Жанр: Триллер
На орлиных крыльях
...те, результативными, без всяких
выкрутасов и отговорок. Девизом кадровиков ЭДС было: "Орлы не летают стаей - их
нужно отыскивать поодиночке". Один из секретов Перо в бизнесе состоял в том, что он
твердо придерживался принципа подбирать людей именно согласно этому девизу, а не
ждать сложа руки в надежде, что они сами заявятся наниматься на работу. Вошедшего
Скалли Перо спросил:
- Как вы считаете, мы все делаем, что требуется для Пола и Билла?
- Нет, я так не считаю, - без колебаний ответил тот.
Перо молча кивнул. Эти молодые люди никогда не боятся высказывать свои мысли
начальству - это тоже одно из качеств, присущих орлам.
- А что, по вашему мнению, мы обязаны еще сделать?
- Мы обязаны вытащить их из тюрьмы хоть силой, - ответил Скалли. - Я знаю,
это звучит странно, но я и впрямь думаю, что, если мы их не освободим, у иранцев
появится прекрасный повод убить их в тюрьме.
Перо такая мысль не показалась странной - вот уже третий день он в глубине
души затаил это же опасение.
- Я думаю точно так же, - сказал он и заметил на лице Скалли удивление. - Я
хочу, чтобы вы оба составили список наших людей, которые могли бы помочь в этом
деле Нам понадобятся люди, знакомые с Тегераном и имеющие боевой опыт,
желательно участвовавшие в специальных операциях, которым можно целиком и
полностью доверять.
- Приступаем сейчас же, - с энтузиазмом подхватил Скалли.
Зазвонил телефон, Коберн поднял трубку:
- Хэлло, Кин! Где вы находитесь?.. Минутку. Не кладите трубку.
Коберн прикрыл ладонью микрофон в трубке и взглянул на Перо.
- Кин Тэйлор звонит из Франкфурта. Если мы будем что-то затевать, он
непременно должен быть в нашей команде.
Перо, согласно кивнул. Бывший сержант морской пехоты Тэйлор был еще одним
из его орлов. Всегда элегантно одетый и высокий - ростом 188 сантиметров - Кин
Тэйлор легко заводился, поэтому стал идеальной мишенью для всяческих шуток и
подковырок. Перо подсказал:
- Передайте ему, чтобы возвращался в Тегеран, а зачем - не говорите.
Легкая улыбка пробежала по возмужалому лицу Коберна:
- Это ему не понравится.
Через стол перегнулся Скалли и включил репродуктор телефона. Стало слышно,
как Тэйлор дует в трубку. Коберн сказал:
- Кин, Росс хочет, чтобы вы вернулись в Иран.
- Зачем, черт побери? - сразу же взорвался Тэйлор.
Коберн посмотрел на Перо, тот отрицательно покачал головой. Коберн продолжал:
- Там много чего нужно сделать, все аккуратно закруглить, подчистить хвосты,
как говорят хозяйственники...
- Передайте Перо, что я не собираюсь возвращаться туда ради всякой
хозяйственной белиберды!
Скалли разобрал смех. Коберн решился нажать:
- Кин, тут еще кое-кто хотел бы переговорить с вами.
Трубку взял Перо:
- Кин, это я, Росс.
- О... А... Хэлло, Росс.
- Я направляю вас назад для весьма важного дела.
- О...
- Вам понятно, о чем идет речь?
Последовала долгая пауза, затем Тэйлор произнес:
- Да, сэр.
- Хорошо.
- Считайте, я уже в пути.
- Который у вас час? - спросил Перо.
- Семь утра.
Перо посмотрел на свои часы. Стрелки показывали двенадцать. Новый, 1979 год
наступил.
Тэйлор сидел на постели во франкфуртской гостинице я думал о своей жене Мэри.
Она с детьми Майком и Дауном жила в это время в Питтсбурге, у брата Тэйлора.
Перед отъездом из Тегерана Кин звонил ей и сказал, что возвращается домой. Она с
радостью слушала его. Они уже наметили планы на будущее - вернуться в Даллас и
устроить детей в школу...
