Жанр: Триллер
Собор
..., чтобы пойти куда хочу в моей церкви, -
также спокойно ответил кардинал. - Пожалуйста, отойдите в сторонку.
- Позвольте мне сказать кое-что вам обоим. - Флинн с трудом подавлял ярость.
- Моим людям наверху отдан приказ стрелять в любого... Ну хорошо, четверо из них
вряд ли стали бы стрелять в священника, но пятый наверняка убил бы вас. Он мог бы
пристрелить и родную мать, если бы на то был приказ. Он исполняет приказы так же
свято, как и вы свой обет.
Лицо кардинала покраснело, он начал было что-то говорить, но Флинн оборвал его
и продолжал:
- Этот человек четырнадцать лет служил снайпером чуть ли не в дюжине
различных армий. И сейчас он видит мир лишь через прицел винтовки. Вся его жизнь
сжалась в одно-единственное действие. А ему нравится звук выстрела, ощущение
отдачи приклада в плечо, вид вспышки на конце дула, запах пороха в ноздрях. Для
него все это сродни сексу - можете вы оба понять это?
Ни кардинал, ни отец Мёрфи ничего не ответили. Кардинал повернул голову и
посмотрел на тени, двигающиеся на церковных хорах, затем вновь обратился к
Флинну:
- Трудно поверить, что может жить такой человек. Вам надо быть осторожным,
чтобы он ненароком не пристрелил вас.
Кардинал обошел Флинна, вошел в деревянный проход под аркой и открыл дверь в
исповедальню.
Отец Мёрфи молча глянул на Флинна, затем отодвинул в сторону портьеру и тоже
вошел в исповедальню с другой стороны.
Джон Хики стоял вблизи часовни Богоматери и молча наблюдал за происходящим.
Войдя в темное помещение исповедальни, Мёрфи встал на колени и начал быстро
бормотать:
- Благословите меня, отец... - Он взглянул через щелочку в портьере и увидел,
что Флинн уходит. Тогда он торопливым шепотом стал исповедоваться кардиналу, но
вдруг неожиданно остановился и сказал:
- Ваше Высокопреосвященство, с помощью звонка вызова я сейчас начну
передавать зашифрованную информацию.
Темные линии профиля кардинала за ширмой оставались неподвижными, будто он
не слышал последней фразы отца Мёрфи, затем его голова медленно наклонялась
вперед в знак согласия.
Священник осторожно отодвинул завесу, прикрывающую дверной косяк, и,
нажимая на кнопку, выдал несколько быстрых сигналов, чтобы привлечь внимание.
Затем пристально посмотрел на бумагу в руке, наклонился над ней и начал:
"ЭТО ОТЕЦ МЁРФИ..."
Внезапно чья-то рука просунулась сквозь портьеру и схватила священника за
запястье. Раздался голос Хики:
- Так-так, падре, стало быть, вы используете исповедь и исповедальню в
вероломных целях. - Он отбросил завесу в сторону, и резкий яркий свет на
мгновение ослепил отца Мёрфи. Хики выхватил бумагу из рук священника. -
Выходите, кончайте со своей проклятой исповедью, а с сообщением закончу я.
Мёрфи тяжело притиснулся к ширме и тихо сказал, обращаясь к кардиналу:
- Я сожалею...
Стоя у исповедальни, Хики огляделся, Флинн уже ушел. Никто не обращал на него
внимания, кроме Морин и Бакстера, сидящих на помосте алтаря и со злобой
смотрящих на него. Хики улыбнулся им, затем вошел в исповедальню, прочел
закодированное сообщение, положил палец на кнопку и начал передавать. Сначала он
повторил обращение:
"ЭТО ОТЕЦ МЁРФИ В ИСПОВЕДАЛЬНЕ ВМЕСТЕ С КАРДИНАЛОМ"...
Он выстукивал сигналы с задержками и запинками, будто впервые передает
азбукой Морзе. Текст написанного сообщения он изменил.
.ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ФЕНИЕВ НЕ БОЛЕЕ ВОСЬМИ
ВООРУЖЕННЫХ ЧЕЛОВЕК. ОДИН В ВОСТОЧНОМ ТРИФОРИИ. В ЗАПАДНОМ
НИКОГО. НИКОГО НА ЦЕРКОВНЫХ ХОРАХ. ОДИН НА ЛЕСТНИЦЕ АЛТАРЯ С
"ТОМПСОНОМ". АВТОМАТ ТОЛЬКО У НЕГО. ПО ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ В
КАЖДОЙ БАШНЕ. ПОЛЕВЫЕ ТЕЛЕФОНЫ НЕИСПРАВНЫ. ЗАЛОЖНИКОВ
ПЕРЕВЕЛИ В СКЛЕП. ТАК БЕЗОПАСНЕЕ В СЛУЧАЕ ПОЖАРА".
Хики остановился и заглянул в текст настоящего сообщения. Для большей
достоверности добавил пару фраз оттуда.
"МАК-КАМЕЙЛ ЭТО БРАЙЕН ФЛИНН. ДЖОН ХИКИ ЗАМЕСТИТЕЛЬ. ЗА НИМ
СТАРШАЯ МЕГАН".
Потом опять начал импровизировать:
"МИН НА ДВЕРЯХ НЕТ. ПРОТИВОГАЗЫ СТАРОГО ОБРАЗЦА, ФИЛЬТРЫ
НЕЭФФЕКТИВНЫЕ".
Остановившись на секунду-другую и подумав, продолжал далее:
"ФЕНИИ ПРЕДАНЫ ХИКИ. ПЕРЕГОВОРАМ НЕ ВЕРЯТ. ГОВОРЯТ О
НЕИЗБЕЖНОЙ ГИБЕЛИ. БАКСТЕРА ПОВЕСЯТ ПЕРЕД РАССВЕТОМ - КРАЙНИЙ
СРОК - ДЛЯ УСТРАШЕНИЯ. ДЕЛАЙТЕ ВСЕ, ЧТО ДОЛЖНЫ, НАС НЕ ЗАПУГАТЬ.
БОЖЕ, ХРАНИ ВАС. ОТЕЦ МЁРФИ."
Хики убрал палец с кнопки и улыбнулся. Люди по ту сторону стен собора теперь в
большом замешательстве... и очень напуганы. Испуг ведет к безрассудству.
Безрассудство вызывает опрометчивость. Хики поставил себя на их место: они
думают, что переговоры ни к чему не приведут, заложников надо как-то спасать, у тех,
кто захватил собор, людей и оружия мало. Полиция предложит план взятия собора, и
его примут. А политики найдут оправдание для применения силы. Полиция прорвется
через двери и будет встречена взрывами и неожиданным плотным убийственным
огнем.
Оглядываясь вокруг, Хики ярко представил себе всю картину: расколотый мрамор,
раскрошившиеся статуи, темно-пурпурная кровь, стекающая со ступенек алтаря на
белый мраморный пол, мертвые тела в неестественных позах на церковных скамьях.
Верхние этажи объяты пламенем, а свод нефа рушится, разбивая драгоценные
витражи, и они мелкими стеклышками рассыпаются на улице у стен собора. Тела
смертельно раненных людей корчатся среди каменных обломков и разрушенных
колонн, объятых пламенем. И когда враги решат, что все закончено, что последний
выстрел уже прозвучал, и через пыль от разрушений начнут пробиваться первые лучи
восходящего солнца, а спасатели и медики станут пробираться среди развалин, - вот
тогда и придет время для последнего представления: сработает часовой механизм
взрывного устройства, и две главные колонны храма сотрясет грандиозный взрыв,
дрогнут и рухнут с оглушительным грохотом гранит и мрамор, штукатурка и бронза,
дерево и бетон. Собор начнет погибать: кирпич за кирпичом, камень за камнем,
колонна за колонной, стена за стеной... И многие годы спустя, когда люди будут
приходить и смотреть на эти самые величественные руины в Америке, они будут
вспоминать и о последней миссии Джона Хики на грешной земле.
Морин Мелон спокойно сидела на скамье и смотрела, как Джон Хики передавал
информацию. Но вдруг она резко повернулась к Гарольду Бакстеру и выкрикнула:
- Скотина!
Бакстер оторвал взгляд от Хики и невозмутимо заметил:
- Да, может, и так, но сила на его стороне, не правда ли? И притом это вряд ли
принесет вред, особенно если первое сообщение все-таки было получено.
- Думаю, вы не понимаете, - ответила Морин. - Люди за собором до сих пор
считают, что сигнальная кнопка под нашим контролем. Хики не послал им грубую
фальшивку или чего-нибудь в этом роде. Он прочел наше сообщение и отбивал
дезинформацию от нашего имени.
