Жанр: Триллер
На орлиных крыльях
...даже отдельные ее части
было бы слишком опасно. "На такой риск мы пойти не можем", - сказал Саймонс.
Поэтому Швебах должен был сконструировать ее из деталей, которые легко найти в
Тегеране и собрать на месте.
От мысли взорвать здание пришлось отказаться: затея слишком претенциозная и
может погубить невинных людей. Для отвлечения внимания решили поджечь
автомобиль. Швебах знал, как приготовить напалм мгновенного действия из смеси
бензина, мыльных хлопьев и небольшого количества солярки. Оставалось решить, как
сделать часовой механизм и запал. Дома, в Штатах, он взял бы счетчик времени из
электрочасов и соединил бы его с моторчиком из игрушечной ракеты, но в Тегеране
его выбор будет ограничен более простыми механизмами.
Швебаху нравилось решать головоломки. Он любил возиться с разными
хитроумными механизмами, а больше всего с приземистым монстром - автомашиной
"олдсмобил-катласс" 1973 года выпуска, которая летала по дорогам со скоростью
пушечного ядра.
Сначала он экспериментировал с устарелым заводным механизмом, который
применялся для установки боя часов. Он добавил фосфора в отметку на циферблате и
наклеил на часовую стрелку кусочек наждачной бумаги для воспламенения фитиля.
Фитиль в свою очередь должен поджечь механический запал.
Система получалась ненадежная и вызывала град насмешек среди членов команды,
они отпускали шуточки и гоготали, когда фитиль не воспламенялся.
В конце концов Швебах вернулся к проверенному старинному способу отсчета
времени - к обычной свече.
При пробах он наблюдал, сколько времени потребуется, чтобы свеча сгорела на два
с половиной сантиметра, а потом обрезал другую свечу до размеров, чтобы она сгорела
за пятнадцать минут.
Потом он соскреб с головок старых спичек фосфорную смесь и истолок ее в
порошок. Этот порошок он плотно завернул в кусок бытовой алюминиевой фольги.
После этого приладил фольгу к основанию свечи. При сгорании до основания свеча
раскаляла алюминиевую фольгу и истолченные головки спичек взрывались. Комок из
фольги сделан внизу потоньше, пламя вырывалось вниз. Свеча вместе с примитивным,
но зато надежным запалом своим основанием устанавливалась в горлышко
пластмассового кувшина, похожего на пузатую бутылку и наполненного желеобразным
горючим веществом.
- Очень просто - зажигаете свечу и бегом от нее, - объяснял Швебах, закончив
работу, своим коллегам. - А через пятнадцать минут перед вами полыхает
великолепный пожарчик.
И все полицейские, солдаты, бунтовщики, прохожие, плюс к тому же, что вполне
возможно, некоторые из тюремных охранников, конечно же, обратят внимание на
полыхающий автомобиль в трехстах метрах, в конце улицы. А в это время Рон Дэвис и
Джей Коберн преодолеют ограду и окажутся на тюремном дворе.
В этот день они съехали из гостиницы "Хилтон". Коберн ночевал в домике у озера,
а остальные облюбовали аэропорт "Марина" неподалеку от озера на виноградниках. Но
Ральф Булвэр настоял, чтобы ночевать у себя дома, с семьей.
Следующие четыре дня они тренировались, закупали нужное оборудование,
упражнялись в стрельбе, учились штурмовать тюрьму и уточняли свой план.
Дробовики можно приобрести и в Тегеране, но шах разрешил продавать патроны
только с мелкой дробью, годной для охоты на дичь. Однако Саймонс - великий дока
по отливке дроби и набивке патронов, поэтому они решили провезти боеприпасы в
Иран контрабандным путем.
Затруднения с переливкой крупной дроби в малокалиберные нули скажутся в том,
что таким образом получится лишь немного пуль: такие заряды имеют большую
убойную силу, но малое рассеивание. Они решили применять дробь номер два, которая
при выстреле широко рассеивается и обладает достаточной силой, чтобы с одного
выстрела свалить с ног несколько человек или вдребезги разбить ветровое стекло
преследующего автомобиля.