А вот теперь он должен позвонить ей и сказать, что все же не приедет домой.
Она будет беспокоиться.
Черт возьми, он уже забеспокоился.
Ему припомнился Тегеран. Его не привлекали к проекту для Министерства
здравоохранения, а поручили выполнять небольшой подряд по компьютеризации
устарелой ручной системы бухгалтерского учета банка "Омран". Как-то недели три
назад поблизости от банка собралась толпа, а банк принадлежал шаху. Тэйлор
распустил служащих по домам. Сам ушел последним вместе с Гленном Джексоном.
Они заперли двери и направились пешком в северном направлении. Завернув за угол и
подойдя к главной улице, они смешались с толпой. А в этот момент солдаты открыли
огонь и стали разгонять собравшихся. Тэйлор и Джексон нырнули под арку ворот. Ктото
приоткрыл ворота и крикнул им входить. Они проскользнули внутрь, но их
спаситель замешкался и не успел запереть ворота - в них сразу же проскользнули
четверо демонстрантов, преследуемые пятью солдатами.
Тэйлор и Джексон вжались в стену и видели, как солдаты дубинками и прикладами
винтовок избивали демонстрантов. Один из них попытался вырваться. Два пальца на
его руке, казалось, держались на ниточке, стеклянные ворота забрызгала кровь. Он
вывалился из ворот, а на улице рухнул без сознания. Солдаты выволокли наружу и трех
его товарищей. Один представлял собой кровавое месиво, но сознание не терял, двое
других лежали без сознания или были убиты.
Тэйлор и Джексон скрывались за воротами, пока улица не опустела. Спасший их
иранец приговаривал: "Выбирайтесь, пока можете".
"А вот теперь, - подумал Тэйлор, - я должен сказать Мэри, что только что
согласился опять вернуться в этот кошмар".
Вернуться, чтобы заняться неким очень важным делом.
Ясно, что это дело связано с Полом и Биллом, а если Перо не мог говорить об этом
по телефону, то, возможно, потому, что дело это покрыто, по меньшей мере, мраком и,
вполне возможно, незаконно.
И все же по-своему Тэйлор был рад, невзирая на то что опасался фанатичных толп.
Еще до отъезда из Тегерана он разговаривал по телефону с женой Билла Гэйлорда,
Эмили, пообещав ей не возвращаться домой без Билла. Однако поступившее из
Далласа указание, что все служащие, кроме Бриггса и Гэллэгера, должны уехать из
Ирана, поневоле вынудило его нарушить данное слово. Теперь же, когда указание
изменилось, он, как знать, может, в конце концов и выполнит свое обещание.
"Ну ладно, - подумал он, - не идти же мне туда пешком, лучше полечу
самолетом", - и снова поднял трубку.
Джею Коберну припомнился эпизод, когда он впервые увидел Росса Перо в деле.
До конца своей жизни он будет помнить его.
Случилось это в 1971 году. Коберн к тому времени проработал в ЭДС всего пару
лет. Он занимался в Нью-Йорке наймом рабочих и служащих для корпорации. Как раз
в том году в маленькой католической больнице родился Скотт. Роды прошли
благополучно, и Скотт появился на свет нормальным здоровым младенцем.
На другой день после родов, когда Коберн пришел в больницу, Лиз пожаловалась,
что Скотта почему-то не приносили на утреннее кормление. Сначала Коберн не придал
этому значения. А спустя несколько минут в палату вошла какая-то женщина и сказала:
"Вот снимки вашего ребеночка".
"Я что-то не припомню, чтобы его фотографировали", - ответила Лиз. Женщина
протянула ей фотографии. "Нет, нет, это не мой ребенок".
Женщина на мгновение смутилась, а потом выпалила: "Да, и правда. С вашим ведь
какая-то проблема".
Впервые Коберн и Лиз услышали, что с их сыном какая-то проблема, Коберн
помчался взглянуть на новорожденного, а увидев, впал в глубокий шок. Младенец
лежал в кислородной камере, весь посиневший, как пара джинсов, и с трудом дышал,
сватая ротиком воздух. Врачи вокруг собрались на консилиум.
