Жанр: Триллер
Дьявольская сила
...ин из клики
"Чародеев", и понял, что он не успокоится, пока все золото не попадет ему в руки, и что я
должен исчезнуть.
Для этого первым делом я изготовил фотографию, убедительно свидетельствующую,
что я мертв. Эта фотография понадобилась и наемному убийце в качестве убедительного
доказательства моей смерти, чтобы содрать с Траслоу обещанные полмиллиона долларов.
И вот в один прекрасный день я "умер", поскольку похожий на меня человек погиб в
результате автокатастрофы. Ну а убийца получил полное алиби. Для него это была очень
выгодная крупная сделка, как и для меня тоже.
- Ну, а где же он теперь? - спросила Молли.
- Не знаю. Думаю, что где-то в Южной Америке. Возможно, в Эквадоре.
И впервые за весь вечер я услышал голос мысли Хэла, четкий и звучный, как звон
судового колокола: "А я сделал так, что его убили".
Теперь отдельные фрагменты стали составляться в единую картину, многое
прояснилось, и я решился прервать повествование Синклера.
- А что вам известно, - спросил я, - об одном наемном убийце, немце по
происхождению, по кличке Макс?
- Ну-ка, обрисуй его.
Я кратко описал его внешность.
- А-а. Альбинос, - сразу же догадался Хэл. - Так мы называли его. Настоящее его
имя - Иоганн Хессе. До падения Берлинской стены он в штази считался ведущим спецом
по мокрым делам.
- А что сталось с ним потом?
- А потом он исчез. Пропал где-то в Каталонии на пути в Бирму, где надеялся
получить убежище и надежно укрыться, как укрылись там некоторые его товарищи по
штази. Мы считали, что он решил начать уединенную жизнь.
- А стал наемным убийцей на службе у Траслоу, - заметил я. - Еще один вопрос:
вы предполагали, что "Чародеи" отыщут золото?
- Да, само собой. Но я бы ничуть не огорчился.
- А как же?..
Синклер лишь усмехнулся и пояснил:
- А я спрятал номер счета в нескольких местах, куда, был уверен, они обязательно
заглянут. В сейфы в офисе и дома, в папки текущих дел. Зашифрованный счет, разумеется.
- Чтобы придать ему правдоподобный вид, - догадался я. - Но разве не мог
объявиться такой умник, который догадался бы, как переделать форму пассивного вклада
в ликвидную и дать распоряжение о его переводе? Скрытно, разумеется?
- Да, но вклад был внесен совсем на иных условиях. Прежде всего для того, чтобы
сделать его активным, то есть ликвидным, требовалось, чтобы я (либо мои законные
наследники) и Траслоу лично явились в банк и распорядились об изменении формы
вклада. Но если Траслоу заявился бы самолично в Цюрих, то его появление там не
осталось бы незамеченным.
- Теперь понятно, почему Траслоу хотел, чтобы мы поехали в Цюрих, - воскликнул
я. - И почему его люди пытались убить меня, раз уж я перевел вклад из пассивного
состояния в активное. Но ведь для этого вы должны были иметь своего надежного
человека в "Банке Цюриха".
Синклер вяло кивнул головой и устало сказал:
- Мне нужно поспать. Пойду-ка посплю, устал что-то.
Но я не отставал с расспросами:
- Так он все же побывал там? И вы засекли его посещение? Иначе зачем же вы
положили там записку о "Банке де Распай"?
- А для чего ты оставил мне в этом банке фотографию? - живо спросила Молли.
- А просто на всякий случай, - ответил ей отец. - Если бы меня выследили здесь и
убили, то надо было, чтобы кто-нибудь - желательно вы оба - приехал сюда и разыскал
документы, спрятанные в этом доме.
- Так, стало быть, у вас есть доказательства? - поинтересовался я.
- У меня есть подпись Траслоу. Его люди глаз не спускали с Орлова, а я, насколько
он знал, был убит - на это от Траслоу большой храбрости не требовалось.
