Жанр: Триллер
Детектив
...в самом деле, подумал Патрик, почему не взять быка за рога. -
Моим друзьям нужно убрать двоих.
- Кто твои друзья?
- Этого я тебе не скажу. Так будет спокойнее для всех нас.
- О'кей, - наклонил голову Виргилио. - Которых надо убить.., они -
большие люди?
- Да. Один из них - городской комиссар.
- Тогда будет стоить много денег.
- Я заплачу тебе 80 тысяч долларов, - сказал Дженсен.
- Не годится, - Виргилио энергично замотал головой. - Нужно больше. Сто
пятьдесят.
- У меня столько нет. Сто тысяч я, быть может, и смогу достать, но не
больше.
- Тогда не договоримся, - Виргилио положил руку на ручку двери, словно
собираясь выйти из машины, но потом передумал. - Сто двадцать тысяч.
Половина сейчас, половина - когда сделаю.
Торговля зашла слишком далеко, отметил про себя Дженсен, который уже
сожалел, что не взял с самого начала пониже; можно было предложить пятьдесят
тысяч. Впрочем, ему все равно оставалось восемьдесят тысяч в дополнение к
тем деньгам, что Синтия обещала ему самому. В том, что она выполнит
обещание, у него не было никаких сомнений.
- Я подготовлю шестьдесят тысяч через два дня, - сказал он. - Вызовешь
меня тем же способом, что и сегодня.
Колумбиец знаком показал, что согласен. Потом кивнул на руль автомобиля,
сказал:
- Где живут эти люди? Покажи, Почему бы и нет? - рассудил Дженсен. Он
снова завел мотор, направил машину в сторону Бэй-Пойнта и вскоре остановился
вблизи охраняемого въезда в фешенебельный микрорайон.
- Дом за этой оградой, - объяснил он. - Она снабжена сигнализацией, а
территорию патрулирует охрана.
- Ничего, пролезу. У тебя есть план дома? Дженсен открыл "бардачок" и
достал копию буклета, который несколько дней назад дала ему Синтия. Оригинал
был припрятан в надежном месте. Он показал Виргилио помеченный крестом дом
на плане местности и пояснил смысл пометок, сделанных Синтией от руки: часы
работы горничной и еженедельную отлучку дворецкого с женой.
- Хорошо! - подытожил Виргилио, пряча копию буклета в карман. Слушая
инструкции, он морщил лоб, старался все запомнить, дважды попросил повторить
информацию, потом кивком подтвердил, что усвоил ее. Кем бы он ни был, этот
головорез, но в сообразительности ему не откажешь, подумал Дженсен.
Затем он объяснил, почему необходимо, чтобы убийство походило на два
других.
- Это и в твоих интересах тоже, - сказал он. Виргилио согласно кивнул.
Дженсен стал описывать ему подробности. Нужно оставить на месте дохлое
животное, можно кролика. Должно громко играть радио, тяжелый рок по местной
станции "Металл, 105".
- Знаю такую, - вставил слово Виргилио. Никаких отпечатков пальцев...
Виргилио кивнул несколько раз... Забрать все наличные деньги, какие найдутся
в доме, но драгоценности не трогать... Жестом показано согласие... Убийство
должно быть совершено ножом...
- Бови-нож, знаешь, что это такое? Сможешь раздобыть?
Виргилио:
- Смогу.
Дженсен пересказал почти дословно все, что сообщила ему Синтия о том, как
должно выглядеть место преступления: жертвы связаны, кляпы, сидят лицами
друг к другу, жуткие раны, лужи крови... В темноте машины он не мог быть
уверен, но ему показалось, что здесь Виргилио улыбнулся.
- Ты уверен, что все запомнишь? - спросил Дженсен под конец.
- Все уже здесь, - ответил колумбиец, прикоснувшись пальцем ко лбу.
Потом обсудили дату, по настоянию Синтии Дженсен назвал середину августа.
