Жанр: Триллер
Дьявольская сила
...ытывают смущение и подавленность после полового акта. Но я считаю,
что такое испытывают только мужчины, усматривающие в совокуплении нечто
непристойное. Молли выглядела несказанно счастливой и совсем потеряла голову, играя
руками с моим покрасневшим, опавшим, мокрым членом.
- Ты же не предохранялась, - вспомнил я. - Это что, значит, ты все-таки решилась
завести детей?
- Да нет, - ответила она в полусне, - сейчас у меня такая фаза цикла, что я не
забеременею, риска нет тут никакого. Но зато как все здорово!
Я все больше ощущал себя виноватым, хищником и развратным злодеем, поскольку
овладел ею обманом и самым бессовестным путем. Подслушав ее невысказанные желания,
я, по сути дела, вертел ею, как хотел, и использовал бесчестным образом, достойным
всяческого осуждения.
И я почувствовал себя словно вывалявшимся в дерьме.
- Да-а, - произнес я вслух. - Трахнулись мы просто здорово.
Свадьбу мы справляли на открытом воздухе в живописной старинной усадьбе
недалеко от Бостона. День этот я помню смутно. Припоминаю только, что все вокруг
суетились, глазея на меня, а я нарочно подпоясался красным кушаком и натянул не вполне
приличные черные носки.
Незадолго до начала церемонии меня взял под локоть Хэл Синклер. В смокинге он
выглядел еще более импозантно, нежели в костюме, когда я его увидел впервые: на фоне
седых волос резко выделялось его загорелое удлиненное симпатичное лицо. Все
привлекало в нем: раздвоенный подбородок, тонкие губы, морщинки вокруг насмешливых
глаз и рта. Он казался каким-то раздраженным, но вскоре я понял, что он просто
беспокоится за судьбу дочери, - прежде я его таким взволнованным ни разу не видел.
- Теперь ты заботься о моей дочери, - сказал он.
Я посмотрел на него, ожидая, что он намерен отмочить какую-то шутку, но он
сохранял серьезность и строгость.
- Слышишь, что я говорю?
Я ответил, что слышу. Конечно же, я позабочусь о Молли.
- Теперь ты заботься о Молли.
И тут только до меня дошло, засосало под ложечкой. Так вот в чем дело! Первую мою
жену убили. Хэл, правда, никогда даже словом не обмолвился об этом, но знал, что если
бы я строго придерживался инструкций, то Лаура не погибла бы. Разве все это произошло
не из-за моей оплошности?
"Ты ведь убил свою первую жену, Бен, - так и говорил весь его вид. - Пожалуйста,
не убивай вторую".
Лицо у меня так и пыхнуло от жара. Меня так и подмывало послать его... подальше, но
не мог же я сказать так своему будущему тестю, да еще в день свадьбы. И вместо
ругательства я постарался ответить как можно спокойнее и теплее:
- Не волнуйтесь, Хэл. Я о ней позабочусь.
- Сегодня у меня, Мол, был один клиент, - завел я потом разговор, когда мы сидели
на кухне, потягивая водку с тоником. - Нормальный вроде, вполне разумный парень...
- А чего это ему понадобилось в "Патнэм энд Стирнс"? - спросила Молли и
отхлебнула глоток из стакана, куда добавила кусочки льда. - Вкусно как! Люблю, когда
много-много лимонного сока.
Улыбнувшись, я продолжал:
- Ну так вот, этот клиент, вроде вполне нормальный, ни с того ни с сего вдруг
спросил меня, верю ли я в возможность экстрасенсорного восприятия.
- А-а, это явление сокращенно называется ЭСВ.
- Ну слушай дальше. Видишь ли, этот клиент утверждает, что он, дескать, может
улавливать мысли других людей. Как бы читать их.
- Да ладно тебе, Бен. А сам-то ты что думаешь?
- Ну, он стал пробовать на мне, и я убедился на деле, что такое возможно. А теперь
мне хотелось бы знать, как ты относишься к этому явлению - согласна ли с такой
возможностью?
- Нет, то есть да. Почем я знаю, черт побери? Что тебе от меня надо?
- Ну а ты сама-то что-либо слышала о таком явлении?