Лиз находилась на грани истерики, а Коберн, позвонив домашнему врачу и
попросив срочно приехать в больницу, в нетерпении ждал его.
Что-то нарушилось, и произошел сбой. Что это за больница такая, где даже не
могут сказать, что твой ребенок умирает? Коберн сходил с ума.
Он позвонил в Даллас и попросил к телефону Генри Бриггса.
- Генри, сам не знаю, зачем звоню, но я просто в панике и не знаю, что делать, -
и он объяснил суть дела.
- Не отходи от телефона, - ответил Бриггс.
Затем в трубке послышался знакомый голос:
- Джей?
- Да.
- Это Росс Перо.
Коберн хотя и встречался с Перо два-три раза, но никогда не работал
непосредственно под ним. Он даже не был уверен, что тот помнит его в лицо: в ту пору
в ЭДС уже работала добрая тысяча сотрудников.
- Хэлло, Росс.
- Джей, мне нужно кое-что узнать.
И Перо начал задавать вопросы: какой адрес больницы? как зовут врачей? каков их
диагноз? Отвечая на все эти вопросы, Коберн в то же время смущенно думал: "А знает
ли Перо, кто я такой?"
- Подождите минутку, Джей.
Короткое молчание. Потом Перо предложил:
- Соединяю вас с доктором Уршелом. Это мой близкий друг и ведущий кардиолог
в Далласе.
И уже спустя минуту Коберн отвечал на уточняющие вопросы доктора.
- Не расстраивайтесь, - закончил Уршел. - Я сейчас переговорю с местными
врачами. Будьте у телефона и едите моего звонка.
- Хорошо, сэр, - согласился Коберн.
Трубку снова взял Перо:
- Ну, поняли, в чем дело? Как там Лиз?
"Откуда же, черт возьми, он знает, как зовут мою жену?" - сразу же подумал
Коберн.
- Да не очень чтобы хорошо, - ответил он. - Врач при ней и дает
успокоительные...
Пока Перо разговаривал с Коберном, доктор Уршел занимался с врачами
больницы, убеждая их перевести новорожденного в медицинский центр Ньюйоркского
университета. Уже через несколько минут Коберн с ребенком мчались туда
в "скорой помощи".
Перед туннелем в центре города они попали в уличную пробку.
Коберн выскочил из "скорой помощи" и бегом пробежал почти два километра до
контрольной будки, где собирали плату за проезд в туннеле. Там он уговорил
контролера задержать все автомашины на полосах движения, кроме тех, которые
двигались в той же полосе, что и "скорая помощь".
У медицинского центра Нью-йоркского университета их уже поджидали десятьпятнадцать
врачей и сестер. Среди них находился и ведущий кардиолог Восточного
побережья, прилетевший из Бостона, пока "скорая помощь" добиралась до Манхэттена.
Малютку быстро внесли в центр, а Коберн передал персоналу конверт с
рентгенограммами, врученный ему в больнице. Женщина-врач быстро проверила
снимки.
- А где остальные?
- Там все, - ответил Коберн.
- И это все, что они сделали?
Новая рентгеноскопия показала, что у Скотта, помимо врожденного порока сердца,
оказалась пневмония. Вылечив у ребенка в первую очередь пневмонию, врачи взяли
под особое наблюдение состояние его сердца.
И Скотт выжил. Он вырос вполне здоровым мальчуганом, как и его сверстники,
играл в футбол, лазил по деревьям и барахтался в заливе. И Коберн стал понимать,
почему Росса Перо так любили люди.
Его целеустремленность, способность сосредоточиться только на одной проблеме,
не обращая внимания на другие, пока не будет решена главная, имела и отрицательную
сторону. Он мог и обидеть людей. Так, день или два спустя после ареста Пола и Билла
он пришел в офис, когда там Коберн разговаривал по телефону с Ллойдом Бриггсом в
Тегеране. Перо показалось, будто Коберн наставлял Бриггса и давал указания, а он
твердо придерживался мнения, что служащим штаб-квартиры не следует отдавать
приказы тем, кто находится на местах, так сказать, на поле боя, и лучше знает
обстановку. Он тут же, в присутствии многих, устроил Коберну беспощадный разнос.
