Жанр: Триллер
На орлиных крыльях
...о белым панамам. Они рассказали, что по улицам бегают голубые и оранжевые таксимикроавтобусы.
А в чем разница? Голубые микроавтобусы - это маршрутные такси, и
плата за проезд у них твердая Оранжевые же ездят куда угодно, но это теоретически.
На практике же, когда вы в них входите, там уже кто-то сидит, таксист спрашивает,
куда нужно ехать. Если вы едете в попутном направлении, то севший раньше платит за
свой проезд, а вы доплачиваете за свой. Порядок расчетов вызывает бесконечные
споры с таксистами.
Саймонс спросил также, где точно находится тюрьма. Мерв Стаффер пошел искать
карту Тегерана. Как выглядит здание тюрьмы? Джо Поше и Рон Дэвис не раз
проезжали мимо. Поше нарисовал тюрьму на грифельной доске.
Коберн сидел позади всех и наблюдал за действиями Саймонса. "Выуживая по
крохам сведения у тех, кто знает предмет, Саймонс делает только половину того, что
замыслил", - подумал Коберн. Сам он несколько лет проработал в ЭДС кадровиком
по найму и высоко оценил способ, который применял Саймонс при расспросах
очевидцев. Он не только расспрашивал, но при этом составлял мнение о каждом,
наблюдал за его реакцией, проверял сообразительность и каков у него здравый смысл.
Подобно опытному вербовщику, он задавал немало общих вопросов, нередко
спрашивая: Почему так?" - отчего те, кого он спрашивал, должны были раскрывать
свою, натуру, проявляя сообразительность, пустое хвастовство, никчемность или
озабоченность. "Интересно, - подумал Коберн, - а отсеет ли он кого-нибудь?" Во
время беседы Саймонс неожиданно спросил:
- Кто готов умереть в борьбе за это дело?
Никто не промолвил ни слова.
- Хорошо, - подтвердил Саймонс - Я не взял бы с собой такого, кто думает
погибнуть.
Прошло несколько часов, а беседа все продолжалась. Вскоре после полудня
Саймонс устроил перерыв. После перерыва стало ясно, что имеющиеся сведения о
тюрьме совершенно недостаточны, чтобы составить план освобождения узников.
Коберну поручили за ночь кое-что уточнить и выяснить - для этого он должен
звонить в Тегеран.
- А можете ли вы задать вопросы в такой форме, чтобы те, кого будут
спрашивать, не догадались, зачем нужны эти сведения? - поинтересовался Саймонс.
- Я буду предельно осторожен, - ответил Коберн.
Саймонс обратился к Мерву Стафферу:
- Нам понадобится в Далласе место для тайных встреч. Где-нибудь в стороне,
чтобы не заподозрили связи с ЭДС.
- Может, эта гостиница подойдет?
- Нет, в ней слишком тонкие стенки.
Стаффер на минутку задумался.
- У Росса есть маленький домик у озера на виноградниках, в стороне от дороги в
аэропорт. При такой погоде там нет купающихся или рыболовов - это уж наверняка.
Саймонс с сомнением посмотрел на него.
- А почему бы мне вас не отвезти туда поутру, и вы все гам на месте осмотрите,
- продолжал Стаффер.
- Ладно, - поднялся с места Саймонс. - На данном этапе мы сделали все, что
могли.
Они начали потихоньку расходиться. На выходе Саймонс попросил Дэвиса
остаться, чтобы кратко побеседовать с ним наедине.
- Ты не такой уж крутой, Дэвис, черт побери, - начал разговор Саймонс.
Рон Дэвис уставился на него, удивленный.
- Что тебя заставляет воображать себя крутым парнем? - спросил Саймонс.
Дэвис смутился. Весь день и вечер Саймонс казался вежливым, рассудительным,
говорящим спокойно, без эмоций. А теперь он преобразился, и казалось, будто он
хочет сцепиться и начать схватку. Что же случилось?
Дэвис про себя сразу же подумал о способности Саймонса быстро, по-военному,
оценивать поступки и ситуацию и о своей драке с теми тремя грабителями, которых он
отлупил в Тегеране, а вслух же сказал:
- Я вовсе не воображаю себя крутым парнем.