- Я уеду. Потом вернусь, - сказал о своих планах Виргилио, и Дженсен
понял, что шестьдесят тысяч задатка сразу переместятся вместе с ним в
Колумбию.
Под конец сошлись на семнадцатом августа.
Когда они подъезжали к дому Дженсена, Виргилио почти в точности повторил
свои слова в ночь убийства Стюарта Раиса:
- Эй! Не вздумай меня подставить. Убью.
- Мне и в голову не может прийти подставлять тебя, Виргилио, - заверил
Дженсен искренне. Но он дал себе обещание после убийства Эрнстов держаться
от Виргилио как можно дальше. Этот способен расправиться со всяким, не
исключая и Дженсена, если ему взбредет в голову получше замести следы.
В тот же вечер он позвонил Синтии и, даже не назвавшись, сказал только:
- Двадцать второе августа.
Она вычла из этой цифры пять и ответила:
- Поняла тебя. - И сразу повесила трубку.
Глава 6
Синтия пробыла в Лос-Анджелесе целых восемь дней, когда ей сообщили о
трагической гибели родителей. Все это время она жила раздвоенной жизнью.
Одна ее часть целиком состояла из напряженного ожидания, другая - протекала
совершенно нормально, в обычной прозе повседневности.
Официально она приехала в Лос-Анджелес для того, чтобы прочитать
сотрудникам местного управления полиции серию лекций об опыте полицейских
Майами по налаживанию контактов с общественностью. Для нее это было не в
новинку: она уже читала подобные лекции в других городах. Кроме того, она
собиралась провести несколько отпускных дней вместе с Пэйдж Бэрделон -
старой подругой еще по школе "Пайн-Крест", а ныне вице-президентом
"Юниверсал пикчерс", которая жила в Брентвуде.
После того как двадцать седьмого июня Патрик Дженсен сообщил Синтии, что
долгожданное событие произойдет семнадцатого августа, она заказала себе
билет из Флориды в Калифорнию на десятое августа. О ее поездке и лекциях
даже сообщила в своей популярной среди читателей колонке "О чем говорят в
городе" известная журналистка из "Майами гералд" Джоан Флейшман, - Синтия
сама позаботилась обо всем, по-приятельски позвонив Джоан за день до
отъезда. Заметка на эту тему появилась и в "Лос-Анджелес тайме" - опять-таки
понадобился звонок Синтии своему калифорнийскому коллеге Уинслоу Макгоуну.
- Пойми, не то чтобы мне нужна была реклама, - объясняла она ему, - но
чем чаще мы будем напоминать публике, насколько мы печемся о взаимопонимании
с общественностью, тем легче нам с тобой будет работать.
Коллега не мог с ней не согласиться. В результате ее отсутствие на
востоке страны и появление на западе было как бы запротоколировано прессой.
Узнав о планах Синтии, Пэйдж Бэрделон искренне обрадовалась.
- Жить ты непременно будешь у меня! - заявила она по телефону. - С тех
пор как мы с Биффи расстались, я слоняюсь по этой огромной квартире, как
чужая. Приезжай скорее, Син! Уж мы с тобой закатим веселье, обещаю!
Синтия охотно приняла приглашение и отправилась к подруге прямиком из
Лос-Анджелесского аэропорта.
Свои лекции - шесть часов в день на протяжении двух недель - Синтия
начала уже на следующий по прибытии день. Ее слушателями, собравшимися в
большом конференц-зале главного здания управления полиции Лос-Анджелеса,
стали восемьдесят офицеров во всех званиях из восемнадцати подразделений,
представлявших различные этнические группы. Примерно две трети из них пришли
на занятия в форме, остальные были в штатском. В полиции Лос-Анджелеса как
раз предпринималась попытка трансформировать единую для всего региона
организацию с жестоким централизованным управлением в несколько локальных
управлений, тесно сотрудничающих с населением подконтрольных территорий.