- Конечно, слышала, не раз. В телепередаче "Сумеречная зона" такие штучки, как ты
знаешь, частенько показывают. Ну и еще об этом говорил Малыш в детской книжке
Стефана Кинга. Лучше послушай меня, Бен, нам нужно серьезно поговорить.
- Ну давай поговорим, - согласился я, а сам насторожился.
- Ко мне сегодня в больнице пристал один парень.
- Какой такой парень?
- Какой парень? - с иронией передразнила она меня. - Да ты же, черт тебя подрал,
прекрасно знаешь, какой.
- Молли, о чем ты говоришь?
- О сегодняшнем дне, о больнице. Он сказал, что ты объяснил ему, как найти меня.
От удивления я даже поставил стакан на стол.
- Что?
- Ты разве не говорил с ним?
- Клянусь, что обо всем этом понятия не имею. Так кто-то, говоришь, приставал к
тебе?
- Не приставал, я не это хотела сказать. Ну, этот парень, ты знаешь, он сидел около
нашего отделения в комнате для посетителей. Я догадалась, что это он послал кого-то из
персонала позвать меня. Я его не знаю. Одет он был как-то по-чиновничьи: серый костюм,
голубой галстук и все такое прочее.
- Кто он такой?
- Вот в этом-то и дело. Не знаю.
- И ты не...
- Послушай, - резко перебила она, - выслушай меня. Он спросил, не Марта ли я
Синклер, дочь Харрисона Синклера. Я ответила: "Да, а в чем дело?" Он попросил меня
уделить ему пару минут, ну я и согласилась. - Молли посмотрела на меня - глаза у нее,
казалось, были обведены красноватой тенью и воспалились - и продолжала: - Он
сказал, что только что разговаривал с тобой, что он был другом моего отца. Поэтому я
решила, что он работает в ЦРУ, да и вид у него был такой. Он хотел переговорить со мной
минуты две-три, я и сказала: "О'кей".
- Ну и что ему было нужно?
- Он спросил, не знаю ли я что-нибудь о счете, который открыл отец незадолго до
смерти. Что-нибудь о коде счета или еще о чем-нибудь. Я даже толком не поняла, о чем
он, черт бы его побрал, говорил.
- О чем же?
- Он ведь с тобой не договаривался, не так ли, а? - спросила она и не смогла
удержаться от слез. - Бен, все это враки, не может быть такого.
- И ты не узнала, как его зовут?
- Меня как обухом по голове ударило! Я едва могла говорить.
- Ну а как он хотя бы выглядел?
- Такой высокий. Очень светлокожий, почти альбинос. Блондин, волосы даже очень
светлые. С виду сильный, но какой-то женственный. Не знаю, может, гермафродит. Он
сказал, что выполняет секретное задание Центрального разведуправления, - рассказала
она и добавила тихим голосом: - Он сказал, что они там расследуют, как он назвал,
слухи о том, не мог ли папа присвоить деньги, и поэтому ему нужно выяснить, не остались
ли после папы какие-нибудь бумаги, не говорил ли он мне что-нибудь. Может, оставил
коды к счетам. В общем, все, что может быть связано с этим делом.
- А ты сказала ему, чтобы они не совались со своими ослиными мордами, а?
- Я сказала ему, что произошла какая-то ужасная ошибка, спросила, ну ты знаешь,
какие у них есть доказательства, и все такое прочее. А парень сказал что-то
невразумительное, что они опять будут спрашивать меня, пока же они будут уточнять, что
мог отец сообщить мне. А потом он сказал...
Тут ее голос сорвался, и она прикрыла глаза ладонью.
- Ну, давай дальше, Молли.
- Он сказал, что присвоение денег, по всей вероятности, как-то связано с убийством
отца. Еще он знал про фотографию... - она опять прикрыла глаза ладонью.
- Он сказал, что из ЦРУ сильно жмут, чтобы все эти домысли и слухи выпустить на
свободу, сообщить газетам и телевидению. Я ответила, что они не могут так поступить,
все это вранье погубит репутацию отца. А он сказал: "Мы тоже не хотели бы так делать,
мисс Синклер, все, что нам нужно, - это ваше содействие".
