Жанр: Триллер
На родине предков
...ржа "драгун"
наготове. По тропе выехали на вересковую пустошь и остановились на опушке
небольшого леска.
Берк отдал приказания своим людям, и они ускакали прочь. Когда Клей убрал свой
револьвер, управляющий сказал:
- Я этого не забуду, полковник.
- Так же как и я, - бесхитростно сказал ему Клей.
Берк еще какое-то время буравил его глазами, а затем резко развернул свою лошадь
и галопом пустился следом за своими людьми.
Клей глядел вслед, пока они не скрылись за ближайшим холмом, а потом
знакомый голос произнес:
- Этого человека лучше не иметь среди врагов, полковник Фитцджеральд. - На
этот раз она была одета традиционно: в синюю амазонку и шляпу-треуголку с
маленьким белым пером на боку, вымокшим и обвисшим под дождем.
Он улыбнулся и пустил Пегин ей навстречу, когда она выехала из-за деревьев:
- А я и не знал, что богиня ночи ездит на лошади днем. Так, значит, вы хорошо
знаете Берка?
- Еще бы, он управляющий моего дяди. - Она протянула правую руку в странном
мальчишеском жесте, который удивительным образом был ей к лицу. - Я Джоанна
Гамильтон, полковник Фитцджеральд. Ваш дядя и я были хорошими друзьями.
- Охотно верю. - Он осторожно взял ее ладонь в свою, и она не предприняла
никаких попыток убрать ее.
- Похоже, мне следует поблагодарить вас за некоторые вещи, мисс Гамильтон. За
радушный прием в конце долгого пути и за заботу о самой великолепной лошади,
которую мне когда-либо выпадало счастье иметь, не говоря уже о том, что вы спасли
мою дурацкую шкуру.
Она весело рассмеялась и покачала головой:
- Уж это-то никак нельзя поставить мне в заслугу, полковник. Я подъехала к
лощине минут за двадцать до начала событий и успела лишь посмотреть на вас в
действии. Помимо всего прочего, вы, насколько я понимаю, произвели вчера вечером
переполох в трактире Кохана. Теперь я понимаю, почему у янки ушло четыре года на
то, чтобы одолеть южан.
Клей пожал плечами:
- Не забывайте, что, когда рассказывают о таких вещах, не обходится без
преувеличений.
Она покачала головой:
- К несчастью, мой дядя придерживается иной точки зрения на сей счет.
Он слегка нахмурился:
- Боюсь, я не совсем улавливаю смысл ваших слов.
- Все очень просто, - сказала она. - Во-первых, он - мировой судья. Сегодня
утром Берк сообщил ему, что эти двое - те самые злоумышленники, которые вчера
остановили ваш экипаж на Голуэй-роуд.
- Мальчишеская выходка, о которой я давно забыл, - улыбнулся ей Клей. - Мне
непонятно, какое дело до этого вашему дяде.
- Это дало ему отличный повод послать Берка и его людей в Скрытую лощину.
Предполагалось, что они заберут с собой Большого Шона Рогана. Мой дядя хотел
привлечь его к ответственности по закону.
- А испытав вполне объяснимое разочарование из-за того, что не застали его
дома, они отвели душу, как звери набросившись на его жену и одного из сыновей, -
продолжил Клей. - А ваш дядя одобряет методы Берка?
- Он их поощряет, - проговорила она сухо. - Боюсь, что он ставит ирландцев на
одну доску с неграми - оба народа от природы ниже его собственного, и такими их
замыслил Господь.
- Не иначе как сэр Джордж - человек проницательного ума, - заметил Клей. -
Позволительно ли мне спросить, разделяете ли вы его взгляды?
- Поскольку моя бабушка по материнской линии была индуской, которая
родилась и выросла в Калькутте, то можно сказать, что у меня предвзятый подход, -
ответила Джоанна.
Они пустили своих лошадей по тропе, предоставив животным самим выбирать
дорогу, и Клей искоса бросил на нее взгляд. О смешанной крови ясно говорили
большие миндалевидные глаза и кремовая кожа, отличительный признак евразийских
женщин.