На тот случай, если дела обернутся совсем скверно, каждый спасатель из команды
будет вооружен пистолетом "вальтер" в кобуре.
Мерв Стаффер попросил начальника службы безопасности ЭДС Боба Снайдера,
который умел держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов, закупить
пистолеты в магазине спортивных товаров Рея в Далласе. Придумать, как тайно
провезти в Иран оружие, поручили Швебаху.
Стаффер узнал также, в каких американских аэропортах отсутствуют
рентгеновские установки для просвечивания багажа, - одним из таких оказался
аэропорт имени Кеннеди под Нью-Йорком.
Швебах приобрел два больших дорожных баула, более высоких, чем обычные
чемоданы, с крепкими стенками и укрепленными углами. Вместе с Коберном, Дэвисом
и Джексоном он отправился в столярную мастерскую, устроенную в доме Перо в
Далласе, и прикинул, как сделать в них двойное дно.
Швебах был в восторге, увидев, что оружие можно пронести через иранскую
таможню в баулах с двойных дном. "Я знаю, как работают тамошние таможенники.
Можете быть уверенными - вас никто не остановит", - утверждал он, но другие
члены группы не разделяли его оптимизма. В случае задержания и обнаружения
оружия вступал в действие запасной вариант. Задержанный должен заявить, что баул
не его. Затем он возвращается обратно в отделение выдачи багажа, а там должен стоять
точно такой же баул, но, конечно же, без двойного дна и без оружия, а всего лишь с
личными пожитками пассажира.
Члены штурмовой группы придумали также, как вести из Тегерана телефонные
переговоры с Далласом. Коберн просто был уверен, что иранцы обязательно
подслушивают все международные телефонные разговоры. Поэтому группа
разработала простейший код.
По этому коду буква А в английском алфавите обозначалась шифром GR, В - GS,
С - GТ и так до буквы I, обозначенной GZ. Затем буква. J зашифровывалась как НА, К
- НВ и так далее до Z, обозначенной НR. Цифры с одного до девяти
зашифровывались IА до II, ноль - I).
Кроме того, применялся и распространенный армейский код, где А называется
Альфа, В - Браво, С - Чарли и так далее.
Для быстроты разговора кодироваться должны только ключевые слова. Например,
предложение "Он наш из ЭДС (Не is with EDS) должно шифроваться следующим
образом "Он наш Гольф Виктор, Гольф Юниформ, Гольф Кило" (He is with Golf Victor
Golf Uniform Golf Kilo).
Изготовили всего три копии кодов. Одну копию Саймонс оставил Мерву
Стафферу, который должен поддерживать связь с группой из Далласа. Две другие он
передал Джею Коберну и Пэту Скалли, которые как-то естественно стали его
заместителями хотя официально об этом не объявлялось.
Этот код предохранял от прямого подслушивания, но, поскольку компьютерщики
знали больше, чем другие люди, такая упрощенная зашифровка разговора, записанного
на ленту, в два счета могла быть расшифрована опытным дешифровальщиком. Чтобы
затруднить расшифровку, решено было закодировать некоторые имена и названия. Так,
Пола зашифровали кодом АG, Билла - АН, американское посольство - GС, Тегеран
- AU).
Перо назвали "председателем", оружие - "магнитофонной лентой", тюрьму -
"Центром Дейта", Кувейт - "нефтяным городом", Стамбул - "курортом", а штурм
тюрьмы обозначили как план А. Всем наказали вызубрить наизусть закодированные
слова и договорились, что, если кого-то будут о них спрашивать, он должен отвечать,
что это сокращения, предназначенные для телексов.