- Ой, Боже мой, - только и смог я вымолвить.
- Это все имеет какое-то отношение к Корпорации, а, Бен? С тем, что ты там
собираешься делать вместе с Алексом Траслоу?
- Да, - наконец решился я. - Да, думаю, что имеет.
17
На следующий день ни свет ни заря - и в самом деле, должно быть, очень рано, так
как Молли еще не вставала, - я продрал глаза, оглядел по привычке комнату и увидел,
что на радиочасах со светящимся циферблатом еще нет и шести.
Рядом спала Молли, свернувшись калачиком и подложив ладони под груди. Мне
всегда нравилось смотреть, как она спит: по-детски беззащитная, волосы спутаны, макияж
стерт. Спит она более глубоко, нежели я. Временами мне кажется, что от сна она получает
большее удовольствие, чем от секса. Но и просыпается зато посвежевшей, веселой и
бодрой, будто только что вернулась из краткосрочного отпуска, где чудесно отдохнула. Я
же отхожу от сна в подавленном состоянии, оцепеневшим и раздраженным.
Я встал с постели и по холодному паркетному полу прошел в уборную, стараясь не
шуметь, чтобы не разбудить ее. Но ее не так-то просто оторвать от сновидений. Затем я
вернулся к постели и присел рядом с ней на краешек, склонив голову над ее головой,
надеясь "подслушать" что-нибудь из ее грез. Но рассказать, что из этого вышло, вряд ли
удалось бы. Ничего связного я не уловил, никаких, даже отдельных, кусочков мыслей не
"услышал", как "слышал" их вчера.
Я разобрал только отдельные звуки вроде музыкальных тонов, которые вовсе не
походили на речь на каком-либо знакомом мне языке. Впечатление было такое, будто я
крутил маховичок настройки радиоприемника в каком-то иностранном государстве. И
вдруг послышался довольно отчетливо набор каких-то слов. "Компьютер", разобрал я,
затем какое-то слово, похожее на лису, и "монитор" и, наконец, внезапно - "Бен", ну, а
потом опять пошли бессмысленные музыкальные звуки.
И тут Молли вдруг проснулась. Почувствовала ли она мое дыхание на своем лице?
Медленно открыв широко глаза, она в недоумении уставилась на меня и резко
приподнялась.
- Вен, что случилось? - встревоженно спросила она.
- Ничего.
- А сколько сейчас времени? Семь?
- Да всего шесть.
Я немного поколебался в раздумье, а потом все же решился:
- Я хочу поговорить с тобой.
- А я хочу спать, - заныла она и закрыла глаза. - Потом поговорим.
Перекатившись на другую сторону постели, она вцепилась в подушку.
Я слегка коснулся ее плеча:
- Молли, милая моя. Мы должны поговорить.
Не раскрывая глаз, она пробормотала:
- Ну валяй говори.
Я опять коснулся ее плеча, на этот раз она открыла глаза и, спросив: "Что такое?", -
медленно поднялась и села на кровати.
Обойдя кругом постель, я подошел к ней, и она подвинулась, освобождая мне место.
- Молли, - начал было я и запнулся.
Как бы сказать ей? Как объяснить такое, чего и сам толком не понимаешь?
- Ну?
- Мол, мне это и в самом деле трудно объяснить. Думаю, тебе лучше сейчас просто
послушать. Знаю, что ты даже не поверишь, я бы наверняка и сам не поверил - но пока
только выслушай. Хорошо?
Она с подозрением бросила на меня взгляд:
- Это что, имеет какое-то отношение к тому парню в больнице?
- Ну пожалуйста, просто послушай. Видишь ли, тот человек из ЦРУ по-хитрому
подъехал ко мне и упросил пройти проверку на магнитно-резонансном детекторе лжи.
- Ну и что? Зачем ты это говоришь?
- Думаю, что детектор что-то сделал со мной... с моими мозгами.
Глаза у нее от беспокойства широко раскрылись, затем поползли вверх брови:
- Что произошло, Бен?
- Ничего. Послушай меня. Какая-то невероятная история, Молли. Ну веришь ли ты
хоть капельку, что у некоторых людей может быть дар экстрасенса?