- Жена Берзина, ну та пожилая больная женщина, посоветовала мне разыскать Тоби.
Она сказала, что он не прочь сотрудничать.
Синклер медленно поднялся с раскладного стула, опустив глаза. Он начал клевать
носом.
- Может, и так, - ответил он. - Но два дня назад Тоби Томпсон у себя дома
загремел с крутой лестницы. В полицейском протоколе говорится, что колесо его креслакаталки
зацепилось за угол ковра. Я же сильно сомневаюсь, что это случайность, но все
равно: так или иначе его в живых нет.
От такой новости мы с Молли потеряли дар речи секунд на двадцать - тридцать. Я
оставался в растерянности, не понимая, какие чувства обуревали меня: разве можно
сожалеть о смерти человека, который убил твою жену?
Молчание нарушил Синклер:
- Завтра утром у меня встреча с Пьером Лафонтеном, мы должны уладить кое-какие
срочные финансовые дела в Монреале. - Он улыбнулся. - Между прочим, в "Банке
Цюриха" понятия не имеют, сколько золота находится в его хранилище. Вклад был внесен
на сумму пять миллиардов долларов. Но несколько золотых слитков исчезли - тридцать
восемь, если быть точным.
- А что же случилось с ними? - задала вопрос Молли.
- А я их украл. Просто унес и продал. По тогдашнему курсу чистыми я выручил
немногим больше пяти миллионов долларов. Учитывая, сколько всего золота хранится в
этом хранилище, никто пропажу и не замечает. Ну а я считаю, что эта сумма -
своеобразные комиссионные, выплаченные мне - и вам тоже - российским
правительством.
- Как ты мог... такое? - ошеломленно прошептала Молли.
- Но это же всего-навсего крошечная толика, Снупики, - оправдывался Синклер. -
Какие-то жалкие пять миллионов "зеленых". Ты же сама всегда говорила, что мечтаешь
открыть клинику для бедных детишек, правда ведь? Вот тебе и деньги на клинику. Да
ладно вам, что значат какие-то жалкие пять миллионов по сравнению с десятью
миллиардами, верно ведь?
Все мы здорово подустали, и вскоре я с Молли уже спал в одной из свободных спален
дома. В бельевом ящике нашлось чистое и выглаженное постельное белье, правда немного
припахивающее плесенью.
Я прилег рядом с Молли, надеясь немного поспать, проснуться через часок-другой и
на свежую голову наметить план действий на следующий день. Но вместо часика-другого
проспал несколько часов, а проснулся оттого, что мне приснилась какая-то машина,
ритмично издающая непрекращающиеся глухие стуки, словно вечный двигатель, а когда я
поднялся и увидел в запыленном окне луну, то понял, что мои сны обрели плоть в форме
гула и стука, доносящегося откуда-то извне. Гул мало-помалу все усиливался.
Ритмические постукивания - вамп-вамп-вамп - звучали как-то уж слишком
знакомо.
Да это же звук работающего винта вертолета.
Звучит так, будто вертолет приземлился где-то совсем рядом. Может, поблизости
находится частная вертолетная площадка? Вроде нигде не было видно. Я подошел
поближе к окну, чтобы выглянуть, но оно выходило на озеро, а звук мотора раздавался с
противоположной стороны дома.
Выскочив из спальни в гостиную и подбежав там к окну, я увидел, что и в самом деле
с маленькой площадки на нашей усадьбе взлетает вертолет. Теперь я разглядел, что это
специально заасфальтированная вертолетная площадка, а днем я ее почему-то не заметил.
Может, кто-то прилетел? Кто же, интересно знать?
"А может, наоборот, - пронзила меня мысль, - кто-то улетел?"
Кто же? Хэл, кто же еще.
Рывком распахнув дверь в его спальню, я увидел, что постель пуста. Она была даже
застелена: либо он застелил ее перед уходом (что маловероятно), либо не ложился спать
вовсе (что больше похоже на правду). Рядом с гардеробом лежала небольшая аккуратная
стопка белья, будто он бросил ее в спешке.