Она обернулась и, обнаружив, что он смотрит на нее, зарделась. Казалось, на
какой-то момент самоуверенность покинула ее, и она стала просто молодой
восемнадцатилетней девушкой с мальчишеским обаянием. Потом она застенчиво
улыбнулась, и в этот краткий миг, когда она раскрылась перед ним, Клей понял, что
это самое чудесное создание, которое он когда-либо видел в своей жизни. Странная,
необъяснимая нежность захлестнула его. Он протянул руку, ободряюще стиснул ее
ладонь, и ответная улыбка, казалось, проступила явственней, стала лучистой, и теперь
девушка выглядела не напуганной, а вполне уверенной в себе.
В этот момент дождь превратился в муссонный ливень, и она с веселым смехом
пришпорила свою лошадь. Клей отпустил поводья Пегин и галопом припустился
следом. Джоанна увела свою лошадь с тропы, съехала в маленькую лесистую лощину,
где сквозь деревья поблескивала вода.
Остановившись под сенью векового бука, корни которого спускались к краю
маленького тихого озерца, она успела соскочить на землю, пока он вылезал из седла.
Потом откинула со лба мокрую прядь темных волос:
- Здесь мы будем в безопасности, до тех пор пока немного не уляжется
переполох.
Клей закурил сигару, в то время как она с сосредоточенным выражением на лице
бросала в воду обломки веток и прищелкивала пальцами, а утка плавала кругами,
ожидая, что ее будут кормить.
Легкий ветерок подул с другой стороны, принося с собой резкий, сырой запах
прелых листьев.
- Этот запах, - сказала она, поворачиваясь к нему и трепеща от волнения, -
правда, замечательный? Разве не побуждает он вас радоваться жизни?
Он кивнул:
- Мое любимое время года - осень. Хотя в ней всегда есть какая-то легкая
грусть. Старые мечты подобны дыму, зависшему в воздухе на короткий миг, прежде
чем растаять навсегда.
Он не сумел заглушить горечь в своем голосе, когда подумал о своей собственной
мечте, мечтах тысяч таких, как он, которым вместе с Конфедерацией пришел конец в
Аппоматтоксе.
Она положила ладонь на его руку и ласково проговорила:
- Простите, я забыла, что вам пришлось пережить.
Он выдавил из себя кривую улыбку:
- Я думал, что в конечном счете этот год принесет мне покой, но его так мало и в
Ирландии. Скажите, чем вы занимались так близко от дома Роганов? Едва ли такая
погода хороша для верховой езды.
- Я собиралась отправиться в Клермонт, чтобы повидаться с вами, - сказала она.
- В деревне заболел ребенок - маленький мальчик. Я подумала, что вы, возможно,
осмотрите его. А то у нас нет доктора ближе, чем в Голуэе.
- Вы конечно же выбрали окольный путь до Клермонта?
Она улыбнулась:
- Кто-то из моих слуг подслушал, как мой дядя отдает приказания Берку и
рассказал мне. Я приехала, чтобы предупредить Роганов. Они мои друзья, хорошие
друзья.
Порывистым, почти детским жестом она протянула руку и провела пальцем по
сабельному шраму, рассекавшему его щеку:
- Когда вы его получили?
Он пожал плечами:
- Давным-давно - тысячу лет назад. Во время высадки в Питтсбурге.
Лоб ее слегка наморщился, а потом разгладился.
- Ах да, я совсем забыла, что вы по-разному называете некоторые сражения. Янки
назвали его "Шило", не так ли?
"Она щедра на сюрпризы", - подумал он.
- А вы, похоже, очень сведущи.
Она кивнула:
- Я читала дневник Фримонта , повествующий о его визите в армию
конфедератов, - его издали в Лондоне два года назад.
- Он, конечно, осветил кое-какие события, произошедшие в течение трех месяцев,
- сказал Клей. - Но он уехал летом шестьдесят третьего, после Геттисберга.
- А еще я читала письма мистера Лоли из южных штатов, которые регулярно
публиковали в "Таймс", - продолжала она, - да и ваш дядя, случалось, пересказывал
мне новости с войны, почерпнутые из писем вашего отца. К сожалению, их было не
так уж много, и я знаю лишь о некоторых ваших подвигах. Надеюсь, вы заполните
пробелы в моих знаниях.