Вся операция по штурму тюрьмы получила кодовое название "Пндруит" -
сокращение, придуманное Роном Дэвисом по начальным буквам фразы "Поможем
нашим двум ребятам удрать из Тегерана". Саймонсу понравилось такое сокращение
"Быстрота не раз помогала нам в операциях, - заметил он, - но впервые она столь
точно подходит нашему замыслу".
Они по меньшей мере, сотни раз отрабатывали на тренировках штурм тюрьмы.
В роще, окружавшей домик у озера, Швебах и Дэвис прикрепили между двух
деревьев доску на высоте четырех метров - воображаемую ограду тюремного двора.
Мерв Стаффер пригнал микроавтобус, позаимствованный у охраны ЭДС.
Не раз и не два Саймонс подходил к этой "ограде" и подавал рукой сигнал. Поше
заводил микроавтобус и подгонял его к "ограде"; Булвэр выпрыгивал из задней двери;
Дэвис взбирался на крышу и перелезал через забор, за ним - Коберн; Булвэр тоже
забирался на крышу автомашины и перебрасывал веревочную лестницу во "двор";
"Пол" и Билл" - их роли исполняли Швебах и Скалли, которым не надо было
отрабатывать свои обязанности фланговых дозорных, - подбегали к лестнице и
перемахивали через "ограду", за ними следовали Коберн и последним был Дэвис. Все
залезали в микроавтобус, и Поше на предельной скорости отъезжал от "тюрьмы".
Иногда они менялись ролями, чтобы каждый спасатель узнал обязанности других
членов команды. Они готовили из своих же членов замену, с тем чтобы, если кто-то не
сможет дальше участвовать в операции в связи с ранением или по каким-либо другим
причинам, они знали, кто автоматически займет его место. Швебах и Скалли, играя
роли Пола и Билла, иногда притворялись больными, и им помогали карабкаться по
лестнице и перелезать через ограду.
Во время тренировок стала наглядно видна важность быть в хорошей спортивной
форме. Дэвис сумел преодолеть "со двора" ограду за две с половиной секунды, в два
приема подтянувшись на веревочной лестнице, - никто из остальных членов команды
не смог даже приблизиться к его результату.
Как-то раз Дэвис действовал уж слишком поспешно и потому неловко упал на
замерзшую землю, растянув плечевой сустав. Травма оказалась несерьезной, но у
Саймонса в связи с этим возникла идея. Дэвису следовало ехать в Тегеран, держа руку
на перевязи, и нести тяжелую сумку якобы для разминки руки. В сумке же будет
лежать дробь номер два.
Саймонс засекал на секундомере время, затрачиваемое на штурм тюрьмы с
момента остановки микроавтобуса у ограды и до его отъезда со всеми вскочившими в
него спасателями. В конце концов по показаниям секундомера они смогли уложиться в
полминуты.
Они отправились также упражняться в стрельбе из "вальтера" на общественное
стрельбище Гарленда. Служителю на стрельбище они рассказали, что являются
охранниками и телохранителями и собрались в Далласе со всех концов страны, чтобы
поупражняться и получше научиться стрелять. Служитель же им ничуть не поверил,
особенно когда на стрельбище завернул Т. Дж. Маркес, в своем черном пальто и
черной шляпе очень напоминающий главаря мафии из кинофильма, и выгрузил из
черного "линкольна" десяток "вальтеров" и набитый патронами чемодан.
Немного потренировавшись, все они начали стрелять вполне прилично, кроме
Дэвиса. Тогда Саймонс предложил ему стрелять лежа, поскольку он будет находиться в
этом положении на тюремном дворе. Из этой позиции он стал стрелять значительно
лучше.
На открытом воздухе было довольно зябко, и они, пытаясь согреться, в перерывах
кучно сбивались в маленькой будке - все, кроме Саймонса, который не боялся холода,
как будто был вырублен из гранита.
Саймонс стал поддразнивать остальных спасателей, что они мягкотелые мерзляки.