Да, он ушел. Ушел тайком, среди ночи, намеренно не предупредив нас об этом.
Но куда же он направился?
Почувствовав, что кто-то еще появился в спальне, я резко обернулся - Молли. Она
стояла в недоумении, одной рукой протирая глаза, а другой - задумчиво теребя волосы.
- Где же он, Бен? Куда он ушел?
- Понятия не имею.
- Но в вертолете-то разве не он улетел?
- Думаю, он.
- Он же говорил, что собирается встретиться с Пьером Лафонтеном.
- Среди глубокой ночи? - заметил я и подбежал к телефону. Быстро отыскав номер
телефона Пьера, я позвонил ему. К телефону на том конце провода долго не подходили,
наконец сонным голосом отозвался сам Пьер Лафонтен.
Я протянул трубку Молли.
- Мне нужно переговорить с папой, - проговорила она.
Ответ я не расслышал.
- Он говорил, что утром намерен встретиться с вами в Монреале, - сказала Молли.
Опять Молли выслушивает ответ.
- Ой, Боже мой, - наконец вымолвила она и повесила трубку.
- Ну что там? - встревоженно спросил я.
- Он сказал, что думал прийти сюда повидаться с Хэлом дня через три. А в Монреале
они и не собирались встречаться ни сегодня, ни завтра, и вообще разговора об этом не
было.
- Зачем же он говорил нам неправду? - в недоумении задал я вопрос.
- Бен, смотри-ка!
Молли держала в руках конверт, адресованный ей, который она обнаружила под
стопкой белья. Внутри конверта лежала второпях написанная записка:
"Снупики! Простите меня, пожалуйста, и поймите... я не мог сказать вам, знал, что вы
всеми силами стали бы удерживать меня, поскольку уже потеряли однажды. Потом вы
все-таки поймете.
Люблю вас, папа".
Молли, хорошо зная характер своего отца, а точнее - его приверженность
скрупулезно собирать и хранить всякие документы и бумаги, кинулась искать и в конце
концов нашла то, что искала: в одной из комнат, которую Хэл приспособил под свой
рабочий кабинет, в письменном столе лежала тонкая коричневая папка, растягивающаяся
гармошкой. В ней среди разных личных бумаг, которые ему, по-видимому, были нужны
для затворнической жизни - банковских счетов, расписок, фальшивых удостоверений
личности и прочей мелочи, - оказались и несколько листочков, из которых выяснилась
следующая картина.
В почтовом отделении в близлежащем городке Сент-Агат Хэл держал под чужим
именем абонементный ящик, через который в последние две-три недели он получил
несколько документов.
Одним из таких документов оказалась фотокопия расписания слушаний специального
сенатского комитета по разведке, которые должны вестись открыто и передаваться по
телевидению по всей стране. Одно из таких слушаний назначено сегодня на вечер и
должно проводиться в Вашингтоне, в сенате Соединенных Штатов, в Капитолии, в
Оленьем сенатском административном здании, в зале номер 216.
Один из пунктов повестки дня был подчеркнут красным фломастером: сегодня перед
комитетом в 19.00 - до срока остается чуть меньше пятнадцати часов - должен
предстать "неизвестный свидетель".
Теперь я понял все.
- Вот уж поистине нежданный-негаданный свидетель! - громко пробормотал я.
66
Молли даже закричала от испуга.
- Нет, - кричала она. - Боже мой, нет! Он же...
- Мы должны остановить его во что бы то ни стало, - перебил я ее причитания.
Теперь все встало на свои места, все приобрело зловещий смысл. Очередная жертва
наемных убийц - Харрисон Синклер: неожиданный свидетель - это он.
Так вот какова ужасная ирония судьбы: Синклер, которого мы считали похороненным,
неожиданно оказался живым, а теперь, всего через несколько часов, его все же убьют.
Молли (которую, должно быть, эта весть ошарашила не меньше, чем меня) сжала
ладони и, приложив их ко рту, прикусила костяшку указательного пальца, как бы пытаясь
удержать рыдания. Затем она принялась стремительно метаться по кабинету, потеряв
голову и выписывая бесцельные круги.