Бакстер взглянул на Хики, и предположение Морин дошло до него.
- И только один Бог знает, что он передал. Он сумасшедший, вам же известно, -
не унималась Морин. - Флинн по сравнению с ним - образчик здравого рассудка.
- Хики вовсе не сумасшедший, - возразил Бакстер. - Он гораздо опаснее, чем
просто псих.
Морин опустила глаза.
- Во всяком случае, я не считаю нужным оправдываться и извиняться за попытку.
- А я вас и не прошу. Но, думаю, в следующий раз мы будем действовать по
моему плану.
- Да? - Она говорила как-то вяло, бесстрастно. - Не думаю, что у нас есть
время дожидаться разработки вашего плана и слушать ваши рассуждения по поводу
подходящего момента.
Он ответил без всякого раздражения:
- Предоставьте мне еще несколько минут. Думаю, я нашел способ, как выйти
отсюда.
Бурк пошел в кабинет епископа, за ним потянулся инспектор Лэнгли. Одетый в
форму офицер дал каждому копию расшифрованного сообщения. Бурк, присев на
краешек стола Шрёдера, прочел его. Он обвел глазами присутствующих: Шрёдер,
комиссар Рурк, Роберта Шпигель и Беллини - вот самые упрямые в их группе из
тринадцати человек, на которых взвалили немыслимую задачу, а он и Лэнгли
присоединятся к ним или, наоборот, отколются в зависимости от ситуации.
Капитан Беллини оторвал взгляд от своего экземпляра сообщения и обратился к
Рурку:
- Если это правда, я могу захватить собор без особого риска для моих людей.
Если заложники находятся в склепе, у них есть неплохие шансы выжить... хотя полной
гарантии я дать не могу. - Он опять взглянул на бумагу. - Но если фении будут
держать их при себе, шансы у них небольшие. - Он встал. - Мне требуется
несколько часов, чтобы обдумать план.
Бурк вспомнил слова Морин у входа в ризницу - двенадцать человек. А Мёрфи
теперь говорит, что восемь. Он посмотрел через комнату на Беллини и спросил:
- А что, если здесь неточные сведения?
- Ну, насколько же они отличаются? - ответил Беллини. - Головы-то у них на
плечах есть. Так ведь? И считать они умеют. Вот смотрите: меня, по правде говоря, не
очень тревожит сама операция, но сейчас, после получения сообщения, я чувствую
себя намного увереннее, чем прежде.
- Мы не может исключить возможность, что одно из сообщений, а может, и оба,
спровоцированы фениями, - спокойно произнес Лэнгли и, посмотрев на свой
экземпляр, сравнил его с первым сообщением, держа его в другой руке. - Я
несколько озадачен. Похоже, здесь что-то не так. - Он поднял глаза на
присутствующих. - Беллини, я, как офицер службы розыска, советую не верить ни
одному из них.
Беллини растерянно спросил:
- Ладно, но тогда, черт побери, какое же из этих сообщений верное?
- Верить или не верить любому из них, - заговорила Роберта Шпигель, - не в
этом дело. Важно, что каждый в резиденции кардинала и в соседних комнатах
прочитал последнее сообщение, и каждый теперь припрется сюда со своими
выводами. - Она посмотрела на Рурка. - Их выводы станут для нас оправданием
нанесения упреждающего удара, комиссар. А они о нем только сейчас и думают. -
Она снова повернулась к Беллини: - Капитан, подготовьтесь броситься на штурм по
первой же команде.
Беллини встревоженно кивнул.
Дверь открылась, в кабинет вошел епископ Доунс.
- Кто-то хотел меня видеть?
Все пятеро мужчин вопросительно посмотрели друг на друга, затем раздался голос
Роберты:
- Да, это я просила вас прийти. Доунс остался стоять посреди кабинета.
Помощница мэра задумалась на несколько секунд, а потом уверенно произнесла:
- Монсеньер, ни мэр, ни я, ни кто бы то ни было не хотят делать ничего такого,
что нанесло бы ущерб собору или подвергло угрозе жизнь заложников. Тем не менее...
Епископ заметно напрягся.