Они только и болтают, куда бы пойти поесть и что бы заказать на обед. Когда он сам
голоден, то просто открывает банку консервов. Он высмеивал тех, кто сосал воду из
бутылочки, как младенец из рожка; когда он хотел пить, то наливал в стакан воду и
выпивал его залпом до дна, приговаривая: "Я не лью попусту воду". Однажды он
показал им, как надо стрелять: каждая пуля попала точно в яблочко. Как-то Коберну
довелось увидеть Саймонса без рубашки: раздетым он казался на двадцать лет моложе.
Стрелял Саймонс, как заправский ковбой, - это было великолепное зрелище. И
что примечательно - никто больше не подшучивал над стрелковыми упражнениями.
Саймонс доказал, что это дело стоящее.
Однажды вечером в доме у озера он показал им, как надо убивать быстро и
бесшумно. Для этого он заранее попросил Мерва Стаффера закупить для каждого
герберовские ножи - колющее оружие с коротким, узким, обоюдоострым лезвием.
- Он что-то коротковат, - сказал Дэвис, разглядывая свой нож.
- Это тебе кажется, что он коротковат, пока не опробуешь его в деле, - ответил
Саймонс.
На спине Гленна Джексона он показал им место, где находятся почки.
- Один точный удар сюда - и готов мертвец, - пояснил Саймонс.
- И даже не вскрикнет? - поинтересовался Дэвис.
- Удар должен быть сильным, чтобы противник и пикнуть не успел.
Когда Саймонс показывал, как и куда нужно бить ножом, в комнату вошел Мерв
Стаффер и остановился в дверях, раскрыв от удивления рот и держа в каждой руке по
бумажному мешку от Макдональдса. Увидев его, Саймонс сказал:
- Взгляните на этого малого: его еще никто не ударил, он уже не может пикнуть.
Мерв засмеялся и принялся раздавать еду.
- Знаете ли вы, что сказала мне официантка, когда заказывал тридцать
гамбургеров и тридцать порций жаркого?
- Что?
- А то, что они всегда всем говорят. "Вы будете все здесь кушать или возьмете с
собой?"
Саймонсу нравилось работать по заданию частной корпорации.
Самую сильную головную боль в армии всегда доставляло снабжение. Даже при
планировании рейда на Сантей, операции, в которой был лично заинтересован сам
президент, каждый раз, когда ему требовалось получить пустячный карандаш,
заполнить полдюжины накладных и требований и заручиться визами, по меньшей
мере, дюжины генералов. А потом, когда все нужные бумаги были оформлены,
нередко оказывалось, что требуемого предмета нет на складе и нужно ждать четыре
месяца, когда он вновь появится, или же, что хуже всего, когда приезжали на склад, тот
оказывался закрытым. Двадцать два процента заказанных им толовых шашек не
взрывались. Он пытался достать для своих десантников приборы ночного видения, а
ему сказали, что армия уже семнадцать лет бьется над разработками таких приборов и
к 1970 году получила их всего полдюжины, да и то отвратительного качества. А потом
он наткнулся на великолепный прибор ночного видения, изготовленный в Англии,
который продавался в "Армалайт корпорейшн" по сорок девять с половиной долларов
за штуку, и привез его во Вьетнам.
В ЭДС не заводили бланков, которые необходимо заполнять, и не нужно было
испрашивать разрешений, по крайней мере, Саймонсу. Он просто говорил Мерву
Стафферу, что требуется, и тот привозил нужное обычно в тот же день. Он запросил и
сразу получил десяток "вальтеров" и десять тысяч патронов к ним; набор кобур для
ношения оружия на левой и на правой сторонах самых различных фасонов, чтобы
спасатель мог сам выбрать себе кобуру по душе; приспособления для отливки дроби
12, 16, 20-го калибров; теплую одежду для членов команды, включая пальто, варежки,
рубашки, носки и шерстяные вязаные шапочки. Как-то он попросил сто тысяч
долларов наличными - спустя два часа в дом у озера приехал Т. Дж. Маркес и привез
в конверте деньги.