- О-о, Боже мой, - шептала она - Боже мой! Что нам делать?
Я тоже заметался. Больше всего я опасался теперь еще сильнее запугать Молли. Нам
обоим нужно сохранять спокойствие и четко все продумать.
- Кому мы можем позвонить? - спросила она.
Я не отвечал, продолжая расхаживать по кабинету.
- Позвонить в Вашингтон, - уточнила она. - Кому-нибудь из сенатского комитета.
Я лишь мотнул головой и заметил:
- Слишком опасно. Мы же не знаем, кому можно доверять.
- Может, кому-то из ЦРУ?..
- А это вообще нелепо!
Молли снова принялась покусывать в раздумье костяшки пальцев.
- Ну тогда кому-нибудь еще. Какому-то приятелю. Который может пройти на эти
слушания...
- А что он там сделает? Пока он туда придет, Хэла убьют. Нет, мы должны догнать
его и лично предупредить.
- Но где его искать?
Я стал размышлять вслух:
- Не может быть, чтобы он летел вертолетом до самого Вашингтона.
- Почему же?
- Слишком далеко. Уж очень далеко... Вертолетом долго добираться.
- Тогда он в Монреале.
- Может, там и перехватим. Разумеется, не наверняка, но очень даже возможно, что
на вертолете он долетит только до Монреаля, где сделает коротенькую остановку...
- Или пересядет в самолет, летящий прямо до Вашингтона...
- Может, и так, - сразу же согласился я, - но это только в том случае, если он
полетит рейсовым самолетом. Но более вероятно, что он договорится с пилотом частного
самолета и улетит на нем.
- Зачем? Ведь рейсовым лететь безопаснее, да и легче сохранить инкогнито?
- Верно, но частный самолет летит не по заранее проложенному маршруту и никто не
знает, куда он держит курс. Я бы на его месте полетел частным самолетом. Ну ладно.
Предположим, что на вертолете он летит прямо в Монреаль. - Я посмотрел на часы. -
Он, должно быть, уже приземлился там.
- Но где? В каком аэропорту?
- В Монреале два аэропорта - Дорваль и Мирабель. Это две крупные взлетнопосадочные
полосы, а есть еще множество маленьких полос между озером Трамблан и
Монреалем.
- Но ведь в Монреале считанное число компаний, занимающихся чартерными
перевозками по заказам, - рассуждала Молли. Она подняла телефонную книгу,
лежавшую на полу около кушетки. - Если только позвонить хотя бы в одну...
- Не надо! - вскричал я даже излишне громко. - Они вряд ли ответят в такой
ранний час. Да и кто сказал, что отец зафрахтовал самолет непременно канадской
компании. Там ведь могут быть представительства еще каких-то американских компаний,
коих насчитывается тысячи!
Молли плюхнулась в мягкое кресло и обхватила лицо ладонями.
- Боже мой, Бен? Что же делать-то?
Я опять посмотрел на часы.
- Выбора у нас нет. Мы должны поскорее добраться до Вашингтона и перехватить
его там.
- Но мы же не знаем, где он появится в Вашингтоне!
- Почему же не знаем? Знаем. В здании сената, в зале номер 216 - перед
специальным сенатским комитетом по разведке.
- А до того? Мы понятия не имеем, где он будет находиться до сенатского комитета!
Разумеется, она права. Самое большее, что мы сможем сделать, - появиться в зале
заседаний, а затем...
Что затем?
Как, черт побери, мы сумеем остановить Синклера и защитить его?
Решить проблему, мигом понял я, поможет этот дьявольский дар, сидящий в моей
голове. Сердце мое зашлось от возбуждения и опасений.
За считанные мгновения до своей ужасной смерти Иоганн Хессе, по кличке Макс,
подумал о том, что на его место заступит другой.
Я не могу остановить Харрисона Синклера, но я смогу перехватить руку наемного
убийцы.