Саймонс же как будто не слушал его оправданий и продолжал гнуть свое:
- Против пистолета какого хрена нужны твои приемчики карате?
- Я понимаю, что...
- Нашей команде только не хватает черномазого ублюдка, который сам
нарывается на драку.
Дэвис начал понимать, о чем идет речь. "Спокойнее", - приказал он себе.
- Я вызвался стать добровольцем вовсе не из желания почесать кулаки.
Полковник, я...
- А зачем же тогда ты вступаешь в наши ряды?
- Потому что я знаю Пола и Билла и их жен и детей и хочу помочь им.
Саймонс согласно кивнул:
- Завтра снова поговорим.
"Означают ли эти его слова, что я прошел собеседование?" - подумал Дэвис.
На следующий день, 3 января 1979 года, в полдень, все собрались на загородной
даче Перо на берегу озера у виноградников.
Соседние дома оказались пустыми, как и предполагал Мерв Стаффер. За дачей
Перо нельзя незаметно следить, так как с трех сторон она окружена запущенным
небольшим леском, а к озеру спускаются пологие лужайки. Домик небольшой, сделан
из сборных деревянных щитов - сарай, где хранятся катера Перо, и то больше него.
Дверь оказалась запертой на замок, а ключ прихватить никто не догадался. Швебах
сломал оконный запор, и все пролезли через окна. В доме были гостиная, две спальни,
кухня и совмещенный туалет. Внутри домик незатейливо и аккуратно расписан
голубой и белой краской и обставлен дешевой мебелью.
Спасатели расселись внутри гостиной, разложив карты, грифельные доски,
условные обозначения и сигареты. Докладывал Коберн. Этой ночью он говорил по
телефону с Маджидом и двумя-тремя другими людьми в Тегеране. Нелегко было
выудить подробную информацию о тюрьме, прикидываясь невинным
любопытствующим, но, как ему кажется, он неплохо сыграл свою роль.
Ему удалось выяснить, что тюрьма входила в ведение Министерства юстиции,
которое занимает со своими подведомственными учреждениями весь городской
квартал. Вход в тюрьму находится сзади квартала. За входом сразу же лежит
тюремный двор, отгороженный от улицы железным забором высотой четыре метра.
Как раз на этот двор и выводят на прогулку заключенных. Совершенно очевидно, что
это также самое уязвимое место тюрьмы.
Саймонс с его докладом и выводами согласился.
Следовательно, им нужно дождаться, когда заключенных выведут на прогулку,
перемахнуть через забор во двор, схватить Пола и Билла, помочь им перелезть через
забор на улицу и улизнуть из Ирана.
Они принялись за детальную разработку плана побега.
Каким образом можно преодолеть ограду? Использовать веревочные лестницы или
же подниматься на плечах друг друга?
Наконец они решили подъехать к забору на закрытом микроавтобусе и
воспользоваться его крышей как ступенькой, чтобы подняться на ограду.
Передвижение в микроавтобусе, а не в автомашине дает еще одно преимущества никто
не сможет заглянуть внутрь, пока они едут к тюрьме и, что еще важнее, когда будут
удирать от тюремных стен.
Машину поведет Джо Поше, так как он лучше всех знает улицы Тегерана.
А что делать с охранниками? Убивать никого не хотелось. Они не ссорились с
иранцами на городских улицах, не приходилось им сталкиваться и с охранниками - и
не вина этих людей, что Пола и Билла безвинно бросили в тюрьму. К тому же если
кого-то из охранников убьют, то последующие за этим шум и крики будут гораздо
громче к требовательнее, что сильно затруднит побег из Ирана.
Но, с другой стороны, тюремная стража не замедлит открыть по ним огонь.
Лучшей обороной, сказал Саймонс, будет сочетание внезапности, напора и
быстроты.
Нужно пользоваться преимуществом внезапности. Тюремные стражники за
несколько секунд не разберутся и не поймут, что происходит.