Он рассмеялся:
- Возможно, как-нибудь после. В настоящий момент меня гораздо больше
интересуете вы.
Она пожала плечами:
- Рассказывать особенно нечего. Мой отец служил в звании капитана в полку
сипаев. Я родилась в Мадрасе, но, когда начался мятеж, мы жили в Лакхнау, где был
расквартирован полк отца. Мы укрылись в штабе. Отца убили во время осады, а мама
умерла двумя месяцами позже.
- У вас есть другие родственники?
Она покачала головой:
- Мой дядя по закону является моим опекуном. Мне оставили приличное
состояние, так что я вовсе не являюсь для него финансовым бременем; Так или иначе,
помня о моей бабушке, он обращается со мной с величайшим почтением и довольно
холодной вежливостью. Большую часть времени он старается не замечать моего
присутствия.
- А как насчет Берка? - спросил Клей.
Она нахмурилась, и на лице ее появилась гримаса отвращения.
- У моего дяди не слишком крепкое здоровье. Большую часть своего времени он
проводит в оранжерее, занимаясь своими цветами, а управление поместьем оставляет
на Берка.
- Похоже, он вам не слишком симпатичен, - сказал Клей.
- Я терпеть его не могу. Он родился и вырос в имении, и он совершенно
безжалостный. Он твердо вознамерился достигнуть положения в обществе и уже
отрекся от своего народа ради этой цели. Он - тот человек, которого больше всего
боятся и ненавидят в этих местах.
- Конечно, люди, которые были вместе с ним сегодня утром, выглядели как самое
натуральное отребье, - сказал Клей.
Она кивнула:
- Шотландцы из низинных районов, которых мой дядя выписал специально,
чтобы выполнять грязную работу.
- Он одобряет методы, к которым прибегает Берк?
- Его не интересуют методы, полковник, - только результаты, - сухо сказала
Джоанна Гамильтон. Она посмотрела на небо, которое немного просветлело. -
Думаю, нам лучше ехать. Дождь, похоже, уже стихает.
Клей помог ей забраться в седло, а когда он отвернулся, она погнала свою лошадь
вперед и крикнула:
- Попробуйте-ка догнать.
Он вскочил на спину Пегин, поскакал следом за девушкой между деревьями, а
потом галопом по тропе. Когда он выехал на открытое пространство вересковой
пустоши, Джоанна опередила его на добрых сорок - пятьдесят ярдов, и он низко
пригнулся к шее Пегин и пришпорил ее. Постепенно он догонял ее, и вот они уже
скакали вровень. Она повернулась, одарила его улыбкой, и Клей вдруг ощутил себя до
нелепости счастливым.
Он снова предоставил Пегин самой выбирать дорогу, проскакал вниз между
редкими деревьями на задворках Клермонта и въехал во двор. Когда Джоанна
Гамильтон подъехала, он уже спешился и ожидал ее.
Она весело рассмеялась и с шутливым гневом воскликнула:
- Это было состязание не по правилам, сэр. Под вами была самая лучшая кобыла в
графстве.
Он помог ей слезть с седла, слегка улыбаясь:
- Лучшая кобыла и самая прекрасная женщина. О чем еще может просить
мужчина?
Во второй раз за этот день она зарделась и не нашлась, что ответить, и Клей,
повернувшись, обратился к Джошуа, который появился в дверях:
- Джошуа, это мисс Гамильтон. Это ее заботам мы обязаны столь радушным
приемом вчера вечером.
Джоанна Гамильтон непринужденно протянула руку, и Джошуа пожал ее с
улыбкой одобрения на лице:
- Очень рад, мэм. - Он повернулся к Клею: - Я только что сварил кофе, может
быть, вы с мисс Гамильтон выпьете по чашечке?
Клей вопросительно посмотрел на Джоанну, та кивнула, и они зашли в дом.
Джошуа сказал:
- Час назад один из людей сэра Джорджа Гамильтона привез письмо. Я положил
его на стол.
