Жанр: Триллер
На родине предков
... для него настали трудные времена.
Если бы не внезапный ливень, там вообще бы ничего не осталось.
- И вы предполагаете, что сэр Джордж имел к этому какое-то отношение?
- Я ничего не предполагаю, - сказал Шон Роган, - за исключением того, что
это очень впечатляющее совпадение.
Клей встал и прошел к огню.
Он смотрел в его пылающую сердцевину, думая о своем дяде, старом, больном и
одиноком, отчаянно пытавшемся спасти дом, бывший для него всем, когда пламя
занялось в ночи. Клей бросил сигару в огонь и повернулся с мрачной усмешкой:
- Как вы говорите, у каждого человека должны быть собственные соображения на
этот счет. - Он прошел обратно к столу. - Вы мне вот что скажите:
распространяется ли ваша неприязнь к сэру Джорджу на его племянницу?
- И как ее только угораздило быть его родственницей, вот чего я никак не возьму
в толк, - сказал Шон. - Вы не найдете в Драморе ни одного человека, который бы не
сказал доброго слова про мисс Джоанну.
Клей поднял свой стакан, допил виски и подумал о кое-чем другом. Он улыбнулся:
- Кстати, где Кохан достает такое великолепное французское бренди?
- Да откуда же нам это знать, полковник? - сказал Кевин.
Клей пожал плечами:
- Просто к слову пришлось. Я подумал, не имеет ли оно какого-то отношения к
шхуне, которую выгружали на моих глазах прошлой ночью не далее чем в трех милях
отсюда.
На какой-то момент все притихли, а затем Кевин громогласно расхохотался:
- Так это были вы, да? Ну как же я сразу не догадался. Но кто был ваш спутник?
Клей улыбнулся:
- Этого я сказать не могу. Просто друг, который любит скакать галопом при
лунном свете.
- И к тому же не составляет особого труда догадаться, кто бы это мог быть, -
добавил Большой Шон.
Клей надел пальто:
- Я опять заеду завтра, взглянуть на рану. Между прочим, что случилось с тем
парнем, Варли? Тем, который вас пырнул?
Шон Роган едва заметно усмехнулся, взгляд его вдруг стал холодным и суровым.
- Он сбежал, но мы до него еще доберемся.
Когда Клей взял свой саквояж, Кевин Роган спокойно проговорил:
- Прежде чем вы уйдете, скажите нам одну вещь, полковник. Вы с нами или
против нас?
Клей взял один банкнот и стал задумчиво его разглядывать.
- Мастерская работа, - сказал он. - Но к сожалению, я видел, что
индустриальная нация способна сделать во время войны с другой нацией, не
являющейся таковой. Вы никогда не победите. Вся тяжелая артиллерия у Англии.
- А может, вы боитесь? - перебил его Мартин.
Кевин яростно повернулся к своему брату:
- Полковник - не трус. Уж кто-кто, а ты мог сполна в этом убедиться. - Он
снова повернулся к Клею: - Какую позицию займете вы, полковник? Мы рассказали
вам слишком много, чтобы спокойно чувствовать себя этой ночью.
- Я вас не выдам, даю вам слово, - ответил Клей. - Я не могу делать вид, что
мне нравится сэр Джордж Гамильтон, или Марли, или прочие люди такой же породы,
с которыми я познакомился в Драмор-Хаус, но я не встану ни на чью сторону. За
прошедшие четыре года я хлебнул столько лиха, сколько человеку вполне хватит на
всю оставшуюся жизнь.
Шон Роган протянул правую руку:
- Для меня этого вполне достаточно, полковник.
Они пожали друг другу руки, Клей кивнул остальным и последовал за Кевином
Роганом, который проводил его обратно на улицу. Когда он приторочил свой
седельный вьюк на место и вскочил в седло, Кевин спокойно сказал:
- Что бы там ни говорил мой отец, ни один человек не может вечно сохранять
нейтралитет, полковник. Наступит время, когда вам придется выбрать, на чью сторону
встать, а если вы не хотите принимать такого рода решение, то вам лучше находиться
за тысячу миль от Драмора. - Он вернулся в дом и закрыл дверь прежде, чем Клей
успел ответить.