- Это у твоего клиента, о котором ты говорил вчера вечером? - спросила она. -
Никакого клиента и не было, не так ли? - и тяжело вздохнула: - Ой, Бен.
- Послушай, Молли...
- Бен, у меня есть кое-какие знакомые, и ты сможешь посоветоваться с ними. У нас в
больнице...
- Молли...
- Очень хорошие, приятные люди. Заведующий психиатрическим отделением для
взрослых особенно...
- Ради Бога, Молли. Не волнуйся. Я еще не рехнулся. Со мной все в порядке. Ты же
знаешь, что за последние десятилетия появилось немало исследований, в которых
доказывается достаточно аргументированно, если отнестись к этому без предубеждения,
что некоторые люди могут улавливать мысли других людей. Вот гляди, - продолжал
я. - В феврале 1993 года на ежегодном собрании Американской ассоциации содействия
наукам выступал с докладом один психолог из Корнуэлла. Его доклад запротоколирован.
Он представил железные статистические выкладки, что экстрасенсорное восприятие
существует, что человеческие существа и в самом деле могут читать мысли других людей.
Его доклад принят для опубликования самым престижным журналом в области
психологии. А председатель ученого совета факультета психологии Гарварда отозвался о
его докладе как о "весьма убедительном". - Молли сидела с надутым видом, больше не
глядя на меня, но я не обращал внимания на нее и настойчиво продолжал: - До недавних
пор я никогда не обращал внимания на эти явления. В мире полно всяких мистификаторов
и шарлатанов, а я всегда считал таких людей недалекими, если не сказать хуже. - Теперь
я стал запинаться, нести всякую чепуху, отчаянно пытаясь говорить рационально,
обоснованно и, по-возможности, убедительно, как обычно говорят адвокаты. - Позволь,
я поясню тебе суть. Дело в том, что ЦРУ, КГБ и целый ряд других разведывательных
служб в разных странах - думаю, и израильская разведка Моссад в том числе - издавна
интересуются тем, как использовать в целях шпионажа тех людей, которые обладают хоть
чуть-чуть "психическими" способностями - лучшего слова пока я не подобрал. Ради
поисков таких людей даже разработаны широкие программы - это установленный
факт, - а когда таких находят, то стремятся привлечь для целей шпионажа. Помню, когда
я работал в Центральном разведуправлении, слышал всякие слухи о специальных
программах. А теперь и сам я кое-что почитал об этом.
Молли медленно покачивала головой, и я не мог понять от чего: от неверия или от
скорби. Она дотронулась до моей коленки и сказала:
- Вен, как ты думаешь, Алекс Траслоу имеет ко всему этому какое-то отношение?
- Выслушай меня. Когда я... - Тут я сбился и задумался. - Гм?
Тогда я поднял руку, прося ее замолчать, и попытался сперва отключиться, а затем
стал внимательно прислушиваться. Конечно же, она очень расстроилась, и это отчетливо
сказалось на ее мыслях.
"Розенберг, - услышал я четко голос ее мыслей. Я прикусил губу и стал слушать еще
внимательнее. - Показать ему эти гребаные штучки Траслоу. Ему трудно будет вернуться
обратно после общения со всеми этими шпионами, после того, что с ним произошло. Там
пиши пропало. Стэн Розенберг уделит ему внимание сегодня же, если я попрошу его
лично для меня..."
Тут я не вытерпел и вмешался:
- Молли, ты же ведь собираешься позвонить Стэну Розенбергу, правда? Ему ведь, не
так ли?
Она с печалью во взоре посмотрела на меня:
- Это наш новый заведующий психиатрическим отделением. Я говорила тебе о нем
раньше, разве не помнишь?
- Нет, Молли, нет. Никогда не говорила. Ты только думала сейчас о нем. - Она
согласно кивнула головой и посмотрела отсутствующим взглядом вдаль. - Молли, ну
послушай меня еще хоть секундочку. Вспомни кое о чем, припомни что-то такое, о чем я
никак не смогу додуматься.
- Бен, - ответила она с вымученной улыбкой на устах.
- Вспомни... ну припомни хотя бы имя твоей учительницы в начальной школе.