Клей, извинившись, отошел и, пока Джошуа разливал кофе, вскрыл конверт. Через
некоторое время он поднял глаза и улыбнулся:
- Ваш дядя устраивает сегодня вечером небольшой прием по случаю моего
приезда в эти края. Вы знали об этом?
Она отхлебнула кофе и холодно кивнула:
- Еще бы. Я уже два дня как готовлюсь. В таких вопросах он оставляет все на мое
усмотрение. Я льщу себе мыслью, что до сих пор еще ни разу его не подводила. От
приглашения к Гамильтону никогда не отказываются.
Клей неторопливо покачал головой:
- Понятно. И сколько ожидается гостей?
- От пятидесяти до шестидесяти, в зависимости от погоды и состояния дорог. Вы
примете приглашение?
- Раз вы будете там, то как я могу отказаться? - торжественно произнес он.
Какой-то миг они молча вглядывались друг в друга, а потом она улыбнулась и
взяла свои перчатки:
- Если вы не возражаете, то мы, пожалуй, отправимся дальше. Дома у меня уйма
хлопот, а на наше дело в деревне уйдет еще час.
Он, извинившись, поднялся наверх за своим саквояжем. Когда он опять спустился,
она уже забралась на лошадь, ожидая его, а Джошуа стоял возле головы Пегин.
Клей вскочил в седло.
- Я буду часа через полтора, не позже, - пообещал он.
Джошуа кивнул и снова ушел в дом, а Клей с девушкой повернули к фасаду дома и
поскакали по аллее к главной дороге.
Когда они въехали в Драмор, по-прежнему шел проливной дождь, и Клей подумал
о том, что редко когда в своей жизни видел более убогое зрелище, чем эта деревня, с ее
немощеной улицей и жалкими хибарками, лепившимися в грязи. Посреди улицы стоял
колодец, и, пока они подъезжали, какая-то женщина вытащила оттуда ведро с водой и
поставила его на землю. На какой-то момент она прислонилась к перилам, как будто
выбилась из сил, а затем устало нагнулась, чтобы поднять ведро.
Клей, чертыхнувшись, соскочил на землю и поспешил к ней. Женщина была на
сносях, с огромным животом, с покрытым пятнами, подурневшим лицом.
Он взял ведро из ее руки и ласково сказал:
- Это работа не для тебя, так ты себе навредишь.
Женщина пожала плечами с выражением безысходности:
- Да кто же за меня это сделает?
- Ну, хотя бы я! - сказал ей Клей. - Который дом твой?
Она молча показала на другую сторону улицы, и он пошел впереди нее. Открыв
дверь, он очутился в темной, убогой комнатушке. По каменным стенам струилась
влага, а единственным источником тепла был торф, тлевший в широком очаге.
Пожилая женщина помешивала что-то в большом железном котле, не обращая на него
никакого внимания. Он брезгливо наморщил нос, поставил ведро и вышел на улицу.
Джоанна, по-прежнему сидевшая на лошади, улыбнулась женщине:
- Полковник Фитцджеральд - врач, миссис Куни. Если вам потребуется его
помощь при родах, достаточно будет послать за ним в Клермонт.
Женщина вопросительно повернулась к нему, и он кивнул:
- В любое время дня и ночи, миссис Куни. Пошлите весточку, и я мигом
прискачу.
Внезапно на глазах молодой женщины выступили слезы. Она схватила его руку, на
какой-то миг поднесла ее к своему лицу, а потом бросилась в лачугу и закрыла за
собой дверь.
Когда он снова залезал в седло, на лице его было написано отвращение.
- Эта лачуга немногим лучше конуры. Каковы шансы, что она произведет ребенка
на свет в таких условиях? Кому принадлежит это место?
- Моему дяде, - сказала она ему. - В этих местах только Роганы имеют свою
собственную землю, ну и вы, конечно.
- Тогда, ей-богу, ему должно быть стыдно называть себя человеком, - сказал
Клей. - И я, черт возьми, не премину сказать ему об этом при встрече.
- Вы попусту потратите свое красноречие, - сказала она ему. - Он вообще не
поймет, о чем это вы ему толкуете. Не забывайте, что он ставит ирландцев в один ряд с
неграми.
