху.
- Море штормит, только и всего. Не о чем беспокоиться.
- Бедный мистер Нельсон. Вам больно, мистер Нельсон. - Она прикрыла глаза и
болезненно улыбнулась. - Меня гнетет какая-то тяжесть с того момента, когда я
выбежала к вам той ночью около мельницы в Ла-Гранде.
- Ну, это куда лучше, чем попасть хотя бы под небольшой грузовик, - ответил я.
Она все еще улыбалась.
- Как вы сказали обо мне? Я женщина, которая может вывести из себя кого
угодно, и вы таких никогда не встречали?
- Я совсем забыл о моей тетушке Ханне. А теперь вам надо еще немного поспать.
Она ничего не ответила, только закрыла глаза. Как только я двинулся с места,
спросила:
- А статуя цела?
- Да, насколько мне известно.
Я отыскал сверток под ее диванчиком, развернул его и поднял статую так, чтобы
она ее видела. Она с удовлетворением кивнула.
- Поставьте ее около меня. - Что я и сделал, а она тихо сказала: - Вы считаете,
что я была жестока с вами, с вами и мистером Тэрковичем?
- Временами.
Она открыла глаза и улыбнулась.
- Нет, дорогой друг, просто я никогда не думала о вас хуже, чем вы есть на самом
деле.
Она снова закрыла глаза, и я подумал, что это хорошо, потому что не нашел ответа.
Я вышел на палубу, проверил, все ли в порядке, а потом снова спустился на камбуз,
сварил еще немного кофе, сел за стол в салоне, грея руки о кружку, смотрел в
пространство и думал о ее словах. Внезапно на меня накатила такая усталость, какой я
не испытывал никогда.
- Что за женщина! Что за женщина, которая может вывести человека из себя... -
Я сложил руки и тут же опустил на них голову, стараясь ни о чем не думать.
Она настойчиво звала меня, я сразу же проснулся и увидел, что в салоне появилась
вода и доходит мне до колен. Я вбежал в ее каюту, где тоже плескалась вода. Она
пыталась подняться на локоть.
- И давно это так? - спросил я.
Ее голос теперь казался немного окрепшим.
- Мне жаль, но я спала. Только что проснулась. Это очень опасно?
Я не потрудился ответить ей, быстро выбежал, прошел по воде через салон и
поднялся по трапу. Судя по свету, было около пяти утра, а это означало, что я проспал
по меньшей мере четыре часа. Дождь прекратился, но опустился такой густой туман,
что видимость стала не более нескольких ярдов. "Мери Грант" грузно переваливалась,
и скорость ее резко снизилась.
Я вернулся в рубку, отыскал факе
...Закладка в соц.сетях