После этого нападающие спасатели должны что-то сделать, чтобы заставить
охранников искать укрытие. Лучше всего начать стрельбу. А для этого как ничто
подойдет охотничий дробовик - при выстреле из дула у него вылетает сноп пламени,
и он производит громовой звук, особенно оглушительный на городских улочках.
Внезапный грохот вынудит охранников прятаться, а не нападать на спасателей. Они,
таким образом, выигрывают еще несколько секунд.
Добавить еще быстроту, и немногих секунд должно хватить.
Их будет не хватать потом.
По мере того как план принимал конкретные формы и обрастал деталями, сгущался
табачный дым в комнате. Саймонс, не выпуская изо рта короткую сигару, выслушивал
доклады, задавал вопросы и направлял дискуссию в нужное русло. "Это уж слишком
демократичная армия", - подумал Коберн. Увлекаясь разработкой плана, его
товарищи все больше забывали своих жен и детей, своих кредиторов, газонокосилки и
передвижные дома на колесах. Но они забывали также жестокость и опасность самой
идеи силой вырвать из тюрьмы ее узников. Дэвис перестал паясничать; Скалли больше
не казался мальчишкой, а стал холодным и рассудительным; Поше, как всегда, хотел
всех заговорить до смерти; а Булвэр по-прежнему проявлял ко всему скептицизм.
Полдень незаметно перешел в вечер. Они решили, что фургон лучше подогнать
прямо к железному забору тюрьмы. Такая парковка не привлечет внимания в
беспокойном Тегеране, подсказали они. Саймонс будет сидеть впереди, рядом с Поше,
а под полой пальто спрячет дробовик. Потом он выскочит из микроавтобуса и займет
позицию впереди. Из задней двери выскочит Ральф Булвэр тоже с дробовиком под
полой.
До этого момента ничего необычного случиться вроде бы не должно.
Под прикрытием Саймонса и Булвэра, готовых в любую секунду открыть огонь,
Рон Дэвис выйдет из машины, заберется на ее крышу, перелезет через ограду и
спрыгнет во двор. Дэвиса выбрали для этого потому, что спрыгнуть с четырехметровой
ограды не так-то просто, а он самый молодой и ловкий из них.
Вслед за Дэвисом ограду преодолеет и Коберн. Он, конечно, не в лучшей
спортивной форме, но Пол и Билл знают его в лицо лучше других спасателей, поэтому
они сразу же, как только увидят его, поймут, что их пришли выручать.
После этого Булвэр перебросит во двор веревочную лестницу.
Если они поспешат, до этого момента внезапность будет на их стороне, но затем
охрана опомнится и начнет действовать. Тогда Саймонс и Булвэр выпалят из
дробовиков в воздух. Тюремные стражники наложат с перепугу в штаны, иранские
заключенные побегут незнамо куда, и в такой ужасной неразберихе спасатели
выиграют еще несколько драгоценных секунд.
А что, если кто-то помешает со стороны, задал вопрос Саймонс, например, на
улице окажутся полицейские или солдаты, а может, революционные бунтовщики или
просто прохожие?
Поэтому они решили выделить двух дозорных - по одному с каждого конца
улицы. Они вооружатся пистолетами и подъедут в автомашине за несколько секунд до
появления микроавтобуса. Их задача заключается в том, чтобы не пропускать на улицу
никого, кто бы мог помешать штурмовой команде. Выполнять эти функции поручили
Джиму Швебаху и Пэту Скалли. Коберн знал, что Швебах в случае необходимости не
замедлит стрелять по людям. Скалли же, хотя никогда в жизни не стрелял в когонибудь,
проявил во время собеседования такое удивительное хладнокровие, что, как
счел Коберн, будет так же безжалостен, как и Швебах.
Их машину поведет Гленн Джексон. Ему, как баптисту, не потребуется стрелять в
живых людей.
Когда на тюремном дворе поднимется паника, Рон Дэвис обеспечит прикрытие,
занявшись ближайшими стражниками, пока Коберн не вытащит из толпы арестантов
Пола и Билла и не поможет им взобраться по лестнице. Они вскарабкаются на ограду и
спрыгнут с нее на крышу автобуса, с крыши на землю и юркнут внутрь машины.