Если кто и сможет это сделать, то только я.
- Быстренько одевайся, - скомандовал я. - Я понял, как нам надо действовать.
Было ровно полпятого утра.
Спустя три часа наш маленький самолетик приземлился в небольшом аэропорту в
сельской местности штата Массачусетс. До слушаний в сенате оставалось всего около
двенадцати часов, и, хоть никаких задержек вроде не предвиделось, я все же опасался (и
не без оснований), что времени может не хватить.
Из поселка Трамблан Молли связалась по телефону с маленькой частной чартерной
авиакомпанией "Аэронотик Ланэр" в Монреале, в рекламе которой говорилось, что она
обеспечивает срочные вылеты круглосуточно. По ее просьбе компания разбудила летчика
и организовала между ними разговор. Молли объяснила, что она врач и ей необходимо
вылететь в монреальский аэропорт Дорваль по срочному вызову. Она сообщила точные
координаты вертолетной площадки в имении отца, и спустя час с небольшим мы уже
летели на маленьком реактивном самолете "Белл-206".
В аэропорту Дорваль мы договорились с другой чартерной фирмой, чтобы нас
подбросили из Монреаля до военно-воздушной базы в Бедфорде, в Массачусетсе. Нам
предоставили на выбор четыре самолета: "Сенека-II", "Коммандер", турбовинтовой "Кинг
эйр" и "Ситейшн-501", и мы выбрали "Ситейшн", поскольку он самый быстроходный из
них - развивает до 350 миль в час. В Дорвале мы без труда прошли таможенный досмотр,
на наши американские паспорта (мы предъявили паспорта на имя Джона Бревера с
супругой, в запасе лежали еще паспорта на имя супругов Алан Кроуэлс) там едва
взглянули, но все же Молли на всякий случай еще объяснила, что мы врачи и летим по
срочному вызову, и мы беспрепятственно проскочили на летное поле.
В Бедфорде мы взяли напрокат автомобиль и поехали в Шрусбери, расположенный в
тридцати милях западнее. Я гнал машину как можно быстрее, но установленную скорость
не превышал. Поскольку я уже подробно изложил Молли задуманный план, то всю дорогу
мы угрюмо молчали. Выслушав его, она не на шутку испугалась, но спорить не стала,
поскольку предложить менее рискованный план, как спасти жизнь отца, не могла. Мне
нужно было дать отдохнуть как следует голове и постараться предусмотреть все мелочи,
могущие помешать в деле. Я понимал, что Молли с готовностью обсудила бы и другие
идеи, но нового ничего не придумал, да к тому же мне требовалось еще раз прокрутить
мысленно весь план до конца.
Кроме того, я отдавал себе отчет в том, что если нас остановят за превышение
скорости, то это обернется для нас катастрофой. Я взял машину напрокат по фальшивым
нью-йоркским правам и под поддельную кредитную карточку "Виза". Машину нам
выдало прокатное агентство, там к документам особо не приглядывались, но если нас
остановит за превышение скорости дорожная полиция, то проверку нам наверняка не
пройти. В банке данных компьютерной федеральной системы сведений о моих
водительских правах, естественно, не содержится, и вся наша хитроумная затея сразу же
накроется.
Итак, я аккуратно рулил в утреннем потоке машин, направляясь в Шрусбери.
Примерно в полдевятого мы подкатили к небольшому желтому домику в стиле ранчо,
стоящему на окраине городка. Дом этот принадлежал некому Дональду Сиджеру.
Нужно сразу признаться, что заходить к нему значило идти на преднамеренный риск.
Он торговал стрелковым оружием и имел в окрестностях Бостона два магазина по
розничной его продаже. Он поставлял также оружие полиции штата и в случае
необходимости - агентам Федерального бюро расследований (когда, например, ФБР
нужно быстро приобрести какое-то конкретное оружие, минуя неповоротливые
бюрократические каналы государственного снабжения).