Нужно было избавляться и от груза прошлого, символами которого стали
воинственный бывший начальник управления Дэррил Гейтс и скандальное дело
Симпсона. Аналогичные реформы в Майами, которые начались много раньше и были
проведены с большим успехом, по всей стране считались образцом для
подражания.
Вот как Синтия высказалась по этому поводу в начале вводной лекции:
- В современной полиции, как в машине, во главе угла должна стоять
профилактика. Вот почему столь повышается роль подразделений по связям с
общественностью. На первый взгляд, в нашей работе нет ничего мудреного: мы
должны учить людей принимать меры предосторожности, которые снизили бы для
них вероятность стать жертвами преступников. Вторая важнейшая задача состоит
в том, чтобы не позволять втягивать граждан, особенно юных, в мир
преступности. С этим мы справляемся далеко не всегда, поэтому наши
недоброжелатели имеют основания утверждать, что переполненные тюрьмы - это
не следствие наших успехов, а показатель наших неудач.
Слушатели при этом заерзали на стульях, а последние слова вызвали даже
сдержанные недовольные возгласы. Поэтому Синтия резковато бросила в зал
следующую ремарку:
- Хочу напомнить, что я здесь не для того, чтобы льстить вашему
самолюбию, а чтобы заставить вас задуматься.
Между тем, если бы кто-нибудь заглянул в ее собственные мысли, которые
сейчас шли в двух совсем разных руслах...
"О, это нескончаемое ожидание... Ночами лежать без сна, воображая, как
убийца проникает в Бэй-Пойнт... Находит моих родителей..."
Она внутренне собралась и перешла к подробному рассказу о программах
работы с населением, принятых управлением полиции Майами.
- Но само собой разумеется, - подытожила она, - что, уделяя повышенное
внимание связям с общественностью, мы не забываем внушать публике, что для
тех, кто несмотря ни на что совершает грабежи, изнасилования, поджоги и
убийства, мы остаемся непобедимой силой, способной раскрыть любое
преступление. Что мы будем нещадно бороться с ними с помощью все более
современных методов и еще более жестких наказаний.
После этих слов ее аудитория заулыбалась, одобрительно закивала.
Вопреки первоначальному скептицизму под конец выступления Синтию
наградили более чем щедрыми аплодисментами, а потом посыпались вопросы - их
было так много, что первая лекция продлилась на полчаса дольше, чем
планировалось.
Когда все начали расходиться, к Синтии подошел один из офицеров, грузный
человек с седеющими волосами.
- Прими поздравления, все прошло отлично, - сказал он. Потом, когда они
остались вдвоем, он немного помялся, но решился продолжить:
- Послушай, Синтия, это, конечно, не мое дело, но с самого приезда ты
кажешься мне чем-то расстроенной. У тебя все в порядке? Может быть, я
просчитался в организации лекций?
Для Синтии это было как гром среди ясного неба. Она-то была уверена, что
надежно умеет скрывать свои мысли и переживания от других. Этот Макгоун
оказался слишком наблюдателен.
- Нет, все отлично, - заверила она его. - Абсолютно никаких проблем.
Про себя же решила, что должна удвоить осторожность.
И все же Синтии было бы трудно избавиться от навязчивых мыслей о том, что
скоро должно было произойти в пяти тысячах километров от нее, если бы не
неуемный пыл Пэйдж. В первое же утро она усадила Синтию в свой черный
открытый "сааб" и повезла на одну из съемочных площадок "Юниверсал", где как
раз шла работа над полицейским боевиком. Они мчались на север по Четыреста
пятому шоссе, ветер резвился в их прическах.
- Прямо как в "Тельме и Луизе", - потешалась Пэйдж. Она была высока и
стройна, светлые локоны до плеч, голубые глаза. "Типичная девчонка из
Лос-Анджелеса", - в шутку называла она себя.
- А что это будет за фильм? - спросила Синтия.