Коберн последует за ними, потом - Дэвис.
- Ага. Я рискую больше всех, - произнес Дэвис, - Черт возьми, я первым
спрыгну, а последним удеру - и все это время буду живой мишенью.
- Не бзди, парень, - обрезал его Булвэр. - Перейдем к следующему вопросу.
Дальше события развиваются следующим образом.
Саймонс вскакивает в микроавтобус через переднюю дверь, а Булвэр через
заднюю, и Поше гонит машину на предельной скорости.
Джексон на своей машине подбирает дозорных Швебаха и Скалли и следует за
микроавтобусом.
При отступлении Булвэр сможет вести огонь через окошко в задней двери, а
Саймонс будет держать под прицелом дорогу впереди. Любую серьезную угрозу
преследования блокируют Скалли и Швебах на своем автомобиле.
В условленном месте они бросают микроавтобус и пересаживаются в несколько
заранее подогнанных автомашин, а затем мчатся на авиабазу, расположенную в Дошен
Топпехе, на окраине города. Из Ирана все улетят на самолете американских ВВС -
Перо каким-то образом уладит этот вопрос с командованием.
Уже поздно вечером они набросали схематичный план штурма тюрьмы и спасения
узников.
Перед уходом Саймонс наказал никому не говорить о предстоящей операции - ни
женам, ни даже друг другу при беседах вне стен домика. Каждый должен придумать
себе легенду, чтобы объяснить дома свой отъезд из США, который произойдет
примерно через неделю. А также, напоследок сказал Саймонс, глядя на пепельницы и
на их выпирающие животы и бесформенные талии, каждый должен продумать себе
комплекс физических упражнений, чтобы быть в надлежащей форме.
Так план освобождения силой арестованных американцев перестал быть
сумасбродной идеей одного Росса Перо - он обрел реальные черты.
Единственный, кто предпринял серьезные попытки навесить своей жене лапшу на
уши, оказался Джей Коберн.
Вернувшись в гостиницу "Хилтон", он позвонил ей оттуда:
- Эй, голубушка, не спишь?
- Эй, Джей. Откуда звонишь?
- Я в Париже.
Джо Поше тоже позвонил своей супруге из "Хилтона".
- Где ты находишься? - спросила она.
- Я в Далласе.
- А чего тебе там нужно?
- Конечно же, работаю в ЭДС.
- Джо! Не ври. Мне тут звонили из ЭДС в Далласе и спрашивали, где тебя найти.
Поше догадался, что кто-то из непосвященных в тайну спасательной операции
хотел разыскать его для какой-то надобности.
"Я работаю не с этими ребятами, а непосредственно с Россом. Об этом им забыли
сказать. Так ей и объясню", - быстро сообразил он.
- А над чем ты там трудишься?
- Да это связано кое с чем, что пойдет на пользу Полу и Биллу.
- О-о...
Когда Булвэр вернулся в дом приятелей, где остановилась его семья, дочери Стейси
Элейн и Кисия Николь уже спала. Жена только спросила:
- Как прошел денек?
"Весь день я намечал, как взять штурмом тюрьму" - подумал про себя Булвэр, а
вслух сказал:
- Нормально.
Она как-то странно взглянула на него.
- Ну ладно, а что же ты делал?
- Да ничего особенного.
- Но ведь ты был очень занят, и не похоже, чтобы делал что-нибудь особенное. Я
ведь звонила два-три раза, а мне ответили, что тебя нигде нет.
- А я там был поблизости. Эй, мне что-то пивка захотелось.
Мэри Булвэр была доброй, отзывчивой женщиной и не пела вранья. Но она еще
отличалась и умом. Она знала, однако, что у Ральфа свои твердые убеждения насчет
роли мужа жены в семье. Может, его убеждения и устарели, но в их семье они
действовали. Если в его деловой жизни есть что-то такое, о чем он не хочет говорить
ей, что ж, она не станет ругаться за этого.
- Иди на кухню, вон банка пива.