Множество мыслей проносилось в голове у Клея, пока он ехал по тропе к верху
лощины. Грязные лачуги в Драморе, принадлежащие сэру Джорджу Гамильтону,
мальчик, умирающий от чахотки на соломенном тюфяке у стены, по которой струится
вода. Опять же - Эйтн Фоллен. Какова была бы ее участь, если бы он на несколько
часов не возродил к жизни капитана Свинга?
Он уже чувствовал усталость, глаза резало от недосыпания и оттого, что он
слишком долго и напряженно всматривался в темноту. Ему казалось, что он видит в
темноте огромную пятидолларовую купюру и пламя, которое наползает с краев,
пожирая слова "Ирландская республика", а потом оно полыхнуло огромными языками,
взметнувшимися к небу, когда загорелся Клермонт.
Пегин перебралась через край лощины, Клей встряхнул головой, чтобы привести
себя в чувство, и помахал рукой Дэннису Рогану, невидимому среди деревьев. Когда он
во весь опор с грохотом помчался по тропе, то с упавшим сердцем понял, что ему,
вопреки собственному желанию, уже приходится встать на одну из сторон.
Глава 7
День был бодрящий, синее небо уходило к горизонту, но, когда Клей выехал со
двора и поскакал по тропинке, идущей вверх между деревьями, лицо его было
задумчивым и мрачным.
Раним утром он съездил в деревню навестить мальчика с чахоткой и застал там
отца Костелло, проводящего соборование. Несмотря на все, что Клей предпринял,
чтобы облегчить последние минуты ребенка на этом свете, тот упорно цеплялся за
жизнь еще в течение часа, и его кончина представляла собой не слишком приятное
зрелище. Пустошь была пурпурной от вереска, и Клей осадил лошадь у черного
карстового озера, где плавали болотные лилии и ветер посвистывал в сухом дроке.
Жалобно причитала ржанка, взмывая над подножием холма, а потом наступила
тишина, и странная грусть охватила Клея при мысли о молодой жизни, закончившейся
прежде, чем она по-настоящему началась.
Он слегка пришпорил Пегин, уводя ее из этого тихого места, и галопом поскакал к
морю. Осенний туман стелился над землей, и ветер, дувший с Атлантики ему
навстречу, был теплым. Он спешился и, оставив Пегин пощипывать длинную траву, сел
у края скал и устремил взор на море. Именно там полчаса спустя его обнаружила
Джоанна Гамильтон.
Она соскочила с седла прежде, чем он успел подняться, и подошла к нему с
серьезным лицом:
- Я заехала в Клермонт, и Джошуа рассказал мне про мальчика. Мне очень жаль.
Он пожал плечами:
- Не жалейте. Я видел такое немыслимое количество смертей за последние
четыре года, что, кажется, одной больше, одной меньше - не так уж и существенно.
- Но в этой смерти не было необходимости, - яростно проговорила она. - Мы
оба это знаем. Если бы этим людям предоставили достойное жилье, вместо того чтобы
обращаться с ними как с животными, таких вещей не происходило бы.
- Я бы не советовал вам продолжать спор в том же ключе, - сказал Клей, - если
только вы не хотите, чтобы я нанес визит вашему дяде специально для того, чтобы
всадить в него пулю. Именно такое желание я испытывал, когда стоял у кровати этого
ребенка.
Последовала небольшая пауза, и Джоанна сделала очевидную попытку сменить
тему разговора:
- А вы слышали, что случилось в Килине прошлой ночью? Клей покачал головой
и спокойно проговорил:
- Нет, а что - надо было?
- Весь Драмор только об этом и судачит. Вчера ночью кто-то подстерег Хью
Марли из Килин-Хаус, когда тот возвращался домой с нашего приема, и высек его на
главной улице Килина на глазах у большинства его арендаторов.
Она описала все в подробностях с удивительной точностью, а когда закончила,
Клей улыбнулся:
- Я не могу сказать, что мое сердце обливается кровью из-за него. Судя по тому,
что я услышал прошлой ночью, он получил по заслугам.