- "Слепая справедливость", о, это замечательный сюжет! Ночью в аллее
поблизости от полицейского участка убивают семилетнюю девочку. Сыщик,
которому поручают расследование, отличный полицейский, нормальный мужик с
хорошей семьей, но чем больше ему удается выяснить, тем больше улик против
него самого.
- Это что же, детектив убил ребенка?
- Так задумано по сценарию. У него редкая форма шизофрении, и он сам не
догадывается, что совершил преступление.
- Ну, вы даете! Неужели ты это серьезно? - рассмеялась Синтия.
- Конечно, серьезно. На самом деле это так увлекательно! Мы даже наняли
психиатра, чтобы не напутать в диагнозах.
- И что же происходит дальше?
- По правде сказать, сама не знаю. Сценаристов попросили переписать
концовку, как только мы сумели заполучить на главную роль Макса Кормика. Его
агент заявил, что если Кормик сыграет убийцу такой крохи, его дальнейшая
карьера окажется под угрозой. Так что теперь, наверное, придется сделать
убийцей его напарника.
- Напарника? По-моему, это получится слишком предсказуемо.
- Ты так думаешь? - Пэйдж казалась озадаченной не на шутку.
- Конечно, разве ты сама не видишь? Может, лучше жену?
- Жену? Вот это идея! Подожди минуточку.. - Пэйдж схватилась за мобильный
телефон и быстро набрала номер. - Майкл? Послушай. Я тут вместе с подругой.
Она из полиции Майами. Она считает, что убийцей должна быть Сьюзен.
Паузз. Потом:
- Да, сейчас спрошу... Син, какие мотивы могли быть у жены, чтобы стать
убийцей? Синтия пожала плечами.
- Предположим, она полюбила другого, и ей нужно избавиться от мужа. Вот
она и подстроила так, чтобы подозрение пало на него.
- Ты все слышал, Майкл?.. О'кей, поразмысли над этим.
Пэйдж с довольной улыбкой положила трубку.
- Теперь я могу пригласить тебя поужинать в лучший ресторан города за
счет студии.
- Почему?
- Что значит, почему? Ты же консультант сценариста.
Пэйдж проехала к самым задворкам киностудии "Юниверсал" и остановила
машину у огромной площадки с навесом в форме гигантской белой ракушки.
Внутри нее кипела жизнь. Синтия восхищенно взирала на происходившее.
Впечатление было такое, что часть здания полицейского управления перенесли
под навес, а потом окружили юпитерами, лесами, камерами с тучами людей.
- А я увижу Макса Кормика? - тихо спросила Синтия, тронув подругу за
плечо.
- Пойдем, - Пэйдж повела ее за собой туда, где в одном из шезлонгов Макс,
прославленная кинозвезда, ожидал начала следующего дубля. Это был рослый,
очень уверенный в себе человек лет сорока с начавшими седеть волосами и
глазами цвета скорлупы спелого лесного ореха.
- Доброе утро. Макс, - сказала Пэйдж. - Позволь тебе представить майора
Синтию Эрнст. Она из полицейского управления Майами.
- Разве у нас в сценарии есть женщина-полицейский из Майами? - спросил он
недоуменно.
- Нет, нет, - смутилась Синтия. - Я вовсе не актриса.
- О, извините. Мне просто показалось... Словом, вы больше похожи на
актрису, чем на настоящего сотрудника полиции.
- Если бы я была актрисой, я бы больше денег получала.
Актер кивнул, явно испытывая неловкость.
- Да, это правда, хотя и глупо, не так ли?
- Не знаю, не знаю. Еще в школе я попробовала однажды сыграть в
спектакле, это оказалось дико трудно! Я все время думала о том, какой должна
быть моя героиня, и потому все получалось очень неестественно.
Макс Кормик взял ее за руку и подвел к накрытому столу.
- Настоящий актер никогда не думает о том, как он играет. Никогда! Если
начнешь думать об этом, сразу станет заметно. Актер думает только о том, как
ему остаться самим собой, то есть той новой личностью, в которую ему
необходимо на время перевоплотиться. О новой жизни, работе, семье - обо
всем!