Перо совершал и другие опрометчивые поступки, не делающие ему чести. Во время
работы Коберна по найму служащих корпорация ежегодно присуждала лучшему
кадровику звание "кадровик года", а имена победителей выгравировывались на
металлической почетной доске. С годами перечень имен на доске все возрастал,
некоторые победители время от времени увольнялись из компании. Поэтому Перо
принял решение стереть с доски имена таких уволившихся победителей. По мнению
Коберна, это решение было необдуманной блажью. Ну уволился парень из компании
- ну и что тут такого? Однажды и ему довелось стать "кадровиком года", и ради чего
переписывать историю? Было похоже, что Перо воспринимал чуть ли не как личное
оскорбление, если кто-то выражал желание сменить место работы.
Но недостатки Перо были и неотделимы от его достоинств. Его непримиримое
отношение к людям, уходящим из компании, являлось обратной стороной
безграничного доверия к своим служащим и заботы о них. Безжалостная строгость,
находившая на Перо временами, была неотъемлемой частью его бьющей ключом
энергии и неукротимой решимости, без чего он никогда не создал бы ЭДС. Коберн
легко прощал Перо его слабости.
Стоило ему только взглянуть на Скотта.
- Мистер Перо? - сказала Салли. - Вас просит Генри Киссинджер.
Сердце у Перо екнуло. Удалось ли Киссинджеру и Захеди что-нибудь сделать за
прошедшие сутки? Или же он звонит, чтобы сообщить, что ничего не получается?
- Росс Перо слушает.
- Минутку. С вами будет говорить Генри Киссинджер.
И через несколько минут Перо услышал знакомый гортанный акцент.
- Хэлло, Росс?
- Да, сэр.
У Перо перехватило дыхание.
- Меня заверили, что ваших людей отпустят завтра в десять утра по тегеранскому
времени.
С облегчением Перо сделал глубокий выдох.
- Доктор Киссинджер! Это самая приятная весть, какие я уж и не помню, когда
слышал. Не знаю, как вас и благодарить.
- Детали должны быть окончательно улажены сегодня же чиновниками нашего
посольства и иранского Министерства иностранных дел, но это пустая формальность.
Меня известили, что ваших людей выпустят.
- Просто замечательна. Мы глубоко признательны за помощь.
- Не стоит благодарности.
Часы в Тегеране показывали полдесятого утра, а в Далласе только-только
наступила полночь. Перо в ожидании уже сидел в своем кабинете. Большинство его
сослуживцев разошлись по домам и улеглись спать в счастливой надежде, что, когда
проснутся, Пол и Билл будут уже гулять на свободе. А Перо никуда не пошел, чтобы
проследить, как будет доводиться дело до конца.
В Тегеране в штаб-квартире ЭДС в "Бухаресте" сидел Ллойд Бриггс, а около
тюрьмы находился один из иранских служащих компании. Было условленно, что, как
только Пол и Билл выйдут на волю, иранец немедленно позвонит в. "Бухарест", а
Бриггс известит Перо в Далласе.
Сейчас, когда наступили критические минуты и скоро все перипетии окажутся
позади, у Перо появилось время подумать, где он мог ошибиться. Одна ошибка
припомнилась сразу же. Приняв решение 4 декабря эвакуировать из Ирана весь
персонал филиала, он не проявил должной настойчивости и позволил отдельным
служащим придумывать различные отговорки и тянуть с отъездом, пока не стало
слишком поздно.
Но самой крупной ошибкой было прежде всего само занятие бизнесом в Иране.
Оглядываясь на прошлое, он это видел. В свое время он соглашался со своими
специалистами по маркетингу, а также со многими другими американскими
бизнесменами, что богатый нефтью, ориентирующийся на Запад, с устойчивым
правлением Иран предоставляет великолепные возможности для деловой активности.