Сиджер был еще и королем на полулегальном рынке оружия, существующем бок о бок
с легальным рынком, посредником между владельцами оружейных заводов и розничными
покупателями, которые по тем или иным причинам нуждались в особой
предосторожности и поэтому не могли обращаться прямо к официальным поставщикам
или в традиционные розничные охотничьи или оружейные магазины и лавки.
Ну а самое главное в моем щекотливом деле было то, что я достаточно хорошо знал
Дональда и целиком полагался на его порядочность. Один мой однокашник по правовой
школе вырос в Шрусбери, хорошо знал Сиджера и они даже дружили семьями. Сиджер
же, который редко имел дело с адвокатами и даже не ставил ни в грош большинство из
них (как, мне кажется, в сущности почти все остальные люди), время от времени нуждался
в быстром (и, разумеется, бесплатном) юридическом совете по вопросам заключения
сделок с одним вечно недовольным владельцем небольшого оружейного заводика. Ну,
мой школьный приятель и познакомил нас, и хотя оружейный бизнес - не моя стихия,
тем не менее в нашей адвокатской конторе был такой знаток, через него я узнавал, как
решить тот или иной вопрос, и советовал Дональду поступать так-то и так-то. Он,
разумеется, был безмерно признателен и в знак благодарности не раз устраивал для меня
обеды в неплохом ресторанчике в Бостоне. "Если тебе нужно будет что-нибудь от меня, -
сказал он в последнюю встречу, уплетая нежный кусок телячьего филе и запивая его
крепким имбирным пивом, - только сними трубку и позвони". С тех пор, помнится, мы
больше не встречались. Теперь же, однако, настало самое время повидаться.
К нам вышла жена Дональда, одетая по-домашнему, в выцветшее платье с голубыми
васильками.
- А Дон работает, - сообщила она, с подозрением окинув нас взглядом. - Он
обычно уходит на работу в полвосьмого - восемь.
Контора Сиджера вместе с арсеналом размещалась в длинном и узком неприметном
кирпичном здании на оживленном широком шоссе в нескольких милях от города. Со
стороны оно походило на обыкновенный склад, даже на фабрику химчистки, но внутри
была установлена сложная и довольно хитрая охранная сигнализация.
Дональд искренне удивился, увидев меня у двери, и с широкой улыбкой на лице
кинулся навстречу. Ему было лет пятьдесят с небольшим, физически он неплохо развит,
шея короткая и толстая, как у быка. Носил он яркую голубую спортивную куртку
нараспашку, слишком узкую для него.
- Адвокат! Вот не ожидал! - пропускал он нас внутрь арсенала, вдоль стен которого
стояли металлические стеллажи, под потолок заставленные ящиками с оружием. -
Эллисон. Какого дьявола ты приперся в нашу округу?
Я кратко объяснил, что мне надо.
Сиджер, который, в общем-то, всегда сохранял видимую невозмутимость, подождал
секунду-другую, внимательно смотря на меня оценивающим взглядом, пожал плечами.
- Будет сделано.
- Есть еще одна просьба, - добавил я. - Не можешь ли ты где-то достать краткое
описание пропускных ворот с детектором металла модели "Сёрч-гейт-III"?
Долго и пристально смотрел он на меня и наконец произнес:
- Ну что ж, постараюсь.
- Это очень важно для меня.
- Понимаю. Да-а. Есть у меня один приятель, он - консультант по вопросам
безопасности. Могу попросить его, и он через пару минут перешлет по факсу описание.
Расплатился я, разумеется, наличными. К тому времени, когда мы закончили все дела
у Дональда, уже открылся магазин медицинского оборудования в Фреймингхеме, что в
десяти милях восточнее Шрусбери. Этот магазин торговал в основном всяким
оборудованием и приспособлениями для инвалидов, в нем как раз оставались
нераспроданными несколько кресел-каталок, но я с ходу забраковал их, объяснив
продавцу, что мне для больного отца нужна особенная, солидная, прочная, но которую
можно было бы возить в автомобиле не разбирая. Еще я сказал, что отец у меня
привередливый и требует, чтобы кресло было бы стальное, а не алюминиевое, ибо
стальное покрепче и повнушительнее.