А Джим Швебах даже не попытался обмануть свою же Рэчел. Когда Пэт Скалли
только первый раз позвонил, жена спросила:
- Кто звонил?
- Пэт Скалли из Далласа. Они хотят, чтобы я приехал поработал над проектом в
Европе.
Рэчел хорошо изучила своего супруга за двадцать лет местной жизни - они начали
встречаться, когда ему шестнадцать, а ей восемнадцать, - и научилась читать его мыс
ли. Поэтому она прямо сказала:
- Я знаю, они собираются вернуться назад и выручать этих парней из тюрьмы.
Швебах слабо запротестовал:
- Рэчел, ты не понимаешь. Я этим не занимаюсь, я этим сыт по горло.
- Так вот чем ты собираешься заняться...
Пэт Скалли не мог убедительно врать даже своим служащим, а уж жене даже и не
пытался. Он сразу же выложил своей Мэри все, что знал.
Росс Перо тоже рассказал Марго все-все.
И даже Саймонс, у которого не так давно умерла жена и некому было тормошить и
расспрашивать, не удержался и нарушил тайну, рассказав секрет брату Стэнли,
живущему в Нью-Джерси...
В равной мере нельзя было сохранить в тайне план штурма тюрьмы и от старших
ответственных сотрудников ЭДС. Первым узнал обо всем Кин Тэйлор, высокий,
раздражительный, всегда хорошо одетый бывший морской пехотинец, которого Перо
перехватил во Франкфурте и завернул обратно в Тегеран. Начиная с того первого
новогоднего дня, когда Перо позвонил и сказал: "Я направляю вас назад для весьма
важного дела", - Тэйлор с уверенностью полагал, что разрабатывается тайная
операция, а ему уже не потребовалось много времени вычислить, кто в ней принимает
участие.
Как-то, разговаривая по телефону из Тегерана с ЭДС в Далласе, он попросил
позвать Ральфа Булвэра.
- Булвэра здесь нет, - ответили ему.
- А когда он приедет?
- Мы не знаем.
Тэйлор, который не терпел оставаться в дураках, повысил в раздражении голос:
- Ну а куда он ушел?
- Мы не знаем.
- Что вы там имеете в виду под "мы не знаем"?
- Он в отгулах.
Тэйлор знал Булвэра не один год. Это он рекомендовал его на первую
руководящую должность менеджера. Вместе они захаживали в кабаки и выпивали.
Сколько раз Тэйлор, протрезвев немного вместе с Ральфом в глухую полночь,
обнаруживал, что они сидят в каком-то баре, где кроме него одни только негры. В
таких случаях они плелись, шатаясь, к дому того, кто ближе жил, а несчастная жена
впускала их обоих и сразу же звонила другой: "Ну, слава Богу, они завалились, спят у
меня".
Да, Тэйлор хорошо изучил Булвэра, и ему никак не верилось, что Ральф может
гулять в отгулах, пока Пол и Билл сидят в тюрьме.
На следующий день он попросил к телефону Пэта Скалли, и ему дали тот же ответ.
Булвэр и Скалли в отгулах, в то время как Пол и Билл в тюрьме?
Чушь собачья.
На другой день, он позвонил Коберну.
Ответ тот же.
Уже можно здраво рассуждать: Коберн был вместе с Перо, когда тот звонил
Тэйлору в Тегеран. Конечно же, Коберну, заведующему отделом найма и подготовки
кадров, руководившему эвакуацией, следует поручить разработать тайную операцию.
Тэйлор и Рич Гэллэгера другой сотрудник ЭДС, оставшийся в Тегеране, засели
составлять список.
Итак, Булвэр, Скалли, Коберн, Рон Дэвис, Джим Швебах и Джо Поше - все
находятся в "отгулах".
Всех членов группы объединяло нечто общее.
Прежде всего, когда Пол Чиаппароне впервые прибыл в Тегеран, он нашел, что
работы филиала ЭДС велись неподобающим образом: слишком бестолково,
беспланово и медленно, по-персидски. Подрядные работы по контракту с
министерством выполнялись рывками, неаккуратно и с задержками сроков. Пол
пригласил в Иран нескольких пробивных, здравомыслящих сотрудников ЭДС
умеющих расшивать узкие места, и вместе они придали работе нужные
организационные рамки. Тэйлор сам был одним из таких пробивных парней из
команды Пола. Таким же был и Билл Гэйлорд. И Коберн, и Скалли, и Булвэр, и все
другие ребята, находящиеся сейчас в "отгулах".