- ...Тем не менее, если мои коллеги, полиция и люди в Вашингтоне решат, что
переговоры больше нет смысла продолжать, что все ясно и угроза жизни заложников
только возрастает... тогда вы и ваша епархия согласитесь с нашим решением
направить в собор подразделения сил специального назначения?
Епископ застыл, словно каменное изваяние, и молчал.
- Дайте монсеньеру копию последнего сообщения, - обратилась Шпигель к
Беллини.
Доунс взял протянутую бумагу, прочел ее и взглянул на Роберту Шпигель:
- Я должен буду посоветоваться с главным викарием. На себя такую
ответственность брать не могу, - сказал он, повернулся и покинул комнату.
Снова заговорила Шпигель:
- Каждый раз, когда мы раскрываем новый пласт этой проблемы, я убеждаюсь,
как сильно мы недооцениваем Флинна. Наша позиция слаба со всех сторон, время
бежит, и становится очевидно, что самый легкий способ действия - сдаться, но не
Флинну, а нам.
- Тут даже сдаться не так-то просто, - заметил Лэнгли. - Мы, конечно, можем
сдаться, но это вовсе не значит, что сдадутся и Вашингтон, и Лондон, и Дублин.
- Капитан, - обратился к Беллини комиссар Рурк, - единственное, на что мы
можем решиться сами, без чьего-либо разрешения, кроме мэра, - это штурм.
- Легко сказать, сэр, но осуществить штурм не так-то просто и очень опасно, -
ответил Беллини.
- Судя по всему, вы решили отказаться от переговоров, - проговорил Шрёдер.
Все посмотрели на него, а Бурк сказал:
- Капитан, вы пока все еще наша главная надежда. Если есть нечто среднее
между капитуляцией и штурмом, я уверен, вы найдете, что это такое. Вместе с тем
Брайен Флинн сказал, что третьего не дано, и, по-моему, он сказал правду. Рассвет
или смерть.
Морин, не отрываясь, глядела на Хики, который разговаривал с кардиналом и
отцом Мёрфи в исповедальне. Она обратилась к Бакстеру:
- Он спрашивает их о кнопке и о содержании первой информации.
Бакстер кивнул и поднялся со скамьи.
- Давайте походим немного, разомнем ноги. Заодно поговорим.
Они молча пошли по алтарному помосту к престолу, пройдя расстояние около
сорока футов, затем повернулась и направились назад. Когда они проходили у ограды,
Бакстер наклонил голову и тихо сказал:
- Посмотрите туда, на медную плиту.
Морин бросила взгляд на алтарь справа. За лестницей в ризницу виднелась
огромная медная плита, через которую Хики и Меган Фитцджеральд спускались вниз
с кейсами.
Бакстер осмотрел все обширное пространство собора.
- Я стараюсь изучить это здание. Когда Хики и Фитцджеральд вылезли из-под
этой плиты, руки и колени у них были испачканы землей. Значит, там должно быть
очень низкое пространство, в котором можно передвигаться только на четвереньках.
Это должно быть темное, неосвещенное или слабо освещенное помещение. Огромное
пространство, почти с городскую площадь, где можно бесследно испариться. Если нам
удастся быстро поднять эту плиту и нырнуть в подземелье, они никогда не смогут
отыскать нас там даже с фонарем.
Проходя опять по правой стороне алтаря, они вновь внимательно оглядели плиту.
- Даже если мы сможем поднять плиту, - сказала Морин, - и нырнуть под нее,
прежде чем нас застрелят, мы не окажемся на свободе, и никто вне собора не узнает,
что мы там, внизу.
- Зато мы будем знать, что мы уже не наверху.
Морин согласно кивнула:
- Да, это уже довод, не так ли?
Несколько минут они продолжали молча прохаживаться, затем Морин спросила:
- Как вы собираетесь все это проделать?
Бакстер изложил свой план.
Кардинал и отец Мёрфи не спеша шли по алтарю, и Морин и Бакстер заметили
смертельную бледность, покрывшую лица обоих священнослужителей. Отец Мёрфи
печально посмотрел на Морин и Гарольда.
- Хики все пронюхал.
Затем заговорил кардинал:
- Я не возражал бы против передачи сигналов в дом настоятеля. - Он
недовольно посмотрел сначала на отца Мёрфи, а затем на остальных. - Но было бы
лучше, если бы вы заблаговременно предупреждали меня о своих планах. Бакстер
кивнул:
- Мы как раз и собираемся это сделать, Ваше Высокопреосвященство. Мы
обдумываем план побега. И хотим, чтобы вы оба пошли с нами.