В конце концов нашлось одно неплохое, прочное, старинное кресло-каталка,
изготовленное еще фирмой "Инвакэар". Оно было прямо неподъемное - изготовленное
из полых стальных нержавеющих трубок с бронзовым покрытием и с хромированными
стальными деталями и пластинами. Но, что самое важное, диаметр трубок для
подлокотников оказался как раз подходящим для моей задумки.
Я с трудом погрузил упакованное в картонный ящик кресло в багажник машины и
отправил Молли в ближайший магазин купить нужные для дела предметы одежды:
дорогой темно-синий костюм в полоску на два размера больше моего, рубашку, запонки
для манжет ну и кое-что по мелочи.
Пока она рыскала по магазинам и возилась с покупками, я быстренько смотался к
городку Уорчестеру, где на окраине, как мне сказал Сиджер, стоял небольшой гараж с
ремонтной мастерской; владельцем его был приятель Дональда, некий Джек Д'Онофрио,
отсидевший в свое время в тюрьме - за что, не знаю, - крупный, толстый и капризный
мастер на все руки. Сиджер заранее позвонил ему и объяснил, что я - его добрый
знакомый, и попросил обойтись со мной поласковее, ну а я, дескать, тоже не останусь в
долгу.
Д'Онофрио, однако, оказался не в духе. Он с раздражением и неприязнью оглядел
кресло, особенно внимательно присматриваясь к серым пластиковым накладкам на
подлокотниках, привинченным к металлическим трубкам винтами с крестообразными
шлицами на головках, и вынес свое суждение:
- Не знаю, не знаю. Не так-то легко сверлить и обтачивать этот пластик. Лучше
заменить его на тиковое дерево. Его, черт побери, полегче обрабатывать.
Быстренько прикинув что и как, я согласился.
- Валяй, делай.
- Со стальными трубками проблем не будет. Их можно резать и сваривать. Но вот
трубки спереди надо заменить - взять внутренним диаметром побольше.
- Но соединительный шов должен быть незаметным даже при пристальном
разглядывании, - потребовал я. - Что, если их распилить хирургической ножовкой?
- Вот я как раз и собираюсь это делать.
- Ладно. Но мне надо, чтобы все было сделано за час, максимум за два.
- За час? - он даже задохнулся от возмущения. - Да ты, едрена мать, оказывается,
шутник. - Он обвел короткой пухлой ладонью кругом загроможденной всяким барахлом
мастерской. - Смотри. Все забито под завязку. Разгребать надо, дел не оберешься.
За час, два, хоть и поджимало, сделать было можно. Конечно же, он набивал цену, а у
меня времени просто не оставалось. Поэтому я вытащил пачку банкнот и помахал ими у
него перед носом.
- Готов платить премиальные за скорость.
- Ну ладно, посмотрю, что тут можно придумать.
Предстояло встретиться еще с одним человеком, что оказалось самым трудным и в
некотором смысле самым рискованным делом. Время от времени полицейские, агенты
ФБР и ЦРУ вынуждены прибегать к услугам специалистов по изменению внешности.
Обычно такие люди работают в театре, где занимаются изготовлением всяких гримов,
париков и разных протезов, но специалисты по изменению внешности - это высший
класс, и их очень мало. Они должны уметь перевоплотить агента полиции или разведки в
совершенно другое лицо, которое невозможно распознать даже под самым пристальным
взглядом. При этом еще техника маскировки - самая минимальная, а мастеров своего
дела - раз два и обчелся.
Мне говорили, что самым лучшим таким художником является один человек, который
иногда выполнял задания ЦРУ (а также гримировал многих киноактеров и телевизионных
звезд, ну и еще известных религиозных и политических деятелей), но он, оказывается, уже
не работал и проживал во Флориде.
Наконец, обзвонив многие салоны красоты и театры в Бостоне, я узнал адрес одного
старого ветерана, венгр
...Закладка в соц.сетях