Вспомни, Молли.
- О'кей, - терпеливо согласилась она. Затем, закрыв глаза, будто силясь вспомнить
что-то, она начала припоминать, и я отчетливо услышал ее думу:
"Миссис Носито".
- Ее звали миссис Носито, не так ли?
Молли молча подтвердила, а затем раздраженно спросила:
- Что все это значит, Бен? Ты что, потешаешься надо мной?
- Послушай меня, черт бы все побрал. Со мной что-то сделали в лаборатории Росси.
Как-то подправили мои мозги, что-то сотворили с ними. Мои мозги несколько
свихнулись, что-то с ними сделалось. Я выскочил из их лаборатории, умея - как бы тебе
объяснить? - слышать, читать или как-то еще улавливать мысли других людей. Конечно,
не все время и не все мысли. Только те, которые приходят в голову людям в состоянии
гнева, страха или возбуждения, - но я так или иначе улавливаю их. Очевидно, кто-то
открыл, что очень мощная магнитно-резонансная машина может влиять на мозги и
подправлять их, или, по меньшей мере, мозги отдельных людей...
"Пять-пять-пять-ноль-семь-два-ноль. Когда он уйдет в ванную или поднимется
наверх, я позвоню Морин. Она решит, что делать..."
- Молли. Послушай. Ты же ведь собираешься позвонить какой-то Морин. Номер
телефона 555-07-20. - Она тупо уставилась на меня. - Не могу я объяснить, как это
происходит, Молли. Ну не знаю, и все тут. Поверь мне, Молли.
Она по-прежнему не отводила от меня непонимающего взгляда, глаза ее застилали
слезы, рот приоткрылся от удивления.
- Как это у тебя получается? - только и смогла прошептать она.
О-о, слава тебе Господи! Слава Богу! Она заговорила здраво.
- Молли! Подумай кое о чем - о том, о чем я, возможно, даже пока не знаю. Ну
пожалуйста.
Она подогнула ноги к груди, обняла колени и крепко задумалась. И я услышал ее
мысль:
"Троллоп. Никогда не читали его "Башни Барчестра". Хотелось бы мне почитать в
свободное время. В следующий отпуск..."
- Ты думаешь о том, что никогда не читала книгу Троллопа "Башни Барчестра", -
очень внятно сказал я.
Молли медленно, но едва слышно вздохнула:
- О-о, нет, нет... О-о, нет, - повторила она, и я просто-напросто обалдел, увидев ее
лицо не то чтобы изумленное, но безмерно испуганное: - О-о, Бен, нет, не может быть,
пожалуйста, не надо!
Она подергала себя туда-сюда за подбородок, как бы непроизвольно, в глубоком
раздумье. Потом встала с постели и зашагала взад-вперед.
- Ну а ты согласен показаться кому-нибудь из моей больницы? - спросила она. - К
примеру, невропатологу, которому мы могли бы рассказать все как было?
Я долго думал, как быть, и наконец сказал:
- Нет, не думаю, что стоит.
- Почему же нет?
- Да кто мне поверит?
- Ну если ты расскажешь им все, что сказал мне, а еще лучше продемонстрируешь
свои способности, то как же они не поверят тебе?
- Да, ты права. Ну и что из того? Что это нам даст?
Она в отчаянии ударила рукой об руку, а потом, подбоченясь, спросила:
- Как все это случилось? - голос ее звенел на пределе. - Как это могло произойти?
- Молли, - сказал я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее, а она в этот момент
вертела в руках какую-то морскую раковину, взятую с туалетного столика. - Что
случилось, то случилось. Никто не скажет мне того, о чем я сам не знаю.
Молли внимательно посмотрела на меня:
- Ну а что известно Алексу Траслоу, ты знаешь?
- Что? Насчет меня? Может, ничего. Я не дал Росси вообще ничего узнать - ну, по
крайней мере, я так думаю...
- А ты говорил с Алексом насчет этого?
- Да нет еще.
- А почему?
- Да... не знаю.
- Позвони ему сейчас же.
- Он в Кемп-Дэвиде. - Молли как-то насмешливо посмотрела на меня. - Он там
разговаривает с самим президентом, - пояснил я.