Второе, что у них было общее, - все они являются, как они сами придумали,
членами Тегеранской общины католической воскресной школы по обучению игре в
покер. Все они, как Пол, и Билл, и сам Тэйлор, - католики, за исключением Джо
Поше (а также Гленна Джексона, единственного из членов спасательной штурмовой
команды, которого Тэйлор не догадался включить в список). По воскресеньям они
регулярно собирались в католической миссии в Тегеране. После мессы все шли домой
к кому-то из членов общины, и, пока жены стряпали, а дети играли, мужчины
уединялись и перекидывались в картишки.
Ничто так не раскрывает истинно мужской характер, как игра в покер, считал
Тэйлор.
Как Тэйлор и Гэллэгер теперь догадались, если Перо попросил Коберна сколотить
группу из людей, которым можно вполне доверять на все сто процентов, то уж, будьте
уверены, он включит в нее своих партнеров из школы по обучению игре в покер.
- Какие там отгулы - это они пудрят мне мозги, - сказал Тэйлор Гэллэгеру. -
Они сформировали штурмовую группу, чтобы силой освобождать Пола и Билла.
Утром 4 января члены штурмовой спасательной команды вновь собрались в
домике на озере и продолжили подробную разработку плана. Саймонс без конца и
терпеливо уточнял детали. Казалось, он настроился предусмотреть любую возможную
мелочь, которую можно только выдумать. Во многом ему помогал Джо Поше, чьи
бесконечные вопросы, надоевшие уже всем, даже Коберну, на самом деле имели
глубокий смысл и легли в основу многочисленных поправок, детализировавших и
значительно улучшивших первоначально набросанный сценарий проведения
спасательной операции.
Во-первых, Саймонса не удовлетворяли меры, намеченные для прикрытия
штурмовой группы с флангов. Предложение Швебаха и Скалли, краткое, но кровавое
- просто-напросто стрелять в любого, кто попытается помешать, казалось ему
непродуманным. Лучше бы произвести какую-то диверсию, чтобы отвлечь внимание
полицейских или военных, если они окажутся поблизости. Тогда Швебах предложил
поджечь какую-нибудь автомашину из стоящих в начале улицы около тюрьмы.
Саймонсу и этого показалось маловато - он был не прочь взорвать целый дом. Так
или иначе, но Швебаху дали задание сделать бомбу с часовым механизмом.
Они предусмотрели кое-какие меры предосторожности, которые сберегут секундудругую,
прежде чем их обнаружат. Для этого Саймонс выйдет из микроавтобуса на
некотором расстоянии от тюрьмы и подойдет к условленному месту у ограды. Если там
будет все спокойно, он подаст знак рукой, чтобы машина подкатывала к стене.
Другим слабым местом, а плане оказался способ, с помощью которого они
намеревались выскочить из микроавтобуса и взобраться на его крышу. На это уйдет
немало драгоценных секунд. А в силах ли Пол и Билл, проведя в тюрьме не одну
неделю, вскарабкаться по веревочной лестнице и спрыгнуть с забора на крышу
автомашины?
Они обсуждали самые разные способы: использовать вторую лестницу, постелить
матрацы на земле, установить поручни на крыше, а, в конце концов, нашли простое
решение проделать в крыше микроавтобуса люк и выходить и входить через него. Они
решили также применить еще одно небольшое усовершенствование: постелить на полу
машины матрацы, чтобы смягчить пружки с крыши через люк.
Хотя после освобождения Пола и Билла надо отъезжать от тюрьмы как можно
скорее, у них будет время, чтобы изменить свою внешность. В Тегеране все они будут
ходить в джинсах и обычных куртках, отрастят к тому времени бороды и усы, чтобы не
вызывать подозрений. Но в микроавтобусе, перед тем как разбежаться по отдельным
машинам, все должны побриться и переодеться в костюмы.