- Таково, кажется, всеобщее мнение, - сказала она. - Таинственный капитан
Свинг за одну ночь превратился в героя.
- У вас есть какие-нибудь соображения относительно того, кто бы это мог быть?
Она покачала головой:
- Я подумала на Кевина Рогана, но это может быть кто угодно.
- А что обо всем этом думает ваш дядя?
- Он отправил с нарочным письмо в Голуэй, в котором просит прислать
кавалерию, но у них есть занятия получше, чем прочесывать местность в поисках
одного-единственного человека, особенно когда речь идет о стране, находящейся в
таком состоянии.
- Все это кажется таким мелодраматичным, - заметил Клей. - Чего он вообще
надеется добиться в одиночку, этот ваш капитан Свинг? Разъезжать в маске ночью по
сельским просторам и размахивать пистолетом - все это, конечно, замечательно, но
как это может помочь в нынешней ситуации?
Она зарделась, и в голосе зазвучал едва сдерживаемый гнев.
- Он уже вернул надежду людям, которые забыли значение этого слова. Уже за
одно это мы должны быть ему благодарны. Неужели вы этого не понимаете?
- Я дам вам такой же ответ, какой прошлой ночью дал Шону Рогану, - сказал
Клей. - Проведя последние четыре года в непосредственной близости от
широкомасштабной мелодрамы, вы бы поняли, почему сейчас меня мало привлекают
проигранные дела.
Она удивленно посмотрела на него:
- Откуда вы знакомы с Шоном Роганом?
Он рассказал ей о том, что произошло, и она закусила губу от досады:
- Я ничего не знала об этом происшествии у Кохана. Теперь отношения между
моим дядей и Роганами еще больше обострятся. Что вы думаете об этой семье?
Клей пожал плечами:
- Мне они понравились. Ребята слегка отбились от рук, но из них вырастут
славные мужчины, если они проживут достаточно долго.
- То есть, по-вашему, их всех ждет плохой конец? - спросила она.
- Конец веревки, - сказал ей Клей, - если только они не изменят свое
поведение и не откажутся от этих нелепых планов - принять участие в восстании
против Англии. Оно обречено на поражение.
- Но на их стороне правда, - возразила она.
- Прав тот, кто сильнее, - сказал он. - Англичане придумали эту поговорку и
потратили уйму времени и усилий, доказывая ее на практике.
Какое-то время она сидела с чуть нахмуренным лицом, а затем медленно
проговорила:
- Мне хочется понять вас, Клей, но я так мало про вас знаю Почему все-таки вы
приехали в Драмор?
- Я хотел посмотреть Клермонт. Только и всего.
- Но то, что от него осталось, не представляет большой ценности, - настаивала
она. - Если вы рассчитывали на деньги, то напрасно проделали это путешествие.
Даже для моего дяди это будет не слишком выгодное приобретение.
Он откинулся в траву, сцепив кисти рук за головой:
- Деньги занимают меня в последнюю очередь. Мой отец покупал корабли и
сделал состояние, доставляя контрабандные товары из Нассау в Атланту вопреки
блокаде янки. Он погиб в самом конце войны. И оставил мне миллион фунтов
стерлингов на счетах Английского банка.
Она ахнула.
- По сравнению с вами я чувствую себя нищей, - сказала она с беззаботным
смехом. - Он, должно быть, был замечательным человеком.
- Некоторые люди божились, что в нем было что-то дьявольское, - улыбнулся
Клей. - Он был самым опасным человеком из тех, кого я когда-либо знал. Моя мать
была кротким, милым созданием, единственным человеком, способным хоть как-то
его сдерживать. Она никогда не отличалась крепким здоровьем. И умерла, когда мне
было десять.
Какое-то время он безмолвно размышлял, оставшись наедине с прошлым.
- После этого он продал плантацию, и мы уехали. Какое-то время дела шли все
хуже и хуже. Он не слишком преуспел в производстве хлопка. Мы никогда не
задерживались где-либо надолго. Отец был по природе своей азартным игроком и
несколько лет плавал по Миссисипи на речных судах, этим зарабатывая на жизнь.