Работа на частную компанию отличалась от службы в армии и другими
достоинствами. Его подчиненные не были солдатами, которых можно держать в страхе
и в повиновении, все они являлись ответственными сотрудниками частной
корпорации. С самого начала Саймонс понял, что он не должен руководить ими
командным тоном. Ему нужно добиваться доверия с их стороны.
Люди такого склада выполняют приказ, если они согласны с ним. Если же нет, то
они начинают обсуждать его. Так вести себя можно на правлении компании, но не на
поле боя.
Члены команды были к тому же щепетильны, с точки зрения Саймонса. Когда
впервые они заговорили о том, чтобы в целях диверсии поджечь чей-то автомобиль,
кое-кто из них стал возражать на том основании, что при этом могут пострадать ни в
чем не повинные прохожие. Саймонс подшучивал над их поведением, схожим с
поведением бойскаутов, утверждая, что они утратили право носить заслуженные на
войне награды, и, называя их Джеками Армстронгами по имени положительного героя
популярной радиопередачи, который повсюду разоблачает всяческие преступления и
переводит старушек через дорогу.
Они также были склонны забывать, что к порученному делу нужно относиться
серьезно, считал Саймонс. Они чересчур много шутят и в своих грубых шуточках
нередко заходят слишком далеко, особенно этот молодой Рон Дэвис. Для команды,
собирающейся выполнять опасное задание, полезен юмор, но в определенной степени,
поэтому Саймонсу приходилось частенько одергивать их и острым и точным
замечанием приземлять и возвращать к реальности.
Он предоставлял им полную возможность в любое время выйти из команды. Както,
подловив Рона Дэвиса одного, он спросил:
- Ты ведь собираешься первым полезть через забор, распорядился ли ты насчет
завещания?
- Да-а-а...
- И хорошо сделал, а то бы я не взял тебя. Думаешь, твоей помощи Пол и Билл не
выберутся? Думаешь, если влезут на забор, их подстрелят? Ты сам будешь торчать там,
стражники тебя сразу увидят. Придется туго.
- Да-а-а...
- Ну, вот я, дожил до шестидесяти лет и свое, как говорится, отжил. Черт возьми,
я в жизни ничего не упустил. Но ты-то молодой, а Марва ведь беременна, не так ли?
- Да-а...
- А ты на самом деле хочешь участвовать в этом деле?
- Да-а-а...
Саймонс продолжал работать со всеми участниками группы. Ему даже не нужно
было доказывать, что его рассуждения, как военного специалиста, более здравые и
полезные, чем их, - они сами пришли к такому заключению. Его крутые замашки
предназначались также и для того, чтобы дать им понять, что отныне такие вопросы,
как погреться, поесть-попить или озабоченность относительно невинных прохожих, не
должны занимать их время и внимание. Стрелковая подготовка и уроки обращения с
ножом тоже имели свой скрытый смысл: Саймонс вовсе не хотел, чтобы в операции
пролилась кровь, но преподанный урок, как убивать людей, должен напомнить
спасателям, что операция по штурму тюрьмы и освобождению заключенных -
смертельно опасная затея.
Самой значительной частью психологической подготовки спасателей Саймонс
считал бесконечные тренировки штурма тюрьмы. Он был уверен, что тюрьма, конечно
же, не окажется точно такой, какой описал ее Коберн, что в план придется вносить
поправки на ходу. Ни один рейд не проходил точно то сценарию - это он знал лучше
всех.
Перед рейдом на Сантей тренировки и прикидки длились несколько недель. Для
этого на военно-воздушной базе в Эглине во Флориде из досок и брезента была
построена точная копия лагеря для военнопленных. Тогда все это приходилось каждый
раз перед рассветом разбирать, а собирать только с наступлением темноты, потому что
регулярно, дважды в день, над Флоридой пролетал русский разведывательный спутник
"Космос-355". Это были великолепные декорации: в натуральную величину было
сделано каждое дерево и выкопана каждая траншея. Но после всего этого, после всех
изматывающих тренировок, когда рейд уже начался по-настоящему, один из
вертолетов приземлился в стороне от лагеря, а в нем как раз и находился Саймонс.