Синтия кивнула, и со стороны могло показаться, что она сделала это просто
из вежливости. На самом же деле она запомнила каждое слово.
Восемнадцатое августа. Через шесть дней. В дверь квартиры Пэйдж позвонили
без десяти семь утра. Через несколько секунд звонок повторился.
Синтия лежала в постели, но не спала. Она слышала первый звонок. Потом,
после второго, заспанный голос Пэйдж:
- Какого черта!.. В такую-то рань...
Дверь соседней спальни открылась, но прежде чем Пэйдж добралась до
входной двери, раздался третий звонок.
- Не трезвоньте, я уже иду! - крикнула Пэйдж раздраженно.
Синтия почувствовала, как участился ее пульс, но продолжала лежать
неподвижно - будь что будет!
Пэйдж посмотрела в "глазок" и увидела на лестничной площадке мужчину в
форме полицейского. Она отперла два замка, сняла накидную цепочку и открыла
дверь.
- Здравствуйте, мэм. Меня зовут Уинслоу Макгоун, - голос был негромкий,
тон интеллигентный. - Я работаю вместе с майором Синтией Эрнст. Полагаю, она
остановилась у вас?
- Да. Что-нибудь случилось?
- Сожалею, что пришлось побеспокоить вас в столь ранний час, но мне
необходимо ее видеть.
- Войдите, сэр, - предложила Пэйдж. Потом окликнула подругу:
- Ты не спишь, Син? К тебе пришли.
Синтия неспешно накинула халат и вышла в прихожую. С лучезарной улыбкой
она приветствовала Макгоуна:
- Привет, Уинслоу. Что привело тебя сюда спозаранку?
Он не ответил, а обратился к Пэйдж:
- Где мы с Синтией могли бы поговорить с глазу на глаз?
- Идите в мой кабинет, - она жестом указала себе за спину. - Закончите,
дайте знать. Кофе уже будет готов.
Когда Синтия и Макгоун уселись друг против друга, она сказала:
- Ты что-то слишком серьезен, Уинслоу. Что-то стряслось? - она говорила
небрежно, а в уме крутились слова Макса Кормика. Актер никогда не думает,
как он играет. Никогда! Если начнешь думать об этом, сразу станет заметно...
- Увы, да, - сказал Макгоун, отвечая на ее вопрос. - У меня плохие
новости для тебя, очень плохие. Тебе нужно бы подготовиться...
- Я готова выслушать тебя. Говори же! - перебила она нервно. Потом,
словно ее вдруг осенило:
- Что-то с родителями?
Макгоун медленно наклонил голову.
- Да, с родителями... И самое плохое...
- Боже, нет! Они?.. - Она запнулась, будто не в силах вымолвить это
слово.
- Да. Не знаю, как сообщать такие вести, но... Боюсь, что оба они мертвы.
Синтия спрятала лицо в ладонях и вскрикнула. Потом позвала:
- Пэйдж! Пэлдж!
Пэйдж опрометью вбежала в кабинет.
- О, Пэйдж, мои мама и папа... - воскликнула Синтия.
Когда же подруга заключила ее в свои объятия, она повернулась к Макгоуну:
- Это.., это была.., автокатастрофа?
- Нет, - он покачал головой. - Знаешь, Син, лучше я пока не буду тебе
ничего больше рассказывать. Тому, что может вынести человек, тоже есть
предел. С тебя достаточно.
Пэйдж горячо его поддержала, еще крепче обнимая Синтию.
- Да, прошу тебя, милая! Тебе нужно успокоиться, взять себя в руки.
Поэтому прошло еще четверть часа, прежде чем Синтия - новая личность в
новом сценарии - узнала некоторые подробности убийства своих родителей.
С этого момента ей оставалось только плыть по течению. Уинслоу Макгоун и
Пэйдж посчитали, что Синтия находится в состоянии шока, в чем их еще более
убедила ее рассеянная покорность. К Макгоуну скоро присоединились двое
полицейских в форме, один из которых сразу сел к телефону.