Кардинал отрицательно покачал головой и произнес твердо:
- Мое место здесь. - На какое-то мгновение показалось, что его мысли витают
далеко, но он встрепенулся и продолжал: - Но я готов дать вам свое благословение.
- Кардинал повернулся к отцу Мёрфи: - Вы можете уходить вместе с ними, если
того пожелаете.
Мёрфи покачал головой и обратился к Морин и Бакстеру:
- Я не могу оставить Его Высокопреосвященство. Но помогу вам, если сумею.
Морин внимательно посмотрела на каждого из трех стоящих перед ней мужчин.
- Хорошо. Давайте обсудим детали и выберем время. - Она взглянула на свои
часы. - В девять часов мы уходим.
Глава 33
Как только епископ Доунс вошел в кабинет настоятеля, капитан Беллини спросил
у него:
- Вы еще не нашли план собора?
Епископ мотнул головой:
- Сотрудники ищут его здесь и в здании епархии. Мне даже не верится, что чтото
найдется. Комиссар Рурк обратился к Лэнгли:
- Что вы делаете, чтобы разыскать архитектора Гордона Стиллвея?
Лэнгли закурил и некоторое время молчал. Наконец произнес:
- К его офису на Восточной Пятьдесят третьей улице ездили детективы. Но,
конечно, там все оказалось закрыто...
- А вы получили ордер на обыск? - не дал ему договорить Рурк.
Лэнгли заметил про себя, что комиссар стал более напористым. К полуночи он,
вероятно, постарается получить ордер. Чуть помолчав, Лэнгли ответил:
- По сути дела, кто-то уже входил без ордера. Чертежей собора нет. Сейчас
детективы ищут список служащих. Очевидно, он тоже пропал.
Епископ откашлялся и проговорил:
- Я не одобряю идею штурма... но, полагаю, его нужно готовить... - Он взглянул
на книжный шкаф и продолжал: - Среди этих книг вы найдете штук пять, где есть
иллюстрации помещений собора. В них есть несколько планов. Схемы очень
приблизительные - для туристов, проходящих по первому этажу. Но интерьеры
изображены довольно точно, думаю, вам это окажется полезным.
Беллини подошел к книжному шкафу и принялся просматривать полки.
Бурк привстал и сказал:
- Может быть, в квартире Стиллвея лежит комплект кальки? Но там никто не
берет трубку, и детектив, которого мы туда направили, говорит, что на стук в дверь
никто не отвечает. Я сейчас сам собираюсь туда.
Шрёдер тоже встал.
- Вы не можете уйти отсюда, Флинн сказал...
Бурк повернулся к нему:
- Черт с ним, с этим Флинном!
- Вперед, лейтенант, - подбодрила его Роберта Шпигель.
Лэнгли вырвал страничку из своей записной книжки и черкнул несколько слов:
- Вот адрес. Но не входи туда незаконным путем. Епископ Доунс добавил:
- Если найдете Гордона Стиллвея, помните, что он очень старый человек.
Постарайтесь не волновать его.
- Ничего незаконного я не делаю и не собираюсь волновать людей. - Бурк
повернулся и вышел в соседний кабинет. Тяжелая дымовая завеса висела на уровне
лиц людей, толпящихся в приемной. Он прошел в холл и спустился по ступенькам.
Кабинеты в доме настоятеля на нижнем этаже были заполнены разными чинами в
полицейской форме, отдававшими оперативные распоряжения. Бурк подошел к
сидящему за столом капитану и показал свой жетон.
- Мне необходима полицейская машина с радио и лихой водитель.
Капитан оторвался от плана центральной части города.
- Вам? Но зона по другую сторону оцепления плотно забита транспортом и
людьми. Куда вы так спешите, лейтенант?
- В Грэмерси-парк. И побыстрее, как только можно.
- Хорошо, пробивайтесь тогда к радиотелевизионной станции на Лексингтонавеню.
- Черт возьми! - Бурк схватил трубку телефона и соединился через коммутатор
с кабинетом епископа. - Лэнгли, вертолет пока еще во дворе Рокфеллеровского
центра? Хорошо. Позвони и прикажи ему прогреть мотор.