- Выпрашивает диктаторские полномочия? Понимаю, ну а Биллу Стирнсу ты
говорил?
- Да нет, не говорил.
- А почему не говорил? - спросила она, подумав.
- Что ты имеешь в виду под словом "почему"?
- Я имею в виду, что ты боишься чего-то?
- Молли, ну не нужно. Дальше...
- Нет, Бен, подумай еще разок.
Она обошла кровать и присела около меня, водя пальцем по раковине.
- Компанию "Траслоу ассошиейтс" наняли, чтобы разыскивать пропавшие денежки;
работа, как я понимаю, сверхсекретная, поэтому к тебе подослали какого-то парня из
ЦРУ, ну а он под видом проверки на детекторе лжи пропустил тебя через эту чертову
штуку - супердетектор лжи, как тебе объяснили. Может, он таковым и является, не знаю.
Тогда все о'кей. А может, этот же сверхмощный имиджер еще воздействует - назовем это
побочным эффектом - и на человеческие мозги или на какие-то его отдельные участки?
И они знают об этом? И таким образом вызывают у людей способность прослушивать
волны, излучаемые мозгом других? Я хочу узнать, как ты догадался, что им известно, что
с тобой стало или что может с тобой статься?
- Видишь ли, после того как с нами вчера это случилось - с тобой в больнице, когда
на тебя наехал тот парень, и со мной, - как можно думать иначе?
- Послушай, Бен, - сказала она приглушенно, немного подумав.
- Ну?
Она повернулась ко мне и почти вплотную приблизила свое озабоченное лицо к моему
лицу.
- А когда мы... занимались любовью вчера. Ну там, на кухне.
Я как-то сразу почувствовал себя виноватым и пришибленным.
- А-а-а, гм-м?
- Ты это... делал, не так ли?
- Делал...
- Читал мои мысли, я же знаю, - в голосе ее послышалось раздражение.
Я натянуто улыбнулся.
- А тебя что волнует...
- Бен, не крути.
- Мне с тобой не надо никаких способностей экстрасенса, - начал я с притворной
игривостью.
Молли резко отдернулась от моего лица.
- Читал, читал мои мысли, я же вижу! - теперь она по-настоящему рассвирепела. -
Ты же подслушивал мои мысли, наглец, мои фантазии, правда ведь?
Но прежде, чем я открыл рот, чтобы сказать "да", она взорвалась:
- Подонок!
Затем она поднялась с постели, уперла руки в бока и, прямо глядя мне в лицо,
выпалила:
- Ну ты, сукин сын! Не смей больше никогда проделывать со мной такие фокусы!
Полагаю, что реакцию Молли понять вполне можно. Если знаешь, что твои
сокровенные мысли стали известны кому-то и их можно подслушивать, то при этом
невольно испытываешь какое-то чувство гадливости и стыда.
Да, я и Молли, оба, испытали наивысшее в своей жизни сексуальное блаженство, а
теперь, это, должно быть, кажется ей низким, подлым, нечестным. Но почему? Если
порассуждать, то мой новый дар позволил мне узнать нечто такое, что в обычных
условиях я никак не смог бы узнать, и, таким образом, не смог бы удовлетворить ее
затаенное желание.
Верно ведь?
Человеком разумным делает нас одно обстоятельство - наша способность не
делиться своими мыслями с другими людьми. Я хочу сказать, что человек сам решает,
какие мысли он может открыть другим, а какие сохранить в тайне. И вот я, умник, взял да
и перешел запретную грань. Когда час спустя мы с Молли расставались, она поцеловала
меня на прощание подчеркнуто холодно и отчужденно. И разве можно обвинять ее в
холодности после всей той гадости, что ей довелось узнать про меня?
Думаю, в глубине души у меня таилась надежда, что утром я проснусь и обнаружу, что
мне все приснилось в страшном сне, что я опять отправлюсь на свою спокойную и
безопасную работу в качестве адвоката по правам интеллектуальной собственности и
заверчусь, как водится, по всяким там летучкам и совещаниям.