Потом он открыл салун в Вирджиния-Сити.
- А что делали вы? - спросила Джоанна.
- Шел в гору благодаря его успехам, - ответил Клей. - Я прошел хорошую
школу, поверьте мне. Я впервые увидел, как он застрелил человека, когда мне было
двенадцать. Впоследствии мы никогда не оглядывались назад, но всему хорошему
приходит конец. Отец решил, что пора мне получить какое-то формальное
образование, и я отправился обратно на восток, чтобы поселиться у брата моей матери
в Нью-Йорке. Когда мне было восемнадцать, отец обнаружил у меня интерес к
медицине и отправил меня в Лондон и Париж для завершения учебы. Он никогда не
делал ничего наполовину.
- А потом началась война?
- Не совсем так. Он продал свое дело в Вирджиния-Сити и вернулся в
Джорджию, купил большую плантацию и попробовал снова зажить как джентльмен.
Конечно, было слишком поздно. Он слишком долго жил, обуреваемый в равной
степени жаждой Действия и страстью. Но страсть не заменяет любви. Любовь
взращивает, страсть пожирает. Он оказывался замешан то в одном громком скандале,
то в другом. Чужие жены - обычное дело. Война началась как раз вовремя и спасла
его, не дав ему спиться окончательно.
- И все-таки он не вступил в армию?
Клей покачал головой:
- Нет, он оставил это глупцам вроде меня, как он сказал в тот день, когда я
уезжал в свой полк.
- Вы тогда жили у него?
- В течение двух лет после того, как я вернулся из Парижа.
- Разве ваш отец не был согласен с доводами южан в пользу участия в войне?
Клей покачал головой:
- Дело было не в этом - он знал, что мы не сможем победить, вот и все.
- Тогда почему воевали вы? - бесхитростно спросила она.
Он нахмурился:
- Я сам толком не знаю. На то было множество причин. Потому что я родился в
Джорджии. Потому что мои друзья и соседи пошли на войну. Разве на самом деле это
не единственная причина, по которой человек вообще воюет?
- И в конечном счете вы уехали бороться за свое проигранное дело.
- Поначалу было что угодно, но только не это, - сказал он. - Дело было в
галантных кавалерах и лошадях, негромких звуках трубы на ветру - во всей мистике
воинской службы. Во времена моей юности от нас было рукой подать до Ричмонда, с
его хорошенькими женщинами в бальных платьях и красавцами мужчинами в
шикарной форме.
- А потом? - спросила она.
Он мрачно усмехнулся:
- Потом была блокада, которую устроили янки, и медленная голодная смерть. Я
думал, что наша возьмет в июле шестьдесят четвертого, когда Джубал Эрли выскочил
из долины Шенандоа и до смерти перепугал тех, кто сидел в Вашингтоне, но было
слишком поздно. Я не в состоянии описать, каким адом стали те последние девять
месяцев.
- Одно обстоятельство по-прежнему озадачивает меня, - сказала она. - Вы
начинали военным врачом, а закончили как командир кавалерийской бригады. Как это
случилось?
- Превратности войны, - ответил он. - Летом шестьдесят третьего я был
прикомандирован к генералу Моргану, когда тот совершил свой знаменитый рейд по
Кентукки, Индиане и Айдахо. Мы попали в плен, и янки, которые не слишком
жаловали рейдеров, отказались обращаться с нами как с военнопленными. Врач не
врач - меня причислили к другим офицерам. Всех нас посадили в тюрьму штата
Иллинойс.
- Но это бесчестно! - воскликнула она с возмущением. - Вы всего лишь
выполняли приказы.
- На самом деле это не имело особого значения, мы не собирались там
засиживаться. - Он негромко хмыкнул. - Мы выкрали ножи из столовой, на два фута
вгрызлись в бетонный пол и прорыли туннель под тюремным двором к наружной
стене. Естественно, мы оставили начальнику тюрьмы вежливое послание, где
написали, насколько мы признательны ему за гостеприимство.