Никогда не забыть ему того момента, когда он обнаружил ошибку. Высадив
десантников, вертолет снова поднялся в воздух. В это время из стрелковой ячейки
показался испуганный вьетнамский часовой, и Саймонс уложил его выстрелом в грудь.
Началась стрельба, ярко вспыхнули осветительные ракеты, тут Саймонс увидел, что
стоящие бараки вовсе не похожи на здания лагеря Сантей. "Давай заворачивай этого
сраного летуна обратно", - крикнул он радисту и приказал сержанту обозначить
фонариками место посадки.
Саймонс понял, где они оказались - в четырехстах метрах от лагеря Сантей, среди
бараков, обозначенных на разведывательных картах как школьные здания, а здесь
кругом было полно войск. Бараки оказались казармами, но ошибка пилота вертолета
обернулась удачей, так как теперь Саймонс смог развернуть внезапную атаку и
уничтожить группировку вражеских войск, которая могла бы сорвать всю операцию.
В ту ночь только он убил восемьдесят солдат противника, выскакивавших из
казарм в одном нижнем белье.
Так что опыт показывает, что ни одна операция не проходит точно по плану. Но
знать, как действовать по намеченному сценарию, - это лишь половина целей
тренировок. Другая их половина - а для людей из ЭДС весьма существенная -
научиться действовать вместе как сплоченная единая команда. Конечно, думал
Саймонс, они уже составляют неплохую команду интеллектуалов: дайте им каждому
по офису с секретаршей и телефоном - и они компьютеризируют весь мир. Но
работать имеете руками и телами - это совсем другое дело. Приступив к тренировкам
3 января, они тогда еще не представляли собой сыгранную единую команду. Спустя
пять дней они уже отлаженной машиной. Все, что можно было сделать в Техасе -
сделано. Теперь следовало ознакомиться с настоящей, так сказать, с тюрьмой живьем.
Настало время лететь в Тегеран.
Саймонс передал Стафферу, что вновь хочет повидаться и переговорить с Перо.
В дни, когда команда спасателей начала усиленно тренироваться перед штурмом
тюрьмы, президент Картер предпринял последнюю попытку предотвратить в Иране
кровавую революцию.
Однако из этого ничего не вышло.
Вот как все происходило.
Вечером 4 января посол Уильям Салливан удалился в спальню в своей большой
холодной резиденции, расположенной на территории городка посольства США на углу
проспекта Рузвельта и проспекта Тахт-э-Джашид в Тегеране. Начальник Салливана
государственный секретарь Сайрус Вэнс был весь ноябрь, и декабрь весьма занят
оформлением Кэмп-Дэвидских соглашений, теперь же он вернулся в Вашингтон и
вплотную занялся иранским вопросом, и занялся всерьез. Период неопределенности и
нерешительности кончился - Вэнс был строгим хозяином. Зашифрованные
рекомендации Салливана в центр стали жесткими и настойчивыми. А самое главное -
Соединенные Штаты наконец-то выработали стратегическую линию отношению к
кризисной ситуации в Иране: предполагалось провести серию переговоров с аятоллой
Хомейни.
Эту стратегию разработал сам Салливан. Он твердо полагал, что шах вскоре
покинет Иран и в страну с триумфом вернется Хомейни. Посол считал, что его
первейшая обязанность состоит в том, чтобы сохранить тесные отношения США с
Ираном посредством изменения состава иранского правительства, а когда кризис
пройдет и все успокоится, Иран по-прежнему будет оставаться оплотом американского
влияния на Среднем Востоке. Для этого следует оказывать поддержку Иранским
вооруженным силам, чтобы кризис не затронул и их, и продолжать военные поставки
любому новому режиму.