Он не различал глубинные напряженные процессы в Иране, ничего не знал об аятолле
Хомейни и никак не мог предвидеть, что настанет такой день, когда в этой стране
Среднего Востока появится наивный правитель, который начнет внедрять там
американские нормы жизни и духовные ценности.
Он посмотрел на часы. Было полпервого. Вот как раз в эту минуту Пол и Билл,
должно быть, выходят из тюрьмы.
Добрую весть Киссинджера подтвердил по телефону и заместитель Сайруса Вэнса
в госдепартаменте Дэвид Ньюсом. Пола и Билла, говорил он, вот-вот выпустят из
тюрьмы. Сегодняшние вести из Ирана опять плохи. Нового премьер-министра
шахского правительства Бахтиара не поддерживает Национальный фронт - партия,
которую теперь рассматривают как умеренную оппозицию. Шах объявил, что он,
может, отправится на отдых. Американский посол Уильям Салливан посоветовал всем
членам семей американцев, работающих в Иране, уехать домой, то же посоветовали
своим подданным посольства Канады и Великобритании. Но аэропорт из-за забастовки
не работает, и сотни женщин и детей оказались в трудном положении. Но все же Пол и
Билл не попадут в такое затруднение. У Перо осталось немало друзей в Пентагоне еще
со времени кампании по облегчению участи военнопленных - они помогут вывезти
Пола и Билла на самолете американских ВВС.
В час Перо позвонил в Тегеран. Новостей не поступало. "Ладно, - подумал он, -
правду говорят, что у иранцев нет понятия времени".
Ирония всей этой далеко не шуточной заварушки заключалась в том, что ЭДС
никогда взяток не брала и не давала, ни в Иране, ни где-либо еще. Сама мысль о
взятках претила Перо. Каждому новому служащему корпорации вручалась брошюра на
двенадцати страницах, где излагались правила поведения. Перо сам написал их. Вот
отдельные выдержки: "Знайте, что федеральный закон и законы большинство штатов
запрещают передавать что-либо, имеющее ценность, государственным чиновникам с
целью оказать влияние на официальное действие властей...
- Поскольку отсутствие такого намерения доказать нелегко, передавать деньги
или любые другие ценности чиновникам государственных органов США, штатов и
иностранных правительств запрещается...
- Заключение о том, что передача денег или взяток не запрещена законом, не
подкрепляется анализом... Никогда не мешает провести дальнейшее изучение вопроса
с точки зрения этики... Можно ли вести дела с полным доверием с лицом, которое
поступает так же, как и вы? Ответ должен быть один - "да".
Последняя страница брошюры представляла собой фирменный бланк, который
поступающий на работу должен был подписать, подтверждая, что он получил правила
и ознакомился с ними.
Когда ЭДС впервые появилась в Иране, строгие пуританские правила Перо
получили поддержку после скандальной истории с компанией "Локхид". Суть ее
заключалась в следующем: председатель корпорации "Локхид эйркрафт" Дэниел Дж.
Хотон признался сенатской комиссии, что его компания ввела в практику давать
миллионные взятки, чтобы ее самолеты покупались за границей. В его признании
содержался один щекотливый момент, который показался Перо особенно
отвратительным: Хотон сказал членам комиссии, что это были вовсе не взятки, а всегонавсего
"авансы гонораров".
Вскоре был принят Акт о случаях коррупции за рубежом, согласно которому дача
взяток в иностранных государствах стала рассматриваться как уголовное преступление
и караться по американскому законодательству.
В те дни Перо вызвал адвоката Тома Льюса и вменил ему в обязанность лично
контролировать, чтобы ЭДС никогда не давала взяток. Во время переговоров о
заключении контракта с иранским Министерством здравоохранения Льюс особенно
придирчиво и скрупулезно проверял у всех подряд ответственных сотрудников ЭДС,
как они знают свои обязанности, чем вызвал у многих неудовольствие.
Перо не очень-то стремился разворачивать деловую активность в Иране. Он и без
того уже ворчал миллионами. Ему не следовало расширять операции корпорации за
рубежом. "Если в какой-то стране, чтобы делать бизнес, нужно давать взятки, -
говорил он, - зачем это делать, надо просто держаться подальше от такой страны".