- Мы поможем тебе срочно вернуться домой, - сказал Макгоун Синтии. - Я
уже отменил твои остальные лекции. Сегодня же вечером ты отправишься в
Майами прямым рейсом. Наша машина доставит тебя в аэропорт.
- Я полечу с тобой, Син, - сразу заявила заботливая Пэйдж. - В таком
состоянии тебя нельзя отправлять одну. Я могу сама упаковать твой чемодан,
если не возражаешь.
Синтия только отрешенно кивнула и буркнула:
- Спасибо.
Полезно иметь спутницу в дороге, хотя она сразу решила, что долгое
присутствие Пэйдж в Майами ей решительно ни к чему. Она вытянулась на
кушетке, на которую ее прежде усадили, и закрыла глаза, отстранившись от
окружавшей суеты.
Вот и свершилось, думала она, родители мертвы. Долгожданная цель
достигнута. Почему же не ощутила она той эйфории, той радости, которую
предвкушала? Все ее чувства сейчас сводились к одному - полнейшей
опустошенности. Это оттого, вероятно, что никто, кроме Патрика Джексона и ее
самой, никогда не узнает правды - почему было совершено это убийство и кто
его так гениально спланировал.
Она по-прежнему не сожалела о содеянном. Такая развязка была необходима;
своего рода логическая концовка, возмездие за зло, причиненное ей. Только
такой и могла быть расплата за изломанное, беспросветное детство, которое
устроили ей Густав и Эленор. Вот и выросла она такой, какая есть теперь, то
есть человеком, который, как она по временам честно признавалась, не
нравился ей самой.
Жизненно важный вопрос: была бы она другой, могла ли она стать иным
человеком, если бы не семена ненависти и гнева, посеянные извращенными
домогательствами отца и лицемерным невмешательством матери? Конечно!.. Да!..
Она непременно выросла бы другой. Не такой сильной, наверное, но гораздо
добрее. Хотя кто может знать такие вещи? И в любом случае с ответом на этот
вопрос она опоздала ровно на полжизни. Модель, по которой отлили характер
Синтии, давно сломана. Она такая, какая есть, и не хочет да и не может
измениться.
Ее веки все еще были смежены, когда в ее мысли вторгся негромкий голос
Пэйдж:
- Мы все устроили, Син. Но до выезда в аэропорт еще несколько часов. Не
вернуться ли тебе в постель, чтобы немного поспать?
Синтия приняла предложение с благодарностью. Стараниями Пэйдж перелет на
восток прошел без приключений.
Перед приземлением в Майами Синтия украдкой втерла себе в глаза немного
соли. Этому трюку она научилась как раз в том школьном драмкружке, о котором
упомянула в разговоре с Максом Кормиком. Эффект был неизменным: сначала
слезы, потом покрасневшие глаза. На самом деле за все эти дни она не
проронила ни единой слезинки, так что фокус с солью оказался как нельзя
кстати.
Впрочем, хотя она и разыгрывала глубочайшее горе, она практически сразу
дала всем понять, что вновь сбрела душевные силы, полностью овладела собой и
готова узнать все подробности убийства своих родителей. При ее служебном
положении, открывавшем доступ в полицейские подразделения штата, никаких
препятствий для этого не существовало.
На второй после возвращения день Синтия приехала в родительский дом в
Бэй-Пойнт, опоясанный желтой лентой полицейского заграждения. В гостиной
первого этажа она застала сержанта Брюмастера, который руководил следствием.
- Майор, - сказал он, едва завидев ее, - позвольте выразить вам мои самые
искренние соболезнования в связи с.. Она жестом остановила его.
- Спасибо, Хэнк, я очень тронута, но стоит мне услышать слова сочувствия,
особенно от старого, верного друга, я начну реветь. Пойми меня правильно,
прошу.