Салливан позвонил Вэнсу по телефону и все это объяснил. Он посоветовал
направить в Париж на переговоры с аятоллой американского эмиссара Хомейни нужно
сказать, что США больше всего озабочены сохранением территориальной целостности
Ирана и не желают усиления там советского влияния; что американцам очень не
нравится разгорающаяся борьба армии с иранскими революционерами; и что, как
только аятолла возьмет в свои руки власть, США окажут ему ту же военную помощь,
какую осуществляли при режиме шаха.
План был смелый. Конечно, всегда найдутся люди, которые начнут утверждать,
будто США предают друга. Но Салливан был уверен, что настало время, когда
американцам нужно рвать связи с шахом, от которых одни убытки и неприятности, и
делать ставку на будущее.
Вэнс согласился с доводами посла, к глубокому удовлетворению последнего.
С таким оборотом согласился и шах. Он устал, ему все надоело, и он больше не
желал удерживать власть путем кровавых репрессий. Шах открыто говорил о своем
нежелании оставаться у власти.
Своим эмиссаром на переговорах с аятоллой Вэнс назначил Теодора Элиота,
дипломата высокого ранга, экономического советника американского посольства в
Тегеране Он прекрасно говорил на фарси. Салливану понравился выбор Вэнса.
Тэд Элиот предполагал приехать в Париж через два дня, 6 января...
В одной из спален для гостей в резиденции посла США в Тегеране готовился ко
сну и генерал авиации Роберт Хьюсер, которого все звали Голландцем. Салливан был
вовсе не в восторге от миссии Хьюсера, в отличие от миссии Элиота Голландец
Хьюсер, заместитель главнокомандующего сухопутными войсками США в Европе (им
был тогда Хейг), прибыл в Тегеран лишь вчера с целью убедить иранских генералов
поддержать новое иранское правительство Бахтиара. Салливан знал Хьюсера и раньше
как великолепного солдата, но не дипломата. На фарси генерал не говорил и не знал,
что творится в Иране. Но даже если бы он и был великолепным специалистом по
Ирану, все равно его миссия обречена на провал. Правительство Бахтиара не смогло
добиться поддержки даже со стороны умеренных, а центристский Национальный
фронт исключил самого Шахпура Бахтиара из своих рядов лишь за то, что тот принял
предложение шаха сформировать правительство. В эти дни армия, которую Хьюсер
тщетно пытался подтолкнуть встать на сторону Бахтиара, продолжала на глазах таять,
теряя тысячи солдат, которые дезертировали из ее рядов и присоединялись к
революционным толпам на улицах. Самое большее, на что мог надеяться Хьюсер, это
то, что армия не развалится окончательно за те несколько дней, пока Элиот в Париже
не организует мирный приезд аятоллы в Иран.
Если миссия Элиота окажется удачной, то это станет большим успехом и
Салливана, успехом, которым мог бы гордиться до конца своей жизни любой
дипломат, - его план усилит позиции США и сохранит жизнь множеству людей.
Он уже засыпал, а беспокойная мысль все сверлила его мозг. Идея послать миссию
Элиота, на которую он возлагал столь большие надежды, родилась в государственном
департаменте, в Вашингтоне, ее увязывают с государственным секретарем Вэнсом.
Миссию же Хьюсера предложил направить Збигнев Бжезинский, советник президента
по национальной безопасности. О неприязни между Вэнсом и Бжезинским знали все. А
Бжезинский после встречи в Гваделупе на высшем уровне отдыхает в данный момент
вместе с президентом Картером далеко в Карибском море и удит рыбу. И что он там, в
чистых голубых просторах, нашептывает на ухо президенту?
Глухой ночью Салливана разбудил телефонный звонок.
Звонил дежурный из узла связи, оборудованного в глубоком подвале здания
посольства в нескольких метрах от резиденции. Из Вашингтона поступила срочная
шифровка. Послу следует незамедлительно ознакомиться с ней.
Салливан откинул одеяло, оделся и, предчувс
...Закладка в соц.сетях