Свои деловые принципы Перо всосал с молоком матери. Его предки-французы
приехали в Новый Орлеан и основали цепь торговых факторий вдоль берегов Редривер.
Отец Габриэл Росс Перо был брокером на хлопковой биржа. Поскольку торги
хлопка проводились раз в год, после сбора урожая, у Росса-старшего была масса
свободного времени, и он проводил его с сыном, обучая его премудростям бизнеса.
"Немудрено покупать хлопок у фермера одноразово, - любил поучать он. - С
фермером нужно говорить честно, заслужить его доверие и развивать дальше
отношения с ним, чтобы он с радостью продавал вам хлопок из года в год. Вот тогда
только и делается настоящий бизнес". Взяткам, как видно, здесь места не находилось.
В полвторого Перо снова позвонил в офис ЭДС в Тегеране. Там по-прежнему
ничего не знали. "Позвоните в тюрьму или пошлите кого-нибудь туда, - предложил
он. - Узнайте, когда их выпустят".
Он начал тревожиться.
"Что мне делать, если ничего не получится? - подумал он. - Ну заплачу я залог,
выложу тринадцать миллионов, а Полу и Биллу так и не позволят улететь из Ирана?"
Другие же пути их освобождения посредством правовой системы наткнулись на
препятствия, выявленные иранскими адвокатами, - якобы это дело политическое.
Похоже, это означает, что виновность или невиновность Пола и Билла уже во вникание
не принимаются. И все же давление по политической линии результатов пока не дало:
ни американское посольство в Тегеране, ни государственный департамент в
Вашингтоне помочь ничем не могли. А если и Киссинджер не сможет, то все надежды
решить проблему этими путями рухнут. Что же в таком случае остается делать?
Только одно - применить силу.
Зазвонил телефон. Перо быстро поднял трубку:
- Росс Перо слушает.
- Это Ллойд Бриггс.
- Их выпустили?
- Нет.
У Перо сердце упало.
- А что произошло?
- Мы говорили с тюремным начальством. У них нет указаний освободить Пола и
Билла.
Перо закрыл глаза. Худшее все же случилось. Киссинджер не смог помочь.
Он тяжело вздохнул:
- Спасибо, Ллойд.
- Что нам теперь делать?
- Не знаю, - ответил Перо. Но он уже знал.
Перо попрощался с Бриггсом и положил трубку.
Он не смирился с ситуацией. На память пришел другой отцовский принцип:
проявляй заботу о людях, которые работают на тебя. Перо мог припомнить, как они
всей семьей каждое воскресенье отправлялись за двадцать километров к старому негру,
который регулярно подстригал их газон, чтобы просто поинтересоваться его здоровьем
и узнать, хорошо ли он позавтракал. Отец Перо, бывало, нанимал совсем ненужных
работников, просто чтобы обеспечить их работой. Каждый год он отправлялся в
семейном автомобиле, битком набитом чернокожими работниками, на ежегодную
ярмарку в округе, каждому вручал немного денег и свою визитную карточку на случай,
если кому-то из них потребуется помощь в трудные времена. Перо мог вспомнить, как
один такой чернокожий, спрятавшись в товарном поезде, приехал в Калифорнию, а
когда его арестовали за бродяжничество, показал визитку отца. Шериф заорал тогда:
"Мне плевать, чей ты ниггер! Все равно засадим тебя в каталажку". Но он все же
позвонил Перо-старшему, а тот телеграфом перевел деньги, чтобы беглец купил
обратный билет. "Я побывал в Калифорнии и вернулся назад", - сказал тот по
прибытии в Тексаркану. А Перо-старший снова дал ему работу.
Отец Перо понятия не имел, что такое гражданские права; он считал, что они
означают отношения с другими людьми. Перо-младший не подозревал, какие у него
необычные родители, пока не стал взрослым. Его отец никогда бы не оставил своих
работников в тюрьме. Не оставит их и Росс Перо. Он поднял трубку.