- Туго вам приходилось, пока вы добирались до позиций конфедератов? -
спросила она.
Он покачал головой:
- Не то чтобы очень - это одно из немногих преимуществ гражданской войны.
Что было трудным - так это распознать врага, когда он не носит униформы. Снова
оказавшись в армии, я попросил сделать меня строевым офицером кавалерии. Янки
занесли меня в свои списки и впредь явно не собирались обращаться со мной как с
гражданским лицом, так что на самом деле выбор у меня был небольшой.
- Похоже, у вас к этому талант, - сказала она с легкой улыбкой.
- В основном он заключался в том, чтобы оставаться в живых и идти только на
обдуманный риск. Не так, как Морган. Он повадился слишком часто ходить с
кувшином по воду, совершал рейды в Теннесси. Его часть разделали под орех в
местечке под названием Гранвилль. Его поймали, когда он прятался за виноградными
лозами в саду, и выстрелили в сердце.
Он наморщил лоб и сощурился, пытаясь проникнуть в безбрежные глубины неба,
когда подумал о Моргане и своем отце, так похожих в своем отношении к жизни.
Джоанна тихо сидела подле него.
Она смотрела на море, погруженная в собственные мысли. Он окинул ее
беспристрастным взглядом, как будто никогда прежде не видел ее по-настоящему. И
как только ему могло прийти в голову, что она - не красавица? Она была прелестна,
ветер расцветил ее щеки румянцем, а темные глубины глаз были теми омутами, в
которые с радостью бросился бы любой мужчина.
Она повернулась и, обнаружив, что он смотрит на нее, зарделась, и поспешно
проговорила:
- И что вы собираетесь делать, когда покинете Драмор?
Он пожал плечами:
- Торопиться особенно некуда, я хочу, чтобы смрад войны выветрился из моих
ноздрей. Я приехал сюда, чтобы обрести хоть немного покоя, но силы, неподвластные
мне, уже тянут меня в разные стороны. Что бы ни случилось, я никогда не вернусь в
Джорджию. Я подумывал о Калифорнии. Вот это действительно чудесный край.
Он закрыл глаза, а она медленно проговорила:
- Порой мы вынуждены безотлагательно решать проблему, встающую перед нами,
Клей. Человек не остров. Разве не так сказал однажды поэт? Думаю, ваш отец в
некотором роде пытался жить среди людей, но при этом обособленно от них, и в
конце концов обнаружил, что из этого ничего не получится.
Клей вздохнул. Не удивительно, что проблемы этих людей она считает своими
проблемами. Она молода, она прелестна, и у нее доброе сердце. Где-то высоко в
небесах заливался жаворонок, но он затрагивал лишь край его сознания. Голос
Джоанны все звучал и звучал, а потом стал то усиливаться, то затихать и в конце
концов превратился в бесконечный, печальный шум моря.
Внезапно он пришел в себя. У него над головой облака клубились и кружили по
небу, предвещая крутой перелом в погоде. Девушки рядом не было. На какой-то миг
странная, не поддающаяся разумному объяснению паника погнала его к краю скалы, а
затем он увидел ее внизу, на отлогом берегу, у кромки воды. Немыслимой крутизны
тропинка сбегала по косогору, и он стал осторожно спускаться вниз.
Она стояла по колено в морской воде, одной рукой придерживая собранную в
складки юбку костюма для верховой езды, другой рукой она плескалась в воде, словно
ребенок. Сапоги Клея заскрипели на гальке, и она тут же обернулась и пошла к нему
по воде.
- Вы покинули меня, - попенял он. - Я очнулся и обнаружил, что вы исчезли,
словно какая-то заколдованная принцесса из сказки.
- Вы уснули, и я спустилась на берег. Вода выглядела так маняще, что я не
устояла, - сказала она.
Ее ботинки и чулки лежали на валуне у начала тропинки. Она шагнула туда и
негромко вскрикнула, наступив на острый камень. Клей, не проронив ни слова,
подхватил ее на руки и быстро пронес по покрытому галькой берегу.