- Я вас понимаю, мэм, - с готовностью отозвался Брюмастер. - И обещаю, мы
сделаем все возможное, чтобы прищучить гада, который... - он задохнулся от
переполнявших его эмоций и не смог закончить фразы.
- Расскажи мне все, что тебе известно, - велела Синтия. - Я слышала, ты
рассматриваешь смерть моих родителей как одно из серии убийств?
Брюмастер кивнул.
- Да, очень многое указывает на это, хотя есть и некоторые несовпадения.
"Вот кретин, этот Патрик!" - подумала она.
- Прежде всего, вы слышали о совещании у нас в отделе два дня назад - то
есть буквально в день смерти ваших родителей? О том, что Малколм Эйнсли
сумел найти связь четырех прежде совершенных серийных убийств с
Апокалипсисом?
Она покачала головой. Смутное беспокойство шевельнулось в ней.
- Когда мы начали анализировать детали этих четырех дел, то в каждом из
них обнаруживались некие символы, намеренно оставленные убийцей на местах
преступлений. И только Малколм, который хорошо в этом разбирается, потому
что был священником, сумел расшифровать их смысл.
- Ты говоришь, четыре преступления... - сказала Синтия недоуменно. -
Однако, по-моему, похожих дел было только два.
- Еще одно точно такое же, как те, произошло в Сосновых террасах за три
дня до убийства ваших родителей. Жертвами были супруги Урбино. А еще раньше
было совершено другое, о котором мы вообще могли бы ничего не узнать. - И
Брюмастер рассказал ей о том, как Руби Боуи случайно нашла старую
ориентировку из Клиэруотера с деталями убийства, аналогичного серийным
убийствам Хэла и Мейбл Ларсен. - Клиэруотерское дело по времени случилось
где-то как раз посередке между убийствами Фростов и Хенненфельдов.
В голове Синтии зазвучала оглушительная тревожная сирена. За время ее
краткой отлучки из города произошли непредсказуемые события. Мысли ее были в
полном хаосе. Она знала, что должна срочно навести в них порядок.
- Ты сказал, что в деле об убийстве моих родителей есть несовпадения.
Какие именно?
- Во-первых, убийца, кто бы он ни был, оставил на месте дохлого кролика.
Малколм считает, что этот символ выпадает из ряда, хотя лично меня он пока
не убедил окончательно.
Это ее собственная идея подбросить кролика, подумала Синтия с тоской. Но
ведь тогда еще абсолютно никто даже в самом отделе по расследованию убийств
понятия не имел, что означает вся эта мрачная символика. Так было вплоть до
ее отъезда в Лос-Анджелес.
- А вот другая странность бесспорна, - продолжал Брюмастер. - Я имею в
виду фактор времени. Между каждым из прежних серийных убийств и следующим
промежуток был примерно в два месяца, никогда не меньше двух. А между делами
Урбино и Эрнстов... Извините, я хотел сказать, ваших родителей.., прошло
всего три дня, - он пожал плечами. - Хотя, конечно, это может ничего не
значить. В действиях серийных убийц по большей части бесполезно искать
логику.
Так-то оно так, думала Синтия, но даже серийным убийцам необходимо время
на подготовку своих злодеяний. Три дня, чтобы спланировать двойное убийство?
Что-то совсем не убедительно... Вот ведь черт подери! Как же не повезло!
Весь ее тщательный расчет был совершенно опрокинут преступлением в Сосновых
террасах, о котором она ничего не знала. Ей припомнилась фраза Патрика в
Хоумстеде: Как бы нам с тобой, Син, не перехитрить самих себя.
- Как, ты сказал, фамилия жертв четвертого убийства? - спросила она.
- Урбино.
- Шумиха была большая?
- Ясное дело. Первые полосы всех газет, много сюжетов по телевидению. А
почему вы спросили об этом? - настала очередь Брюмастера полюбопытствовать.
- Просто потому, что даже не слышала об этом в Лос-Анджелесе. Вероятно,
слишко
...Закладка в соц.сетях