Может, мои надежды покажутся вам несколько странными, ведь, в конце концов,
способность читать мысли других - это неистощимая фантазия или мечта многих и
многих из нас. На свете есть даже чокнутые, которые покупают книги или видеокассеты, в
которых рассказывается, как стать экстрасенсом. По сути, не открою секрета, если скажу,
что каждый из нас хоть раз в жизни испытал жгучее желание обрести такой дар.
Но не надо желать этого дара. Поверьте мне на слово.
Итак, я пришел к себе в контору и, поболтав о том о сем с Дарлен, прикрыв плотно
дверь, позвонил моему брокеру Джону Матера из "Шерсона". Как-то я перевел со своего
банковского счета несколько тысяч долларов в эту брокерскую компанию. Эти деньги, да
еще кое-какие ценности (главным образом привилегированные акции с высокими
дивидендами) составляли вполне приличную сумму, чтобы заключить биржевую сделку.
По сути дела, я пустил в оборот и деньги, которые Билл Стирнс ссудил мне, чтобы спасти
меня от банкротства, нищеты и разорения.
В конце концов, дело-то выгорало верное.
- Джон, - сказал я после обмена любезностями, - почем идут акции "Бикон траст"?
Джон, грубоватый, открытый мужлан, ответил без раздумий:
- Нипочем. Задарма. Их спускают любому дурню, проявившему к ним интерес.
Какого черта тебе понадобилось это дерьмо собачье, Бен?
- Ну а сколько просят за акции?
Слышно было, как Джон протяжно и горестно вздохнул. Затем защелкал
компьютерный пульт и наконец он ответил:
- Одиннадцать с половиной просят, за одиннадцать отдают.
- Ну-ка подсчитай, - предложил я. - За тридцать тысяч баксов сколько же я получу
акций... что, что?..
- Ты что, тронулся? Не будь идиотом.
- Джон, давай покупай.
- Мне не позволительно давать тебе советы, - ответил Джон, - но почему бы тебе
еще разок все не обдумать и не позвонить мне снова, когда очухаешься.
Несмотря на его бешеное сопротивление и протесты, я все же поручил ему приобрести
две тысячи восемьсот акций "Бикон траст" по одиннадцать с четвертью максимум. Через
десять минут он перезвонил снова и сообщил, что отныне я "гордый владелец" двух тысяч
восьмисот акций "Бикон траста", купленных по одиннадцать долларов за штуку, а
напоследок все же не удержался и обозвал меня дубиной стоеросовой.
Я улыбнулся сам себе, а затем, собравшись с духом, стал было набирать номер
Траслоу, но тут вдруг вспомнил, что он собирался уехать в Кемп-Дэвид, и сразу же
запаниковал. Мне было настоятельно необходимо повидать его и выяснить, намеренно ли
меня наделили новым даром и знал ли он об этом...
Но как теперь найти его?
Перво-наперво я позвонил в "Траслоу ассошиейтс", а там его секретарша ответила, что
он уехал в город и связаться с ним никак нельзя. Да, сказала она, я знаю, кто вы такой,
знаю, что вы его близкий друг, но понятия не имею, как поймать его.
Тогда я позвонил ему домой на Луизбург-сквэр. Женский голос ответил (по-видимому,
экономка), что мистера Траслоу в городе нет, он в Вашингтоне, я полагаю, а миссис
Траслоу находится в Нью-Гэмпшире. Она дала мне телефон, и я наконец-то связался с
Маргарет Траслоу. Первым делом я поздравил ее с назначением Алекса, а затем сказал,
что мне позарез нужно как-то связаться с ним незамедлительно.
Секунду-другую она колебалась, а потом спросила:
- Бен, а подождать не можете?
- Очень срочное дело, - ответил я.
- А его секретарша? Может, она как-нибудь поможет вам?
- Мне нужно поговорить только с Алексом, - настаивал я. - И немедленно.
- Бен, вы же знаете, что он в Мэриленде, в Кемп-Дэвиде, - мягко увещевала она
меня. - Ну не знаю я, как связаться с ним, к тому же чувствую, что беспокоить его сейчас
не стоит.
- Но можно же все-таки как-то связаться с ним. К тому же, думаю, он не будет
проти
...Закладка в соц.сетях