Ральф Булвэр, как всегда, со своим независимым мнением, не хотел заранее
надевать джинсы и куртку. В строгом деловом костюме бизнесмена и белой рубашке с
галстуком он себя чувствовал удобнее и более уверенно, особенно в Тегеране, где
добротная западная одежда являлась признаком того, что ее владелец принадлежит к
господствующему слою общества. Саймонс спокойно согласился с ним: самое главное,
сказал он, чтобы во время операции все чувствовали себя удобно и уверенно.
На военно-воздушной базе в Доен Топпехе, откуда они наметили улететь на
военном реактивном самолете, находились американские и иранские самолеты и
служили военнослужащие обеих стран. Американцы-то, конечно, будут ждать их. А
вот иранцы - не устроят ли их часовые при въезде на базу "теплую встречу"? Поэтому
надо предусмотреть, чтобы все спасатели имели при себе поддельные опознавательные
карточки американских военнослужащих. Жены некоторых сотрудников ЭДС
работали в военной миссии США в Тегеране и сохранили их. Мерв Стаффер взял одну
такую карточку в качестве образца для изготовления фальшивых.
Во всех этих хлопотах Саймонс, как заметил Коберн, находился в удрученном
состоянии. Не выпуская изо рта сигару и прикуривая одну от другой (Булвэр как-то
сказал ему: "Вас не застрелят, об этом не думайте, вы умрете от рака легких."), он мало,
что делал сам, а только задавал и задавал вопросы. Предложения тут же обсуждались
за круглым столом, все активно участвовали в обсуждении, а решения принимались с
общего согласия. И все же Коберн находил, что он все больше и больше начинал
уважать Саймонса за его обширные познания, острый ум, неустанное усердие и живое
воображение. Саймонс обладал и подлинным чувством юмора.
Коберн мог наблюдать, как и другие тоже начинали все больше уважать Саймонса.
Если кто-то задавал дурацкий вопрос, Саймонс отвечал резко. В результате спасателям,
прежде чем спрашивать, приходилось думать: а какова будет реакция Саймонса на тот
или иной вопрос. Таким образом он заставлял их шевелить мозгами, прежде чем чтолибо
сказать.
Как-то на второй день пребывания в домике у озера им довелось почувствовать
всю силу его негодования. И неудивительно, что разозлил его не кто иной, как Рон
Дэвис.
Все они были шутниками, но Дэвис перещеголял всех. Коберн поощрял шутки и
насмешки: смех помогал ослабить напряженность при проведении операций,
подобных готовящейся. Но Дэвис хватил через край.
Саймонс положил пачку сигар на пол около стула, на котором сидел, а пять других
пачек оставил на кухне. Дэвис, который проникался к Саймонсу все большей любовью
и не делал из этого секрета, сказал ему от всей души:
- Полковник, вы слишком много курите, это вредно для здоровья.
В ответ Саймонс только зыркнул на него своим знаменитым взглядом, но Дэвис
как-то не заметил предупреждения.
Спустя несколько минут он зачем-то заглянул на кухню и, обнаружив пять пачек
сигар, спрятал их в посудомоечной машине.
Саймонс, прикончив первую пачку, пошел за второй, но нигде, не нашел свои
сигары. А без курева ему не работалось. Он уже собирался отъехать в машине в
ближайшую лавку за сигарами, как Дэвис открыл посудомойку и торжественно
произнес:
- А я ваши сигары храню здесь.
- Ну и храни их там, черт бы тебя побрал, - прорычал Саймонс и уехал.
Вернувшись с новыми пятью пачками, он рявкнул на Дэвиса:
- Вот мои сигары. И не прикасайся к ним своими чертовыми руками.
Дэвис чувствовал себя нашкодившим ребенком, которого поставили в угол. В
первый и последний раз он подшутил над полковником Саймонсом.
Дискуссии шли и шли, а Джим Швебах сидел на полу и пытался изобрести бомбу.
Пронести тайком через иранскую таможню бомбу или
...Закладка в соц.сетях