Дойдя до валуна, он постоял какое-то время, не выпуская ее из рук, заглядывая в
глаза, и от ее тепла и нежности кровь в жилах побежала быстрее, а потом она
уткнулась лицом в его грудь.
Он опустил ее и, преодолевая неловкость, проговорил:
- Я схожу и посмотрю, как там лошади. Вы сможете сами осилить эту тропинку?
Она кивнула, отводя взгляд.
- Я всего на пять минут.
Когда он добрался по тропинке до самого верха, у него все еще дрожали руки. Он
закурил сигару, которая никак не разгоралась на ветру, подозвал обеих лошадей и
отвел их обратно к вершине скалы. В этот момент Джоанна появилась на краю обрыва.
Она шла по длинной сухой траве, и солнце било ей в спину. Он сощурил глаза, ее
образ стал расплываться по краям. Когда она остановилась на миг и снова устремила
взгляд на море, то была похожа на картину кого-то из великих мастеров. Она
выглядела нереальной, воздушной и совершенно безоговорочно прекрасной.
Он бросил поводья и зашагал навстречу, и на этот раз в ее глазах совсем не было
испуга, только величайшая теплота. Она подошла к нему, и спокойная, сдержанная
улыбка тронула ее губы.
Девушка протянула руки. Но едва он взял их, вдалеке вдруг послышался крик и
барабанящий стук копыт. Клей быстро обернулся и увидел Джошуа, приближающегося
галопом верхом на упряжной лошади.
Камердинер осадил лошадь и утер пот со лба большим носовым платком:
- До чего я рад, что разыскал вас, полковник. Отец Костелло прислал нам домой
записку. Там говорится, что в Драморе рожает женщина по имени Куни и что она
очень нуждается в вашей помощи.
Джоанна уже шла к своей лошади, и Клей быстро подсадил ее в седло. Когда он
повернулся к Пегин, Джошуа передал ему седельный вьюк.
- Здесь все, что вам понадобится, полковник, - сказал он. - Вы поезжайте
впереди. На этой лошади мне ни за что за вами не угнаться.
- Оставайся дома, - сказал Клей. - Если ты мне понадобишься, я отправлю
записку.
Джоанна уже ускакала, пустив лошадь галопом по вересковой пустоши, и он
пришпорил Пегин и помчался за ней следом.
Облака наползли на солнечный лик, и огромная полоса тени плеснула темнотой,
подобно капле чернил быстро растекающейся по земле. Когда всадники въехали в
деревню, пошел дождь, а оборванные босоногие дети бежали за лошадьми с
протянутыми руками, выпрашивая монетку. Клей бросил пригоршню мелочи, чтобы
отделаться от них, и они с Джоанной промчались мимо заведения Кохана и осадили
лошадей у лачуги семьи Куни.
Когда они спешились, дверь открылась и появился отец Костелло, лицо его
выражало облегчение.
- Я рад, что вы приехали, - сказал он. - Она так мучается, бедняжка.
Джоанна прошла мимо него в лачугу, пока Клей отстегивал седельный вьюк.
- Ее муж здесь?
Отец Костелло покачал головой:
- Он уехал в Голуэй вчера и еще не вернулся. Он надеялся одолжить денег у
своего брата, торговца. Семья на месяц запоздала с арендной платой, и сэр Джордж
грозился выселить ее, если задолженность не будет погашена к понедельнику.
Клей нахмурился:
- Это было три дня назад.
- Именно так! - сказал священник. - Я надеюсь, что сэр Джордж, зная
обстоятельства, хоть один раз проявит толику христианского милосердия. Он просто
должен обойтись с ними помягче. Майкл Куни служил у него девять лет, до тех пор
пока Берк не уволил его за длительные отлучки, обусловленные слабым здоровьем.
- Благотворительность - та добродетель, в которой мне труднее всего
заподозрить сэра Джорджа, - усмехнулся Клей.
Старый священник вздохнул:
- Я должен согласиться с вами, но мир полон неожиданностей. Однако мне не
следует отвлекать вас от вашей пациентки. Я пройдусь дальше по улице, к
Флаэртисам, - узнаю, как идет подготовка к похоронам их сына. Я загляну позднее,
если смогу.