- Тогда я скажу ему, что видел рабов, с которыми лучше обращались.
- Но рабы стоили денег, - парировала она. - Вот в чем разница.
Джоанна остановила лошадь у лачуги на окраине деревни, Клей спешился и помог
ей спрыгнуть на землю. Когда он отвязал свой саквояж, дверь открылась и показался
священник - узко костный, хрупкий мужчина лет шестидесяти с копной серых волос,
в беспорядке падающих на лоб. Лицо его было морщинистым и измученным заботами,
зато глаза, обращенные на Клея, - голубыми, искрящимися и преисполненными веры.
- Это полковник Фитцджеральд, - представила Джоанна. - Полковник, отец
Костелло.
Священник улыбнулся и ответил крепким рукопожатием:
- Мы с вашим дядей были большими друзьями, полковник, и вашего батюшку я
тоже знавал, но это было много лет назад. Я рад вашему приезду.
Он прошел обратно в лачугу, а Клей и Джоанна последовали за ним. То была почти
точная копия предыдущей, с каплями влаги на стенах, полная едкого дыма от горящего
торфа. Только здесь еще были цыплята, устроившиеся на стропилах, и козел,
привязанный к кольцу в стене.
Один угол занимала большая кровать, застеленная истрепанным стеганым
покрывалом, другой - соломенный тюфяк на полу. На нем лежал мальчик, накрытый
грязным одеялом, а возле него на маленьком табурете сидела женщина.
Звуки детского дыхания были до боли знакомы, и у Клея сжалось сердце, когда он
опустился на одно колено и осмотрел его. Кожа мальчика была такой бледной, что
казалась почти прозрачной, плоть так обтягивала костяк лица, что щеки глубоко
запали. Рубашка была запачкана кровью, а когда Клей положил ладонь ему на лоб,
тщедушное тельце сотряслось от приступа истошного кашля, после чего изо рта у него
внезапно хлынула кровь.
Женщина за спиной Клея всхлипнула, а он осторожно вытер кровь тряпицей. Когда
лицо мальчика стало чистым. Клей открыл свою сумку и достал маленькую бутылочку
настойки опия. Он попросил чашку воды, которую подала Джоанна.
Клей налил несколько капель настойки в воду, приподнял голову мальчика и
заставил его выпить микстуру. Потом встал на ноги и повернулся с мрачным лицом:
- Он должен проспать несколько часов, не пробуждаясь. Сколько раз он харкал
кровью?
- Одному Богу известно, сэр, - ответила женщина. - Он не может есть, а ночью
все его тело покрывается испариной. Даже когда мы с его отцом укладываем его к себе
в кровать, чтобы согреть, его все равно бьет дрожь.
Она залилась слезами, и Клей ласково потрепал ее по плечу:
- Не убивайтесь так. Сегодня ночью он будет спать спокойно, обещаю вам. Завтра
я зайду снова.
Ее лицо судорожно задергалось.
- Но мы не можем заплатить вам, сэр. Видит Бог, у нас нет денег.
Клей быстро покачал головой:
- Мои услуги не будут стоить вам ни цента.
Прежде чем она успела ответить, он распахнул дверь и вышел на улицу, слишком
переполненный чувствами, чтобы говорить.
Джоанна появилась возле него, выражение ее лица было серьезным.
- Вы можете что-нибудь сделать?
Он покачал головой:
- Это один из самых запущенных случаев чахотки, который я когда-либо видел.
Ума не приложу, как мальчику удалось прожить так долго. Я удивлюсь, если он
протянет еще двадцать четыре часа. Если есть в этом мире хоть какое-то сочувствие к
страждущим, то он не очнется от этого наркотического забытья.
- На все воля Божья, - спокойно проговорил отец Костелло.
Клей вскочил в седло и взял поводья в правую руку:
- Это как посмотреть, отец. Я предпочитаю думать, что мальчик был обречен со
дня своего зачатия, потому что родился в свинарнике и вырос в условиях, которые я
счел бы неподобающими для своей лошади. - Он повернулся к Джоанне с
посуровевшим лицом: - С вашего позволения, я оставлю вас здесь. Что мне сейчас
требуется, так это выпивка. Увидимся вечером.