Он вышел из дома настоятеля на Пятьдесят первую улицу, вдохнул холодного
бодрящего воздуха и почувствовал себя намного лучше. Дождь со снегом прошел, но
ветер все еще дул довольно сильно. Он подошел к безлюдному перекрестку Пятьдесят
первой улицы и Мэдисон-авеню.
Мрачная тишина повисла над освещенными улицами, прилегающими к собору.
Вдали виднелся кордон из полицейских машин, автобусов и карет "скорой помощи",
по заснеженным улицам и тротуарам тянулись коммуникационные кабели. Силуэты
часовых четко вырисовывались на фоне полутемных зданий. В джипах разъезжали
солдаты Национальной гвардии с винтовками наготове. В холодном воздухе гулко
раздавалось рявканье мегафонов, вооруженные полисмены патрулировали по
оцепленному району. Бурк слышал, как скрипит снег под их и его собственными
ногами. Пока он шел, думал о Белфасте, и хотя там никогда не был, почему-то
чувствовал, что знает этот город. Он поднял воротник и зашагал быстрее.
Через Мэдисон-авеню кто-то на холодном северном ветру ехал не спеша верхом
на лошади. Бурк пристально вгляделся в седока. Ба! Да это же Бетти Фостер проехала
под фонарем. Похоже, она не заметила его, и он продолжал шагать дальше.
Ветер стих, и до него донеслись издалека, из-за оцепления, звуки музыки и пения.
Нью-Йорк не отказался от праздника.
Бурк обошел заднюю стену часовни Богоматери, приблизился к резиденции
кардинала и через кружевные занавески комнаты на первом этаже увидел сотрудников
службы спецназначения, стоящих в комнате. Их инструктировал какой-то лейтенант,
видна была классная доска с каким-то написанным на ней изречением. В другом окне,
в углу, Бурк заметил хорошо одетых мужчин и женщин, среди них губернатора и мэра
города, столпившихся вокруг буфета. Непохоже было, чтобы они развлекались, но
вместе с тем не выглядели столь сурово и мрачно, как спецназовцы у классной доски.
На перекрестке Бурк повернул и оглянулся на собор, освещенный фонарями из
сада. Мягкий люминесцентный свет ложился на цветные витражи и бросал красочные
тени на белую от снега улицу. Безмятежная картинка, прямо привлекательная
открытка: покрытые инеем ветви голых деревьев и искрящееся пространство
нетронутого, чистого снега. Кто знает, может, более безмятежной картины в нашем
веке больше и не наблюдалось - нигде вокруг не видно ни машин, ни людей, свет в
домах погашен...
Что-то отвлекло его внимание, и он взглянул на две башни, через разбитые
слуховые окна которых пробивался свет. В северной башне-колокольне мелькнула
какая-то тень, так и есть - одинокая фигура осторожно перемещается от окна к окну.
Человек, видимо, замерз, все время настороже и внимательно наблюдает. В южной
башне также виднелась фигура, но она стояла неподвижно. Два человека - по одному
на каждой башне - вот, пожалуй, и все, кто наблюдал из осажденного кафедрального
собора. "Теперь многое зависит от них", - подумал Бурк. Он надеялся, что у них
хватит выдержки.
Полицейский штабной вертолет летел на юг вдоль Лексингтон-авеню. Сверху Бурк
видел, что внизу началось движение транспорта и наметился совсем небольшой
проход для его движения по Манхэттену. Проблески красного света на каждом
перекрестке говорили, что там стоят по нескольку полицейских машин. Высотные
здания средней части города сменились в старой части Грэмерси-парк более низкими,
и вертолет пошел на посадку.
Бурк разглядел фонари небольшого частного сквера, окруженного изящными
городскими зданиями. Он указал на них, и пилот, развернув машину в воздухе,
направил ее на открытую площадку, включив посадочные фары. Вертолет
приземлился на маленькой лужайке. Бурк спрыгнул и поспешил к высокой чугунной
ограде. Он с грохотом затряс прутья высоких тяжелых ворот но оказалось, что они
закрыты. По ту сторону ворот, на тротуаре, собралась небольшая толпа людей, и все
смотрели на него с нескрываемым любопытством. Бурк крикнул:
- Нет ли среди вас привратника?
Никто не откликнулся.