Он ушел, приподнимая над грязью подол сутаны, а Клей зашел в хибарку.
Старуха все так же жалась к очагу с горящим торфом, бормоча что-то себе под нос,
а Джоанна как раз зажигала масляную лампу, стоявшую на столе. Она, ничего не
говоря, кивнула в сторону кровати, и Клей положил свой седельный вьюк и прошел в
дальний конец комнаты.
Миссис Куни находилась в полубессознательном состоянии, ее лицо было
перекошено от боли. Он быстро расстегнул ее одежду и осмотрел, осторожно водя
руками по вздувшемуся животу. Затем выпрямился и шагнул обратно к столу.
- Дайте мне чашку воды, - сказал он Джоанне и открыл свой саквояж. Когда та
принесла воду, он приготовил опиат и, вернувшись к миссис Куни, осторожно заставил
ее открыть рот. Она закашлялась, так что струйка жидкости потекла из уголка рта, но
через некоторое время голова женщины откинулась на подушку, а дыхание стало
глубоким.
Клей вернулся к столу с пустой чашкой, лицо его было мрачно.
- Кто помогал ей до этого?
Джоанна кивнула в сторону женщины у огня:
- Старая миссис Байри, деревенская повитуха. Она все перепробовала, но ребенок
не хочет выходить.
- Меня это не удивляет, - сказал Клей. - Это неправильное положение для
естественных родов.
- Почему? - спросила она.
Он пожал плечами:
- По многим причинам. Во-первых, она, вероятно, занималась слишком тяжелой
работой. Впрочем, теперь это уже не важно. - Он стал снимать пальто. - Вам
придется мне помогать. Быстро разденьте ее и положите на самую чистую простынь,
какую только найдете. У нас нет времени на соблюдение приличий.
- Вы собираетесь делать операцию? - спросила Джоанна. - Как это называется
- кесарево сечение?
Он мрачно усмехнулся:
- У нее нет ни малейшего шанса - особенно в таких условиях. Мать всегда
умирает и, как правило, ребенок тоже. Это не более чем разновидность смертоносного
колдовства.
Он засучил рукава и плеснул виски на руки. Вытер их чистой тряпкой, наблюдая,
как Джоанна и старуха подготавливают женщину.
К этому времени опиат в полной мере возымел над ней действие, и, после того как
ее раздели догола, она лежала в тусклом свете масляной лампы, тяжело дыша.
Подтянув кверху ее колени, он произвел дальнейший осмотр.
- Что вы думаете? - спросила Джоанна.
- Это будет не так трудно, как я подумал вначале.
Клей достал из своего саквояжа для инструментов хирургические щипцы, подошел
к спинке кровати и опустился на колени. У него ушло несколько минут кропотливого
труда на то, чтобы надежно захватить голову ребенка, но в конце концов он
удовлетворенно крякнул и сомкнул ручки щипцов. В этот момент дверь хибарки
распахнулась и кто-то вошел в комнату. Клей бросил быстрый взгляд через плечо. Там
стоял Питер Берк с двумя шотландцами, вооруженными дробовиками.
Клей снова вернулся к своему занятию и ровным голосом проговорил:
- Скажи им, чтобы они вышли, Джоанна.
Джоанна резко выпрямилась, а Берк, взглянув на ее побелевшее от гнева лицо,
сказал:
- Бесполезно, мисс Гамильтон. У нас есть точные указания от вашего дяди. Куни
должны уйти. Им уже давали отсрочку.
- Вы и с собакой не стали бы так обращаться, - взорвалась она. - Вы что же,
ждете, что ребенок родится посреди улицы или, может быть, в трактире Кохана?
Он пожал плечами:
- Мы даем полковнику время на то, чтобы принять роды, но после этого миссис
Куни должна уйти. Кто-то приютит ее вне всякого сомнения.
Клей одной рукой утер пот со лба и сказал Джоанне:
- Будьте любезны, передайте мне мой саквояж.
Она поставила
...Закладка в соц.сетях