Прежде чем она успела ответить, Клей резко тронулся с места и быстро поскакал
по улице к трактиру Кохана.
Там он выпил одну порцию, потом другую, и полчаса спустя, на обратной дороге в
Клермонт, воспоминания об изможденном детском личике на время утратили свою
остроту.
Глава 4
Стоял чудесный вечер, теплый, но несколько душноватый, и в воздухе уже
довольно явственно звучали громовые раскаты, когда экипаж свернул в большие
железные ворота и быстро покатил по широкой аллее в направлении Драмор-Хаус.
Клей высунулся из окна и с интересом рассматривал имение. Это был особняк в
позднем георгианском стиле, стоявший среди великолепных декоративных садов, в
окнах уже зажегся яркий свет. Джошуа остановил экипаж прямо у лестницы, ведущей к
парадной двери, два лакея поспешили к ним, и один открыл дверцу экипажа для Клея.
Тот чуть помедлил в портике, глядя на парк, в сторону дороги. Небо было латунножелтым,
а за черным массивом деревьев столб дыма поднимался над трубой сторожки.
Как будто снова вернулся тот, другой мир, мир уютной и изобильной жизни, который
умер с войной, и Клей вздохнул и вошел в широкий холл.
Лакей взял шляпу и плащ, и Клей передал свое приглашение высокому седеющему
дворецкому, который бесстрастно прочитал его и поклонился.
- Сэр Джордж ожидает вас в оранжерее, полковник Фитцджеральд. Вот сюда,
сэр.
Клей последовал за ним по широкому, устланному ковром коридору к обитой
зеленым сукном двери, которую дворецкий распахнул. Они двигались по дивному
царству влажной жары и диковинных растений. Широкие зеленые листья и
сплетенные стебли образовывали над проходом арку, экзотические цветы яркой
окраски, которых он прежде никогда не видел, в изобилии росли повсюду.
В центре оранжереи было свободное пространство, где стояли плетеный стол и
несколько стульев. Человек в вечернем костюме был занят тем, что подрезал лозу, на
руках его были кожаные перчатки.
- Полковник Фитцджеральд прибыл, сэр Джордж, - сообщил ему дворецкий.
- Благодарю вас, Хаммонд. Скажите моей племяннице, что мы присоединимся к
ней через полчаса. - Он говорил, не оборачиваясь, голос был сухой и четкий.
Дворецкий ушел, а Клей присел на край стола.
- Надеюсь, вы простите меня, полковник, - сказал сэр Джордж. - Я занят
весьма деликатным делом. - И почти сразу он довольно крякнул и повернулся,
снимая перчатки.
Джордж Гамильтон был лет шестидесяти с небольшим, высокий и мертвеннобледный,
с запавшими глазами на худом лице, а рука, которую он протянул, оказалась
вялой и дряблой на ощупь. Улыбка была совсем мимолетной, и едва ли изменила
ледяное выражение его лица.
- Добро пожаловать в Драмор, полковник. Рад видеть вас в качестве гостя в моем
доме.
После столь любезных излияний Клею не оставалось ничего другого, как ответить
в таком же духе.
- Уверен, что вы поймете, по какой причине я отклонил ваше приглашение
заночевать у вас накануне. Мне не терпелось увидеть Клермонт.
- Это вполне можно понять, полковник, - сказал сэр Джордж. - Надеюсь, вы
выпьете со мной стаканчик хереса? - Наполняя два стакана из графина, он
продолжил: - Насколько мне известно, этим утром между вами и моим управляющим
вышло какое-то недоразумение. Позвольте мне принести свои извинения. Берк порой
бывает чуточку грубоват. К несчастью, наше положение здесь таково, что в нынешних
условиях, похоже, действенны лишь эти методы.
- И каково же ваше положение? - спросил Клей, потягивая свой херес.
- Да вы ведь уже и сами отчасти с ним ознакомились, - ответил сэр Джордж. -
В какой цивилизованной стране сегодня разбой на дорогах - обычная вещь, а
убийство и все другие мыслимые формы бесчинств происходят регулярно?