- Соедините меня с Маркесом.
Было уже два ночи, но Ти Джей ничуть не удивился звонку: не впервые Перо будил
его в середине ночи и, судя по всему, не в последний раз.
Заспанным голосом он произнес:
- Хэлло. Слушаю.
- Том, дела плохи.
- Почему?
- Их не выпустили, а тюремщики говорят, что и не должны выпускать.
- О, проклятье!
- Ситуация там ухудшается - смотрели новости?
- Конечно.
- Как вы думаете, не пришло ли время Саймонса?
- Да, думаю, пришло.
- У вас есть его телефон?
- Нет, но могу достать.
- Позвоните ему, - попросил Перо.
Саймонс по прозвищу Бык сходил с ума Он даже думал поджечь свой дом. Старое
щитовое бунгало вспыхнуло бы как спичка и в момент сгорело бы дотла. Это было
Богом проклятое место - но он никак не мог покинуть его, так как оно будило в нем
горько-сладкие воспоминания о том времени, когда было для него раем.
Место это подбирала сама Люсилль. Она нашла его по объявлению в журнале, и
они вместе прилетели сюда из Форт-Брэгга, в Северной Каролине, чтобы осмотреть
самим. На тощих землях в этой части Флоридского перешейка на берегу залива РедБей
посреди девственного участка леса в шестнадцать гектаров стоял
полуразрушенный дом. Но зато на участке было озеро с зеркалом почти с гектар, а в
нем водились жирные окуни.
Люсилль местность понравилась.
Шел 1971 год, Саймонсу настало время уходить в отставку. Он носил полковничьи
погоны уже десять лет, и ничто не помешало бы ему стать генералом, если бы не
неудачный рейд в Сантей. По правде говоря, он не подходил для генеральского
собрания, ему предназначался чин вечного офицера запаса, так как он не кончал
престижной военной школы вроде Вест-Пойнта, его военная методика не укладывалась
в уставы, а на светских приемах и коктейлях в Вашингтоне он чувствовал себя не в
своей тарелке и не умел лебезить перед начальством. Он знал, что был чертовски
великолепным солдатом, а если этого мало, чтобы стать генералом, то Арт Саймонс им
и не стал. Итак, он ушел в отставку и не жалел об этом.
Самые счастливые годы своей жизни он провел здесь, на берегу залива Ред-Бей. За
всю семейную жизнь с Люсилль ему редко выпадало находиться у семейного очага, а
иногда отлучки длились по году и более, когда его направляли служить во Вьетнам,
Лаос и Корею. Выйдя в отставку, он уже не отходил от жены ни на шаг круглые сутки.
Саймонс завел поросят. Фермерского опыта он не имел, а советы по ведению хозяйства
вычитывал из пособий и книг. Потом своими руками построил свинарник. Хозяйство
мало-помалу налаживалось, а поскольку приходилось лишь кормить свиней да
приглядывать за ними, у Саймонса появилась масса свободного времени. Сперва он
возился со своей коллекцией из 150 винтовок и пистолетов, а потом открыл
оружейную мастерскую, где занимался починкой своего оружия и оружия соседей,
отливал пули и дробь и набивал патроны. Чаще всего он рука об руку с Люсилль
любил продираться сквозь заросли к озеру, где можно было половить рыбку. По
вечерам, после ужина, она, бывало, уходила в спальню, будто готовясь принять его, как
в дни молодости, а потом выходила оттуда в халатике, накинутом на ночную рубашку,
с красной лентой, стягивающей черные-пречерные волосы, и усаживалась к нему на
колени.
Сердце Саймонса просто разрывалось от таких воспоминаний.
За эти золотые годы даже их дети, похоже, наконец-то стали взрослыми. В один
прекрасный день младший сын, Гарри, пришел домой и с порога заявил: "Пап, я
привык к героину и кокаину и прошу твоей помощи". Саймонс мало что знал о
наркотиках. Однажды он попробовал марихуану, но это было в кабинете врача, в
Панаме, и попробовал он перед бес
...Закладка в соц.сетях