Обхватив ладонями холодные прутья, Бурк заглянул между ними. Ему
вспомнились ворота зоопарка и клетки с обезьянами, которые он видел утром, а также
церковные ворота и тюремные решетки, которых немало перевидал на своем веку.
Припомнились ему Лонг-Кеш и Крамлин-роуд, Лубянка и Дахау. Он подумал, что на
свете еще очень много решеток и слишком много людей смотрят на белый свет через
них. Внезапно его охватила злость, и он закричал:
- Идите сюда, черт возьми! У кого ключи? Тут же хорошо одетая пожилая
женщина подошла к нему и вынула красивый массивный ключ. Она молча открыла
ворота, Бурк быстро проскользнул между створками и, грубо расталкивая толпу,
поспешил к дому.
Он подошел к величественному старому зданию и громко постучал в дверь.
Открыл охранник, и Бурк, показав жетон, прошмыгнул мимо него в вестибюль. Там на
единственном стуле сидел человек в гражданской одежде, и Бурк небрежно
представился ему.
- Детектив Льюис, - зевая, ответил сидящий и нехотя привстал.
- Что можешь сказать о Стиллвее? - спросил Бурк.
Детектив только отрицательно помотал головой.
- А вы уже получили ордер на обыск?
- Нет.
- У меня его тоже нет.
Бурк стал подниматься по ступенькам. Как-то раз, когда он был еще новичком,
старый коп сказал ему:
"Каждый живет на верхнем этаже. Каждого грабят на верхнем этаже. Каждый
совершает грехи на верхнем этаже. И каждый умирает там же, на верхнем этаже".
Бурк поднялся на верхний, четвертый этаж. На лестничную площадку выходили двери
двух квартир. В одной, по-видимому, проживала обслуга. Он нашел дверь Стиллвея и
позвонил. Детектив следовал за ним.
- Никого нет дома.
- Нету, Шерлок. Вот сволочи. - Бурк увидел, что на двери три замочные
скважины врезаны вертикально, причем наверху самая старая, пониже - поновее, а
третья совсем новая. Такое расположение явно свидетельствовало о нарастающей
боязни хозяина стать жертвой ограбления. Бурк повернулся к детективу и спросил:
- Не хочешь ли приложить к двери свое плечико?
- Нет такого желания.
- У меня тоже. - Он направился к узкой лестнице за небольшой дверью. -
Останься здесь!
Затем Бурк поднялся по лестнице и выбрался на крышу, а оттуда спустился вниз
по пожарной лестнице к окну апартаментов Стиллвея.
В квартире было темно, лишь желтым светом мерцал циферблат радиочасов. На
окнах решеток не было, Бурк вытащил револьвер и проткнул им старое, хрупкое
стекло над оконным запором. Затем открыл защелку и толкнул оконную раму. Потом
осторожно спустился в комнату и направился от окна на цыпочках, держа перед собой
пистолет обеими руками. Он затаил дыхание и прислушался. Глаза у него стали
привыкать к темноте и различать тени и очертания предметов. Ничто в комнате не
двигалось, ничто не дышало, ничем не пахло; не было ничего такого, что хотело бы
убить его, и Бурк понял, что тут никого не убивали. Он выпрямился во весь рост,
нащупал выключатель люстры и включил свет.
Он находился в большой квартире-мастерской, современный интерьер которой
мало походил на обычное жилье. Стены цвета слоновой кости, скрытое мягкое
освещение, хромированная мебель. Это был интимный современный мир старого
архитектора, который занимался реставрацией готики. "Стыд и срам. Гордон
Стиллвей", - подумал Бурк.
Бурк направился к двери холла, держа наготове револьвер, и, медленно
продвигаясь, заглядывал в темные углы. Все выглядело как обычно, ничего не было
сдвинуто с места, нет темно-красного пятна на белом ковре, нет следа запекшейся
крови на сияющем хроме. Бурк вложил револьвер в кобуру и, открыв дверь,
направился к детективу.
- Окно, выходящее во двор, разбито. Основание для подозрения в совершении
преступления есть. Надо подготовить протокол.
Детектив подмигнул и пошел к лестнице.
Бурк прикрыл за собой дверь и огляделся. Он находился в комнате, посредине
которой стоял письменный стол с ящиками, где хранился архив. Он подошел к столу,
выдвинул средний ящ
...Закладка в соц.сетях