Клей неторопливо кивнул:
- Здесь я с вами согласен, но, конечно, нужно бы докопаться до причины. Не
заключается ли она в нищете и прозябании людей, а также в их стремлении к
гомрулю?
Сэр Джордж пожал плечами:
- Гомруль неосуществим экономически. Мы нуждаемся в мощи и
покровительстве Британской империи. Попросите любого землевладельца, которого
вы встретите здесь сегодня вечером, дать честный и разумный ответ. Все они
согласятся со мной.
- Я встречал таких, которые бы не согласились, - сказал ему Клей.
- Роганы? - Сэр Джордж слегка нахмурился. - Семейство необузданных
смутьянов, пользующееся дурной славой по всему графству. Полиция годами пытается
их поймать. Послушайтесь моего совета, добейтесь, чтобы их привлекли к судебной
ответственности за это происшествие на Голуэй-роуд.
Клей покачал головой:
- Все это обернулось не более чем ребяческой проказой. Похищенное было
полностью возвращено, на том и делу конец.
- Могу я спросить, зачем вы наведывались к Роганам сегодня утром? - спросил
сэр Джордж.
Какая-то внутренняя осторожность заставила Клея ответить:
- Я просто отправился покататься верхом. И выехал на верх лощины как раз
вовремя, чтобы увидеть, как ваши люди довольно круто взяли в оборот миссис Роган и
одного из ее сыновей. Естественно, я вмешался.
- Но ведь эти люди - дикари. - Клей хотел было возразить, и сэр Джордж
вскинул руку, призывая его к молчанию. - Нет уж, позвольте я расскажу вам одну
историю, а потом судите сами.
Он сел в кресло и налил еще один стакан хереса, лицо его было абсолютно
спокойно.
- Пятнадцать лет назад мы здесь уже переживали период вроде нынешнего.
Несколько землевладельцев было убито, и казалось, ни один человек не может
чувствовать себя в безопасности. Я гордился тем, что всегда был справедлив и честен
со своими арендаторами, и поэтому не обращал внимания на угрозы лишить меня
жизни, содержавшиеся в нескольких полученных мной письмах.
- От кого были эти письма?
Сэр Джордж выдвинул ящик письменного стола, достал сложенный лист бумаги и
протянул его Клею:
- Вот образчик того, о чем я говорю. Как-то утром его нашли приколотым к
входной двери.
Послание, начертанное аккуратными печатными буквами, было коротким и
предельно ясным: "Скоро настанет твоя очередь. Жди меня. Капитан Свинг".
- Кто такой этот капитан Свинг? - спросил Клей, отдавая послание.
Сэр Джордж позволил себе презрительно усмехнуться:
- Такого человека не существует, полковник. Они забавляются со своими
тайными обществами и романтическими именами. Капитан Свинг, капитан Лунный
Свет - подобными именами пользуется любой недовольный властями негодяй,
которому доставляет удовольствие писать письма с угрозами своему помещику.
- Вероятно, во время предыдущей смуты эти угрозы были исполнены, -
предположил Клей.
Сэр Джордж кивнул:
- Как-то мы с женой гостили у друзей. И поехали домой одни, в двуколке,
поступив, как оказалось, довольно глупо. Дело происходило чудным летним вечером,
и, пока я правил лошадьми, жена без умолку рассказывала мне о некоторых
улучшениях, которые собиралась произвести в саду.
Ему, видимо, стало трудно говорить, и в какой-то момент наступила пауза, во
время которой Клей выжидал, гадая, что последует дальше.
Сэр Джордж осушил свой стакан и аккуратно поставил его на стол:
- Убийца лежал в засаде, в маленькой рощице на склоне холма, над мостом, в
миле от главных ворот по Голуэйской дороге. Он выстрелил всего один раз, и пуля,
которая предназначалась для меня, убила наповал мою жену.
Клей вздохнул и негромко проговорил:
- Итак, насилие порождает насилие.
- Вероятно, это так, - сказал сэр Джордж. - Но вы наверняка поняли мою точку
зрения, полковник? Риск того, что он промахнется в меня и убьет жену, был очевиден
для
...Закладка в соц.сетях
